- -
- 100%
- +
— Занимаемся мы посадкой и уходными работами за лесонасаждениями, есть 80 гектаров земли, занятые зерновыми, три квартала грецкого ореха, объекты работ по всей территории района; в зимнее время заняты тракторы на транспортных работах, хозяйственные грузы и вывоз древесины из лесных кварталов, обслуживание и ремонт тракторов и инвентаря. Вопросы?
— В объявлении сказано о зарплате в 200 и более рублей. Это так или замануха?
— От выработки в большей степени зависит, но в этих пределах, верно. На ремонте, сам понимаешь, поменьше будет, — посмотрел на часы и заспешил. — Если всё понятно, мне нужно бежать. К секретарю подойдёшь, поможет заявление написать, и к директору, директор подпишет. Да, медкомиссию пройдёшь. Трактор в лесничестве примешь. Знаешь где это?
— Нет, никогда не был в лесничестве.
— Так это не в посёлке, в двух километрах на север, там наше лесничество. У нас в лесхозе три лесничества, ещё есть в двух соседних районов. Когда оформишься, в 7—30 транспорт, грузопассажирское такси от конторы уходит в лесничество. Там главный лесничий Николай Константинович Гордов и механик Иван Захарович. Трактор, хоть и не новый, но на ходу.
Собрался уходит, повернулся, видя, что Мельник стоял неподвижно, как в ступоре, улыбнулся и спросил:
— Ты говорил, что работал в «Сельхохтехнике» инженером? «Вышку» заканчивал или техникум?
— Да, инженером-комплектовщиком, ни то и не другое — незаконченное высшее. До службы три курса закончил…
— А я Сальский сельхозтехникум закончил. Так что сможешь вскорости и моё место занять. Я может ещё годик и, думаю уйти. Да и в лесничестве механик с четырьмя классами, на пенсии уже…
— Я — не карьерист. Мне нужно семью кормить и никакой работы я не чураюсь.
— Ну и ладно. Занимайся, — главный механик посмотрел на часы и заторопился.
Оформление много времени не заняло, один день ушёл на медицинскую комиссию, второй день на приём директора и оформление в отделе кадров. Директор изначально оставил у Кирилла приятное впечатление очень делового человека, видного и собой, и в кресле директора в кабинете без излишеств, но уютном, когда посетитель не усаживается на расстоянии, чтобы между ним и директором располагалась «защитная» зона, как «нейтральные воды» в море. Наоборот, он приглашал присесть в непосредственной близости, как для дружеской беседы, только без чая и прочих признаков гостеприимства. Быть может, первое впечатление было и обманчивое, на то и рассчитанное, чтобы вызвать у посетителя вот такое приятное впечатление. Это только проверка временем сможет или подтвердить или доказать обратное.
— Мне интересно, что побудило вас сменить костюм специалиста на робу тракториста, — с улыбкой спросил Андрей Владимирович.
— Банальный финансовый вопрос, нехватка ставки инженера на семейные нужды. Да и работа тракториста, обработка земли, другие сельскохозяйственные работы мне по душе. Я люблю технику и работу на земле. Потому и выбор такой.
— Понятно. Ну у нас и перспектива для роста есть, и то, от чего хочу вас предостеречь. В лесничестве коллектив специфический. Надеюсь, что вы вольётесь в него бес проблем, но будьте разборчивы в дружеских и товарищеских отношениях.
— ??? — Кир сделал удивлённое лицо, не понимая, о чём идёт речь.
— Буквально через неделю, не более, вы всё поймёте. Удачи в труде! Иван Захарович, он опытный человек, ветеран войны, коммунист, объяснит все на мете. Как говорится, проведёт инструктаж на рабочем месте. Так же у вас, у технарей говорят?
— Точно так. Вводный инструктаж уже получил, первичный инструктаж на рабочем месте завтра уже на месте…
— Тогда не задерживаю. Да и робу с собой возьмите, у нас с этим напряжёнка.
Утром, Кирилл, с «тормозком» на перекус в дерматиновой сумке и термосом для чая, морозным январским утром, пряча шею в плечи, под шерстяной шарф, с откинутым высоким воротником рабочей, непродуваемой тёплой куртки из плотного, прочного и практически не промокаемого материала. Её наделил ему отец, так как в свои 56 лет он работал в котельных, и она ему было только нужна, чтобы дойти на работу и с работы, а сыну, придётся находиться на холоде целый день. Как потом уже Кирилл поймёт, у этой куртки был один серьёзный недостаток, она будет стеснять движения во время управления трактора в тесной кабине. А в остальном, для морозов в пределах до минус 20-ти градусов и более — благодать.
