Ностальгия по унесенным ветром

Массивная малахитовая шкатулка с резным затейливым орнаментом, в которой хранили ее драгоценности, стояла на подзеркальном столике трюмо, а рядом с ней красовался небольшой флакон розовой воды из зеленого стекла и совсем маленький квадратный флакончик духов, тех самых, что когда-то ему так нравились. Он взял флакончик и вдохнув их аромат, закрыл глаза от удовольствия.

Надо же, а Скарлетт не изменяет своим вкусам! – Он, еще раз вдохнул из флакончика, прежде чем поставить его на место. Затем он придвинул к себе шкатулку, подумав о том, что сейчас, разглядывая драгоценности Скарлетт, постарается вспомнить, что и к какому платью она когда-то надевала. Он открыл тяжелую крышку и тут его внимание привлек небольшой розовый конверт, который среди всего прочего почему-то находился в этой шкатулке. Он взял его в руки и сразу же взглянул на графу адресат, увидев адрес Эдварда Гирда из Нового Орлеана, и тут же почувствовал, как у него бешено заколотилось сердце. Он моментально вытащил письмо из конверта и начал его читать, машинально приложив руку к сердцу, чтобы унять его бешеный стук.

Так вот в чем дело! Значит, Скарлетт уехала в Новый Орлеан к этому типу! Его руки стали липкими от пота и на лбу выступила испарина. Он вспомнил Гирда, и усмотрев в нем сильного соперника, запаниковал.

Боже мой, что же делать?!

«Я так и вижу Вас на этом карнавале царицей Клеопатрой в белом хитоне с длинным голубым шлейфом» – перечитал он еще раз строчки, поразившие его в самое сердце.

Я убью его! Я немедленно поеду туда и убью его, если только он посмел к ней прикоснуться! Вторую неделю! Джимми сказал, что Скарлетт находится там уже вторую неделю! Неужели я опоздал! Скарлетт! Нет!

Он резко вскочил со стула и в бешенстве отпихнул от себя шкатулку, так, что она с грохотом ударилась об один из выдвижных ящичков и из нее посыпалось содержимое, раскатываясь по всему столу. Он схватил конверт вместе с письмом и выбежал из комнаты.

– Порк! Порк!

Слуги в это время обедали на кухне, и Порк, услышав тревожный, взволнованный зов хозяина, шустро выскочил из-за стола.

– Что случилось, мистер Ретт? – спросил он, увидев, что хозяин вне себя.

– Порк, вели немедленно заложить карету, я уезжаю! – приказал Ретт.

– Но, мистер Ретт, экипаж ведь не на месте, его взял Фердинанд.

– У нас в доме что, всего только один экипаж имеется?

– Нет, но миссис Скарлетт выезжала только на этом, а другие не трогала, так может они и не исправны, старые-то?

– О, господи! Мне что уже и до вокзала добраться не на чем?

– Может запрячь старую двуколку миссис Скарлетт, она-то легка на подъем!

– Вели запрячь двуколку и побыстрей!

…За время, пока ему пришлось добираться до Нового Орлеана, его душевное состояние достигло предельного накала, и он уже не справлялся со своими расходившимися нервами. В таком напряжении он не мог нормально спать, есть, или хоть чем-то занимать себя во время путешествия.

В самый первый момент после того, как он обнаружил письмо Эдварда Гирда и его охватила ревнивая паника, ему ничто не приходило в голову, кроме мести, и он рисовал себе картины расплаты с этим ненавистным господином, которые нескончаемой чередой бороздили его возбужденный рассудок. Однако после того, как ревнивый порыв, повлекший за собой необузданность чувств, все же прошел, он напряг всю свою волю и обратился к разуму.

Какая чушь, все эти мысли о мести – сказал он себе – поддаться гневному порыву, значит признать свое поражение, и не только в глазах этого Гирда, но и самой Скарлетт. Он представил себе, как будет смешон, если накинется на него с угрозами при ней. – Нет! Ему наоборот следует запрятать все свои гневные чувства куда-нибудь подальше и прежде, чем принять решение, как следует разобраться в ситуации.

