Поэмы

Сдвинул шапку лишь к затылку,

Чтоб мозги не смог не сварить.

Он в предбанник выползает,

Растянулся на скамье.

Баня тихо остывает,

Чтобы вымыться семье.

А потом помылся Толик.

Легкость в теле – хоть летать!

А теперь уже за столик,

Чтоб законное принять.

Он трусы надел в цветочек

(В плавках не любил ходить).

Ну, пора-пора, дружочек,

Душу сверху оросить!

Галка борщ уже сварила.

Он заходит. В тот же миг

Стол для ужина накрыла.

Пусть расслабится мужик!

- С легким паром! – чуть не хором

Прокричали, как должны.

Отдуваясь, словно боров,

Он проходит.

- Дай штаны!

Галя, сложенные втрое,

Извлекла штаны на свет.

Надевает. Что такое?

- Галка! Пуговицы нет!

- Ой, сейчас пришью!

Иголку

С ниткой Галя достает.

В трельяже глядит, на полку.

Пуговицы не найдет.

То большие, то, как кнопки.

Ну, никак не подобрать.

Позабыв про борщ и стопки,

Толик начал психовать.

Всё же курица – не птица.

На жену он обозлен.

Уж готов заматериться.

Тут – бабах! – и вспомнил он.

- Ну-ка! Ну-ка!

Лезет в куртку

И покупку достает.

Покупал-то вроде в шутку,

А понадобилось вот!

Галя пуговицу быстро

Пришивает и бежит

Вновь на кухню.

Как министра,

Обслужить его спешит.

Хоть не бил ее ни разу,

Не старался воспитать,

Но привыкла быстро, сразу

Прихоть мужа исполнять.

Так учила ее мама:

«Мужу надо угождать.

И не нужно быть упрямой,

И характер свой казать».

Сел за стол. Наполнил стопку.

Хлобыстнул и побледнел.

А потом согнулся в скобку,

Покраснел и захрипел.

- Что с тобой? – летит Галина.

Ойкать стала, хлопотать.

Дорогая половина

Ей не может отвечать.

И надув шарами щеки,

Покраснел весь, сам не свой,

Рот раскрыв, изверг потоки

Прямо на пол под собой.

- Отравили! – завопила

Сердобольная жена

И бежать собралась было

Уж до фельдшера она.

- Погода ты егозиться! –

Прохрипел он.

- Ну, дела!

А пока ходил он мыться,

Всё на кухне убрала.

ВОЛШЕБНАЯ НОЧЬ

В дом зашел, берет бутылку

И – к помойному ведру.

- Рано мне еще в могилку!

Не дождетесь! Не умру!

Мне еще девчат пристроить,

Внуков надо покачать!

От тебя же мне не стоит,

Дорогуша, счастья ждать.

А чего возьмешь от зелья?

Здесь добра и капли нет.

Разоренье да похмелье,

Что не мил весь белый свет.

Галя даже побледнела.

Что случилось, не поймет.

У стола она присела

И сидит, раскрывши рот.

Чтобы целую бутылку

Взять и вылить! Каково?

Может, кто-то по затылку

Тюкнул в городе его?

Гале даже страшно стало.

Не случилось ли беда?

Ведь такого не бывало

С ее мужем никогда.

Толик борщ за обе щеки

Навернул.

- Благодарю!

Встал, веселый и высокий.

- Телевизор посмотрю.

Что там в мире-то творится

Уж давно я не смотрел.

На диванчике ложится.

Через час он захрапел.

Спят девчата. Спит Галина.

Спит у печки рыжий кот.

А мужская половина

Просыпается. Встает.

Усмехается в окошко

Полнощекая луна.

Потихоньку, понемножку

В спальню он. Сопит жена.

И лицо при лунном свете

Так прекрасно у нее.

- Красивей ты всех на свете!

Ты сокровище моё!

Шепчет в ушко ей, целует.

Отодвинется. Вздохнет.

То на локон ей подует,

То по шейке проведет.

Одеяло отодвинул.

Стал сорочку поднимать.

А когда коленки минул,

Стал ей ноги целовать.

Продвигается всё дальше.

Как огонь, горячий стал.

«Почему же это раньше

Я совсем не замечал?»

- Ой! – Галина напугалась.

Что случилось, не поймет.

Ей сначала показалось,

По ноге змея ползет.

