Поэмы

И затопчет сразу в грязь».

Утром пробудилась поздно,

В душ пошла себя обмыть…

«Надо с дочерью серьезно

Мне сейчас поговорить».

И халатик надевает,

И идет. Стучится в дверь.

Вера двери открывает,

На нее глядит, как зверь.

В комнате бардак, конечно.

Не заправлена кровать.

Галя села и беспечно

Отпуск стала вспоминать.

И про пальмы рассказала,

И как радостно жила.

Но, конечно же, не стала

Про интимные дела.

Вера стала с интересом

Слушать.

- Я б там пожила!

Мама! Я с одним балбесом,

Ну, того… переспала.

- Ты ж еще почти ребенок!

Что ж такое? Боже мой!

Не хватает нам пелёнок!

Надо ж думать головой!

Галя сразу к телефону.

- Одевайся! Каково!

Был бы взрослый, по закону

Посадила бы его.

В тот же вечер махом Галя

Провернула ей аборт.

И строжайше наказала,

Чтоб забыла этот спорт.

- Позабудь про всё! – сказала.

- Чтобы папа не узнал!

И шоферу наказала,

Чтобы в тряпочку молчал.

- Моё дело – лишь машина!

Поглядела на него

И подумала Галина:

«А мужчинка ничего!»

- Как зовут тебя?

- Ахмедом.

- Ты чеченец?

- Нет! Лезгин.

- Подъезжай перед обедом!

Завтра свозишь в магазин.

Ночью ей приснились горы.

Под замком она сидит.

И срывая все запоры,

К ней врывается джигит.

Из-под шапки взор сверкает,

Саблей рубит стражей всех,

На руки ее хватает

И несет ее наверх.

Солнце. Жмурится Галина.

- Отпусти, прошу, меня!

- Всё! Теперь я твой мужчина!

И бросает на коня.

Поскакал по горной тропке.

- Дева! Я тебя люблю!

Никогда я не был робкий.

За тебя я всех убью!

Саблю выхватил и с криком

Он понесся на солдат,

Рубит их в азарте диком,

Только головы летят.

Вот спускается в долину,

Шепчет:

- Свет моих очей!

Спрыгнул. Снял с коня Галину.

Ужас! Толик перед ней.

Телефон берет Галина.

Сердце ёкнуло в груди.

- Я вас жду. Стоит машина

У подъезда.

- Погоди!

Поднимись! Нужна мне помощь!

- Хорошо! – сказал джигит.

- Что же я сижу, как овощ?

Галя к зеркалу летит.

Пеньюар полупрозрачный.

Сексуальный очень вид.

Что ж мужчина настоящий

Перед ней не устоит.

Наконец звонок раздался.

Галя сразу парня хвать.

- Что-то долго поднимался?

Заставляешь даму ждать!

Что ж оставим их! Понятно,

Прочь одежду и в кровать…

И кому-то неприятно

Про подробности читать.

Надо к главному герою

Нам вернуться. Что же он?

Как Ахилл штурмует Трою,

Бьет врагов со всех сторон.

Губернаторов сажают.

Ведь занявшись воровством,

Свой размах не прикрывают

Даже фиговым листком.

И добрался до министров.

Нет пощады никому.

Одного за взятку быстро

Хвать за шкирку и в тюрьму.

Самый главный заговорщик

(Кто – не будем называть),

Кушая на кухне борщик,

Продолжает рассуждать.

«Ясно: дело тут нечисто,

И к гадалке не ходить.

Значит, нам у тракториста

Тайну надо раздобыть.

Только как его, скотину,

Раскрутить, узнать секрет?»

И случайно на картину

Поглядел. Да вот ответ!

Кто – не помнит он – Самсона

За столом изобразил.

С девой полуобнаженной

Он вино из чаши пил.

А притворщица Далила

Поумней была, чем он.

В чем его таилась сила

Деве рассказал Самсон.

«Правда это или сказка?

На войне как на войне.

Говорят, что он в завязке,

Изменять не стал жене».

Обзвонил и время встречи

Он назначил – быть к шести.

Обсуждали целый вечер,

Как решение найти.

- Нет! На бабу он не клюнет.

Равнодушен к бабам он.

Поглядит и только плюнет.

В свою Галю он влюблен.

- Ну, а Галя, что не баба?

И над ним имеет власть.