Чувства Гирда его совсем не волнуют! То, что он влюблен в Скарлетт, ему совершенно ясно, а вот ее чувства к нему, это совсем другое дело! Главное выяснить насколько он сумел расположить Скарлетт к себе, и, если это так, как далеко зашли их отношения?

А если их отношения зашли далеко? Что он тогда сможет сделать? Что если Скарлетт, окинув его презрительным взглядом, упрекнет за то, что он сам отказался от ее любви и укажет ему на порог?

Боже мой, две недели! За две недели такой человек как Гирд может многого добиться от женщины и даже укротить такую строптивую лошадку, как Скарлетт. Он опытный дипломат, а она сейчас так одинока, что может попасться на крючок и не такому.

Ах, Скарлетт, Скарлетт! – он снова вспомнил ее страстный взгляд, спровоцированный его полуобнаженным телом во время своих занятий на балконе. И тут же представил, что возможно, в этот самый момент, Скарлетт одаривает таким же взглядом Эдварда Гирда, после чего закрыл глаза, и от бессилия заскрежетал зубами.

Вечером корабль прибыл в Новый Орлеан, и пассажиры, сошедшие на берег, смешались с толпою веселых разряженных людей. Карнавальные гуляния, которыми был охвачен весь город, добрались и сюда на портовую площадь, и люди, разодетые в самые невероятные костюмы, расхаживали по ней, распевая песни под аккомпанемент банджо и гитар.

Выбравшись из толпы разряженных людей, Ретт оглянулся по сторонам в надежде увидеть наемный экипаж, чтобы добраться до места, указанного на конверте. Однако поблизости не было видно ни одной кареты. – Черт бы побрал всю эту разряженную публику – подумал он – заполонили площадь, разогнав отсюда все кареты.

Он решил выбраться из порта раньше других, чтобы у него было больше шансов перехватить наемный экипаж где-нибудь по пути в город и направился туда кротчайшим путем по тропинке.

Обойдя лодочную станцию и миновав какое-то длинное кирпичное здание, а затем невысокий деревянный забор, он выбрался на площадь, от которой до города было рукой подать. Здесь было не так людно, однако Ретт, оглядевшись по сторонам, также не увидел ни одной кареты.

В это время послышался звук гитары, сливавшийся с веселыми голосами поющих людей и тут же из-за угла многоквартирного двухэтажного дома показалось несколько женщин, разряженных в цветастые ситцевые платья, которые раскатились по площади словно разноцветные горошины, приплясывая в каком-то нелепом задорном танце под звуки неумелого аккомпанемента. Следом за ними важно вышагивали двое мужчин, один из которых играл на гитаре, а другой исполнял веселый любовный романс, надрываясь изо всех сил, словно хотел в одиночку перекричать шумный, вечерний город. Ретт не успел оглянуться, как вся эта дружная компания моментально очутилась возле него, обступив плотным кольцом и одна из девушек, черноглазая, с распущенными темными волосами, очевидно, самая смелая, потянула его за рукав.

– Потанцуйте с нами, сэр, нам как раз не хватает кавалера! – игриво воскликнула она, пытаясь вовлечь его в свой танец.

– Что Вы, милая дама, ваш танец мне совсем не знаком, да и вообще мне сейчас не до танцев.

Девушка приостановилась и сквозь вечерние сумерки вгляделась в его лицо.

– Мистер, да Вы и впрямь какой-то грустный и замученный. – Сказала она. – Да как можно грустить в такой вечер! Вас непременно следует развеселить! – И она, схватив его за обе руки, с силой потащила на себя.

Ретт встал как вкопанный, с усмешкой поглядывая на бесцеремонную девушку, которой, несмотря на все свои усилия, ни на йоту не удалось сдвинуть его с места.

И через некоторое время она, чувствуя тщетность своих попыток, выпустила, наконец, его руки. Однако ее притязания на этом не закончились и она, достав из кармана цветной дешевый веер, протянула его Ретту.

– Купите, сэр, мой веер, он принесет Вам счастье, если Вы конечно будете хранить его как талисман. А хотите, мы Вам погадаем? – Вдруг оживилась она, поглядывая на своих подруг.

