Грач. Назад в 90е Том 8

Игорь шумно выдохнул; я поморщился от треска в ухе.

— Игорь Валентинович, успокойся. Скажи прямо: сколько недопоставок по акту за месяц? — Перевернул накладную чистой стороной и приготовился записывать вес недовоза.

— Да всё недовоз! Хлеб чёрствый, масло пальмовое вместо сливочного, мясо жилы одни. Я акты составляю, а их в управление не берут. Говорят, «не соответствует форме». Форма! У меня дети животами воют, а им форма важна! — Игорь громыхнул ложкой о раковину и тут же принялся извиняться перед стоявшей у раковины женщиной.

Переждал грохот и записал на полях: акты управление возвращало.

— Твои акты нужны мне. Оригиналы. С печатями. Если их не берут там, пусть посмотрят здесь. Я заберу. И ты тоже приезжай. Возьми поваров. Тех, кто видел правду своими глазами. — Под номером автобусной службы я записал второй адрес и подчеркнул слово «оригиналы».

Оставил строку для поварских фамилий и поднёс трубку ближе.

— Повара? Люська? Нет, она не поедет. Она людей боится. А вот Зоя Ермолаевна... Она у нас главный бухгалтер по факту. Она всё помнит до копейки, каждый грамм крупы. Уговоришь её — получишь всю историю нашего недокорма, до последнего грамма. — На том конце щёлкнули спичкой; Игорь затянулся и закашлялся в сторону от трубки.

— Зоя Ермолаевна, директриса? Она сама у нас мешки при разгрузке считала. — Я вывел её имя на отдельной строке и обвёл, чтобы позвонить после Игоря.

— Она самая, сорок лет в школах. Ведёт личную тетрадь, сама для себя, и пишет туда всё. Кто что украл, кому сколько недодали, кто какую долю снял. Вот уж перед кем я за каждый мешок отчитаюсь. — Игорь позвал кого-то из коридора и попросил отнести записку Зое Ермолаевне.

Провёл черту под Зоиным именем. Сорок лет возле школьных накладных; такую ещё попробуй обмани на весе.

— Как с ней связаться? — Подсунув книжку ближе к свету, я прижал ручкой страницу с номером школы.

— Она живёт над школьным складом. Там же и работает. Её даже вызывать не надо. Она сама придёт, когда услышит, что кто-то хочет правды. Просто скажи, что нужен свидетель. Настоящий. Не из протокола, а из жизни. — Он повторил мою фамилию посыльному и вернулся к телефону уже вполголоса: кашу пора было снимать.

Поблагодарил Игоря и отключился. Возле моей фамилии в списке было пусто, зато напротив школ уже теснились пометки. Пусть они сами расскажут, чем кормят детей. А я обеспечу им дорогу и проход к микрофону.

Посетителей я велел проводить прямо ко мне: Игорь обещал передать просьбу Зое, и она могла добраться в любую минуту. Я заказал автобус на утро заседания, затем попросил Щербакова поднять акты школьных поставок.

Час спустя в контору вошла Зоя Ермолаевна. Снег подтаял на её старом пальто; она аккуратно отряхнула подол на пороге и подтянула узел платка. Дерматиновую сумку держала обеими руками перед собой. Я отвёл к стене стул, освобождая ей проход.

— Вот и я к тебе с бумагами, Грач. — Зоя остановилась на пороге и оглядела кабинет, прижимая сумку к пальто. Говорила низко, с хрипотцой.

— Проходите, Зоя Ермолаевна, чай будете? — Вышел из-за стола и отодвинул для неё стул, освободив сиденье от газет.

— Некогда чаи распивать. Мне Игорь звонил. Сказал, вы хотите мою тетрадь. — Зоя расстегнула сумку на коленях и подцепила пальцами обтрёпанный край книжки.

Она положила книжицу на стол. На мягкой обложке теснились мелкие записи, угол был подклеен полоской бумаги. Я осторожно подхватил корешок: скрепки уже продавили его насквозь.

— Это не официальные данные, а мои записи за два месяца. Каждый день писала, что привезли, что должно было быть и сколько реально съели дети. Разницу считала по каждой школе, по каждому классу. — Она раскрыла тетрадь у меня под рукой и прижала пальцем лист возле скрепки.

В первой строке Зоя указала дату и время доставки. Дальше я нашёл вес масла по документам, вес при приёмке и недостачу. Возле каждой записи стояли фамилии приёмщицы и водителя. По этим строкам можно было поднять накладную и спросить с конкретного человека.

— Вы понимаете, что это улика? — Наклонил страницу к свету из окна и сверил дату с накладной на краю стола.

Зоя усмехнулась. Она поправила очки на носу, и в линзах блеснули отражения окон.

— Это не улика, молодой человек. Это правда. А правда никогда не бывает уликой. Она бывает обвинением. Или оправданием. Смотря кто её читает. — Зоя забрала тетрадь из моих рук и повернула ко мне следующую страницу, где стояли фамилии приёмщиц.

В дверь постучали. Щербаков вошёл, удерживая ручку снаружи, и попросил жестом подойти к нему. Я положил накладную поверх Зоиной книжки.

— Данила Павлович, тут такое дело. Приехал проверяющий из главрайоно. Хочет забрать документацию по последним поставкам. Говорит, плановая проверка. Требует доступ к архивам. — Щербаков оттянул тугой воротник и отступил к двери, пропуская меня к проходу.

Зоя спрятала руки в сумку, точно искала там ещё одну тетрадь.

— Они пришли за мной? — Зоя подтянула сумку к коленям и положила ладонь поверх открытых записей.

— Не за вами. За бумагами. Но если они увидят эту тетрадь... — Я отодвинул Зоин стул от дверного проёма и прикрыл тетрадь папкой.

За дверью повысили голос, требуя хозяина базы. Щербаков прислушался и остался на пороге.

— Они могут объявить вас в розыск за подделку документов или растрату. Или просто уволить. Или засадить. Они умеют делать вид, что действуют по закону, пока ломают человека. — Щербаков подался назад и притворил за собой дверь, оставив снаружи шаги проверяющего.

Зоя сидела, распрямив спину. Я пододвинул к ней телефон и потянулся за рацией.

— Гридасов, подъезжайте к базе с ревизором. У нас пытаются забрать школьные записи. — Прижал кнопку рации и проверил, плотно ли лежит папка поверх записей. — Ваше направление на проверку при себе?

— При себе, шеф. Будем через десять минут. — В рации хрустнула застёжка портфеля, затем Гридасов попросил ревизора проверить бумаги перед выездом.

Щербаков ждал у двери, придерживая ручку, которую тянули снаружи.

— Не впускай его пока. Пусть подождёт в машине. Скажи, торговый отдел принимает записи для сверки. Пусть предъявит своё предписание, запрос зарегистрируем. — Подал Щербакову журнал входящих и вложил ручку между чистыми страницами.

— Но у нас нет... — Щербаков раскрыл журнал и провёл пальцем по пустой строке для основания проверки.

— Будет. Сейчас будет. — Я раскрыл журнал возле школьной накладной и отправил Щербакова встречать ревизора.

Гридасов приехал с ревизором торгового отдела. Майор помог освободить стол, а ревизор разложил направление на проверку и бланки акта. Сняв пальто, он сел рядом с Зоей и сверил её записи с накладными Щербакова.

— Что изымаем? — Ревизор развернул бланк описи и обмакнул перо в настольную чернильницу.