Донесли, она не слабо

На Багамах развлеклась.

Ей красавчика разыщем,

Должен к ней в постель залезть…

- Это я считаю лишним.

У нее уже он есть.

- Кто такой?

- Водитель личный.

- Ну, тогда завербовать!

Дать конверт ему приличный

И, конечно, напугать!

Ах, как счастлива Галина!

Ах, какой ей выпал куш!

И зачем ей половина,

Этот самый грозный муж?

Был Ахмед неутомимый.

Галя стонет: вэри гуд!

Ей казалось, клубы дыма

Из нее сейчас пойдут.

Вот ходок! Ну, просто сказка!

Настоящий бог проказ.

И, конечно, ее ласка

Умножалась в сотни раз.

Обцелует его тело

От макушки и до пят.

Тотчас он опять за дело

И по пять часов подряд.

Благо, им и не мешали.

Верку-дочку в пансион.

А у Толи дни настали

И домой не ездит он.

В этот раз они устали

Так, что сил подняться нет.

И вино в бокал для Гали

Подливает всё Ахмед.

Галя вовсе опьянела.

Что ей совесть, что ей муж?

И хохочет то и дело,

И несет такую чушь!

- Не могу понять, Галина,

Не смогу понять вовек,

Как он стал, простой мужчина,

Самый главный человек?

Галя громко рассмеялась,

Повернулась на живот.

- Тут виновной оказалась

Чудо-пуговица. Вот!

- Что ты женщина городишь? –

Он сердито говорит.

- Дураком меня находишь?

- Успокойся, мой джигит!

Всё Ахмеду рассказала.

- Ты же веришь мне?

- Вполне.

Ты бы брюки показала

С этой пуговицей мне!

Галя спрыгнула с кровати.

Шкаф открыла.

- Тра-та-та!

Вот и брюки эти, кстати!

Вот и пуговица та!

Он на пуговицу эту

Поглядел. Стара на вид.

Но: карету мне! Карету!

Сделано! Секрет добыт!

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Главный пуговицу крутит

Так и этак. Что за бред?

Ну, а если он не шутит?

И волшебник этот дед?

И в огонь ее бросает,

Что в камине песни пел.

«Поглядим, как дальше станет!»

И в качалку-кресло сел.

День прошел. Ахмед не едет.

Телефон его молчит.

Галя плачет, Галя бредит,

Потеряв товарный вид.

Дни и ночи проходили.

Как сквозь землю он пропал.

Может быть, его убили?

Может, Толя всё узнал?

Вдруг звонок! Ушам не верит.

Прыг! И молнией летит.

Открывает Галя двери.

На пороге муж стоит.

Зол. А значит, всё открылось.

Стало белой, как стена.

И в прихожей повалилась

Без сознания она.

Долго ль, коротко ль – очнулась,

Видит Толин нос и рот.

К ней сознание вернулось.

«Всё скажу! Пускай убьет!»

- Как меня ты напугала!

Что же это, черт возьми?

На-ка, Галя, для начала

Две таблеточки прими!

Галя выпила таблетку.

Значит, всё уже узнал.

Молча села на кушетку.

Толя рядом. Он молчал.

- Ну, Галина, свет Петровна!

Толя сдернул галстук свой.

- Здесь пожили в сказке словно.

Не пора ли нам домой?

Подмигнул.

- Готовь-ка ужин,

Моя верная жена.

Проведешь ты вечер с мужем,

А не как всегда одна.

Постою пойду под душем,

Смою свой столичный пот.

Принялась она за ужин.

Толя в ванной воду льет.

«Широка страна родная!

Шире в мире не найдешь!

Только что же ты такая?

По своим всё бьешь и бьешь!

Рубишь головы с плеча

Взрослым и мальчишкам.

И работ для палача

У тебя с излишкам.

Широка у нас держава!

Есть простор для молодца!

И налево и направо

Не увидишь ей конца».

«Что за песня? Что попало,-

Галя думает, - поет.

Я такое не слыхала».

Муж распаренный идет.

- Эх! Сейчас стакан бы водки!

(Только бросил водку пить)

Да к красавице-молодке,

Чтоб всю ночь ее любить!

Разучилась ты, Галина,-

Говорит, садясь за стол,

- Здесь же всё из магазина.

Где домашний разносол?

Щи наваристые с мясом

Ведь любой украсят стол!

