Жизнь как авантюра

Чернобыль

Двадцать шестого апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года на Чернобыльской АЭС произошла авария, ставшая крупнейшей в истории атомной энергетики. Люди, работавшие там, пожертвовав собой, предотвратили потенциальный ядерный взрыв, который мог бы убить сотни тысяч человек по всей Европе. Невзирая на опасность, мы с Андреем отправились туда. Нам предстояло добраться до Киева, далее по реке — до «Зеленого мыса», а оттуда сорок километров на машине до Чернобыля.

Прошло всего несколько месяцев с того страшного дня. Кроме специалистов, мало кто отдавал себе отчет в опасности, подстерегавшей там людей.

Нас предупредили, что от «Зеленого мыса» нас повезут к АЭС на «грязном» открытом джипе. Поэтому предложили одеться во что-то, что не жалко будет потом выбросить. Помню, как я удивился и спросил у Андрея: «Почему нельзя было машину помыть?». Это сейчас все понимают, что «грязный» означает зараженный радиацией объект. Тогда же интернета не было. В Советском Союзе доступ к интернету в современном понимании появился лишь в тысяча девятьсот девяностом году. В частности, двадцать восьмого августа состоялся первый сеанс связи с использованием телефонного модема. Специфическую информацию можно было получить только в специализированных журналах.

Вытерев ботинки о заполненную водой железную ванночку с решеткой, сели в машину. Было жарко. Пыль с дороги забивалась в глаза, нос и уши. Вообще-то, дороги в Чернобыле должны были поливать, так как пыль очень радиоактивная, но за все время пути я увидел лишь одну поливальную машину. Из наглухо закрытых окон обогнавшего нас автобуса, в котором ехали представители делегации МАГАТЭ, с ужасом в глазах на нас смотрели люди.

Наш водитель дурашливо улыбнулся и сказал:

— Уровень радиации поехали замерять, — и подмигнул нам. — Пусть меряют. Там, где будут замерять, мы песочка насыпали. Радиация будет в норме, — и улыбнувшись, добавил. — Вообще, радиация в малых дозах хорошо влияет на потенцию. В «Зеленом мысе» санатории для импотентов открывать надо.

Вот так, запорошенные пылью, с шутками и прибаутками добрались до Припяти. Здесь предстояло снять какую-то экспериментальную лабораторию.

Выйдя из машины, я как будто оказался в городе из фильма-катастрофы. На совершенно пустой улице играла музыка. Дул сильный ветер. Он гонял по пустому балкону большой легкий детский мяч…

Снимая это, мне было как-то не по себе. Музыка эхом отдавалась в пустом городе. Кто-то дотронулся до моего плеча. Я вздрогнул от неожиданности. Человек в белом халате гостеприимно пригласил идти за ним.

Вошли в лабораторию. Там проводились всевозможные научные эксперименты, связанные с радиацией. Немного поснимав, сели обедать. Когда радушные хозяева сказали, что огурчики и помидорчики выращены здесь, то есть как-то расхотелось.

Закончив в Припяти, поехали на АЭС.

Дозиметров нам почему-то не дали. Оставалось лишь догадываться, почему, хотя снимали мы везде. Правда, иногда предупреждали, где нельзя задерживаться и где лучше пробежать. В некоторые места не пустили совсем. Сказав в завершение, что радиацию лучше выводить красным вином, распрощались с нами.

На обратном пути водитель рассказывал, что, как только люди покинули город, появились мародеры, которые вывозили и продавали по окрестным городам (и даже в Киеве!) все, что перестало охраняться: «фонящие» машины, мебель, аппаратуру и многое другое.

Остался неприятный осадок от этой командировки. Связан он был, наверное, с тем, что, хоть мы и попытались все честно рассказать и показать, насколько это было возможно при жесткой цензуре в СССР, наш сюжет все равно расходился с действительностью, которую мы видели собственными глазами.

Трясясь в поезде, выводили радиацию красным вином.