- Тише ты! Разбудишь девок!

Ей закрыл губами рот.

И целует то и дело

И руками тело мнет.

- Ты такой горячий, Толя!

Может, в городе простыл?

Как тебя от алкоголя

Пронесло!

- Да я забыл!

Ну, и ты забудь про водку!

Фу! Противно вспоминать!

Я тебя, мою красотку,

Лишь хочу ласкать… ласкать!

Гладкая какая кожа,

Глазки, носик, щек овал,

Ушки, губки….

Пыл умножа,

Всю ее обцеловал.

Не поймет никак Галина.

Или это просто сон?

Словно бы другой мужчина

С ней в постели, а не он.

Никогда таким он не был.

Сделал быстро и храпеть.

Это же земля и небо!

Птицей хочется взлететь!

Вся она затрепетала,

Вся желания полна.

И по телу пробежала

Наслаждения волна.

И ему, теряя силы:

- Я тебя не узнаю!

Словно бы сейчас, мой милый,

Побывала я в раю!

Толик шумно отдышался.

- Сам не знаю, что к чему!

И за дело вновь принялся,

Словно двадцать лет ему.

Ну, а Галя, стиснув зубы,

Стонет. Будет ли конец?

То он нежный, то он грубый,

То он ангел, то самец.

Встанет, сбегает на кухню,

Принесет воды стакан.

Полежит. Опять набухнет.

И вперед, как на таран!

- Да нельзя же столько, Толик! –

Галя станет укорять.

- Ты совсем рехнулся что ли?

Так же можно дуба дать!

В общем, просто невозможно

Эту ночку описать!

Встали утром они поздно

И давай вдвоем считать…

ПЕРВЫЙ ТРЕЗВЫЙ ВЫХОДНОЙ

Как оно всегда бывало:

Выходной – про всё забудь!

Толик всякое бухало

Принимал тогда на грудь.

В выходной себя покажет,

Только что своих не бил,

Пил, пока пластом не ляжет,

До потери пульса пил.

Понедельник – день тяжелый

И работа не идет.

Толик черный, невеселый,

На работе мрачно пьет.

Чтобы не опохмелился?

Да такому не бывать!

Сколько премий он лишился,

День сидеть – не сосчитать.

А теперь проснулся рано,

На крыльцо выходит он,

Бодрый, радостный, не пьяный,

Бурной ночью утомлен.

В дом заходит.

- Ну-ка, Галка!

Завтрак быстро подавать!

Ничего-то ей не жалко

За ночную благодать.

Тут колбаски бы хорошей,

Сыр на стол да холодец!

До чего же он хороший,

Чудо-юдо молодец!

Если б знала про такое,

Закупилась бы вчера.

Здесь же правило простое:

Любит муж – жена добра.

К мужику, как ключик, пища.

Если сыт, доволен всем.

- Ну, чего ты суетишься? –

Говорит.

- Тебя я съем!

Борщ, мясное, ложку, вилку,

Хлеб, горчицу подала

И холодную бутылку

Ставит посреди стола.

- Это что еще такое?

Разве я тебя просил?

Выливай ее в помои!

Даже видеть нету сил.

Навернул борща тарелку,

Потянулся и встает.

- Эх, сейчас бы нам в постельку!

Только дел невпроворот.

- Но сегодня ж воскресенье.

Отдохнул бы! Что уж там!

- Это девочкам варенье!

А мальчишкам дуракам

Толстой палкой по бокам.

Одевается, выходит,

Не плюется, не дымит.

Мотоцикл свой заводит

И в ближайший лес летит.

То березку, то осинку

Пилит он на чурочки.

«Ох, согрею я Галинку

И вас, мои дочурочки!

Чтобы было вам зимой,

Как у Христа за пазухой,

Чтоб в печи огонь живой

Всю бы зиму праздновал!»

Словно часики, пила,

Тут крутись, не мешкай.

И от каждого ствола

Дров на полтележки

Возит чурки до темна.

Разошелся Толька!

Во дворе стоит жена:

- Ну, куда ты столько!

- Ты, Галина, не сопи! –

Толя ей советует.

- Не в приглядочку топи,

А топи, как следует!

А чего жалеть огня?

Лучше больше кинуть!

Чтоб всю зиму у меня

Щеголять в бикинях!

А соседи-то кругом

На ограду лезут.

