Враги креста

Патриарх Московский и всея Руси Алексий II любит ссылаться на закон мученичества – не идти без нужды на казнь. Но разве сей закон допускает стать предателем конфессиональных интересов? Эмигранты избегли террора, как сергиане. Однако первые употребили это для дальнейшей схватки с антихристом, а сергиане – для конформистского альянса с врагами Христа. Перед моими глазами до сих пор сидит в своем кабинете теперешний патриарх, тогда управделами Московской Патриархии; подписывая очередное верноподданническое послание на имя председателя Совета министров А.Н. Косыгина, одновременно рекомендует мне употреблять в проповедях побольше елея. Может, он хочет нынче сказать, что на благо Церкви водил правителей за нос, как выражается о своих деяниях митрополит Кирилл, агент КГБ? Иные епископы и пресвитеры во время гонений пользовались хитростью, вступая в закулисный договор с мучителями и подкупая их. Недруги пытали слуг Христовых для вида, не причиняя им никакого вреда. Но лукавство духовенства, удостоенного милости обманом, отвергает правило I св. поместного Анкирского собора. Поскольку подобные пастыри впали в грех из боязни и малодушия, принесли жертву идолам (а идолами, без сомнения, были Сталин и командно-репрессивная система) и тем хотя и на мгновенье осквернили свою душу отступничеством, они недостойны когда-либо приносить жертву и служить тому Богу, от которого отреклись не на словах, а на деле. Ни проповедовать, ни совершать литургию или иную службу им впредь нельзя. Для оправдания союза с кесарем московские иерархи, особливо митрополит Хризостом (Мартишкин), заявляют: не вступи Патриархия в сделку с Кремлем и Лубянкой, Церковь в России погибла бы, народ остался бы без таинств и треб, без панихид, молебнов и т.п. Но как же выжили в подполье миллионы греко-католиков, которые потом со всей своей иерархией, митрополитами, епископами, священниками легализовались на Западной Украине?! Неосергиане повторяют выхлестанные еще Достоевским аргументы Великого Инквизитора («Братья Карамазовы»). Антипод Христа в романе Достоевского полагал, будто люди «ныне… уверены более чем когда-нибудь, что свободны вполне, а между тем сами же они принесли нам свободу свою и покорно положили ее к ногам нашим». Мощная пропаганда дурачила граждан России, будто в стране рабочих и крестьян человеку дышится вольнее всего на свете. Но такой ли коммунистической свободы алкал для человека Христос? «Только теперь стало возможным помыслить в первый раз о счастье людей», ‒ проецирует Великий Инквизитор расхожий штамп будущего сергианства. Митрополит Сергий заявил в своем подобострастном обращении к коммунистам (1927 год): «Ваши радости – наши радости!»4 Человек, ‒ богословствует Великий Инквизитор, ‒ был устроен бунтовщиком; разве бунтовщики могут быть СЧАСТЛИВЫМ?» Все, кто негодовал против большевистско-атеистического ярма, – несчастны: полегли костьми. А счастливцы? Восседают на Моисеевом седалище, лепят из людей рабов. Неотразимый козырь Великого Инквизитора, брошенный в лицо Христу: «если за Тобой во имя хлеба небесного тысячи и десятки тысяч, то что станется с миллионами и десятками миллионов существ, которые не в силах будут пренебречь хлебом земным для небесного? «Но мы, ‒ продолжает Великий Инквизитор интонациями Московской Патриархии, ‒ скажем, что послушны Тебе и господствуем во имя Твое. Мы их обманем опять», хотя будут «ниспровергнуты храмы и земля залита кровью». Вы, «карловчане», «спасли лишь самих себя, а мы спасли всех!» Ибо рычагами управления человеческим стадом являются чудо, тайна, авторитет. В совдепии – стране чудес – свирепствовали тайная полиция и авторитарное мышление. И все это лживо благословлялось от Имени Христа православными потомками Великого Инквизитора. Доводы неосергиан как две капли воды похожи на рассуждения не только героя Достоевского, но и персонажа современной литературы. «Я не пошел в заточение вместе с другими священниками, чтобы в этом пропащем городе хоть кто-нибудь мог служить мессу и провожать покойников. Без меня здесь не было бы церкви… Люди дохли бы как псы, без причастия…» Кто автор сего пассажа? Пастырь, чей кум дьявол. Священник, который показал врагу тайный подземный ход в крепость (Ж.-П.Сартр, «Дьявол и Господь Бог», М., 1992 // Сб. «Стена», с.267).

По убеждению Г.П. Федотова, «весь мировой фашизм поднялся на ленинских дрожжах» (там же, с. 135).