Навернешь кастрюлю разом

Да грызешь потом мосол!

- Что случилось, Анатолий?

- Всё мне было по плечу.

А теперь, как ветер в поле,

Полечу, куда хочу.

Смотрит Толя, не мигая

На оконное стекло.

- В общем, слушай, дорогая!

Это так произошло!

Вам такое не приснится,

Чтоб мужик был всех главней.

Он идет. На встречных лицах

Разливается елей.

Только власть – она, как флюгер.

Тут иллюзии не строй!

Одного сегодня любит,

А назавтра люб другой.

Президент за низкий столик

Пригласил его присесть.

- Как жена? Здоровье, Толик?

Может быть, проблемы есть?

Что-то выглядишь устало.

- Да. Имеется чуть-чуть.

- Поработал ты немало.

Не пора ли отдохнуть?

- Но авгиевых конюшен

Только чистка началась.

- Толя! Больше ты не нужен!

Всё! С коня на землю слазь!

- Но поймите ж! Если бросить

Это дело, лишь начав,

Нас зараза эта скосит.

Вы же знаете: я прав.

Только начали, и сразу

Стал народ с надеждой жить.

Он уверен, что заразу

Сможем мы искоренить.

А мздоимцы, словно крысы,

Побежали с корабля,

Со слезами просят визы.

Гром гремит! Горит земля!

Мы извечную проблему

Разрешим, в конце концов…

- Всё! Закрыли эту тему!

Ты свободен! Будь здоров!

- Я пекусь же не о лаврах!

И уйду я сразу сам.

- Надо тихо! Надо плавно!

А майдан не нужен нам.

Нет! С коррупцией не сладим.

Корень зла не извлечем…

Ну, допустим, всех посадим,

А других во власть возьмем,

Молодых и энергичных,

Так сказать, народа цвет.

Вкладов нет у них приличных,

За границей замков нет.

Ну, начнут махать метлою,

Наломают горы дров,

А потом, само собою,

Превращаются в воров.

И начнут с таким масштабом

Всё тащить и воровать,

По тусовкам и по бабам

Зашуруют – не унять!

Как облупленных, я знаю

Наших нынешних вельмож.

Их движенья понимаю,

Кто, на что, насколько гож.

У меня с такими всё же

Есть негласный договор.

Сделает он всё, что может,

Для Отчизны, хоть и вор.

Я тебя ценил и слушал,

Делал, как ты предлагал.

Скольких я министров скушал!

Скольких я пересажал!

И чего же мы имеем?

Лишь врагов со всех сторон.

Никому кругом не верим,

Думая: «Не Брут ли он?»

Чувствую, что где-то в недрах

Тайный заговор растет…

Это, дорогой, во-первых.

Во-вторых, устал, как черт.

И я думаю всё чаще:

Не пора ли отдыхать,

За городом жить и в чаще

Свежим воздухом дышать.

Ты, быть может, усмехнешься,

Но мечта моя проста:

Просыпаться, как проснешься,

И не делать ни черта,

Не решать головоломок,

Судьбы мира не решать.

И о том, что там потомок

Скажет обо мне, плевать!

Если ж буду так усердно

Я врагов кругом копить,

То до старости, наверно,

Не успею я дожить.

За границей мне не скрыться.

Для нее врагом я стал.

И меня же заграница

Подведет под трибунал.

Мы свои играем роли,

Но сценарий-то не наш…

- Я всё понял!

Анатолий

Встал, прямой, как карандаш.

Президент поднялся тоже.

- Ты мне дорог был, поверь!

Но прощай, мой друг! Быть может,

Не увидимся теперь.

И послушайся совета:

Оставаться страшно тут.

Изживут тебя со света,

А скорей всего, убьют.

Смойся, скройся и заройся,

Хоть в берлоге,

Как медведь.

Ну, короче, так устройся,

Чтоб тебя забыли впредь.

Погуляли хлопцы вволю,

На покой пора теперь.

По спине похлопал Толю

И кивнул ему на дверь.

Как веревочке ни виться,

А конец есть у любой.

Сладко встретила столица,

А потом под зад ногой.

Были сборы их недолги.

От большого пирога

Даже самой малой дольки

Не досталось ни фига.

Не было гулянки шумной,

Ни эскорт на самолет.

Всё имущество в две сумки

Разместили – и вперед!