- Что случилось с мужиком?

Гляньте! Он же трезвый!

- Закодировался он.

Где вот – неизвестно.

До каких только времен,

Очень интересно!

И ПОШЛИ ДЕЛА НА ФЕРМЕ

Это что за непонятки?

Бригадир и так и ся!

Только разгадать загадки

Он не может, как дурак.

Это где же амброзия?

Где щетина, синяки?

И застыли, рты разиня,

У конторы мужики.

Это ж инопланетянин

Перед ними, не Толян.

Запах свежий, как из бани,

И ни капельки не пьян.

Выбрит, дух одеколона

От его исходит щек.

В чистой курточке зеленой.

Не надутый, как бульдог.

Взял путевку и на трактор

И пахать поехал зябь.

Ну, совсем ни капли такту!

Что с такого можно взять!

Чешет репу бригадир.

«Случай аномальный!

В пятницу он уходил,

Вроде был нормальный.

Говорил: «Махну в райцентр,

Наберу водяры».

А сегодня, как доцент,

Чистый и не пьяный».

Управляющий был хмур,

Очень уж расстроился.

- Может, он с бухла на дурь,

Сволочь, перестроился?

Мужики давай вопить

Да чесать за ухом.

- Нет уж! Лучше водку пить,

Чем колоть да нюхать!

Так же станешь дураком!

Всё! Пиши пропало!

Был нормальным мужиком,

А теперь не стало!

Поорали полчаса

И пошли трудиться:

Кто вздремнуть у колеса,

Кто опохмелиться.

Управляющий хитер.

И после планерки

Сел на «ниву» и попер

Объезжать проселки.

Вон за колочком стоят

Два коня железных.

Значит, мужики гудят.

Трогать бесполезно.

Новоселов и Крамской

И не выезжали.

От конторы к мастерской,

Там и забухали.

Иванов бочком домой

И в постель, бездельник.

Всё же день нетрудовой

Этот понедельник.

Управляющий к Толяну

Поглядеть его поля.

«Ну, сейчас тебя застану

За постыдным делом я.

Ишь, чего задумал, падла!

На наркотики подсел.

Нет! Такого нам не надо.

Это явный беспредел.

Выгоню к такой-то маме

И в ментовку настучу.

Наркомана между нами

Даже видеть не хочу».

Подъездает. Ёксель-моксель!

Это как же понимать?

Он глядит на поле мопсом.

Поле вспахано на пять.

Все бороздки по линейке,

Нет нигде на раскосяк.

Так попробуйте сумейте!

Только мастер может так!

Трактор вдалеке краснеет,

Поднимает к небу пыль.

Управляющий потеет

И за руль в автомобиль.

«Блин! Вот скажешь – не поверят,

В понедельник, чтоб Толян…

Пусть приедут и замерят!

Только ясно, он не пьян!»

Утром сводку сообщает.

За день был рекорд побит.

Головой сидит качает

Их директор и мычит.

- Что-то ты, Иван Иваныч,-

Говорит с усмешкой,

- Врешь!

Видно, выпил много за ночь.

А теперь фигню несешь.

Ведь валялись, мне известно,

Трактористы тут и там.

Ты вчера, скажи мне честно,

Побывал хоть в поле сам?

- Да, валялись наши баре.

Но и я вам не соврал.

Потому что все гектары

Толик наш перепахал.

Хорошо зимой в деревне!

Наслаждайся человек!

Посмотрите на деревню,

Как на них сверкает снег!

Небо ярко-голубое!

Дед Мороз за щеки хвать!

Хочешь что-нибудь такое,

Вроде Пушкина читать.

Ни помоек! Любо-мило!

Ни соринки под ногой.

Всё зима кругом укрыла

Белоснежной простыней.

Хоть давно работал Толик,

В кабинеты был не вхож.

Для конторских алкоголик,

Так себе, почти, как вошь.

А когда он появился,

Куртку кожаную снял,

Люд конторский удивился,

Кто-то даже не признал.

Представительный, солидный,

Не колхозник, а посол.

«Ничего! Мужчина видный!» -

Дал оценку слабый пол.

Секретарша поглядела,

Искривив в улыбке рот,

Подскочила, подлетела:

- Вас давно директор ждет!

Под портретом президента

Их директор восседал,

Чтоб торжественность момента

Всяк, кто входит, осознал.