Так что же благословил митрополит Сергий, чьим заветам до сих пор следует светочи Московской Патриархии? Фашизм в форме сталинизма. «Как ни гнусен большевизм, можно мыслить нечто еще более гнусное – большевизм во имя Христа»; «оцерковление, оправославление зла гораздо страшнее откровенного антихристианства» (Г.П. Федотов, там же).

Лепет Московской Патриархии о том, что она уступила насилию, дабы не оставить без христианских таинств народ, кощунственно опровергает подвиг св. новомучеников, исповедников, отторгнувших компромисс с сатанократией, продолживших евхаристическую трапезу в подполье и концлагерях.

Аарон, брат Моисея, потакал в пустыне преступным замашкам народа, опасаясь, чтобы соотечественники не возвратились к египетским котлам и опять не впали в идолослужение. Верхушка МП сама ввергла паству в египетский плен коммунистического тоталитаризма. Трагедия обманутых поколений в том, что миллионы людей, которые верили Московской Патриархии, жили и уходили в иной мир в сущности не крещеными, без покаяния и причастия, без таинств и обрядов. Этот ужас все еще не доходит до осознания у многих и прикрывается различными квазиблагочестивыми эвфемизмами. Протоиерей Лев Лебедев находит, что епископы и священники Московской Патриархии «лишились сана перед Богом» и, значит, совершаемые ими таинства недействительны; тем не менее, искушенный автор допускает, будто «некоторую благодать в этом случае возможно могут получить только люди, по неведению идущие к посредству таких «священнослужителей» как бы к Самому Христу, и получают непосредственно от Самого Христа, видящего их простоту и неведение» (прот. Лев Лебедев. «Почему я перешел в зарубежную часть Русской Православной Церкви?» Монреаль, 1991, с. 25).

Порой простота хуже воровства, особенно, если она перечит канонам Церкви. На основании 30 Апостольского и 3-го правил Седьмого Вселенского собора епископ, пресвитер, диакон, став священнослужителем при посредстве светской власти, немедленно извергается из сана и подлежит «отлучению вместе со всеми, кто с ним общается». Ни для кого не секрет, что кадры клириков Московской Патриархии комплектовались с согласия филиала КГБ – Совета по делам религий при Совмине СССР, сиречь через мирских начальников. В силу данного обстоятельства весь корпус духовенства совдепии, от патриарха до свежеиспеченного диакона, обречен быть неминуемо расстриженным в соответствии с никем не отмененной канонической практикой Православия. Недействительны не только их таинства, но даже молитвы. Такое учение «принято всей Церковью, и оно всегда имело силу в Восточной Церкви, как… в главных чертах до XVI века и в Западной», ‒ свидетельствует выдающийся канонист епископ Никодим. Он же следующим образом комментирует идентичное правило 4 св. Поместного собора Антиохийского, постановление Сардикского собора 343 года, когда решался вопрос, как смотреть на священников, рукоположенных впоследствии осужденными архиереями, которые обманным трюком стали епископами. По мнению нескольких членов собора, батюшки не виновны, поелику не ведали, что епископы не имели права совершать рукоположения. Однако собор не согласился на снисхождение, исходя из принципы, что никто не может дать кому-либо то, чего сам не имеет («Толкования… Никодима», СПб., 1912, т.2, с.64). Иереи утратили сан.

Подобная картина вырисовывается и теперь. Таинства, обряды жрецов Московской Патриархии с самого старта лишены благодати Св. Духа, ибо радость пробежать поприще хиротонии гарантирована мирским начальством, обманным перед Богом и людьми способом, что автоматически извергает похитителей благодати из сана, а тех, кто по неведению верил им, оставляет ни с чем. Если же, по понятиям прот. Льва Лебедева, благодать энергично пульсирует в таинствах помимо законно учрежденной Самим Господом иерархии, вспыхивает недоумение: чего ради тогда нужна эта каста православных браминов, не лучше ли внедрить повсюду старообрядческую норму беспоповства? Неужели отцы святых соборов ошибались, и были правы те добрые миряне, которые из-за недостатка надежной информации, как в четвертом, так и в двадцатом веке, воспринимали волков в овечьих шкурах за подлинных пастырей?