И Москву без сожаленья

Папа, мама, дочка их

Покидали в воскресенье,

Выпив кофе на троих.

Широка страна родная!

Сколько в ней лесов и рек

Под крылом летят, мелькая,

Ускоряя свой разбег.

Вот Урал мелькнул и скрылся.

И Сибирь. Тайга кругом.

Наконец-то приземлился

Самолет в краю родном.

- Фи! – идет односельчанин.

- Думали, ты нас забыл.

И хотя теперь ты барин,

Ты такой же, как и был.

Вот их дом в зеленой шубе!

Что, хозяев позабыл?

Если был сейчас бы бубен,

Толя бы в него забил!

Заросло травой придворье,

Хоть сейчас паси коров.

Ничего! Не будет вскоре

Никаких тут сорняков!

Эх, соскучился порядком

По работе на земле,

Засиделся в кресле мягком

Он в уюте и тепле!

Захотелось снова Толе

Сесть на трактор – и в луга,

А потом махнуть на поле

И вспахать две сотни га!

«Кто в тебя, мой друг железный,

Жизнь вдыхает на заре?

Или грудой бесполезной

Ты сейчас на хоздворе?»

12.

- Толя! Толя!

Он очнулся.

- Погляди! Замка-то нет!

Огляделся, оглянулся.

Во дворе какой-то след.

Это что ж за незванный

Поселился элемент?

А быть может, иностранный

Ожидает их агент?

На крыльце сырая тряпка.

Кто-то в доме их живет.

- Погоди! Огрею тяпкой!

Мордой вылетишь вперед!

Вы постойте здесь, девчата!

Толя тяпку в руки взял.

- Косолапого когда-то

Палкой я в лесу гонял!

Галя с Юлей на крылечке.

Страшно, что ни говори!

И друг к другу, как овечки,

Жмутся. Что же там внутри?

- Ты чего так шумно дышишь? –

Мама дочке говорит.

- Ничего же не услышишь!

Может, папа-то убит?

- Ну, чего стоите, дамы? –

Голос изнутри гремит.

- Тут такой сюрприз для мамы!

Пусть быстрей сюда бежит!

Галя резко двери настежь.

Сердце бешено стучит.

В коридор ворвалась. Здрасьте!

Дочка блудная стоит.

А какая же худая!

Щеки впали. Просто жуть!

- Здравствуй, мамочка родная!

И упала к ней на грудь.

Плачет мама, плачут дочки

И отец, как сломанный.

- Девочки! Мои росточки!

Вот и дома снова мы!

По стене он пальцем водит

И кривит, как клоун, рот.

В дверь открытую заходит

Старый житель дома кот.

Ах, пушистый, золотистый,

Ты вернулся! Проходи!

И хотя он был нечистый,

Жмут они его к груди.

И целуют в нос и в ротик,

Шепчут, шёрстку теребя:

- Ты прости нас, милый котик,

Что мы бросили тебя!

Похудел Пушистый сильно,

Потерял свою красу.

При хозяевах обильно

Рыбу ел и колбасу.

Принесли его, малютку.

Крысы бегали в дому.

Это не дело не на шутку

Не понравилось ему.

Как-то раз лежал хозяин.

Котик прыгает к нему.

- Ну, чего ты лезешь, парень?

Что стащил ты? Не пойму!

Глянул и заматерился.

Как ошпаренный вскочил!

Хвост облезший волочился.

Котик крысу притащил.

С той поры у них не стало

Крыс. Ну, просто красота!

Согласитесь, что начало

Неплохое для кота.

А однажды он приплелся,

Глаз на ниточке висит.

В шифоньере он улегся.

- Сдохнет! – Толя говорит.

Рядом злобная соседка.

Котик к ней зашел во двор.

И она стрельнула метко

Из ружья в кота в упор.

Рыжий, он гроза хвостатым,

Одноглазым только стал.

Женихов других усатых

Он от дома отгонял.

Вырос. Стал большим, пушистым,

Стал вальяжным барчуком.

Только был он не речистым,

Муркнет:

- Дайте молоко!

По столам совсем не лазил,

Как какой-нибудь плебей.

Также детских безобразий

Не терпел. Сбегал скорей.

Не держал он на хозяев

Зла. Исчезли? Что ж с того?

Ну, и пусть его не взяли,

Здесь же родина его.

