Грач. Назад в 90е Том 8

— Через редакцию долго, — Груздев вынул из кармана визитку и вручил Кузе. — Вот прямой телефон. Если пряники кончатся — звони. Угощу коллег в Москве.

Задержался у капота. Имя депутата из Президиума знали и Кузя, и Прохор, а теперь у нашего пекаря был прямой номер. Со своими бедами я к нему полезу после, если понадобится. Кивнул Кузе, дождался, пока Мазай закроет капот, и сел на своё место.

Ночью, после возвращения, Люська вышла из своего угла с тетрадкой в руках. Лицо у неё было серое.

— Данила, — она подошла ко мне и раскрыла тетрадь на заложенной странице. — У Гвоздёва накладные не бьются с весовой.

Я стянул шапку и расправил влажные волосы. После целого дня возле заводских бумаг очень хотелось услышать от Люськи что-нибудь про готовый ужин.

— Покажи, — снял перчатку и принял расчёт из её рук.

За два месяца она сверила шесть рейсов. В каждой паре записей вес расходился; я провёл пальцем по столбцу и вернулся к началу, проверяя, кого она считала.

— Он сам признался? — Дочитал столбец недостач и перевернул тетрадь к Люське.

— Ещё нет. Я жду тебя. — Она покачала головой и вернула закладку на первую сверенную накладную.

На стене висела карта декабрьского рейса по трём районам. Десять фур завтра надо было выпустить, и разбирать Гвоздёва до утра я сейчас не потянул бы.

— После рейса решаем, — вернул ей расчёт и потянул шапку на лоб. — Сегодня я хочу спать.

Уснуть удалось лишь под утро. Стоило закрыть глаза, вспоминался заводской черновик с зачёркнутой предоплатой. Сунул руку в куртку на стуле: визитка Груздева была на месте. Кузя отдал её мне после возвращения, велел обращаться напрямую, если понадобится.

Утром Палыч выдал топливо на колонну, а я забрал из сейфа портфель. Заявку с визой вложил в прозрачную обложку к школьным накладным: на кордоне покажу и нашу цель, и московскую подпись.

В тумане фары «Уралов» выхватывали мокрый асфальт под самыми колёсами. Я устроился на месте второго водителя головной фуры, подобрав ноги и освободив Мазаю место. В зеркале дрожали огни девяти машин. На всех лежала проверенная Риммой мука; сейчас требовалось довезти её в школы, сохранив мешки сухими и целыми.

— Гляди на дистанцию сзади, Даня, — Мазай попросил, поправляя боковое зеркало. Термос между сиденьями подпрыгивал на кочках; я зажал его ногами, чтобы не укатился под педали.

— Вижу шлагбаум, — выпрямился и снял портфель с крюка. Возле будки маячил Гуськов, заведующий райотделом торговли Петушинского района. Опять этот деятель! До школ рукой подать, а у него уже готова новая бумага.

Головная фура подкатила к шлагбауму и остановилась. Спрыгнул на обочину, натянул рукавицы повыше и прижал портфель к боку. Внутри лежал московский журнал, а к заявке с подписью Пастухова я подложил школьные сопроводительные. До вручения груза оставалось несколько чужих подписей и этот шлагбаум.

Гуськов подошёл к нашей кабине, придерживая полы пальто. Красный от ветра нос почти уткнулся в мой портфель.

— Проезд закрыт, — сказал он. Голос дрогнул, но он тут же прокашлялся, придав ему жесткость. — Для держателя №001 проезд закрыт. Циркуляр области. Ограничения на транзит товаров первой необходимости. Вы же читали?

Распрямился перед Гуськовым, так что ему пришлось запрокинуть голову. Хоть рост пригодился в этой торговле бумагами.

— Читал, Гуськов. И ты тоже читал. Только вот бумага эта новенькая, а работа старая. — Отстегнул клапан портфеля и подставил его под локоть.

Он проследил за моими руками. На заявке виднелось короткое «Рассмотреть»; к московской визе я приготовил бумаги по школьной поставке.