Православная Церковь подчеркнуто строга к тем, кто якшается с еретиками или с теми, кто предан анафеме. Советская власть, с которой сожительствовала Московская Патриархия, дважды анафемствована (не потому ли и развалилась?): сперва Патриархом Тихоном в 1918 году, а затем – Русской Православной Церковью Заграницей в 1970 году (анафема адресована Ленину по случаю 100-летия со дня рождения, но по сути предназначена зачатой Ильичом империи зла). «Карловчане» также анафемствовали как ересь экуменизм. В итоге неоднократные кавалеры ордена Красного Знамени, руководители Московской Патриархии вместе с их паствою, аки экуменическая синагога, подпадают косвенно и прямо под отлучение от истинной Церкви. Как могут люди, «по неведению идущие к посредству священнослужителей» (теологумен прот. Льва Лебедева) Московской Патриархии», получить непосредственно (какой процент?) благодать от самого Христа», коли незыблемые каноны категорически воспрещают им молиться в присутствии еретиков (правило 9 Тимофея, епископа Александрийского)? Соборный разум Церкви не велит «праздновати с язычниками» (правило 39 св. поместного собора Лаодикийского); «коснувшиеся трапезы бесовския… три лета да будут изверженными из церкви» (правило 81 св. Василия Великого). Кто не читал в газетах «Правды» или «Известия» отчеты о праздничных приемах в Кремле по поводу очередной годовщины Великого Октября, куда чин-чинарем приглашали патриарха Московского и всея Руси и членов Священного Синода, не исключая нынешнего первосвятителя Алексия II? Правило 4 св. Поместного собора Анкирского предписывает тем, кто пред идолом (недостатка в мраморных и гипсовых изваяниях Ленина в СССР не ощущалось) пиршествовал с веселым лицом, попирая тем веру, чтобы они шесть лет провели в покаянии, без причащения. Правила 5 и 7 того же святого форума говорят о тех, которые вошли на языческий пир в одеянии печальном и ели с плачем. Два года покаяния! Без причастия.

В порыве экуменического энтузиазма Московская Патриархия гостеприимно распахнула двери своих резиденций и храмов для визита в СССР лидера американского протестантизма Билли Грэма. Вояжер из-за океана отплатил хозяевам Патриархии продолжением накатанных традиций Патриархии; он даже не заикнулся о каких-либо притеснениях, нападках на религию в Советском Союзе. Народная молва наградила вездесущего протестанта частушкой: Я икру теперь не ем. Ее скушал Билли Грэм!

Сегодня воды инославных вероисповеданий заливают Святую Русь. Патриархия, наконец, всполошилась или делает вид, будто зело взволнована нашествием экуменического десанта. Гастролеры экуменизма хорошо организованы, владеют капиталом, умеют в той же Москве спланировать и устроить не только молитвенный завтрак с членами правительства, но и под покровительством Билли Грэма собрать в сердце исконно православной страны протестантские посиделки многих тысяч россиян со всех уголков экс-СССР. Где же были раньше твои глаза, Московская Патриархия, когда ты наперекор канонам Православия, называющим еретиком того, кто не православен, ласково липла с санкции КГБ к Всемирному Совету Церквей, ангажируя кресло президента сей организации для будущего патриарха Алексия II?

Натиск протестанизма в пост-тоталитарной России идет параллельно со вторым пришествием туда же покамест еще чахоточного капитализма, рыночной экономики. Патриархия, разумеется, не отмежевывается от официального курса новой государственной власти. Возникает немыслимый при коммунистах тип: конфессиональный предприниматель, христианский бизнесмен. Представители Московской Патриархии всерьез изучают перспективу создания церковного банка5. Но банк функционирует на проценты от финансовых операций. Каноны православия не разрешают священнослужителям сдавать капитал в лихву и рост, о чем потенциальные банкиры в рясах предпочитают молчать. Социолог М. Вебер наблюдал сочетание виртуозности в сфере капиталистических деловых отношений с самой интенсивной набожностью, находя это явление характерным признаком протестантских сект и церквей. Но «капиталистическое хозяйство не нуждается более в санкции того или иного религиозного учения и видит в любом влиянии Церкви на хозяйственную жизнь… такую же помеху, как регламентирование экономики со стороны государства» (М. Вебер. Избр. произведения, М., 1990, с. 91).

Взросление рыночного общества в России станет еще одним поражением Православия. Почти все русские религиозные мыслители от К. Леонтьева, Достоевского, Вл. Соловьева, Льва Толстого до Н.Бердяева, искренне ненавидели буржуазно-капиталистическую цивилизацию, остро ощущали в ней угрозу для христианства, секуляризацию, обоготворение ширпотреба. Страх перед атеистическим капитализмом уже мелькает в средствах массовой информации (см. например, «Московские новости» №3, 1993, с. 7 «А»). Вместо того, чтобы «вести войско песен с прибоем рынка в поединок» (В. Хлебников), московская церковная элита по-прежнему заигрывает с апостолами рынка, открывающими режим наибольшего благоприятствования для еретического, с точки зрения православия, протестантизма. Однако если кто-либо из епископов, митрополитов или патриархов проповедует какую-нибудь еретическую доктрину, тогда прочие священно- и церковнослужители вправе и даже обязаны тотчас отделиться от них, причем, без какого-либо канонического наказания, наоборот, они достойны похвалы, ибо восстали против лжеепископата, по мере сил освободив Церковь от раскола, разделения (правило 15 св. Поместного собора Константинопольского (двукратного).

