- -
- 100%
- +
Возили нас на УАЗике, выделенном местным начальством. До гостиницы было километров сто, не меньше. Несмотря на то что машину сильно трясло и в ней было холодно, мы заснули.
В гостинице, сев ужинать, попросили «шоколада» и, за разговорами в хорошей компании, незаметно для себя «набрались».
И тут Макс сказал:
— Так вы же обещали вернуться?!
Неожиданно для меня Влад, который тоже был не прочь погусарить, сказал водителю:
— Заводи, поехали.
Водитель, который тоже выпивал с нами наравне, отказался садиться за руль в таком виде. Но мы с Владом уже «завелись» и требовали ключи от машины. То ли отказать известному журналисту водитель не мог, то ли понял, что артачиться бесполезно. Что-то решив про себя и глубоко вздохнув, пошел в номер за ключами.
Ехать в темноте по неосвещенной дороге было сложно. А тут еще метель разыгралась, и поднялся сильный ветер. Снег залепил лобовое стекло, превращаясь на нем в лед. Щетки не справлялись. Но нас было не остановить. Мы упорно двигались к намеченной цели. Так мы проехали около часа.
Вдруг мотор заглох… Мы остановились. Наступила тишина. Только порывистый ветер закидывал машину снегом, будто хотел сделать из неё сугроб. Мы переглянулись, попробовали еще несколько раз завести мотор, но безуспешно.
— Ничего, — сказал я. — Сейчас проедет какая-нибудь машина и возьмет нас на буксир.
— А ты не заметил, что за все время, пока мы ехали, не было ни одной? — ответил Влад.
Хмель как рукой сняло. Машин, действительно, не было, а в нашей стало холодно. Я понимал, что завести с толкача не получится. Мобильных телефонов (и даже пейджеров!) еще не было, навигаторов тоже. Отъехали мы довольно прилично — пешком не вернешься. Вьюга усиливалась. Мы замерзали.
Решил открыть капот, проверить клеммы на аккумуляторе и провода. Сделать это на незнакомой машине, в кромешной темноте, удалось с трудом, а уж что-нибудь увидеть было вообще невозможно. Обледенелыми руками потрогал провода. Вроде бы все на месте. Скорее, это было жестом отчаяния, чем разумным поступком. Решил проверить бензин, зная по армии, что датчики на морозе иногда залипают. Нашел какуе-то палку и стал тыкать ею в бензобак. Там внутри, кроме бензина, что-то было! «Возможно, ледышка», — подумал я, пытаясь ее достать. И тут вдруг вспомнил, что в армии наш водитель Коля, с которым мы дружили, как-то рассказывал мне, что когда один из водителей хочет сделать подлянку другому, то кладет в бензобак или сахар, или тряпку. Сахар забивает бензонасос, а тряпка — доступ к нему бензина из бензобака. Да, это была какая-то тряпка! Я это уже чувствовал палкой. Достать ее никак не получалось. Влад тоже вышел из машины и с надеждой смотрел на меня, не зная, чем помочь. Я готов был сам влезть в этот чертов бензобак, лишь бы достать ее оттуда. Обливая застывшие руки ледяным бензином, я наконец ее вынул!!! Это оказалась рабочая рукавица.
Машина завелась!
Ни к каким девчонкам мы, конечно, не поехали, а вернулись в гостиницу. Водитель потом признался, что это сделал он, чтобы мы никуда не уехали. Он рассчитывал, что машина или не заведется, или почти сразу заглохнет.
Начало конца
Работая в «ТОСТе», мы стали очень востребованными. Снимали клипы всем отечественным «звездам», рекламу известным фирмам и многое другое.
Как-то, сидя за написанием очередного сценария в ресторане «Зеленого театра», Сергей произнес:
— Пора выходить на новый уровень.
— Ты о чем? — поинтересовался я.
— А о том, что хватит горбатиться, создавая имидж другим. Пора подумать о себе.
— То есть? — заинтересовался Андрей.
— Все очень просто! Пора самим продюсировать группы и организовывать концерты.
Татьяна, обозвав нас меценатами и возразив, что у нас для этого еще недостаточно денег и связей, засмеялась. Увидев, как заблестели глаза Андрея, я понял, что идея ему понравилась. Он был очень деятельный человек и талантливый организатор.
Сергей только недавно вернулся из Спитака. В тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году там произошло сильнейшее землетрясение магнитудой семь баллов, унесшее жизни двадцати пяти тысяч человек. Он рассказывал такие вещи, от которых волосы вставали дыбом. В этот вечер мы много выпили.