— Служебный документ Управления программ, — вынул заявку и развернул следом школьные ведомости. — Вот его виза на заявке. А вот накладные: мои грузовики везут муку в петушинские школы. До сильных морозов три дня. Если дети не получат хлеб, виноваты будете вы. И ваши начальники в области.

Он пробежал глазами московскую дату и подпись, затем скосился на циркуляр, приколотый в будке. Тут ему и хотелось подчиниться, и было страшно остаться крайним. Сопроводительные он перевернул, выискивая ещё одну печать.

— Это... это спорный момент, — пробормотал он, возвращая бланк. — У меня прямое указание не пускать грузы без областного согласования. А у вас только подпись. Без печати райсовета.

— Печать райсовета будет завтра, если я не доеду, — забрал бланк и двинулся за Гуськовым к будке. — А сейчас звони Гридасову. Прямо при мне. Скажи, что Грач стоит на кордоне с десятью фурами муки для твоих детей. Пусть он сам решит, пускать меня или оставить школы без хлеба на неделю.

За спиной Гуськова водители двух колхозных «ЗИЛов» выглянули из кабин. Им надо было везти корма, а мы держали дорогу. Я отступил поближе к двери будки, чтобы заведующий при разговоре с Гридасовым меня видел.

Гуськов набрал номер. «Алло, товарищ Гридасов?.. Да, Гуськов... Грач стоит. С бланком». Он закрыл нижнюю часть трубки ладонью, но слушать ему всё равно пришлось при мне.

— Что он говорит? — спросил Мазай, подойдя к нам.

— Ждём ответа, Мазай. — Остановил его у аппарата и прислушался к трубке.

Гуськов отвёл трубку от уха, и я разобрал голос Гридасова:

— Заявку с визой я видел, — Гридасов откашлялся и потребовал сверить школьные накладные. — Груз идёт по областной поставке. Со своей стороны подтверждаю согласование комиссии. Пропустите колонну, фамилию ответственного за задержку запишите.

Заведующий записал продиктованное на клочке возле журнала. Потом положил трубку и поискал глазами ключ от будки.

— Проезжайте, — он выдавил разрешение, отведя щеколду на двери будки.

Шлагбаум поднялся над дорогой со скрипом. Я вернулся в кабину, потер замёрзшие пальцы и затолкал свою ношу подальше от дверцы. До Собинского района заявку убирать глубоко было рано.

На выезде из Петушинского района я записал время простоя на обороте накладной. Мазай передал по колонне, что едем дальше без остановок, а я убрал заявку и притянул портфель к ногам. До следующего кордона успел отогреть пальцы о термос.

На Собинском посту дверь будки была прикрыта, шлагбаум опущен. Мы подкатили ближе, и из-за деревьев выехали два сотрудника ГАИ на мотоциклах с колясками. Один встал поперёк дороги, второй пристроился у обочины, перекрыв объезд.

— Стоять! — крикнул один из них, показывая жезлом. — Проверка весогабарита. Все машины на досмотр.

Мазай выжал тормоз, остановив головную машину. За нами остановились девять гружёных машин. Проверить перегруз они могли по закону; за сколько справятся, зависело уже от того, чего хотели на этом посту.

— Тент режут! — Водитель второй фуры высунулся из кабины и указал назад, на брезент.

От нашей кабины я побежал вдоль машин. Полный инспектор в милицейской шапке шёл возле кузовов, тыча в них ручкой.

— Груз не соответствует накладным, — заявил он, останавливаясь у третьей фуры. — Видите, здесь тент поврежден. Значит, есть несоответствие. Нужно вскрыть и проверить каждую пачку. Это займет сутки.

Я оглянулся на третью фуру: её тент оставался целым. А на задней машине двое сотрудников орудовали ножницами, распарывая брезент. Лоскут свалился на снег. Да они мне муку сейчас выстудят и намочат!

Я прикусил губу и пошёл вдоль колонны. За порванный тент придётся заплатить ещё до того, как выясню фамилии. Дам денег этому с ножницами, завтра получу дыру на следующей машине. Требовалось остановить его сейчас, при свидетелях.

Водители колхозных «ЗИЛов» курили у обочины за нашей колонной. Их тоже продержали у первого кордона. Я махнул ближайшему, чтобы пока оставался у кабины: сейчас его очередь пригодится нам обоим.