«Мисс СССР 89»

Это были, наверное, самые бесшабашные годы в моей жизни. Утвердился в профессии, появилась интересная работа во «Взгляде». Неплохо зарабатывал, снимая клипы и рекламу в «ТОСТе». Многие «звезды» шоу-бизнеса знали меня и приглашали работать. Купил машину. И даже получил третью операторскую категорию, которая в свое время была для меня предметом мечтаний. Появилась самоуверенность, наглость. Короче, как многие добившиеся чего-нибудь люди, что называется, «зазвездился».

Мы снимали самый первый конкурс красоты — «Мисс СССР 89». Начинались девяностые, поэтому, во избежание всяческих недоразумений, конкурсанток довольно строго охраняли. Одна из них мне очень понравилась. Забегая вперед, скажу, что по окончании конкурса ей вручили один из престижных призов. Не буду говорить какой, чтобы не дискредитировать человека.

Она тоже обратила на меня внимание. Программа конкурса была рассчитана на несколько дней, и вечером, сидя на банкете, я умудрился, написав на стодолларовой купюре цифры своего домашнего телефона, передать его ей. Почему на стодолларовой купюре? Да потому, что на салфетке пошло, а я был изрядно выпивши и гусарил.

На следующий день, внимательно наблюдая за ней, не увидел ни намека, ни взгляда в мою сторону. Уважаемое жюри внимательно следило за поведением конкурсанток. Лишь поздно ночью раздался звонок, и она позвала меня к себе.

Поймал такси и через полчаса был в гостинице. Пока ехал, подумал, какая же актриса: ни взглядом, ни намеком — ничем себя не выдала. По дороге у того же таксиста купил бутылку шампанского. В те годы таксисты этим подрабатывали.

Со всеми предосторожностями пробрался к ней в номер. Бдительная охрана, кажется, меня не заметила.

Она встретила меня в красивом полупрозрачном пеньюаре. На столе стояла вазочка с фруктами. Открыл шампанское. Подумалось: «Раньше я был скромным и стеснялся даже подойти к девушкам. Как же много потерял из-за этого!».

Долгих разговоров не получилось. Есть девушки, которых от глотка шампанского тянет на приключения, они становятся мягкими, податливыми и любвеобильными. Видимо, она была одной из них. После недолгих поцелуев опустились на кровать… И тут раздался настойчивый стук в дверь! Это была охрана. Меня вывели из гостиницы, и незадачливый Дон-Жуан отправился домой не солоно хлебавши.

Эта история имела продолжение.

Через полтора года я снимал в первой студии «Останкино» одну очень известную певицу. Она была настолько «крута» и настолько ангажирована, что выделила для съемок очень красивого и сложного клипа всего три часа. Посмотреть на неё пришли многие свободные от работы люди. И тут мне передали записку от той конкурсантки. Она писала, что ждет меня в баре телецентра, что вечером улетает и очень хочет меня увидеть!

Меня как огнем обожгло. И, объявив, что мне необходимо отлучиться, побежал в сторону бара. Режиссер, продюсер и «звезда» недоуменно и разгневанно смотрели мне вслед. Съемка была дорогой, заполучить эту «звезду» еле удалось, а тут какой-то мальчишка вытворяет такое!

В полутьме бара сразу увидел ее кудряшки. Подойдя к столику, с замиранием сердца отметил про себя, что она стала еще прекрасней. Встав навстречу и глядя на меня искрящимися от любви глазами, нежно прильнув губами к моей небритой щеке, прошептала: «Куда же ты пропал? Я тебя еле нашла. Звонила тебе домой, сказали, ты переехал. На телевидении Юр много, а фамилии твоей я не знаю».

Мы пили кофе с пирожными и разговаривали. Выяснилось, что за это время она успела родить ребенка. Показывая фотографию улыбающегося кучерявого мальчонки, попросила обратить внимание, как он похож на меня. На меня! Вначале я даже не понял, что она имеет в виду. А когда до меня, наконец, дошло — я рассмеялся гомерическим смехом! Да так, что, люди сидящие за соседними столиками, обернулись.

