Неугомонный. Роман

6

Кирилл не только понаслышке знал, что в районе есть, хоть и не такие, как в Сибири или где-то в Пермском крае, тайга, и не лесные бескрайние хвойные боры, и массивы смешанных древесных пород, а скромные леса, больше схожие на рощи. Здесь, конечно, не ведут лесоразработки, лесозаготовки и нет леспромхозов. Но есть мехлесхоз или проще лесхоз. И его основная задача — осуществлять восстановление и увеличения площадей лесонасаждений. Из трёх лесничеств, входящих в состав мехлесхоза в двух из них, в М-Курганском и в Куйбышевском было больше всего природных и искусственно высаженных лесонасаждений смешанных лиственных пород, дубов и сосновых кварталов. Естественные или природные массивы размещались в основном вдоль русла реки Миус, а сосновые вдоль склонов острогов кряжа.

Мехлесхоз организовывал лишь периодические санитарные рубки, просветление, прореживание и прочее, что в первую очередь было задачей оздоровления лесных массивов от гнилостных и других заболеваний растений и поражения их паразитами, хорошему и здоровому приросту. А уже, как результат этой работы, дрова, полученные после распилки сухих, больных и поражённых вредителями деревьев, реализовались по назначению в организации и продавались населению для личного пользования.

Две бригады лесорубов выезжали в тот квартал, который был определён лесником. Лесник, Григорий Фёдорович, как правило приезжал или с бригадами вместе, или на своём ИЖ-2715, если погода позволяла, показывал бригадирам «фронт работы» и уезжал или на «газоне» с Монахиным или на своём «пирожке».

Тракторист Василий Иванович, за много лет работы в лесхозе, хорошо изучил и знал где находится какой квартал, и как к такому-то номеру кварталу лучше подъехать и заехать. А лесорубы, высадившись десантом и перекурив, первым делом планировали подъезды тракторам, площадки или «петли» для разворота тракторов с прицепами.

У Василия Ивановича тракторный прицеп был в добротном состоянии, а у Кирилла тот, что достался при делёжке, т.е. «убитый» основательно. Особенно досталось боковым откидным бортам и запорам. Опасаясь за то, что при транспортировке дрова можно было растерять по дороге, даже приходилось пользоваться «вязальной» проволокой диаметром 6 мм. Благо, что таким добром был завален весь двор. Этой проволокой связывались бухты тарной доски, которую завозили во двор лесничества и в зимнее время женщины сбивали из них тарные ящики. А тарная проволока складировалась в куче, не имея особого применения. В те годы не было ещё металлического бума, как в 90-е годы, когда даже рабочее оборудование разбирали и железнодорожные пути, чтобы получить на пунктах приёма чермета копейки, а убытков сделать на сотни, тысячи и даже миллионы рублей.

Это был не тот случай, когда для того, чтобы молодёжь оставалась на селе, трактористам давали новые тракторы и машины к ним, а шоферам — автомобили. Тут нужно было добросовестным трудом заслужить такую привилегию, и Кирилл был готов к этому и ещё потому, что такая работа на свежем воздухе ему нравилась, была какая-то романтика в ней даже.

На территориях трёх районов, отданных в ведение мехлесхоза, было более 2000 гектаров площадей лесонасаждений. Самые значительные располагались в М-Курганском районе, из всех наиболее значимый размещался на пологом левобережье реки Миус, напротив возвышающегося правобережья с двумя поселениями. Жители этих сёл любовались с кручи правого берега красотою и благами, как самой вьющейся голубой лентой реки, так и леса. Лес для них был источником топлива, грибов, экологически чистого, до определённого времени, места отдыха и не только.

Заложен этот рукотворный лес был внуком наказного атамана Войска Донского Алексея Ивановича Иловайского, носивший имя своего деда. Это произошло около 150 лет тому назад, с основанием села на правом берегу реки, названного в честь основателя Алексеевкой. А лес с тех пор получил название Алексеевский.