Оторвавшись от бумажек,

Почесал между бровей.

Он смотрел, как на букашек,

С молодости на людей.

Показал ему садиться.

- В общем, Анатолий, так.

Управляющий в больнице.

У него, сказали, рак.

Значит, будешь, Анатолий,

За него теперь рулить.

Знаешь, как работать в поле,

Знаешь, как коров доить.

Мужики вздыхают тяжко.

Это ж выше всяких сил!

И становится им страшно,

Так никто их не давил.

Позабыли про охоту

И про жирных окуней.

Опоздаешь на работу –

Премиальных ноль рублей.

Так репрессии обрушил!

Выпил – ставится прогул.

Не побьешь теперь баклуши,

Только знай, паши, как мул.

А еще дерется, падла!

Двинет так, хоть волком вой!

У него же силы, гада, -

Семерых одной рукой.

И к директору ходили,

И писали в сельсовет,

Даже Путину звонили –

На него управы нет.

В общем, так зажал, скотина!

Нормой стал ударный труд.

Заработала машина!

Показатели растут.

Ферма их передовая

Стала в области за год.

Губернатор, награждая,

Долго Толе руку жмет.

Говорит ему:

- Наслышан

Про надой, про урожай.

Так что, друг, давай-ка выше –

Министерство возглавляй!

Толик:

- Что вы! С грамотишкой

Не в ладах я с детских лет.

- Да мне грамотные слишком

Не нужны. От них лишь вред.

Мне хороший нужен практик,

Волевой, как ты, мужик,

Чтобы всех давил, как трактор,

Чтобы пер вперед, как бык.

Вся деревня воет хором:

- Был алкаш и тракторист.

А теперь он едет в город.

Он теперь у нас министр!

Если б ангелы спустились

Или начался потоп,

Люди б так не удивились.

Как же так случилось, чтоб

Не каким-то, а министром

Стал один из работяг.

Что-то ясно здесь нечисто,

Что-то, видно, здесь не так.

Чтоб мужик, простой крестьянин,

Как ракета вверх ушел?

Это инопланетянин

Толин облик приобрел.

И к жене его:

- Галина!

Как такое может быть?

А Галина, как павлина,

И не хочет говорить.

В МИНИСТЕРСКОМ КРЕСЛЕ

В городе не дал он маха.

Даже сам не ожидал.

С первых дней такого страха

На чиновников нагнал!

- Я такого не приемлю!

Я курорт устрою вам!

Все поедете в деревню!

Всем я вилы в руки дам!

Кто ж вводил такие цены

На сельхозсырье у нас?

Лимонад обыкновенный

Стоит больше в десять раз.

Не из золота ль запчасти

Продаются для села?

Плачут там. А здесь вам счастье,

Хорошо идут дела.

Ну, а эти фирмы ваши

Знают, грабят всех подряд.

На одном, что землю пашет,

Трое с ложками сидят.

Референт Василий Кожин –

Это уши и глаза.

Всё по полочкам разложит

Министерский егоза.

Сам он маленького роста

И по-модному не брит.

Держится легко и просто,

Вмиг к себе расположит.

В общем, был Василий Кожин

Для министра сущий клад.

Он в любое время может

Заявиться на доклад.

Вася всюду успевает,

Всё, что слышит, сообщит.

Всё про всех министр знает,

Кто чем дышит, кто с кем спит.

Как-то раз один писака

Анонимку накатал.

Вася быстренько, однако,

Гада вычислил и сдал.

Вызывает Анатолий

Пасквилянта на допрос.

Словно мучаясь от боли,

Задает ему вопрос:

- А скажи-ка, друг сердечный,

Как «ландкрузер» наш пропал.

Ты его списал, конечно,

А потом его продал.

Засиделся Анатолий.

Всех бумаг не прочитать.

И от этой тяжкой доли

Никуда не убежать.

То сотрудников тиранишь,

То мышкуешь там и тут.

За день так порой устанешь,

В поле так не устают.

То Москва, то губернатор

Душу требуют твою,

То проситель, то оратор,

То гонцы, то интервью.

Он, конечно, в ритм вписался,

Быстро этот стиль принял,

Никогда не расслаблялся,

От проблем не убегал.

Дверь тихонько растворилась.

Что еще за канитель?

В кабинете появилась

Незнакомая мамзель.