Через пятнадцать минут Кирилл был уже во дворе мехлесхоза. Грузовой автомобиль ГАЗ-51А, с тентованым кузовом стоял «на парах», весь окутанный выхлопными газами с водяными парами, которые из-за тихого морозного утра, вырвавшись из «топки» железной машины и получив «стресс» резким перепадом температуры и давления, растерянно искали для себя направленное русло, но не найдя и ощутив полную свободу, разбегались и растворялись под кузовом, и обтекали задеревеневший на морозе брезентовый тент, открывали просторы необозримой выси.
Людей во дворе видно не было. Кир, сняв шерстяную перчатку, закурил за компанию с прогревающимся движком «газона». Из левого окна конторы и через узкою щель входной двери пробивался свет, крыльцо было освещено наружным фонарём, установленного на электрическом столбе в трёх метрах от крыльца.
Входная дверь с трескучим скрипом отворилась и из коридора стали один за другим выходить люди, мужчины и женщины. Впереди идущий невысокий мужчина лет 50-ти, жестикулируя и идя вполоборота к высокому, худощавому человеку с морщинистым лицом и орлиным носом, с портфелем на два замка под мышкой, похожим на ученический из чёрного кожзаменителя под крокодилью кожу, покачивал головой, покрытой замятой кроличьей шапкой, и повторял:
— Да ладно… Быть не может… Да, ты, что?
Весёлый рассказчик, увидев Кирилла, остановился и хрипловатым голосом спросил:
— В нашем полку прибыло? Новый «фордзоновец»? — не дожидаясь ответа, скомандовал. — Запрыгивай в кузов и занимай место, согласно купленного билета. Места инвалидов и заслуженных лесорубов юга России не занимать.
Подойдя ближе и увидев растерянность, мужчина расплылся в улыбке и, протянув короткую руку, с плотной, мозолистой ладонью, крепко пожав Кириллу руку, добавил:
— Будем знакомы, Александр Монахин, водитель зверь-машины. Можно и дядя Саша. А, ты?
— Кирилл Мельник, новый тракторист, пока ещё «безлошадный».
— А это Пётр Семёнович, учётчик. Ругаться с ним не советую, от него зависит, какой будет зарплата.
Представленный Кириллу высокий человек, скорее всего, пенсионного или предпенсионного возраста, руку не подал, но весельчаку ответил:
— Не язык, а помело. Тебя нужно определить к бабам в бригаду, веники вязать. Ударником и даже победителем соцсоревнования в раз станешь, — первым начал подниматься по откидному трапу в кузов, открыв дверку заднего борта, взглянул на Монахина и переведя взгляд на Кирилла, добавил, — как будет работать, так и получать.
Кирилл пропустил вперёд женщин и невысокого, пожилого, худощавого мужчину в фуфайке и сверху её сварочной брезентовой куртке. Шапка-ушанка его была завязана тесёмками на затылки так, как любил завязывать отец Кирилла, Фёдор Филиппович. Да и по возрасту этот мужчина был примерно, как и его отец.
Поднявшись по трапу в кузов, Кирилл спросил:
— Все? Закрывать? — после одобрения, защелкнул накидную металлическую пластину «замка» на неподвижную часть борта.
Две передние лавки были заполнены, потому Кир присел ближе к борту на третью из них.
Автомобиль тронулся. По маршруту движения он дважды останавливался, где подбирали тех рабочих, которые проживали поблизости от остановки. Свободных мест почти не осталось. На первой остановке подсела пара, мужчина и женщина. Женщина беспрестанно говорила, мужчина сдержанно улыбался и говорил мало. Но, присмотревшись к ним, Кирилл понял, что они ему кого-то напоминают. И, как потом выяснилось, не ошибся. Это были родители, но разных детей, с которыми Кирилл работал в «Сельхозтехнике».
Женщина называла мужчину «батей», а тот обращался к ней, как «мать». Когда слова обсуждения той темы, которую они начали ещё на остановке закончились, «мать» обратилась к «бате»:
— Слышь, старый! А у нас прибавление, глянь! — указывая на новенького работника. — Гля, та вин красавчик! Може усыновим?!
— Тиби шо, своих мало? Ладно, як горбушку хлеба на старости поднесут, а як кормыть до пенсии самим придётся?