Через несколько дней Андрей позвонил мне и, сказав, что есть дело, предложил встретиться в ресторане.
— Сергей уже выехал, — сказал он.
За нашим столиком (а у нас там был уже свой столик) сидели два незнакомых мне человека. Андрей их представил. Одного звали Борис — лощеный молодой человек с интеллигентным лицом. Ведя переговоры (а это, как выяснилось, были переговоры), ничего спиртного, в отличие от нас, не пил, а угощался сметаной.
Второй — Сергей, тоже молодой, с пронзительными светло-голубыми глазами, которые как бы заглядывали тебе прямо в душу, с волевым подбородком и зачесанными назад волосами.
Первый парень был из Ленинграда и, как потом мне рассказал Андрей, имел очень влиятельного отца, который, когда Борис что-то там натворил, отправил его в Москву, пока не «замнется» дело. Сергей же был темной лошадкой, и знали мы лишь то, что у него в городе большие связи.
Они предлагали организовать фестиваль, который бы назывался «Рок-музыканты в борьбе за экологию».
Роли предлагалось разделить следующим образом: Борис находит деньги на мероприятие, Сергей договаривается с несколькими «звездами», со всевозможными Мос-, Рос- и другими концертными организациями и организует для концертов и съемок стадион в Прибалтике. Мы же везем туда технику и снимаем.
Оставшись втроем, прикидывали возможные риски. Решили, что сейчас наступает время неограниченных возможностей, и надо быть в первых рядах, а то затрут.
Закончив вечер известной фразой: «Кто не рискует — тот не пьет шампанского», пошли по ночному парку. Навстречу, освещая дорогу фарами, ехали две машины, которые убирали снег.
— Сейчас они довезут нас до выхода, — сказал Андрей. — А там поймаем такси.
Останавливал он их довольно оригинальным способом — протягивая руку, в которой были зажаты доллары. Конечно, договорился, отдав несколько бумажек, и мы поехали. Ехали, правда, недолго, потому что Сергею вдруг захотелось порулить, и он дернул руль. Машины столкнулись. Сергей сломал себе руку и оказался в больнице, благо она была рядом.
Когда я на следующий день пришел навестить его, то обнаружил, что в палате больного нет. Там лежали ребята из Спитака, они были знакомы с ним. Улыбаясь, показали в сторону душа.
— Как? — удивился я. — Ведь он по пояс в гипсе?!
— Иди и сам увидишь, — еле сдерживая смех, сказали они.
Оказалось, что придя в себя и выпив с друзьями за встречу армянского коньяка, Сережа решил принять душ.
Открыв дверцу, я не смог сдержать смех. Передо мной стоял пьяный Сергей с загипсованной от плеча до кисти рукой. С полузакрытыми от наслаждения глазами и замотанный в целлофановую пленку, он что-то мурлыкал себе под нос.
Ему было хорошо!
Стадион Сергей арендовал, но только не в Прибалтике, а в Череповце. Звезды туда не поехали, билетов было выкуплено мало. И еще остались должны одной очень серьезной бандитской группировке, которая дала деньги Борису. Мы несколько месяцев жили в страхе. У меня и Бориса сожгли машины, Сергею — особняк. Но хорошо, что хоть живые остались!
Купе
Получив жестокий урок, мы решили больше не ввязываться в подобные авантюры. Андрей еще больше начал пить: может быть, эта неудача так повлияла на него, а может быть, просто шальные деньги, которые мы зарабатывали, развратили. Тем не менее, он все чаще стал приходить пьяный на съемку или, того хуже, звонил и говорил, чтобы я справлялся один, ведь сценарий известен. А иногда даже и не звонил.
Командировка, которая у нас случилась по заданию редакции «Взгляд», окончательно утвердила меня в мысли, что наши загулы надо прекращать.