— Милая ты, видимо, ошиблась. У нас с тобой не успело ничего произойти, так как не вовремя появилась охрана.

Возвращаясь обратно в студию, думал: «Сколько же таких наивных глупцов, как я, у неё было?». И еще: «Вот это актриса!!!»

Из Алматы в Кировоград

Эта командировка была сложной, но интересной и, конечно же, как и любая из них, не обошлась без приключений.

Два молодых парня — режиссер Андрей и я — отправились в Алма-Ату. Сейчас я даже не помню, что мы там снимали. В памяти отрывками всплывают съемки восхода солнца с крыши гостиницы, посещение знаменитого банного комплекса «Арасан», строительство которого курировал сам Кунаев, многолетний лидер Казахской ССР, поэтому в простонародье их еще называют Кунаевскими банями.

Здесь нужно остановиться на двух примечательных моментах. Ключевым элементом восточного отделения является суфа: это специально подогреваемые мраморные платформы (лежаки) в хаммаме. Каждая платформа имеет свою температуру — от сорока до восьмидесяти градусов. Перемещаясь с платформы на следующую, более теплую, человек постепенно доходит до восьмидесятиградусной, и, таким образом, происходит глубокий прогрев всего организма.

Закончив съемку, мы, конечно же, не преминули там попариться. Ощущение, скажу я вам, неоднозначное! Сначала не верится, что можно терпеть восьмидесятиградусную температуру камня, а когда ты, постелив простынку, уже лежишь на нем, то чувствуешь себя победителем. Затем, приняв освежающий душ, отправились в комнату отдыха. Нас угостили вкусным чаем с медом и сухофруктами и, улыбнувшись, сказали, что если Тофик будет есть тарелки, то нам придется за них платить. Сначала я даже не понял, что они имеют в виду и как на это реагировать. Только когда лохматый, огромный Тофик, принесший угощения, невозмутимо взял освободившуюся тарелку и, откусив от нее кусок, начал невозмутимо его пережевывать, стало понятно, что это коронный номер данного заведения для дорогих гостей.

На следующий день мы отправились на легендарный высокогорный каток Медеу, где мне удалось наснимать множество красивых планов.

Ну и, конечно же, купили сувениры: ичиги (традиционные казахские сапоги для верховой езды, они делаются из мягкой кожи) и тымак (традиционный казахский зимний головной убор, похож на нашу шапку-ушанку, отличается тем, что у него есть сзади третье ухо, которое защищает шею).

Пришло время уезжать.

В Москву возвращаться не стали, а сразу отправились на Украину, в город Кировоград.

Вечером, заселившись в гостиницу, поставив аккумуляторы для камеры на зарядку, я зашел в номер к Андрею и предложил ему пойти прогуляться и осмотреть город. На что тот ответил, что у него нет желания. Тупо коротать вечер в номере, с рюмкой коньяка, глядя в телевизор, я не собирался, и поэтому поступил следующим образом: написал на бумажке: «Программа „Взгляд“. Обращаться в триста одиннадцатый номер». Это был номер, в котором жил Андрей.

Вернувшись к себе, не спеша открыл бутылочку коньяка, почистил мандарин… Где-то через полчаса пошел посмотреть, что происходит в номере у Андрея. Программу «Взгляд» в то время любили и смотрели все, она была самой рейтинговой на телевидении. Поэтому новость о том, что в город приехал «Взгляд», разнеслась молниеносно. У дверей номера моего режиссера уже стояла очередь из желающих излить свои проблемы.

Войдя в номер, я еле сдержался, чтобы не рассмеяться: Андрей сидел со страдальческим выражением лица, а вокруг него, словно пчелы возле меда, роились посетители.

— Откуда они узнали? — спросил он шепотом. — Пойдем скорее прогуляемся!

«Так бы сразу!» — подумал я про себя, с трудом сдерживая улыбку.