— Не, вин гарный хлопчик! Як тебя зовут, паренёк?
— Кирилл.
Хорошо, что под тентом освещённость была слабая и никто не заметил той краски, которой залилось его молодой лицо.
— Во, гля, твого сына зовут Виктором. Будет теперь ещё и Кирилл Николаевич, — «мать» закатилась заливистым, добродушным смехом и добавила, — а у меня Серёжка и Кирилл или наоборот. Смотря как распределить по дате рождения. Кирилл, ты же не против, что мы стали тебе родителями… Крёстными, конечно?
— Буду только рад, — ответил Кирюха. — У меня, хоть и есть крёстные, но крёстного один раз видел, когда мне было 10 лет, а крёстную совсем ни разу. Они оба далеко, вечерю на кутью некому было носить.
— Во, видал, старый! А ты говоришь, «ны цыпляйся»…
«Газончик» выехал на грунтовку, занесённую снегом. Дорогу через маленькие окошка в тенте, покрытые изморозью, видно совсем не было, но ухабы и пробуксовка колёс ощущалась в кузове очень даже хорошо.
— Не дрова везешь! — раздался чей-то женский голос, с нескрываемой язвительностью.
— Запомни, сынок, — обратилась «мать» к Кириллу, — это «дорога жизни». Скоро ты в этом убедишься. Это ещё «цветочки», весной и осенью будут ягодки. Да, а меня можешь мамкой кликать, або Екатериной Ивановной. А остальных всех тётками, вони ж чужи для тебе, а я — мамка, роднюсенька.
Приехали на место. Вся дорога заняла минут двадцать. Осмотревшись, Кирилл понял, что место незнакомое и, если бы его здесь оставили одного, то он не понял бы в какую сторону ему идти домой, не учитывая следы автомобильных шин на заснеженной дороге.
Лесничий, мужчина плотного телосложения с чёрными аккуратными усами, выйдя из кабины автомобиля, направился к зданию с крыльцом. Вслед за ним туда же отправился и уже знакомый Мельнику учётчик. Поднявшись на три ступеньки крыльца, лесничий, обернулся и громко сказал:
— Мельник, зайдите ко мне, — открыв ключом дверь, он растворился внутри, как и следующим за ним Пётр Семёнович.
Здание конторы было построено из бутового серого камня и оштукатуренного снаружи, на фундаменте высотою около метра. Внутри было холодно, централизованное отопление отсутствовало и водяное автономное от бытового котла тоже. Внутри была печь, контору протапливали время от времени дровами. Войдя в свой кабинет, лесничий первым делом включил электрический обогреватель. Кроме кабинета лесничего в конторе располагались кабинет младшего бухгалтера, которого чаще называли учётчиком. Ещё один кабинет, который совмещали друг с другом лесник и механик. Лесник постоянно здесь не пребывал, чаще всего находился на объектах: в кварталах лесонасаждений леса и лесополос, стоящих на балансе лесхоза; в весенне-летний период в трёх кварталов грецкого ореховых деревьев и в квартале орешника; в трёх кварталах сосен и пр.
Механик ездил на своём личном автомобиле ИЖ-2140, когда дорога была проездной, а лесник на служебном легковом фургоне ИЖ-2715, на простом языке автомобиль величали, как «пирожок».
— Присаживайся, — предложил лесничий, — мы только заочно знакомы. Я — лесничий районного лесничества, Николай Константинович Гордов. Руковожу работой на всех объектах лично, учёт выполнения производственных работ ведёт Пётр Семёнович, а работами по обслуживанию и ремонту тракторов и машин выполняются под началом механика Ивана Захаровича. Ты с ним ещё не знаком? — увидев отрицание, сделанное Кириллом головой, продолжил. — Примешь трактор по акту. Он тебя проинструктирует. Надеюсь, что сработаемся. Не против, что я на ты? Вот и хорошо.
Немного расспросив Кирилла о причине смены работы и планах, надолго ли хочет связать свою судьбу с лесхозом.
— Будем посмотреть, — ответил Кирилл и, промолчав, обдумывая, добавил, — я, вообще-то, не «летун». Если изначально всё понравится, то искать лучшей доли не стану, даже если поманят, суля «горы золотые». Такая натура…
— Это хорошо. — Лесничий, услышав звук подъехавшего автомобиля, оживился, заулыбался и добавил, — а вот и механик своей персоной, да и не сам, не стал рисковать — «Москвичом» сейчас к нам никак, его сын на УАЗе доставил. Ну иди, хотя я сам сейчас тебя Ивану Захаровичу представлю.