Второй крупный массив размещён в живописном и также излюбленном для отдыха месте слияния реки Крынка, притока Миуса, как на левобережье Миуса, так и на правобережье. Этот массив известен ещё и тем, что на его территории много лет располагался пионерский лагерь «Орлёнок».

И эти оба лесных массива по-своему памятны были Кириллу, но лишь двумя эпизодами в жизни, хоть и незабываемыми. Но об этом чуть позже стоит чуть подробнее сказать, тем более что, когда Кирилл заезжал на эти территории и грациозные дубы и неповторимая тишина, состояние некой «нирваны» душевной, вызывали воспоминания 10—15-летней давности.

Придёт время и он узнает ещё и лесонасаждения вдоль той же любимой всеми славной реки Миус, благодаря которой появлялись в те, уже далёкие годы, изначально называемые на казачий лад, слободами, а затем переименованными в сёла и хутора, Большая Кирсановка, Кульбаково, Петрополье, а в Куйбышевском районе х. Русский и слобода Мартыновка, переименованная затем в Голодаевку и в наши дни уже в село Куйбышево. Все они некогда были основаны атаманами Войска Донского, которым земли были выделены императорами российскими за верность, преданность и особые заслуги перед Отечеством и императором лично. Кто не знает того же А. И. Иловайского, славных атаманов, героев Великой Отечественной войны 1812 года атаманов Андриана Денисова или Матвея Платова и его шурина Андрея Мартынова.

Да, эта миусская земля — это «музей под открытым небом», от петровских времён, первого сражения флота Петра Первого в устье реки Миус, создания Азовской флотилии, от имён славных атаманов до великих военноначальников, прославивших этот край и во время ВОВ 1941—1945 года и после неё. Жители Примиусья гордятся главным маршалом авиации П. С. Кутаховым и Министром обороны СССР А. А. Гречко.

Не только миусская земля таит до сих пор тайны той, самой кровопролитной войны и поисковики ежегодно находят и с почестями предают земле в мемориальных скверах, в братских захоронениях тех, кто отдал свои жизни здесь на рубежах Миус-фронта, но и вековые дубы бережно хранят в своём могучем теле те осколки и вражеские пули, которые предназначались для защитников нашей Родины, наших отцов и дедов. Они живы ещё и, если проводить уход за лесом, долго будут хранить тайны той войны, эти могучие деревья, ставшие на защиту родной земли вместе с бойцами. Опытный лесоруб, кто не понаслышке знает о том, что происходило на этой земле, на фронтовом рубеже вдоль этой ленты славной и героической реки Миус что, если появится необходимость спила «свидетелей войны», то нужно быть готовым к стальным «сюрпризам» в теле исполинов. Сколько цепей было угроблено и не при спиле дубов, эти красавцы, как правило, в редких случаях приходилось удалять, а в вязах, тополях и других лиственных породах. Встречались и вросшие в деревья, неразорвавшиеся снаряды. Бои-то в этих местах шли кровопролитные и продолжительные.

Куйбышевский лес, хоть и не столь большой по площади, но в отличие от Алексеевского, был размещён на правобережном кряжистом берегу Миуса, напротив одноимённого села и представлял собой в основном дубовый массив.

Сказать, что Кирилл сразу узнал места своего первого посещения лесов Примиусья нельзя, если не брать во внимание пионерский лагерь «Орлёнок» и то, что те же дубы стали теперь на 15—18 лет старше, а территория самого лагеря, его строения несколько обветшали от несвоевременного ухода. Или, возможно, придёт весна и здесь тоже наведут нужный порядок, проведут субботники, выгребут, выкрасят и он снова будет столь же обжитой и привлекательный, как и в том памятном 1965 году.