Тут границы он отметил,

Четкие со всех сторон.

Только чужака заметил,

Чужака прогонит вон.

Гладит всё его семейство.

Если мог бы он, сказал:

- Ты зачем родное место,

Анатолий, покидал?

И чего же ты добился?

Стал богат и знаменит?

Где родился – пригодился,

Так пословица гласит.

Так что будем снова вместе

Тихо-мирно поживать.

Вместе – это ж интересней!

И не надо уезжать!

Я же умный, я же мудрый,

Я как моряку компАс,

В этой жизни многотрудной

Утешение для вас.

Кот, конечно, полноценный

Член семьи, природы дар.

Вносит в быт обыкновенный

Магию кошачьих чар.

Да, Америка – не сахар.

Хорошо лишь тот живет,

Кто работает, как пахарь,

И кому удача прет.

Нет! Деревня вам не город!

Как свободно дышит грудь!

Толя снова бодр и молод,

Горы он готов свернуть.

Управляющий подвозит

Толю утром на хоздвор.

- Вот! Хозяина он просит!

Так стоит с тех самых пор.

Толя хлопает железо.

- Да! Состарился чуть-чуть.

Краска кое-где облезла.

И вовнутрь бы заглянуть!

Так весь день и провозился.

Вот и вечер наступил.

Сам себе он удивился:

На обед же не ходил.

Он чумазый и счастливый

Возвращается домой.

Встречной девушке красивой

Рад, как парень молодой.

Куры бегают, коровы

Возвращаются с полей,

Молоко отдать готовы.

Наливай бери да пей!

На скамейке две старушки

Обсудили столько тем.

- Ну, и что,- кивнул,- подружки!

Перетерли кости всем?

- Где же был ты, Анатолий?

Где так долго пропадал?

На курорте были что ли?

Ты бы сел и рассказал!

- Расскажу, еще успею.

А сейчас поесть да спать.

Вот вспашу, потом посею

И приду к вам поболтать.

- Ты работник-то хороший

И умен не по годам…

Только бы платили гроши,

А не так, как раньше нам.

Пацаны пинают мячик,

Гол пытаются забить.

На крыльце младенец плачет,

Мать пошла коров доить.

- Ты чего зазнался, Толик? –

Со двора кричит Пахом.

- Ну, шагай ко мне за столик!

Самогоночки махнем!

Пас он в молодости стадо,

Пьяный был, упал с коня,

Сделал пенсию, как надо,

Не работая ни дня.

Бабу взял он помоложе,

Веселей вдвоем бухать.

Толя раньше пил с ним тоже.

Тут уж нечего скрывать!

- Да сейчас, чем я, грязнее

В целом мире не сыскать.

Как-нибудь Пахом позднее.

И быстрее прочь шагать.

Фу! Дошел. А на веревке

Во дворе белье висит.

И избавив от спецовки

Тело, в баню он спешит.

Любит русский мужичок,

Трезвый и в подпитии,

Даже если дурачок,

Спорить о политике.

Вот казалось бы, тюфяк,

Никкущий сам-то,

Обсуждает так и сяк

Хиллари и Трампа.

Соберутся в РТМе

Мужики, сидят, дымят

И опять к привычной теме,

О политике трындят.

- Вот скажи-ка, Анатолий

(Ты ж вращался наверху!),

Знаешь всё же нас поболе,

Растолкуй нам, кто есть ху!

Усмехнется грустно Толя:

- Да кого я там видал…

Но была моя бы воля,

Я б в деревню всех сослал.

Вот чиновников в Китае –

Что штаны им протирать? –

Всех в деревни отослали

Производство поднимать.

Ситуация плохая

В экономике была.

А теперь страна какая!

Даже Запад догнала.

- Вот что, Толя! Ты не дуйся,

Если что не так, на нас.

И с Китаем к нам не суйся!

Нам китайцы не указ!

Их китайцев-то вон сколько!

Каждый словно муравей.

А у нас глядишь и больно:

Сколько брошено полей.

Молодые уезжают.

А чего им делать тут?

Кто остался, те бухают,

На работу не идут.

Вроде что-то в нас сломалось,

Стало всем на всё плевать!

Сколько мужиков осталось

Здесь, по пальцам сосчитать!

Вот полгода, Анатолий,

Пашешь ты без выходных,

Целый день трясешься в поле,

Вроде дома нет, родных.