Но, порвав молитвенное общение с отступниками, где найдет главу преклонить прихожанин или пресвитер? Патриархия яростно противится передаче хотя бы одного храма верующим Свободной Церкви, нагло объявляя при солидной поддержке гражданских инстанций только себя единственной наследницей недвижимого имущества Церкви расстрелянных, подвижники которой не желали иметь ни с митрополитом Сергием, ни с его последышами никакого евхаристического контакта как с низменными предателями святой независимости Русского Православия. Заслуги патриарха Сергия председатель Совета по делам религий генерал-майор КГБ Г. Карпов оценил не за тридцать сребреников. По согласованию с Кремлем, чекистский куратор Церкви преподнес подшефному в белом клобуке по случаю его 77-летия 35 тысяч рублей, золотые карманные часы, несколько отрезов ткани, 10 бутылок коньяка, 10 бутылок шампанского, горы фруктов, банок икры, плиток шоколада. За сим посыпались, словно из рога Амалфеи: шикарные дачи, персональные государственные автомобили, спецвагон, харчи из кремлевского ларька, что принимать от язычников христианам запрещено. Мог ли кто-нибудь из советских архиереев с набитым номенклатурными яствами ртом хотя бы промычать против того, что сотни, тысячи храмов стерты с земли, зияют снесенными кровлями, используются в качестве клубов, планетариев, складов, отхожих мест?

Правило 12 Седьмого Вселенского собора определяет, чтобы епископ или игумен ни под каким видом никому не уступали движимые или недвижимые предметы храмовой или монастырской собственности: нельзя расточать то, что ты не собирал. Епископ, покорный в данном вопросе мирским властям, да будет изгнан из епископии, а игумен из монастыря!

Четвертый Вселенский собор правилом 20 не позволяет клирику оставлять церковь и переходить в другую, если к тому не толкают внешние общественно-политические язвы, захват церкви неприятелем, янычарами. Именно так случилось после узурпации власти большевиками, вынудившими к эмиграции русское духовенство. Однако правило 18 Трулльского собора повелевает клирикам, оставившим свои места, когда обстоятельства изменились к лучшему, набег варваров прекратился, «паки в свои церкви возвращатися и оных не оставляти без причины. Аще же кто пребудет в отсутствии, будет отлучен, доколе не возвратился к своей церкви. Тому же самому подвергается и епископ, его удерживающий».

Сейчас варвары с красными партбилетами чуть оттеснены на обочину, повсюду в России дышат приходы Свободной Церкви, находящиеся в юрисдикции Русской Православной Церкви Заграницей. Они должны вернуться в храмы, оставленные не по их вине. Пособница сатанократии Московская Патриархия препятствует возращению молитвенных зданий исконным владельцам, поднимая гам по поводу псевдо-незаконного посягательства Зарубежной Церкви на каноническую территорию холопов атеизма6. Да раскройте же глаза, апостаты, перечитайте каноны! Вы ищете спасения в них, а они свидетельствуют против вас!

Впрочем, иные сановники Патриархии, например, из Отдела внешних церковных сношений, чуют, какая опасность таится для них в канонах. Сонные мечтания их блуждающего ума тщатся дискредитировать сборник канонов, объявить шедевр справедливости всего-навсего «историческим памятником», занятной музейной статуэткой «достойной уважения, но имеющей отношение только к определенной исторической эпохе» («Московские новости», №3, 1993).

По-прежнему заискивая до мозолей перед царством кесаря, чуждаясь эмансипации Церкви от государства, синодальная камарилья МП обрекает свою паству в будущем опять хлебнуть досыта из чаши страданий. В отличие от Зарубежной Церкви, Патриархия не стала голосом тех, кто был лишен в СССР права голоса и своим политическим курсом сегодня она рыхлит почву для посева вполне возможной деспотии в тоге демократа; покорно глотает все навязываемое ей новыми властителями, будь то реанимация Советов по делам религий в Москве, Киеве, Симферополе или распад Единой Русской Церкви на филетические деноминации, конфессионально-националистические наросты, парад церковных суверенитетов.

Таков «прозаизм, некрасивость, рабье обличье официальной церковности» МП, мешающей, чтобы «кафолическая искренность издревле сиявшая в прошедшие времена, и ныне подобно дознана была из замешательства и упорства противоречащих».