Как проходило детство послевоенной детворы? Сразу нужно оговориться, что речь пойдёт не о городской, дворовой шпане, а о сельских пацанах и девчонках. Тогда Кира жил не в районном центре, а в одном из сёл района, которые мало чем отличались друг от друга. Это уже после, когда наступит эпоха Перестройки и Приватизации, когда произойдёт резкое расслоение общества на нищих и очень богатых людей, тогда даже села начнут сильно отличаться друг от друга. Неперспективные села, которые расположены вдали от городов, райцентра, железной дороги и автодорог, связывающих и потенциальными предприятиями и организациями, где можно будет найти работу, и поездка из дома будет экономически выгодной, так как на месте работы практически не останется, кроме фермерства. Но хватануть приличный куш и суметь выкупить паи у односельчан в то время, когда большинство «сидело на бобах», могли только те, кто имел приличный накопленный начальный капитал и большие связи. Конечно, это были те, кто был ближе к «кормушке». Колхозы распадутся, фермы закроются и по кирпичикам растянутся здания. Но об этом пока ещё никто ни слухом, ни духом не ведал, в крайнем случае, в глубинке точно никто и в страшном сне не мог увидеть. Самое страшное, что пережила вся многонациональная страна, это была смерть её бессменного руководителя, который стоял у руля государства в течении без малого два десятилетия и было это всего три месяца назад. Хоть и не стало это событие так трагично, как со слов мамы Кирилла, люди переживали смерть «вождя всех народов» И. В. Сталина, но было на сердце тревожно, как минимум. И Кирилл помнит, когда у него ёкнуло сердце в тот момент, когда опускался гроб с телом Генерального секретаря ЦК КПСС, транслируемого по телевидению, и прозвучал грохот, как будто оборвалась в могилу последняя тесная «комнатушка» руководителя страны.

Сельской детворе что нужно было? Только одно — слобода! А если эта свобода дана на все три месяца во время летних каникул, то большего счастья и придумать нельзя. Пруд, сад, огород, футбольная площадка, различные объекты, как строительные, так и объекты технические. Играли возле и на машинах, стянутых на площадки утиля, типа прицепного комбайна «Сталинец-6», по которому и внутри которого можно было бегать, лазать и прыгать с него. На пруду таким объектом была затопленная насосная станция в 6—8 м от берега, с которой прекрасно можно было нырять. Даже велосипеды уходили на второй и третий план. Куда лучше скатиться с горы, забравшись внутрь автомобильной (если кто совсем «дохлый»), а лучше тракторной шины, такой, как у «Беларуса» покрышка заднего колеса. Можно было бы и в более просторном, «кировском», но их только начал выпускать завод, именуемый ранее Путиловским.

Рыбалка — это излюбленной занятие Кирюхи. И вот однажды после того, как он, лениво потягиваясь, сел за стол, чтобы выпить кружечку молочка с утренней дойки, думая о рыбалке, ему отец заявляет:

— Хватит беспризорником по селу бегать, пыль босыми ногами гонять. Нужно культурного отдыха задатки прививать, с пользой развития разнообразных способностей и чувства коллективизма…

У Кира даже челюсть отвисла, так как от отца он подобных речей никогда не слышал. Ну там что-нибудь по хозяйству или наказ даст, или о чём-либо расскажет, историю какую-либо, даже из своего военного детства и тогда, когда он шкодничал. А тут вдруг о культурном отдыхе заговорил.

— Что ты на меня смотришь, «как Ленин на буржуазию»? — видя, что сын потерял дар речи, Фёдор Филиппович продолжил. — Ты видимо не понял о чём я? Соседка же наша в правлении колхоза работает, говорила сегодня, когда коров в стадо гнали, что путёвки в пионерский лагерь остались, «горящие». Всего было шесть, пять взяли, и с твоего класса двое, со старшего пятого двое и один с третьего. Так что, бери, дружок, пемзу и отдирай свои «цыпки». Завтра я тебя с утра на «Захаре» (так отец Кирюхи полюбовно мотоцикл Иж-56 с коляской называл) оттарабаню, чтоб на работу мне ещё успеть. Я-то и перестраховался, если чё, но в 7 часов выезжаем, а-то и раньше.

Наступила гробовая тишина, сменившаяся медленно нарастающим продолжительным нытьём, которое сводилось к реакции протеста со словами: «А, может, не надо!?»