Итак, мы ехали в Киев снимать сюжет. Встречала там нас верхушка местного ВЛКСМ. Андрей еще в поезде набрался, и вид имел неприглядный. Пил он до, после и во время съемки, и мне было неудобно. Вечером мы ужинали в одном из лучших ресторанов в центре Киева. Я тоже позволил себе коньячку и от усталости быстро сравнялся с Андреем. Иногда в состоянии пьяной эйфории мозг работает раскованней, снятые планы получаются неординарней, да и усталость во время съемки меньше чувствуется. Этим мы себя и оправдывали в начале пути. Так и затянуло. Пьяный, я начал гусарить и потребовал, чтобы официанты вынесли наш столик на улицу, аргументируя тем, что в зале душно. Не помню уже как, но я добился своего. Сидели на улице. Андрей нес какую-то чушь, что он якобы из семьи фабрикантов Морозовых, и его дед, когда ужинал здесь, то якобы прислуживали ему обнаженные грации. Слово у него обычно не расходилось с делом, и он пошел куда-то звонить. Приехали две путаны, которые полуобнажились и ходили вокруг стола. Вспомнив, что если его деда неподобающе обслуживали, то тот заставлял официанта съесть салфетку, и тут же послал одну из граций за официантом. Я еле увел его.
Утром мы уезжали. Андрей уже успел где-то похмелиться, был возбужден, но пока вел себя прилично. Провожали нас те же работники комсомольской организации. В привокзальном ресторане выпили отходную и пошли к поезду. В те времена это было нормально. Пила вся страна. По громкоговорителю сообщили, что что-то изменилось, и наш поезд придет совсем на другой путь. Аппаратуры было много, и она была тяжелой, а утренний алкоголь меня уже зацепил. Идти было далеко, поэтому я потребовал, чтобы меня туда отвезли. Представляете такую большую тележку с бортиками для багажа? Так вот, меня везли на ней вместе с моим багажом, а я на весь вокзал толкал прощальную речь. Ну прямо как Ленин на броневике!
Купе у нас было, конечно, СВ на двоих, и, расположившись в нем, Андрей сразу достал коньяк. Не успел поезд тронуться, а полбутылки — как не бывало.
Я пошел в тамбур покурить. Насладившись пейзажем из окна поезда, вернулся в купе. Каково же было мое изумление, когда вместо Андрея я увидел негра, да еще наливающего себе наш коньяк! Увидев меня, тот попытался что-то сказать. Понял лишь, что ему здесь удобно и не мог бы я перейти в другое купе. Такой наглости терпеть было нельзя. Возмущение мое достигло апогея.
Решив, что отказать надо жестко и сразу, без всяких там политесов, на чисто русском языке заявил:
— Я живу там, где хочу! Ты понял?
Вряд ли он что-либо понял, но, видимо, у меня было такое решительное выражение лица, что он предпочел ретироваться. Налив себе коньяку, стал ждать Андрея. Буквально через две минуты вошла проводница. Из-за ее спины опасливо выглядывал тот самый негр.
— Не могли бы вы перейти в свое купе? — спросила она.
Я посмотрел на бутылку: она была такая же, как у нас. Видимо, тоже купленная на вокзале.
— Сорри, — почему-то произнес я, обращаясь к проводнице, и вышел.
Андрей сидел на своем месте и допивал НАШ коньяк.
«ТОСТ загнивает»
Вернувшись из Киева, мы сели монтировать клип. Песня называлась «Ах, Алла», исполнял ее Пресняков-старший. Монтировать оказалось особо не из чего, так как Андрей потерял кассеты. Осталась одна, на которой певец, сидя в кресле, включал телевизор, в котором появлялась Пугачёва, и вставал (выключал его). Планы дождя за окном. План капель, разбивающихся о лужу, и еще пара планов дождливой осени. Вот, собственно, и все из чего пришлось собирать клип. О том, чтобы переснять его, не шло и речи, так как объяснить звездному певцу, куда делся отснятый материал, было невозможно. К моему стыду, этот смонтированный нами позор неоднократно, в течение долгого времени, показывали по каналу «2х2» с нашими титрами.
А все началось с написания сценария у Андрея дома на Гоголевском бульваре.
Татьяна привела своего парня. Сергей только что прилетел из Ташкента и привез дыню, которую ему подарили тамошние коллеги. Мы снова выпивали, закусывая ароматной дыней, и вдохновенно творили. Неожиданно Татьяниному парню то ли от выпитого, то ли от съеденного стало плохо. Вызвали скорую, и с подозрением на аппендицит он отправился в больницу.
Сценарий получался какой-то несуразный, неадекватный, что ли. Да и вели все себя как-то странно. Беспричинно, безудержно смеялись, несли всякую нелепицу. Была поздняя ночь или раннее утро, когда Сергей пошел в соседнюю комнату звонить в больницу, чтобы узнать состояние нашего больного. Вернулся он оттуда загадочно молчаливым. Позвал меня покурить на балкон и там шепотом сказал, что Татьянин парень умер.
— Как умер? — чуть не крикнул я.