Мы вышли на улицу. Вечер выдался безветренным и теплым. Было приятно идти по городу, в котором мы никогда раньше не были. Я обратил внимание, что на улицах много очень красивых девушек. Две шли нам навстречу. У одной из них в руках был букет цветов. Поравнявшись с нами, девушка протянула букет Андрею. Он слегка опешил, не зная, как поступить. Мы, конечно, имели прямое отношение к программе, но работали вне кадра, поэтому узнать нас они не могли.

Познакомились, разговорились — и стали понятны причины такого поведения! Еще из окна гостиничного номера я обратил внимание на то, что молодые люди довольно бесцеремонно ведут себя с противоположным полом. Просто подходят к понравившейся девушке, и та с удовольствием идет гулять с незнакомым молодым человеком. Я еще тогда подумал, что что-то здесь не так, и сказал об этом Андрею, побуждая его пойти погулять. Оказалось, что большинство мужского населения работает на урановых рудниках, что представляет серьезную опасность для здоровья.

Основные риски связаны с вдыханием радиоактивного газа радона и пыли, что приводит к высокому риску заболевания раком легких, болезнями почек, включая потенциальное негативное влияние на репродуктивную функцию и потенцию. Поэтому здоровых мужчин, могущих создать полноценную семью, в городе не хватает, а природа берет свое, и молодые красивые девушки хватаются чуть ли не за первого встречного ради создания семьи и рождения ребенка.

Да, необходимо объяснить, почему девушки в Кировограде, который изначально назывался Елисаветград (в честь святой Елисаветы), такие красивые: в городе располагался знаменитый Елисаветградский гусарский полк, а также кавалерийское училище. От этих гуляк и красавцев и вывелась столь достойная порода.

Отказать столь милым девушкам мы не смогли, поэтому конец вечера и часть ночи до рассвета мы провели у них дома, на улице Гоголя (бывшей Дворцовой), в красивом старинном доме с лепниной и высокими потолками. Андрей влюбился в одну из девушек и был очень благодарен мне за то, что я все-таки вытащил его из гостиницы прогуляться. Вот только не помню: уехал ли я из этой командировки один, а влюбленный Андрей остался на несколько дней, или мне все-таки удалось вырвать его из лап сладострастия.

Была история, как один оператор, проведя в командировке в Питере месяц, снимая фильм про Эрмитаж, успел жениться, а вернувшись в Москву и придя в себя, через два дня развестись. Здесь, вроде, обошлось, хотя было на грани.

Вот и гуляй после этого вечером в незнакомом городе!

Клубника

Частые поездки в командировки подружили меня с одним из режиссеров «Взгляда» Максимом. Это был своеобразный человек, любитель эпатажа. Вот про несколько таких командировок, которые всегда оказывались неординарными, я и расскажу.

Макс был похож на известного прибалтийского актера Юозаса Будрайтиса, известного по таким фильмам, как «Щит и Меч», «Богач, бедняк», «Битва за Москву» и т.д.. Глядя на него, и я в каждой командировке с ним старался создавать неординарные ситуации. Мы провоцировали друг друга, и оба велись на эти провокации.

Так получилось, что Макс отправился в командировку, о которой я сейчас расскажу, на пару дней раньше меня, чтобы все подготовить. Камеры, как я уже говорил, были в большом дефиците, и их старались использовать рационально.

Я вылетал вечером, чтобы утром отснять материал и вернуться в Москву. Рейс задержали, потом еще и еще раз. Аэропорт был полон народу, спать нельзя — можно остаться без камеры. Сдать ее в камеру хранения — не вариант, посадку могли объявить в любую минуту. Так и промыкался всю ночь.

Утром, по прилету в точку назначения, никто не встретил. Связи с Максом не было, что делать дальше, я не знал. Невыспавшийся и злой, сидел, охраняя камеру, матеря его.

Наконец за мной пришла машина. Пробормотав что-то невнятное и даже не думая помочь мне донести тяжелые вещи, водитель, сидя за рулем, дождался, когда я все погружу, и тронулся с места. Ехали молча. Хотелось спать. Копились обида и злость.

Я уже привык, что, когда съемочная группа программы «Взгляд» приезжает куда-либо, то встречают ее как дорогих гостей.