Потом у Кирилла шок от новости прошёл и он, придя в себя, спросил:

— Па, а я не понял, почему я? А чё я один, а Вовка? Ему чё можно пыль по улицам гонять и «цыпками» на ногах «красоваться»?

— Ну ты же должен сам понимать, что вам нужно хоть немного друг от друга отдохнуть. Где такое видано, чтобы родные братья-близнецы и дрались ежедневно. А ещё, если вы оба уедете, дома некому будет помогать бабушке по хозяйству и маме по уборке в доме?

— А Андрей для чего, для мебели?

— Кирилл, у Андрея свои обязанности, как у старшего, а у вас с Вовой свои. Коров кто будет встречать, бычка поить, в доме убирать?

— Па, а можно наоборот, пусть тогда Вовка поедет, а я всё дома буду делать, а? — В глазах Кирилла появились слезы, слёзы обиды, как за наказание, которое ему ни за что назначили. — Можно, я не поеду?

— Всё! Решено. Мать уже тебе шорты в магазине подбирает и сандалии новые. Могла бы и пошить, да и получше магазинных, было бы времени побольше. Для развития полезно. Другие «по блату» путёвки достают, а тут, бери — не хочу и три недели отдыха в лесу и купание в речке…

— Ну, если в лесу и в речке купаться можно будет, то так и быть. Я и в лесу никогда не был…

— Так бы и давно. И дома ещё будет время набегаться, целый август останется впереди, — довольно заулыбался отец. — Вечером долго не гуляй. Я тебя подстричь должен и выкупать нужно будет.

Всю дорогу Кирилл, сидя в коляске, с интересом наблюдал вначале за знакомым пейзажем, так как в районный центр ему приходилось ездить с родителями к бабушке Тане и даже на несколько дней его оставляли погостевать у неё. Но это время он и вспоминать не хочет, так как мальца бабулечка куда-то самого отпускать боялась. В кино на детский сеанс отвела и потом встретила после сеанса на выходе. И самое интересное, что и тогда одного отправляли без Вовки с формулировкой «за отличную учёбу» как награда. Какая же это награда? Бабушка его записала в детской библиотеке и набрав книжек, следила, чтобы Кирилл их читал и даже вслух. Это не отдых — «наказание за провинность».

Отец сдал сына «под подпись» и уехал, пообещав через неделю приехать с матерью «на свидание». Лагерь — он, хоть и пионерский, но лагерь, разве что колючей проволоки нет, а КПП со шлагбаумом и вахтой, как положено. «Куда я попал?» — думал погрустневший паренёк. Одно отец не соврал, что со школы Кир тут не один был, хоть с ними и в школе у него общих интересов не было, а заводить новые знакомства он был не охоч.

Домики ему понравились. Чем-то были похожи на увеличенную копию раз в десять того, что он дома соорудил, использовав много стройматериала, которой мог отцу для дела пригодиться и не одну охапку строительной дранки. Разница строения Кира от этих домиков ещё была в том, что оно была рассчитано только на то, чтобы можно было сидеть в нём или лежать, чуть согнув ноги в коленях и не более того. Но он так любил уединяться там и мечтать, просто лежать и мечтать. Как ни странно, но порою его одолевало желание побыть в полном одиночестве. Его в этом домике даже братья не доставали, они были заняты в чисто пацанских игровых развлечениях. А домики в пионерском лагере были рассчитаны человек на двадцать. Они были даже чем-то схожи со сказочными теремками, возможно ещё и тем, что были приподняты на фундаменте и имели резные крылечки, вернее даже, веранды.

У каждого отряда был пионервожатый. Киру не повезло со старшим отряда. В то же время ему понравилась пионервожатая соседнего отряда — очень весёлая, задорная, приятная внешностью. Если даже не говорить об этом, весь отряд кружился вокруг неё, как цыплята вокруг наседки. Она находила постоянные интересные занятия своим подопечным, игры и развлечения.