– Эй, Селина, иди-ка сюда и погадай мистеру.

Ретт покопался в бумажнике и вытащил оттуда несколько центов.

– Я возьму Ваш веер и заплачу за него – сказал он девушке, благодарно улыбаясь, сраженный ее необузданным темпераментом – но только уймите своих гадалок, мне это совсем ни к чему. Однако девушки уже к нему подбежали и одна из них тут же потянулась к его руке. Он машинально отдернул руку и попытался спрятать ее за спину.

– Ну что Вы, сэр, от гадания Селины еще никто не отказывался! – вновь затараторила черноглазая девушка – это большая удача.

И Ретт поняв, что ему просто так не отделаться от их разнузданного веселья, требующего немедленного выхода наружу, покорился и протянул Селине руку.

Чиркнула спичка, и одна из девушек, стоящая за его спиной, запалила карнавальный факел, который тут же и передала в руки Селины.

Гадалка была уже немолода, и это сильно отличало ее от своих, совсем еще юных спутниц. Она была смугла, черноглаза, и все еще красива. Ее густые иссиня-черные волосы были заплетены в косу, уложенную в незатейливый пучок, выгодно оголяя тонкую матовую шею и чеканный, красивый профиль скул, а тонкие, длинные пальцы, нежно скользящие по ладони, вызывали приятную дрожь, которая распространялась по всему телу, заставляя Ретта расслабиться. Первые несколько минут Селина молчала, и девушки, окружившие ее, тоже молчали, затаив дыхание, и только звук вконец расстроенной гитары их неугомонного попутчика нарушал эту создавшуюся тишину.

– Линия жизни большая, без надрывов – сказала, наконец, Селина, скорее для своих подруг, чем для Ретта. – Бугор Венеры ярко выражен, а это значит, что человек он пылкий, страстный, умеющий любить, а вот и линия любви. Ба, да она прямая, совсем без извилин, да он однолюб! А ты, Матильда, пыталась затянуть его в свои сети!

Девушки захихикали, и кто-то из них театрально вздохнул, окончательно выведя Ретта из себя.

Какой чушью я тут занимаюсь – подумал он – только для того, чтобы угодить этим разнузданным дурочкам и потешить их!

– Ну хватит! – сказал он и выдернул руку из ладони Селины. – Я не стану платить Вам за Ваше гаданье, мадам, а вот если Вы подскажите мне, где сейчас можно раздобыть наемный экипаж, так и быть, получите еще доллар.

И девушки, видя, что их шутка потерпела неудачу, указали ему направление, по которому можно было выйти на широкую мощеную дорогу и поймать какую-нибудь карету, а потом словно стая воздушных разноцветных бабочек разом вспорхнули и бросились догонять своих веселых попутчиков с гитарой.

Да, им было весело, и тем разряженным, что шли по портовой площади, тоже было весело, и вообще весь город был объят каким-то беспечным весельем и в воздухе чувствовалось его пьянящее присутствие. Это веселье было следствием карнавальных гуляний, взбудораживших весь Новый Орлеан и бесцеремонно нарушивших его размеренный образ жизни. Город был объят этим весенним празднеством, и его неугомонный дух царил повсюду, заставляя людей от всей души предаваться потехам, шуткам, танцам и прочим увеселительным мероприятиям. Всех, но только не его, Ретта, шагавшего сейчас с понурой головой, которая была полна подозрительных страхов и сомнений.

А ведь сейчас и Скарлетт со своим поклонником также весело проводит время где-нибудь в городе – думал он – и ему, может, не удастся застать их дома. Кто знает, возможно ему сегодня и вовсе не придется с ними встретиться, ведь карнавальные празднества порою длятся до самого утра. И что же он тогда будет делать? Ведь сейчас в Новом Орлеане трудно попасть в гостиницу из-за большого наплыва людей, которые приехали отовсюду на карнавал. Черт возьми, и как он сразу не подумал о том, что ему сегодня будет необходимо где-то переночевать! Ведь не рассчитывал же он остаться на ночлег у Гирда! О, господи, да разве он мог думать о чем-то еще, кроме встречи со Скарлетт!