У входа в гостиницу ждал Макс. Он знал, что, если надо, то я могу снимать круглосуточно, но неуважительного отношения к себе не потерплю.

Поэтому он произнес извиняющимся голосом:

— Все понимаю! Сначала спать, а потом работать.

«Уважает», — подумал я и расслабился.

Тут-то этот «мошенник» меня и подловил.

— Позавтракай с дороги. Что ты будешь на завтрак?

Видимо, остатки обиды и злости еще оставались, поэтому я сказал:

— Клубнику.

Это была ответка за то, что вовремя не встретил. Достать клубнику зимой в захолустном городишке — это утопия!

Тем не менее Макс сказал:

— Хорошо, как примешь душ — заходи за мной.

Зайдя к нему в номер из коридора, мне открылась следующая картина: я видел только кусок кровати и лежащую на ней ступню Макса, с поднятым вверх большим пальцем, над которой, сидя на стуле, склонился местный чиновник и вопрошал: «Что ты будешь на завтрак?». И получалось, что этот палец, сгибаясь и разгибаясь, отвечал: «Клубничку, Ваня. Клубничку!».

Этого человека мы знали давно, он не раз приезжал к нам на программу, а мы к нему. Отношения были дружескими. Просто я так увидел, и мне стало смешно. Все напряжение сняло как рукой, тем более что Макс выказал уважение.

Не помню, была клубника или нет, но пища в ресторане была отменной, да и хитрый Макс попросил Ваню сделать так, чтобы в ресторане появились симпатичные девушки.

Одна из них уже сидела у меня на коленях, когда я услышал:

— Ну, я вижу, спать ты уже не хочешь, может, сначала поработаем?

Деваться было некуда, он меня обхитрил.

Снимая сюжет, я думал: «Ну, уж в следующей командировке отплачу тебе той же монетой!».

Следующая командировка

Мы ехали в Литву, а точнее на Каунасский завод, который производил телевизоры «Шилялис». Да не просто телевизоры, а еще и с дистанционным пультом управления. Правда, пульт этот был на кабеле, который подключался к телевизору, но тогда это было «круто», и достать такое чудо было практически невозможно. Мы же договорились, используя служебное положение, что снимем для завода сюжет со скрытой рекламой «Шилялиса» и за это получим несколько телевизоров, конечно, заплатив за них.

Влад, Саша, Андрей и еще несколько человек ждали нас с победой. Поэтому деньги в достаточном количестве у нас были.

Сняли сюжет, в котором мы показали полный цикл сборки и проверки надежности этих телевизоров. В финале мы придумали так, что «Шилялис» падал с не то водонапорной, не то пожарной башни, стоящей на территории завода. Не разбивался, да еще и продолжал работать.

Администрация завода отправила нас в какой-то захолустный магазин в какой-то деревне, где, соблюдая все правила конспирации и обклеив коробки с заветными телевизорами газетой, нам их продали.

Обратно ехали вдвоем в четырехместном купе, полностью выкупив его. Рассовав телевизоры на верхние полки, мы растянулись на нижних и блаженствовали. Задание было выполнено.

— Что будем есть? — спросил я.

— Фрукты, — ехидно ответил Макс.

«Ну, сейчас получишь ответочку по полной», — решил я, втягиваясь в его игру.

Любопытная проводница, увидев двух человек, занявших полностью всё купе, заинтересованно засунула к нам свое необъятное тело и поинтересовалась: «Не желаем ли мы чего-нибудь?».

Лениво приоткрыв один глаз, я ответил, что желаем фруктов.

— Где же я вам их возьму? — начала было она по привычке, но вдруг осеклась и, видимо, решив, что на нас можно неплохо заработать, пообещала на следующей станции что-нибудь придумать.

После первой же остановки поезда она торжественно внесла к нам в купе вазу с фруктами, купленными, вероятно, в привокзальном ресторане. Получив взамен от меня приличную сумму денег, она вся расцвела и заискивающе спросила:

— Может быть, еще что-нибудь?