Задачей старшего отряда №3, в котором «отбывал срок» Кирюха, было собрать отряд в полном составе на линейку, в колону, чтобы шествовать с песней на прогулке или в столовую. Пионервожатый отряда — скучный, невзрачный, с излишним весом студент педагогического вуза, решивший заработать во время каникул или просто, он практику отбывал. Ох, как бы Кириллу не хотелось, чтобы этот уже дипломированный субъект сменил в его школе недипломированного, но такого талантливого во всём учителя физкультуры и труда, Михаила Ивановича. Хоть Михаил Иванович работал в старших классах, от пятого до восьмого, но Кир слышал о его способностях. Он был, что самая ценная достопримечательность школы, чем не могла похвастать, как считали старшеклассники и старший брат Кирилла, никакая другая. Это был недипломированный учитель, но человек на своём месте, отдающий всего себя, сгорающий на работе и отдающий для этого всего себя. Но о нём немного позже.

Дети бегали, когда не был «тихий час» или запланированные мероприятия, визжали, срывали зелёные дубовые жёлуди и мастерили из них поделки или составляли из простых цветов букеты. Кирилл скучал. Найти товарища по интересам он не смог. Да и какие тут интересы? Ладно ещё, если вечером покажут фильм, хоть и тот, содержание диалогов в котором главных героев можно было наизусть рассказывать, но всё же.

Когда объявили конкурс рисунков «Мир вокруг нас», Кирилл, после недолгих раздумий, согласился. В школе он рисовал совсем даже неплохо и хоть цели победить во что бы то ни стало не ставил, но надеялся, что на время развеет скуку нудности дневного расписания «распорядка дня». Изначально Кирилл ушёл в один из дальних укромных уголков территории, огороженной со всех сторон и с двумя проходными, у которых дежурили «стражи» в галстуках, чтобы предаться вдохновению, которое, как он представлял, должно было снизойти свыше, опуститься с самых высоких ветвей вековых дубов или «хряснуть» упавшим прошлогодним жёлудем по темечку и с криком «эврика» устремиться вперёд. Ему очень захотелось запечатлеть пейзаж, где будет и река, и ветви вербы, склонившейся ветвями к воле, и отражения солнышка от водной поверхности, с разрывами глади водоворотом, но… не судьба. Как не уговаривал настырных постовых из 2-го отряда — бесполезно, настоящие, преданные ленинцы. Творческий порыв поубавился. Вторая попытка была в желании изобразить веранду столовой. После десяти минут попыток, осмотрелся вокруг и увидел, что ещё как минимум четыре юных шишкиных и саврасовых облюбовали данный объект.

Расстроенный Кирилл пришёл в палату и плашмя плюхнулся на кровать, даже не обратив внимание на то, как на него внимательно смотрел сосед по койке, с куском чёрного хлеба в руке. Парнишка так и застыл с куском хлеба, поднесенным ко рту, в нерешительности. Кирилл, догадался или почувствовал, что на него испытующе кто-то смотрит, и он, приподняв голову, взглянул на едока затуманенными слезами глазами и снова резко, с театральным трагизмом, плюхнул её обратно на подушку. Валера, так звали парнишку, молча протянул, с натянутой улыбкой на лице последний, из четырёх, принесённых с обеда кусков хлеба Кириллу. После этого жеста Кириллу стало совсем обидно и он, воткнувшись лицом в подушку беззвучно зарыдал.

На другой день, после завтрака, построили всех свободных от внутрихозяйственных обязанностей и дежурств, кроме освобождённых по медицинским показаниям или из-за нахождения в лазарете. Строем пошли через главную проходную по дороге с флажками минут двадцать в сторону дома, как понимал Кирилл, а потом свернули в сады. Бригадир или помощница бригадира расставила пионеров на ряды яблонь, по два человека на один ряд.