И чего же ты имеешь

За труды такие? Шиш!

За границу ты не едешь,

В ресторанах не сидишь.

У двора остановился

Длинный черный лимузин.

Дверь открылась, появился

Из машины господин.

Дядя ростом двухметровый

И по-модному небрит.

И костюмчик черный новый

Хорошо на нем сидит.

Поглядев на адрес дома,

Оглянулся, зашагал,

Словно он давно знакомый

Тем, кто в доме проживал.

Постучался.

- Да! Войдите!

- Добрый вечер, господа!

Анатолий губы ветер.

Понял он: пришла беда.

Значит, всё же не простили.

Вон какой нагнал он страх!

Надо так, чтобы убили

Не в дому, не на глазах.

Всё семейство побледнело.

Мысль одна: пришла беда.

Анатолий встал несмело.

- Что вам надо, господа?

- Коли так! -

Галина встала

Между ними.

- И меня

Убивайте!

И дрожала

И пылала без огня.

- Вы за мной не выходите,-

Молвил Толя.

- Будьте тут.

Посидите! Подождите!

Буду через пять минут!

Верка с Юлькой жмутся в угол,

Словно спрятаться хотят.

Держат за руки друг друга,

Молча смотрят и дрожат

В ожидании расплаты.

Уж таков судьбы расклад.

Но они в чем виноваты?

Ведь они так жить хотят!

- Никуда! Ни с места! – грозно

Крикнул Толя.

- Всем стоять!

Я вернусь сейчас! Серьезно.

Выйдем только поболтать.

- Ну, не стой ты! Изувечу!-

На амбала закричал.

И судьбе своей навстречу

К лимузину зашагал.

Бьет судьба их без пощады.

Как же не заголосить?

«Ох, убили папку, гады!

Как без папки будем жить?»

Заревели. Папку жалко.

Он хороший, он без зла.

Папка, вроде им подарка,

Что судьба преподнесла.

Двери настежь. В угол жмутся.

Сердце выпрыгнет вот-вот!

В страхе бедную трясутся.

Вот и их пришел черед!

Вот зайдут сейчас убийцы

И по ним начнут палить.

Это чем вам, кровопийцы,

Мы сумели насолить?

Дверь открыта. У порога

Папа-лапочка стоит.

- Успокойтесь, ради Бога!

Да живой я! Не убит!

Напугались? Признавайтесь! –

На всю комнату ревет.

- Ну, быстрее собирайтесь!

Ждет за лесом вертолет!

- Это что еще такое,

Не могу никак понять?

- Да не будет нам покоя!

Надо Родину спасать!

ЭПИЛОГ

Как дадут в деревне деньги,

Всем гуртом, как на пожар,

Едут взрослые и дети

Деньги тратить на базар.

Для деревни это праздник.

Не в сундук же деньги класть!

Словно сельдь набьются в «пазик»!

Негде яблоку упасть.

Ну, конечно же, устанешь,

Как некрасовский бурлак.

Но все новости узнаешь,

Кто кого куда и как.

Нас в театр не заманишь!

Не хотим библиотек!

А базар – сам понимаешь! –

Сильно любит человек.

Ну, а где ж еще заставить

Уважать себя самих?

Можно деньги здесь оставить,

Можно там оставить их.

Всюду тут народ толчется,

Могут ноги оттоптать.

А нужда прижмет, придется

Очередь вам отстоять.

Впрочем, есть одно местечко:

Там, где крытка, но с торца.

Одного лишь человечка

Там увидишь – продавца.

Человечек странноватый,

Дурачок – не дурачок,

Низенький, чуть-чуть горбатый,

Неказистый старичок.

Всякой дрянью промышляет,

Тем, что не берет народ,

А в пакеты затолкает

И на свалку отвезет.

Вот, к примеру, эти боты!

Их старуха не возьмет.

Показаться в них! Да что ты!

Чтоб потешился народ?

Тут рубашка, словно саван

И тулуп тяжелый здесь,

И старинные, как сам он,

Даже пуговицы есть.

Широка страна родная!

Очень люба нам она!

Хоть такая-рассякая,

Но у нас она одна.

По башке порой огреет

Нас любимая страна.

Мы ж не Власовы Андреи!

Мать она всегда одна.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ТЕРКИНА