Ничего, ничего – сказал он себе – безвыходных положений не бывает и можно будет остановиться у кого-нибудь из своих давних дружков, да хоть у Марка Грина, или у Боба Паркенса.

Он прошел через переулок, который, к его радости, оказался пустынным и вышел на мощеную широкую дорогу, о которой говорили девушки. И тут до его слуха вновь долетела музыка, и он устремил взгляд туда, откуда лились ее звуки. Недалеко от серого башенного домика прямо на тротуаре разместился небольшой оркестр, состоящий их трех музыкантов-негров, которые слаженно играли на гитаре, банджо и трубе. Они зарабатывали себе на жизнь и на табурете, стоящим рядом с ними, находилась плетеная корзинка, в которой было несколько монет. Ретт подошел к играющим бросив монету в их корзинку, немного постоял, дожидаясь, пока музыканты не закончат исполнять мелодию, чтобы спросить у них, где можно найти хоть какой-нибудь экипаж. И тут с противоположной стороны донесся цокот копыт. Ретт обернулся и увидел, что недалеко от него, напротив какого-то низкого одноэтажного здания, остановилась карета и кучер, спрыгнувший с облучка, помог выйти из нее двум дамам в монашеской одежде, после чего, проворно забравшись на свое место, стал разворачиваться. Ретт свистнул ему несколько раз и побежал к карете, которая остановилась-таки на его удачу.

До дома Гирда было около получаса езды, и Ретт, облокотившись на узкий подлокотник сидения, уныло наблюдал за праздничным вечерним Новым Орлеаном, невольно высматривая в толпе людей Скарлетт, хоть и понимал, что она, уж если и находится на карнавале, то не здесь, среди простолюдинов, а где-нибудь на балу, которые сейчас повсеместно устраивают богатые жители города.

Но уж нет! – сказал он себе, бесполезно продолжая всматриваться в мелькающие лица женщин – я слишком сильно желаю ее сегодня увидеть, и увижу! Пусть мне даже придется просидеть под забором этого Гирда до самого утра.

Подъехав к дому, указанному в адресе, кучер остановил лошадей, и Ретт, расплатившись с ним, проворно спрыгнул с перекосившейся подножки кареты. Затем подошел к металлическому забору, окружавшему дом Эдварда Гирда, и постоял с минуту около калитки, чтобы собраться с духом и позвонить.

Через некоторое время за калиткой послышались торопливые шаги, и она распахнулась перед гостем.

– Что Вам угодно, мистер? – спросил его чернокожий юноша лет шестнадцати, пытливо вглядываясь в лицо незнакомца, окутанного совсем уже сгустившимися сумерками.

– Это дом мистера Гирда?

– Да, сэр.

– Я желаю его увидеть. Надеюсь, он дома? – Спросил Ретт, вовсе на это не надеясь.

– Дома. Проходите сэр и скажите, как о Вас доложить.

– Скажи, что меня зовут Ретт Батлер.

– Пройдите в дом, сэр, и подождите в гостиной, пока я доложу о Вас мистеру Гирду – учтиво сказал паренек и распахнул перед Реттом входную дверь.

Эдвард Гирд не заставил себя долго ждать и через несколько минут спустился в гостиную из верхних комнат, застегивая на ходу ворот рубашки, в которую он только что облачился, поспешно сняв домашний халат.

– Добрый вечер, мистер Батлер! – приветливо сказал предполагаемый соперник Ретта и протянул ему руку. – Я рад Вас видеть, присаживайтесь, пожалуйста, а я распоряжусь насчет ужина.

– Добрый вечер, мистер Гирд, а где моя жена, мне необходимо ее срочно увидеть. – сказал Ретт, изо всех сил стараясь не выдать своего волнения.

– Она уехала домой еще вчера.

– Уехала?! – удивленно воскликнул Ретт.

– А что случилось? – спросил Эдвард Гирд, встревожившиь. – Я надеюсь, у нее дома все в порядке, или…? – Он внезапно умолк, пытливо вглядываясь в напряженное лицо Ретта.