Белоснежная рубашка,

Юбочка до полбедра.

Наш министр вздыхает тяжко:

- На прием прошу с утра!

6. АХ, КАКОЙ МУЖЧИНА!

С языка чуть не сорвалось:

«Что стоишь? Отсюда шпарь!»

Девушка заулыбалась.

- Я теперь ваш секретарь.

Позабыл он, что Василий

Столько раз давал понять:

Секретаршу покрасивей

И моложе надо брать.

А бабулька-секретарша

Лишь бы варежки вязать.

Все смеялись: «А постарше

Не могли вы отыскать?»

- Не желаете ли чая

Или кофе? – говорит.

Встала, бедрами качая,

У стола. В глаза глядит.

Отчего-то он смутился,

Ей кивнул. Ушла молчком.

В документы погрузился,

Только мысли о другом.

«Черт возьми! Да соберись ты!

Ты ж министр, не вертопрах!» -

Выругал себя за мысли

О другом, не о делах.

Быстро подписи выводит,

А под чем не разберет.

Тут она опять заходит

И поднос к столу несет.

Пожелала аппетита.

Чая он глоток отпил.

- А как звать тебя? – сердито

Почему-то он спросил.

- Ну, для вас я просто Света.

Он кивнул и буркнул ей:

- Ты, Светлана, тоже это…

Чаю, стало быть, попей!

Тут две пуговицы Света

Расстегнула не спеша.

- Что-то жарко! Просто лето! –

Молвит, тяжело дыша.

Анатолий поперхнулся.

«Ну, не девка, сущий бес!»

Покраснел и отвернулся,

Чтоб не видеть тот разрез.

- Ну, чего вы, Анатолий?

На колени хлоп к нему.

Потеряв остаток воли,

Повалил…

Но хоть кому,

Что случилось дальше, ясно.

А поэтому сейчас

Ставим точку.

Там прекрасно

Обойдутся и без нас.

А жена его?

Какою

Стала дамою она!

Занимается собою.

Соответствовать должна!

Ну, и бестия же Вася!

Взял министра в оборот:

Потрудившись, развлекаться,

А не то ку-ку замкнет.

И в работе, и в разврате

Толя стал передовик,

Потому что Толя, кстати,

Настоящий наш мужик.

Но не пьет, не курит Толя.

- Водка людям не нужна.

Да была моя бы воля,

Протрезвела б вся страна.

И тогда б с народом трезвым

Обогнали в мире всех.

Экономика бы резво

Поскакала сразу вверх.

И чего в спиртном дурмане?

Выпил, крякнул, окосел.

Лучше девок жмакать в бане,

Чтобы только пух летех.

За короткий промежуток

Стал отменным ходоком.

И прожить не мог ни суток,

Не попрыгав ни на ком.

Всех красавиц в министерстве

Осчастливил наш ходок.

Говорят недаром, сердце

У мужчины между ног.

Галя плакала в тихушку.

Без него ей не до сна.

Утром мокрую подушку

Феном высушит она.

Губернатор иронично

На министра поглядел.

- Мда! Ведешь себя отлично!

Всех сотрудниц поимел?

- Ну…

- Да ладно! Ради Бога,

Раз в такой гарем попал.

На портрет, глядевший строго,

Он министру указал.

Не сводя глаза с портрета,

Губернатор говорил:

- Позвонил. Про то, про это…

Про тебя еще спросил.

Представляешь, Анатолий?

Президент, ядрена вошь!

Ну, а ты себя, как в поле,

Как пацан, себя ведешь.

Коньячок налью немножко.

Ну, а ты попей кваску.

Так что, думаю, дорожка

У тебя теперь в Москву.

Значит, к данному моменту

Вот такой расклад. Я – за!

Анатолий президенту

Смело посмотрел в глаза.

Ну, и что же здесь такого?

Этим жизнь и хороша!

Уж давным-давно большого

Дела требует душа.

Он домой вернулся рано,

Подарил цветы жене.

- Ты прости меня, барана!

Только ты по сердцу мне.

И была такая ночка!

Столько раз жену любил.

«Всё! Покончил с блядством! Точка!» -

Твердо ночью он решил.

Спать бы надо,

Но не спится.

Мучает один вопрос:

«Как же так могло случиться?

Кто же так его вознес?»

Жизнь свою перебирает

День за днем. И как дурак,

Ничего не понимает.