Сережа, зажав мне рот, приложил палец к губам:
— Тихо ты! Сам обалдел, когда услышал, позвонив в справочную! Как теперь об этом сказать Танюхе?!
Мы решили сначала её подготовить. Были предельно вежливы и тактичны.
Андрей не понимал, что происходит. Когда мы ему рассказали, сорвался с места и побежал звонить. Татьяна, поняв, что происходит что-то неладное, вопросительно смотрела на нас. Мы переглядывались, ни у кого не хватало духу ей это сказать.
Сергей все-таки начал первым:
— Понимаешь, Танюш, — сказал он и, вдруг как будто чего-то испугавшись, добавил. — Дыня, которую мне подарили, была чем-то накачана.
— Так вот почему мы все так себя вели! — ответила она.
И тут вбежал Андрей. Глаза у него горели.
— Видишь ли, Таня, там в справочной сидит идиотка, которая даже читать и писать не умеет!
— О чем ты, Андрей? — спросила ничего не понимающая Татьяна.
— Твой парень не умер, а убежал!
Тут раздался звонок в дверь. На пороге, улыбаясь, стоял он!
На радостях все дружно напились!
Утром меня разбудил телефонный звонок. Продюсер певца раздраженным голосом сказал, что не может никому дозвониться, а через час съемка! Немного успокоившись, поинтересовался, какой реквизит привезти и куда? Я, ничего не соображая, потребовал бутылку водки, соленые огурцы и назвал свой адрес. Положив трубку, попытался встать. Голова раскалывалась, во рту — как кошки нагадили. Позвонил Сергей, хриплым голосом сказал, что заболел, не приедет. Андрей даже не позвонил. Пришлось выкручиваться самому.
Привезенный «реквизит», употребленный на глазах удивленного продюсера, помог, и съемка состоялась. В шоу-бизнесе того периода это было нормально и даже круто. Но имидж наша компания теряла.
Деньги, квартира, машина
Я понимал, что дальше так продолжаться не может. Мы потеряем все, и себя в том числе. Позвонил Андрей, звал приехать в ресторан «Зеленого театра» — я отказался. Позвонил Сергей, спросил, почему я не хочу ехать? Сказал ему все, что думаю. Сережа со мной согласился и предложил все-таки поехать и поговорить с Андреем.
— Хорошо, — сказал я. — Но пить с ним не будем.
Пир был в полном разгаре. За нашим столиком сидели еще какие-то люди. Оказывается, они привезли деньги за предыдущие работы. Мы сели, но выпивать отказались. Татьяна, поняв, что предстоит серьезный разговор, начала тактично выпроваживать гостей. Те готовы были отдать деньги и откланяться. Но вот незадача — нам некуда их было положить!
Уже изрядно подвыпивший Андрей крикнул проходящему мимо хозяину:
— Стас, дай какую-нибудь сумку.
— На кухне возьми, — ответил тот.
Наш новый администратор, не дожидаясь указаний, метнулся на кухню и вернулся оттуда с сетчатой авоськой. Положив доллары рядом с собой, Андрей предложил нам это дело отметить. Я отказался. Сергея он все-таки уговорил. Администратору же было предложено отвезти авоську с долларами на Гоголевский и вернуться. Этого молодого человека мы взяли на работу всего три дня назад. За эти дни он проявил себя только с положительной стороны. Но что-то мне подсказывало, что мы поступаем неправильно, о чем я и попытался намекнуть Андрею.
— Да все нормально, — отмахнулся тот, и мальчик уехал.
Поняв, что в таком состоянии с ним говорить бесполезно, я собирался уйти, но сначала решил позвонить Галине Кирилловне, его маме, которая тоже жила на Гоголевском, но этажом ниже. Объяснив, в чем дело, попросил ее проверить, привезет ли парень деньги, и отзвониться мне. Закурив настоящую гаванскую сигару, смоченную в коньяке, стал ждать.
Ждать пришлось недолго. Галина Кирилловна позвонила, сказала, что все в порядке, деньги на месте. Решил вернуться и успокоить нервничающую Танюшку.
Подойдя к столику, услышал, что Андрей пьяным голосом спрашивает меня:
— Ну чего тебя не устраивает? Или ты считаешь, что я тебе мало плачу?
Здесь надо объяснить, что фирма была зарегистрирована на него, а мы с Сергеем получали, соответственно, по двадцать процентов от чистой прибыли, да Танюха — десять.
— Хочешь, будем работать в пополаме, и сделаю тебя совладельцем?