Таких крупных и вкусных яблок Кирилл, пожалуй, никогда не ел. Или они были таковыми, так как были немытые и собственноручно сорваны, как и те, что в недалеком прошлом были украдены в колхозном саду — ещё зелёные, но кажущиеся такими вкусными. Эта работа от души понравилась всем: на природе можно было кушать яблоки «от пуза» и была возможность, в отличие от лагеря, и побегать, и побесноваться, как это привыкли делать в непринужденной обстановке. Хотя пионервожатые и пытались угомонить подопечных, но за всеми не уследишь и по углам не расставишь.

Когда объявили «шабаш» работе, то разрешили всем с собой взять столько яблок, сколько кто сможет унести. А куда? Благо, что многие были в спортивных майках, и все, кто провёл босоногое детство, знают, что майка — это, если нужно, может стать полотенцем и покрывалом на берегу пруда или речки, и сумкой по случаю появившихся фруктов, тех же яблок, черешен и, упаси бог, если вишен — майки больше нет или, если есть, то в тряпках у матери на кухне. Самым продуманным оказался опять сосед по койке, который, несмотря на свою худобу, ел за двоих, а-то и за троих, но по нём это не было заметно. Этот Валера снял спортивное трико с себя, оставшись в одних трусах, завязал внизу штанины, набил, увеличившееся вдвое в объёме, растянувшееся трико яблоками. Затем перебросил одну штанину вперёд, другую за спину и был таков. Правда всю обратную дорогу шёл тяжело кряхтя, но на пожелания помочь ему, отнекивался: «Не надо! Я сам, вот сейчас ещё по дороге парочку яблок слопаю, сил прибавится и допру, как пить дать…». И допёр.

В пятницу всё же повели поочерёдно отряды на реку. На купание отводилось всего 20—30 минут, которые пролетели, как 2—3 минуты. Да к тому же из этого времени минут до десяти уходило на инструктажи и правила купания, чего нельзя делать и прочее. Оставалось увидеть реку с мутной водой, так как в середине лета шёл массовый полив полей, с которых часть воды со смываемой почвой возвращалась в реку, делая её совсем непрозрачной. После такого купания нужно было потом долго отмываться в душе. Но и это не всё. Река была отгорожена металлической сеткой метра на три в воду с двух сторон, ограничивая небольшую разрешённую акваторию длиной метров в десять. Заплывать за сетку и на глубину далее указанной запрещалось. Никто не хотел отвечать, если, не дай бог, будет ЧП на воде. Короче, Кирилл хорошо плавал и нырял, и поэтому успел проплыть дистанцию от сетки до сетки и обратно, а также дважды нырнуть. Даже по привычке он открыл глаза, чтобы ощутить или увидеть, что здесь обитает под водой. Из-за этого после купания резали глаза, а на одном следующим утром он ощутил «ячмень».

Отец, как и обещал, приехал в воскресенье с матерью. Кирилл практически сразу после завтрака уселся невдалеке от центральной проходной и стал с нетерпений ожидать, прислушиваясь, когда зашелестит поршнем в цилиндре видавший виды «Захар» отца.

Ещё издали он заметил приближающийся к въездной арке главного въезда в пионерский лагерь, с флагами на стеле, мотоцикл тёмно-синего цвета, сменивший звук с натужно-ретивого на расслабленно-экономный ритм работы, с переходом в накат без нагрузки. Затем заскрипел задний тормозной механизм, и когда до ограды рядом с проездом под арку оставалось всего метров пять, отец нажал на рычаг ручного тормоза переднего колеса. Разгорячённый продолжительной работой в условиях высокой температуры июльского воздуха, набирающего обороты стрелок часов, день, мотоцикл замер, как вкопанный, но напоследок издал рекордные «буль-буль».

Кирилл добежал до шлагбаума уже в одной сандалии. Вторая слетела с ноги, так как ещё работая в саду, он зацепился за сучок дерева и оборвал ремешок застёжки. Отважные вахтенные встали грудью на пути Кирилла. Он бы мог вильнуть и проскочить через заслон, но увидел идущего к КПП и качающего неодобрительно головой отца с матерью и остановился.