Как же все случалось так.

Словно молния блеснула

Мысль. «Да нет! Все это вздор!»

Встал и, брюки сняв со стула,

Вышел с ними в коридор.

Свет включил и ближе к свету.

Поглядев, как столб застыл.

Видит пуговицу эту,

Что когда-то он купил.

Эта пуговица явно

Не от этих брюк. Гляди!

Неказиста, стародавна…

- Галя! – крикнул. – Выходи!

Закричал, ногой застукал.

- Галя! Выгляни на свет!

Пуговицу к новым брюкам

Пришивала или нет?

Галя, глазки протирая,

Посмотрела.

- Ну, дела!

Пуговица не такая

Здесь на поясе была.

- Кто ж пришил сюда другую?

Пуговиц я не терял.

- Видно флядь очередную

Ты хозяйственную мял.

- Что ты скачешь, как скакалка?

Или хочешь кулака?

Эту пуговицу, Галка,

Я купил у старика.

- Ну, купил. И что, мой сладкий?

- Да секрет таится в ней.

Я нашел ответ к загадке!

Этот старец – чародей!

Толя пуговицу гладит.

Рот раскрыв, сидит жена.

- Всё устроит, всё наладит!

Необычная она!

Заверну такие, Галка,

Я великие дела!

Одного мне только жалко:

Где же раньше ты была?

Был давно бы президентом,

Все забрал бы голоса.

Ничего! Теперь моментом

Я взлечу под небеса!

Как себя мы удоволим!

Заживем, как короли!

Мы теперь себе позволим

То, что раньше не могли.

Говорю тебе без форсу,

Наступили наши дни.

Эх, налей-ка, Галя, морсу!

А себе винца плесни!

Звонко чокнулись супруги.

Толя, выпив, подскочил

И жену свою на руки

С громким воплем подхватил.

- Ну, и что здесь происходит?

Что так папа голосит?

Дочка младшая заходит,

На родителей глядит.

Тут и старшая проснулась.

По паркету семеня,

Тоже в кухню подтянулась.

В общем, в сборе вся семья.

- Я вам тут не помешала?

Села мать, отец затих.

У порога дочка встала,

Бросив строгий взгляд на них.

Мама ей:

- Да ты бы села!

Что стоишь, как на посту?

В общем, здесь такое дело…

Уезжаем мы в Москву.

- Как в Москву? Путевки взяли?

Старшая прикрыла дверь.

- Папе там работу дали.

Будем жить в Москве теперь.

- Вау! – дико завопили,

Разгалделись, как грачи.

- Деревенскими мы были.

А теперь мы москвичи!

- Ах, ты, папочка-папулька!

Ты такой крутой чувак!

- Ну, чего вы, Верка, Юлька,

Развели здесь кавардак?

Ну-ка быстро марш в постели!

Ночь уже. Четвертый час.

- Мама! Это вы галдели

С папой. Разбудили нас.

- Что-то мне тревожно, Толя.

Волшебство как бесовство.

Выпала сегодня доля,

Ну, а завтра ничего.

Чем ты выше вознесешься,

Тем падение больней.

- Зря боишься! Зря трясешься!

Будет, Галя, всё о'кэй!

Будут булочки с изюмом

И батоны с колбасой.

Но глядит жена угрюмо.

- Да не бойся ты! Не ной!

Может, пуговица эта

Ни при чем здесь…

Стал зевать.

Не дождался он ответа

И пошлепал досыпать.

МОСКВА! ЗВЕНЯТ КОЛОКОЛА

Да! Москва – не просто город.

Это вроде как аванс:

Если ты силен и молод,

То Москва – твой верный шанс.

Вроде стартовой площадки,

Где исполнятся мечты.

Если будет всё в порядке,

На орбиту выйдешь ты.

Сверху ручкою помашешь:

Люди! Все физкультпривет.

Ну, чего-нибудь там скажешь

Для журналов и газет.

Это там у них в европах

Место жизни ни при чем.

А у нас всю жизнь в холопах,

Раз не стал ты москвичом.

Будь хоть Пушкиным, хоть Гёте

Или даже Клод Ван Дам,

Но в провинции никто ты

Для тинэйджеров и дам.

А поэтому в России

На московских смотрят зло.

Не умней и не красивей,

Но так крупно повезло!

Байки множатся в народе,