— Мазай, — отвёл его от инспектора и прикрыл рот рукавицей от ветра. — Открой инструментальный ящик на хвостовой машине. Там запасной брезент и плёнка. И скажи парням с «Зилов», пусть выезжают вперед. По одному.

Мазай оглянулся на хвостовую фуру и пошёл к ней. По дороге переговорил с колхозниками. Два старых «ЗИЛа» с накладными на зерно и корма выехали вперёд, вклинившись между нами и милицейскими мотоциклами.

Инспектор повернулся вслед за первым «ЗИЛом». Сотрудник с ножницами у хвостового кузова остановился.

— Это кто такие? — Инспектор загородил жезлом дорогу первому «ЗИЛу» и заставил водителя тормозить.

— Колхозники, — ответил я спокойно, подходя ближе. — Едут возить корм для фермы. Районная власть их отправляет. Хотите проверить и их? Весовой контроль для всех одинаковый.

Инспектор оглянулся на будку. Колхозники уже высовывались из кабин, спрашивали, на каком основании их держат. Пусть попробует объяснить фермам, почему корма до вечера останутся здесь.

— Они должны быть в очереди! — Инспектор крикнул, шагая навстречу колхозной машине.

— Они в очереди, — отошёл от борта «ЗИЛа» и указал на наши фуры за ним. — Первые две машины колхозные, третья моя. Проверяйте первую. Но имейте в виду: если у вас есть претензии к целостности груза, то фотофиксация порчи тента на моей машине уже сделана. Мой фотограф ждёт сигнала. А фото колхозной машины с порчей тента попадёт в областную газету быстрее. «ГАИ Собинского района мешает животноводству», прочитает весь регион.

Милиционеры с ножницами затоптались возле порванного брезента. Колхозники требовали объяснений громче, а инспектор оборачивался к заведующему. Я тоже хотел, чтобы тот вышел и услышал.

Теперь следовало записать, кто и зачем держал нас на этом посту. Завтра с меня потребуют доказательств.

— Заведующий отделением где? — Спросил, обходя его к будке. — Мне нужен главный человек здесь. Не вы.

Из будки вышел мужчина в сером костюме. Он поправил очки и посмотрел сперва на колхозные грузовики, потом на меня.

— Чем могу помочь? — Заведующий спросил, запахивая пиджак у порога будки.

— Поможете, — остановился рядом с заведующим и показал заявку. — Мне нужен ваш гербовый журнал регистрации входящей-исходящей корреспонденции, сейчас же.

Заведующий отошёл от порога к столу и оглянулся на мотоциклы.

— Зачем он вам понадобился? — Заведующий загородил проход к столу и прижал ладонью верхнюю крышку.

— Чтобы зарегистрировать факт препятствования поставкам в социальные учреждения района, — повернул заявку подписью к нему и придержал дверь плечом. — С указанием номера бланка Управления и подписи начальника. Я буду делать запись лично. На ваших глазах.

С московским журналом я уже насмотрелся, как людей пугает собственная фамилия в чужом документе. Здесь запись останется у них. Придёт проверка, заведующему придётся предъявить записи вместе с циркуляром, из-за которого он задержал школьную муку.

Он застрял в дверях, глядя мимо меня на инспектора. Отказать мне при этих водителях было бы ещё одной строкой в жалобе. В конце концов заведующий отступил в будку.

— Журнал на столе, — прошипел он, развернувшись. — Пишите. Но потом ответите за содержание.

От печки внутри ударило теплом по замёрзшим щекам. На столе лежал толстый журнал в коричневой обложке, возле него синяя ручка. Открыл чистую строку и снял колпачок, пока заведующий стоял у моего плеча.

*«12 декабря. Пост №4. Зарегистрировано препятствование движению транспорта №001 (груз: мука для школ). Основание: служебный бланк Управления №78-П. Ответственный исполнитель задержания: инспектор Дорохов. Факт порчи имущества (тент) зафиксирован.»*

Я проверил дату, номер бланка Пастухова и фамилию Дорохова. Слово «порча» подчеркнул ручкой. Пусть потом объясняют ножницы при проверке.