4
Иван Захарович оказался коренастым человеком, ростом ниже среднего и даже в одежде, по манере держаться и походке было понятно, что крепкий, энергичный человек, хоть по возрасту уже пенсионер, года два-три как.
— О, слава Богу! А я думал, что опять капитан Журков «декабриста» пришлёт или есть грех искупленный? — пожимая сначала лесничему, потом и Кириллу руку, улыбаясь и говоря медленно, как-то рассудительно, как умеют это делать старики, собравшиеся на посиделки где-либо на скамье, уперевшись подбородками в рукоятки тростей или чаще самодельных посохов.
— А с каких пор коммунисты стали в Бога верить? — улыбнулся лесничий. — Нет, Захарович, всё нормально. Парень — не возвращенец с «курортов» южного побережья морей Северного Ледовитого океана. По собственному желанию и с охотой. Готовьте себе замену, он у нас учёный тракторист.
— Да?! Интересно посмотреть. «Слипый сказав — побачим». Ну пойдём. Как тебя? Кирилл?! Пошли, трактор примешь и всё, что к нему прикреплено.
— Е-е-в-а-а-н… За-а-а… М-м-у… М-м-м… Р-р-р-а-а… — замычал, зарычал, жестикулируя перед механиком, подошедший тихо со спину крупный мужчина лет тридцати.
Кирилл узнал в нём того, которого подобрали утром, вместе с женщиной с крайней в посёлке остановки автобуса, при доставке рабочих на производственную базу. Они даже не поздоровались с теми, кто уже прогрел деревянные доски лавок и оставшийся путь молчали. Мужчина сидел на задней лавке, держась одной рукой за задний борт, а другой приоткрывал полог, прикрывающий проём и качал головой, толи в такт раскачивающегося на ухабах кузова, толи в так музыки, которая звучала у него в голове, толи… — только Богу то известно.
— Леша, иди-иди! Я сейчас приду, разберёмся, что там у тебя, — подталкивая глухонемого человека одной рукой и отмахиваясь другой, как регулировщик на перекрёстке, механик отправил его и глубоко вздохнув, уже обратился к Кириллу. — Лёша Басов, сварщик «от бога» и кузнец, и слесарь, мастер на все руки, и самоучка или чему их там в спецшколе глухонемых обучили.
Мельник огляделся вокруг, и рассмотреть всё ему позволил сделать рассвет, хоть и зимний, но предвещающий ясный, а стало быть, и морозный день. Все постройки на территории предприятия были выполнены буквой «П», если не считать одного низкого, скорее всего подсобного помещения, склада или сарая, который был расположен в дальней середине основания этой самой архитектурной буквы «П». В качестве верхней перемычки этой самой буквы было сравнительно длинное производственное помещение, куда после приезда сразу устремились все женщины. Как потом выяснилось, в тех помещениях женщины работали в основном зимой, когда уже нет работ на земле: плели корзины, вязали веники из проса или сорго, сбивали тарные ящики для фруктов, банок краски и пр. Там располагалось четыре основных просторных производственных помещений, обогреваемых теплогенератором (ТГЖ на печном топливе).
Перпендикулярно этому зданию, рядом с въездом на территорию расположен административный корпус, с комнатами для хранения ценных материалов, который Кирилл посетил первым. На удалении метрах в тридцати от конторы размещались два здания-близнеца. Это были общежития для рабочих, о которых, мы пока ничего не знаем — «тайна за семью печатью».
На противоположной стороне двора, параллельно конторе и общежитиям, грустный вид представляло видевшие виды в течении десятилетий длинное производственное здание, куда и направился Лёша, мастер на все руки и вскоре механик следом повёл туда и Кирилла. У ближнего угла здания стоял трактор МТЗ-80 и вокруг него неспешно делал обход высокий тракторист, возрастом «пятьдесят плюс». Не новый трактор выглядел ухоженным, ни на агрегатах, ни под трактором на снегу не было видно ни подтёков, ни капель масел или топлива.
— Здравствуй, Василий Иванович! — громко приветствовал механик тракториста.
— Привет, Захарович! Что за делегация, по чью честь?
— Коллега, в помощь тебе, Иванович. Новый тракторист, знакомься… Кирилл Мельник — это Василий Иванович Портнов.