– Нет, никакого несчастья у нас не случилось, если Вы это имеете в виду. – И тут лицо Ретта перекосила злоба. Теперь, когда Скарлетт не было, ему незачем было ходить вокруг да около своих подозрений, и он не намерен был удерживать бушевавшие в нем гневные чувства, немедленно решив призвать к ответу этого господина.

– Я приехал затем, мистер Гирд, чтобы спросить у Вас, как Вы посмели пригласить к себе мою жену? Воспользовавшись моим отсутствием…

– Не кипятитесь, мистер Батлер – бесцеремонно перебил его Эдвард Гирд, не дав договорить. – Это совсем ни к чему. Ведь мы с Вами не относимся к категории безусых юнцов, стремящихся к выяснению отношений и вызывающих друг друга на дуэль. Я пригласил Вашу жену потому, что она мечтала побывать на карнавале, а я, не без удовольствия, конечно, предоставил ей такую возможность.

– Ну что ж, давайте не будем выяснять отношения, на это действительно не стоит тратить время, но я должен знать, каковы Ваши намерения относительно моей жены и желаю немедленно получить ответ. – Сказал Ретт тоном, не терпящим возражений.

– Я буду говорить с Вами напрямик, мистер Батлер. Во – первых, я с самой первой минуты нашего случайного знакомства с ней понял, что между Вами что-то не ладится, и она от этого глубоко несчастна. И здесь, в Новом Орлеане, мои предположения полностью подтвердились. Я также не скрою от Вас, что она мне была небезразлична. И я, как всякий влюбленный мужчина, втайне мечтал о взаимности. И чтобы выяснить, смею ли я на это надеяться, попытался узнать у нее, что же все-таки между Вами произошло. Вскоре мне без особых усилий удалось добиться доверия миссис Батлер, и она мне обо всем рассказала, отчаявшись, что у нее не осталось никаких надежд на примирение с Вами. Вот тогда я и подумал, что мне, возможно, спустя время, и удастся добиться ее расположения. А почему бы нет? – сказал я себе – ведь она, по сути дела, совсем одинока, если надежда на примирение с мужем у нее окончательно потеряна. А я со временем смог бы сделать ее счастливой, приложив для этого все свои старания. И я готов был ждать сколько угодно, и если потребуется, свернуть горы на своем пути, но, увы! Еще два дня назад я был счастливым человеком и мечтал о том, что наступит день и я смогу заключить ее в свои объятия.

Эдвард Гирд внезапно умолк, и Ретт увидел перед собой глубоко несчастного, уже немолодого мужчину. Его гнев тут же иссяк, а в сердце забрезжила счастливая надежда, с каждой минутой все увереннее пробивая себе путь. Ну, в самом деле, за что он может упрекнуть Гирда? Разве он пытался отнять у него Скарлетт? Он только хотел добиться ее любви, от чего он, Ретт, сам же и отказался! И такой поступок нельзя было назвать бесчестным. А все его злобные вспышки, которые владели им до этой минуты, были результатом страха за возможность вновь ее потерять! Но теперь! Ретт снова взглянул на своего соперника, на этот раз испытывая жалость. Хотел, но как видно ничего не добился – подумал он. – Скарлетт отрезала все пути к его желанной цели.

– Ну, так вот, мистер Батлер – продолжил разговор Эдвард Гирд, после минутной паузы, и снова умолк, глядя на переменившееся лицо Ретта.

– Я Вас внимательно слушаю, мистер Гирд.

– Да я, собственно, уже все сказал, что Вы еще хотите услышать? То, что она любит только Вас? То, что она безмерно страдала в Новом Орлеане, когда вспоминала о Вашем медовом месяце, проведенном здесь? То, что Вы лишили ее возможности испытать счастье с кем-то другим? Вы это хотите услышать? Или Вы хотите, чтобы я поздравил Вас с тем, что Вы, наконец, оценили свою жену? Поняли, что она нужна Вам, и я теперь должен назвать Вас счастливым человеком потому, что она все еще не разлюбила Вас? Вы это хотите услышать?

– Я хочу услышать, что Вы меня пригласите сейчас на ужин, мистер Гирд, потому что я голоден, а если еще и предложите переночевать, так я буду Вам крайне признателен, ведь в гостинице к этому часу уже не найдется ни одного свободного номера.