— Неплохо бы две бутылочки коньячка, — вальяжно развалившись, ответил я.

И готов был услышать: «Как прикажете, хозяин», но вместо этого, то ли по привычке, то ли набивая себе цену, она ответила:

— Что вы, никак нельзя! «Сухой закон», — и поспешила ретироваться.

— Никуда не денется, принесет, — сказал я молчащему все это время Максу. — Поспорим, что жадность и стремление к наживе сильнее всех запретов?

— Может, она и девочек еще приведет? — подначил меня Макс.

Это было уж совсем немыслимо, но мне стало даже интересно попробовать. В конце концов, что я теряю? Решив продолжить игру, как бы невзначай положил на столик открытый бумажник, из которого высовывалась толстая пачка, оставшихся от покупки телевизоров, денег.

Проводница с заговорщицким видом войдя к нам в купе и как фокусник победоносно вынимая из складок одежды две бутылки коньяка, чуть не уронила их, увидев на столе бумажник. Я сделал вид, что сплю, хотя меня буквально разрывало от смеха. Засунув бутылки опять непонятно куда, да так, что на её бесформенной необъятной фигуре они были совсем не видны, она почему-то вышла.

— Опа, — сказал Макс, открыв глаза.

Но тут раздался стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, проводница снова вошла.

— Только бутылки потом отдадите мне, — заискивающим шепотом произнесла она.

Я предложил ей выпить с нами. Ломалась она недолго, и принесла три стакана. Выпив и закусив фруктами, мы стали своими людьми. Хвастаясь, что для хороших людей при желании в её поезде можно все, обращаясь ко мне, с вызовом спросила:

— Вот чего тебе не хватает сейчас?

Переборов свою застенчивость перед взрослой теткой, я ответил:

— Девчонок.

Наступила пауза. Слышно было, как муха бьется в стекло. Взглянув на Макса, я увидел, что он покраснел. Проводница напряженно думала. Мне даже показалось, что слышу, как шевелятся ее мозги. После долгого напряженного раздумья она произнесла фразу:

— Я, конечно, не подойду?

— Если только ему, — ответил я, показывая на Макса.

От этих слов он нервно замотал головой, и мне показалось, что готов был залезть под полку. Меня разрывало, но я держался.

— Ничего, сейчас что-нибудь придумаем, — нисколько не обидевшись, сказала она и вышла.

Я даже предположить не мог, что она может придумать.

Прошло не так много времени, как к нам снова постучали. И дальше началось такое… Что, если бы мне кто-нибудь это рассказал, я бы ни за что не поверил. Уж не знаю, чего наговорила про нас подвыпившая тетка, но проводницы со всех вагонов шли к нам на смотрины: молодые, средних лет, худые, длинные, рыжие, брюнетки. Вся эта разномастная свора жаждала наживы. Бедный Макс, который только строил из себя мачо, а на самом деле очень скромный и застенчивый человек, прикрывающийся эпатажными выходками, не знал, куда деваться, и готов был провалиться сквозь землю. Выход оставался только один — дать им денег, чтобы отстали. Что я и сделал.

Шутка удалась! Это был мой ответ ему за клубничку в прошлой командировке!

Думаете, после этого он угомонился? Не тут-то было!

Еще одна

Следующая командировка была тяжелой. Мы спали по четыре часа в сутки. Перекусывали в машине, пока добирались до следующего места съемки.

Дело было где-то под Архангельском. Разъезжая по деревням, снимали проводы Масленицы. С нами был Влад, который стал уже известен и любим зрителями. Он работал в кадре. Макс режиссировал. Я снимал. В одном из поселков нас угостили местным напитком, который они почему-то называли «шоколад». «Шоколад» был градусов шестьдесят. Закусывали шанежками. Это традиционное блюдо русской кухни, характерное для нашего Севера. Похожи на открытые пирожки с начинкой. От усталости и недосыпа нас развезло, мы заигрывали с местными девушками и вовсю веселились. Уезжая в райцентр, пообещали им вечером вернуться.