Кирилл пожал сильную руку Василия Ивановича. А тот перед рукопожатием аккуратно протёр свою руку ветошью, которую не выпускал из рук, осматривая трактор…
— Это наша «хата», — ведя Кирилла дальше, пояснял механик. — Вот здесь «слесарка». Тут кое-какой инструмент и приспособления и лесорубы квартируют, цепи точат. А вон там мой «кильдым» (помещение, где полный беспорядок, в данном случае деталей и запасных частей), тут нужное и не очень, запчасти и материалы.
Вышли и обошли по двору здание, зайдя в другие двери, где их встретил Лёша. Он с интересом смотрел на то, что механик пришёл не один, как обещал.
— Кирилл, познакомься, но говори медленно, он по губам всё понимает, — Пётр Семёнович, предложив это, сам что-то жестами сказал, для разъяснения Лёше.
Кузнец, выслушав, широко улыбнулся и протянул Кириллу руку, сжав её так, что в суставах кисти послышался хруст.
— Здоровый, чёрт… — произнёс механик. — Здесь и кузня, и электросварка. Пошли дальше.
Не выходя во двор, прошли, обогнув горн с наковальней и вошли через дверь в перегородке. Тут было просторное помещение, где стояли два трактора марки МТЗ-50 «Беларусь», но внешний вид значительно уступал тому, какой был у трактора Василия Ивановича, они были лет на десять постарше и повидали в разы больше, чем их «брат» более современной марки. Пройдя мимо впередистоящего «фордзона», механик остановился у дальнего, но и потому ближнего к въездным двухстворчатым распашным воротам.
— А это твой железный конь. Принимай! Осмотри пока, что и как, будь внимателен, а потом бумаги оформим. Тут отопления у нас в гараже нет. Переодевайся, если хочешь в «женском дивизионе» или вот тут. Шкафчик есть, вот «буржуйка». Топим опилками с отработкой. Дрова только для растопки можно чуток взять, иначе Пётр Семёнович ругается, если напиленные дрова с его склада «уходят». Опилки во дворе, под циркуляркой. Я пойду. Занимайся. Всё проверь и можешь заводить. Если в бачке бензина нет для «пускача», придешь, бутылку налью.
Механик вышел, а вскоре в помещение, где стояли тракторы, и Мельник приступил к осмотру того, на чём ему придётся зарабатывать обещанные две сотни рублей, вошли кузнец Алексей вместе с Василием Ивановичем. Лёша шёл впереди вполоборота к Василию Ивановичу и, жестикулируя со звуковой «декламацией» жестов, указывал на трактор, который осматривал Кирилл.
— Так что, как «зверюга»? — увидев изумление Кирилла, Василий Иванович, поняв это изумление и пояснил с улыбкой. — Конечно, с моим не сравнить, но при хорошем уходе, работать можно.
Так как Лёша уже дергал Портнова за рукав, тот отмахнулся и громко в лицо сказал ему:
— Лёша, ты горн разжёг? Давай-давай разжигай, потребуется. Будем культиваторные стойки рихтовать, — и, оттолкнув буквально в сторону входной двери Алексея, обратился уже к Кириллу. — Ну репей! Не дай бог, пристанет — не отцепится.
— Вы, как я понял, Василий Иванович, давно тут работаете? Хоть и говорят, лучше один раз увидеть, а в данном случае, опробовать, но что вы расскажите об этом труженике? — Кирилл похлопал при этом по почвозацепу шины заднего колеса.
— А шо тут скажешь, сам видишь, трактор виды повидал и хозяев поменял не мало, а были они разные и те, что жалели, и те, кто «убивал». Движок, как я понимаю, должен сезон отходить при условии, если следить и пожалеть. Резина, конечно, не первой свежести и давно требует замены, но просить бесполезно, пока её «лысину» до диска не прорежешь культиваторной лапой или лемехом плуга, где-либо в грязи — будешь на этих работать. И если дадут, то какую-либо «Б/У», механик или из «Сельхозхимии» попросит ту, что выбросить ещё жалко, но в виде «жеста доброй воли» или, как говорят «дашь на дашь» — чаще всего вот так мы тут и живём. А на передок, если есть шофера знакомые, то можешь выпросить «газоновскую» в запас. С запчастями тяжело, только по мелочи могут подкинуть и ещё фильтры дадут поменять. Да, ты фильтры проверь, а то бывший коллега мог их вообще выбросить. А сейчас, сам понимаешь, зима, отстой замерзает и аппаратуру можно угробить. Ты бы сказал Захаровичу, чтобы он тебе хоть день дал, чтобы ТО (техническое обслуживание) провести, заодно бы и «болячки» трактора выявил.