Заведующий наклонился к строке и задержал палец возле фамилии инспектора. Мой текст оставил как я написал.

— Шлагбаум, — заведующий распахнул дверь и подозвал инспектора. — Поднимите шлагбаум. Немедленно.

Сомкнул коричневые крышки, придерживая за угол: свежая запись сохла.

— Спасибо за сотрудничество, — вернул ручку на стол и подтолкнул коричневую обложку к заведующему.

Снаружи оттаскивали мотоциклы, освобождая дорогу. Дождался, пока освободят проезд, и махнул Мазаю. Наши фуры стояли с работающими двигателями; я обошёл одну за другой, проверяя, готовы ли двигаться.

Заплату закрепили на дугах кузова и проверили груз под ней. Из будки мне вернули накладные; я забрал их, сверил число машин и сел к Мазаю. Колхозные «ЗИЛы» ушли первыми, мы двинулись следом к следующему району.

На Муромском кордоне шлагбаум был поднят. Охранник дремал в будке, при нашем приближении приоткрыл глаза и махнул дальше. Видимо, с предыдущего поста позвонили. Я убрал приготовленные документы, пока он не передумал.

В школьных подвалах мешки ставили на сухие подкладки. Пахло сыростью и мелом, с лестницы тянуло кухней; я придерживал дверь, пока носильщики протискивались мимо. Директриса Зоя Ермолаевна считала уложенные мешки, поправляя на затылке седой узел волос.

— Двадцать первый, двадцать второй... — Зоя Ермолаевна пересчитала последние мешки и отметила итог в накладной.

Последний мешок лёг на место. Директриса взяла свежую районку с подоконника и подошла ко мне.

— Вы видели? — спросила она, протягивая мне экземпляр.

На первой полосе стоял заголовок «Кто душит поставщика №001?». Пробежал текст до середины первой колонки. Соловейчик привёл расценки, сослался на циркуляры и назвал тех, кто держал наши грузовики. Вот молодец, добился публикации! Теперь любому читателю было с чем идти к своим начальникам.

— Теперь звонят сами, — Зоя Ермолаевна указала на телефонный аппарат в углу подвала и пригласила меня послушать. — Из соседних районов. Спрашивают, когда следующая партия. Говорят, что слышали про вашу проблему. Хотят помочь.

Я развернул газету обратно к заголовку. Вчера меня держали на посту и требовали ещё печать, а сегодня директора спрашивают, когда ждать новую партию. Надо будет взять у Соловейчика несколько экземпляров для следующего рейса.

На обратном пути стемнело. Мазай вёл по мокрому асфальту, а я отогревал ладони о термос. В школьных накладных стояли подписи о приёмке; я проверил их ещё раз и наконец позволил себе вытянуть ноги.

У придорожного павильона, где обычно продавали сухари и пиво, попросил остановиться.

— Чего тебе? — Мазай спросил, притормаживая у павильона.

— Пряники, — спрятал термос между сиденьями и открыл дверцу. — Кузьмины.

Продавщица узнала меня у окошка. Пока выбирался к ней по обледеневшей ступеньке, она уже подвинула на прилавок весы.

— Хорошие пряники, — продавщица сняла коробку с полки и придвинула ко мне. — Берут охотно. Вон, вчера депутат Груздев заходил, целый килограмм забрал. Говорит, для души.

В кабине я раскрыл коробку и откусил пряник. Медовая крошка прилипла к губе; пришлось ловить её языком, чтобы не сыпалась на накладные. Палыч ведь предлагал отмечать, где у Кузи хорошо берут. Там охотнее пустят и наши фуры, а где покупателей отгоняют от прилавка, стоит заранее разузнать про местного начальника. Попрошу Кузю помечать такие места по рейсам.

В кармане зазвонил телефон. Достал его и повернул экран к свету приборной доски, нащупывая кнопку ответа.

— Даня, — Палыч заговорил сквозь треск в трубке; я прижал телефон к уху и попросил Мазая убавить радио. — Завтра у отца день рождения. Ты обещал. Не забудь.