Это было неправильно, ведь все-таки мозгом и идеологом предприятия был он. Но мозг разрушался, а вместе с ним рушилось и остальное! Давно поняв, что по пьяни дела не делаются, промолчал. Вернулся администратор, и, сказав, что деньги отвез, был допущен к «барскому столу».
Мне стало противно смотреть на все это, но я решил таки сделать последнюю попытку образумить друга. В спорах, увещеваниях, объяснениях прошло около часа. Андрей доказывал, что если он не будет выпивать, то у него не хватит сил работать. Он работал, действительно, много, что называется, на износ. Я говорил, что нельзя сожрать все — можно подавиться. Сергей опасался, что конкуренты, коих развелось в избытке, перехватят часть заказов. Татьяна пыталась поддержать меня, потому что в последнее время Андрей доставлял ей много неприятностей своими пьяными выходками. Она постоянно отбивала его от ментов, гаишников и бандитов. Новый администратор давно был отправлен домой, так как ему нечего было слушать наши разговоры.
Тут подошел официант и позвал меня к телефону.
Галина Кирилловна, захлебываясь слезами, кричала в трубку, что Андрюшина квартира горит!
Оставив Татьяну расплачиваться, втроем побежали к Андреевой машине — новеньким, недавно купленным «Жигулям». Я был трезв и попытался сесть за руль, да не тут-то было. Вдрызг пьяный «мозг» заартачился. Как следствие, буквально через пять минут «ас-водитель», только как две недели назад получивший права, врезался в ограждение, превратив машину в хлам. Мы, к счастью, не пострадали.
Так, в одночасье потеряв крупную сумму денег, машину, квартиру, мы сами чудом остались живы.
Администратора уволили.
Могу лишь предположить, что, и правда, привезя деньги на Гоголевский, он снял слепок с ключа или сделал дубликат в металлоремонте. Отдав его подельнику, как ни в чем не бывало, вернулся к нам выпивать. Второй открыл квартиру, забрал деньги и, чтобы замести следы, устроил пожар.
Мои увещевания на Андрея не подействовали, и я перестал с ним работать.
Вышка или как прыгну!
Мы с ведущим программы «Взгляд» Александром приехали в Рязанское гвардейское воздушно-десантное командное училище.
Вечером накануне съемки сидели и ужинали с командирами и преподавательским персоналом. Они рассказывали об училище. Сказали, что завтра специально для наших съемок учащиеся продемонстрируют нам навыки боевого искусства, такие как: рукопашный бой, метание ножей, прыжки с вышки с парашютом и многое другое. Не знаю почему, но офицеры умеют пить много, долго и не пьянея. Причем везде, в каких войсках мы только ни снимали! Они только начинают потеть, краснеют, а в высшей степени опьянения — расстегивают верхние пуговицы рубашки и закидывают галстук на плечо. Видимо, чтобы не испачкать его в салате. Обучают их этому, что ли?
Наши хозяева оказались очень крепкими людьми. Бутылки сменяли одна другую, счет им давно не велся. Я не могу сказать, что мы с Сашей слабаки по части выпивки, но, по сравнению с десантниками, мы — грудные дети. Если уж командиры стали закидывать галстуки, то представляете, в каком состоянии был я?
В голову пришла творческая мысль, которую, не подумав, я тут же озвучил:
— А давайте завтра прыгну с парашютной вышки и в полете сниму ваше ВДВ? Получится очень красиво!
Надо понимать, что тогда никаких летающих на тросах камер не было, коптеров с камерой — тем более. Поэтому предложенный мною план мог действительно получиться классным. Но было одно «но», которое в тот момент мне показалось несущественным препятствием: я настолько боялся высоты, что даже если вставал на табуретку, у меня начинали дрожать колени. Моя идея была одобрена, и, выпив на посошок, мы разошлись.
Утром меня разбудил стук в дверь. Вошел заместитель командира училища. Он сказал, что вышка обледенела и прыгнуть не получится. Еще окончательно не проснувшись и плохо соображая после вчерашнего, я жестко отреагировал на эту новость.
Внутренне радуясь такому повороту событий, зачем-то произнес:
— А в чем проблема почистить?!
— Есть, — ответил привыкший выполнять приказы офицер и вышел.
«Вот идиот! — ругался я сам на себя. — Ведь так хорошо все оборачивалось, а теперь…».
Отказаться нельзя — стыдно, тем более сам потребовал очистить вышку. Надо придумать какую-нибудь отмазку.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.