— Спасибо, Василий Иванович! Я так и сделаю.
— Та нима за шо. Мы ж в паре будем работать и в лесу, и в поле. Только так и не иначе! Держи! — Портнов протянул свою руку и, пожав, закончил, — да и я техническим уходом займусь. Сегодня лесорубам наряд в лозняк, помогут бабам лозу заготовить, пока совсем не задуло, не замело. Удачи! Бачу, сработаемся.
Кирилл, как и советовал опытный тракторист, отыскал механика, который отогревался в «женском батальоне» и за комфорт отплачивал байками, на кои был горазд, дождался окончания очередной байки и попросил добро на проведение в урезанном варианте ТО-1 трактора.
— Конечно! Я просто сам забыл тебе это сказать. Только масла менять пока нечем, разве что подлить, подойдёшь, выделю.
Кузнец Алексей разжёг горн и приступил к растопке «буржуйки». Раздобыл коры и мелких веток, а заодно и несколько напиленных чурок дров, небольшого диаметра, оросил их соляркой и поднёс через открытую дверку зажжённую газету. Внутри металлической топчи что-то заурчало, пустило сизый дымок и, сделав хлопок, занялось, заметавшись в поиске выхода, а с закрытием дверки устремилось в прямоточную трубу. Через три минуты печь уже гудела, а Лёша что-то «мурлыкал» про себя и совком подбрасывал опилки, пропитанные отработкой масел в смеси с дизельным топливом.
Кирилл подошел к нему, вытер замасленные руки тряпкой, достал сигареты и предложил Лёше.
— Фа-а-а! — гулко произнёс немой, достал из своего кармана такую же пачку «Примы» и, заулыбавшись, сделал жест сжатого кулака с поднятым большим пальцем вверх, как бы одобряя предложение и провёл этим же большим пальцем от кончика носа вверх ко лбу.
«Буржуйка» гудела, от неё исходило тепло, даже жар, а потому курильщики отставили широкие чурки дров, используемые вместо табуретов и с наслаждением, пускали дым в сторону печки, тепло которой моментально подхватывало его своим теплом и поднимало под закопченный подволок.
После перекура, увидев, что Кирилл собрался запускать двигатель и взял в руки видевшее виды оцинкованное ведро, Лёша указал рукой в сторону цеха ширпотреба, пытаясь объяснить куда ему идти:
— Ф-фа-та-а та-а, фа-та-а та-а-м.
Принеся воду, Кирилл приступил к запуску пускового двигателя кожаным шнуром, называемым между трактористами шворкой, который отыскал в инструментальном ящике. Лёша стоял в сторонке и с улыбкой наблюдал. После нескольких неудачных попыток, дёрнул Кирилла за рукав и показал жест, как выпивают из стакана воду или чего покрепче. Кирилл понял, «пускач» «просил сто гамм для опохмелки», как шутят трактористы.
Открыв и повернув набок крышку заливного крана, он снял топливный шланг с карбюратора и предоставил вспомогательному двигателю ликвидировать утренний «сушняк». Движок с полпинка, хоть и неустойчиво запустился, и медленно стал набирать обороты. Настывший дизель, отобрав большую часть мощности «пускача» без малого не угомонил его, но Кирилл успел поработать тягой привода заслонки карбюратора, обогатив горючую смесь бензином и холодное, вязкое моторное масло нехотя отпустило шейки коленчатого вала дизеля из своих цепких объятий, в которых они провели долгую и холодную зимнюю ночь.
Заработал дизель, щедро заполняя помещение едковатым сизым дымом. Лёша бросился в распашной двери, выдвинул засовы и резким нажатием распахнул ворота. Поток морозного воздуха устремился по-над бревенчатым полом, высланным из подручного материала, т.е. древесных чурок, что Кирилл понял только сейчас при дневном свете, достиг «буржуйки», заставив её «замереть» на мгновенье, как раскалённый металл в холодной воде при закалке, но без звука «пши-и-и-к», чтобы затем завыть сызнова зычным гулом в дымоход. Свежий воздух поднял медленно дымовую завесу в гараже, как камера заднего колеса трактора «Беларусь» поднимает трактор, если её качать ручным насосом, к самому подволоку и вытянувшись бородой к распахнутым воротам, вытекал, облизывая верхний брус каркаса и фронтон здание, рассеял её, смешав с рассеивающимся туманом утренней изморози.