- -
- 100%
- +
Настя чувствовала, что если она затянет с сообщением, то потом уже будет поздно. Либо сразу сказать, либо вообще не говорить. Но как же не говорить, она ведь обещала солдату, и он так на неё надеется. Она только не знала с чего ей всё-таки начать? Девушка прекрасно видела, что Евгений Николаевич стоит на месте и о чём-то размышляет. Он, видимо, специально не торопит её, дав возможность собраться с мыслями и готовясь очень внимательно выслушать её какое-то интересное сообщение. Руководитель, как это ему, собственно, и положено интуитивно чувствует, что с ней произошло что-то важное, что не могла она так просто убежать от него и где-то скрываться.
Интересно, подумала Настя, командир утверждает, что искали они меня полтора часа. Евгений Николаевич обнаружил меня на расстоянии четырёх километров от того места, где мы с ним расстались, когда у него зазвонил мобильный, это я уже поняла. А вот, сколько времени прошло на самом деле? Мне, например, показалось, что я шла примерно полчаса и сидела на пеньке, разговаривая с солдатом, максимум минут пятнадцать – двадцать. Значит, в любом случае, получается меньше часа. Здесь какая-то несостыковка с реальным временем. Выходит, я для них исчезала на больший промежуток времени, чем мне это казалось. А если я действительно дремала на пеньке и солдат мне всего лишь приснился? В этом случае я расскажу им свой сон, принимая его за реальность. Поэтому, чтобы не произошло нелепости, во всём необходимо поскорее разобраться. И она тихонько спросила у командира (своему мобильному телефону она, в данный момент, решила «не доверять»):
«Евгений Николаевич, а сколько сейчас времени?»
Евгений посмотрел с некоторым смущением, сначала на неё, а затем на свои командирские часы, сверив их со своим мобильным телефоном. После этого, с какой-то непонятной для неё тревогой, ответил:
«Настенька, сейчас уже без пятнадцати три. Мы искали тебя больше двух часов («Но, ведь раньше он говорил, что полтора» – с удивлением подумала Настя). И теперь нам с тобой необходимо срочно возвращаться на дорогу, потому что мы находимся от неё на расстоянии четырёх с половиной километров, а к четырём часам мы обязаны вернуться к отряду. Поэтому, если ты хочешь что-то мне сообщить, то сообщишь по дороге. Пошли. Только больше не исчезай». Последние слова Евгений произнёс в несколько повелительном приказном тоне.
Но Настя, не двигаясь с места, смотрела на него внимательно, всё ещё не решаясь сказать ему самое главное. Наконец, она решилась.
«Евгений Николаевич, понимаете, мне необходимо, просто обязательно необходимо сообщить вам нечто важное и, немножко необычное и странное, во что вы можете не поверить, но честное слово, всё то, что я вам сейчас сообщу, мне не приснилось, а происходило на самом деле, по-настоящему».
Евгений, собравшись было идти скорым шагом к месту сбора, в очередной раз с удивлением взглянул на неё и неохотно сказал:
«Ну, вот, пока мы будем с тобой идти, и сообщишь мне свою так называемую важную и, как ты выразилась, немного странную информацию. Пошли быстрее. Некогда нам с тобой рассусоливать, ты ведь сама должна понимать. Пошли быстрее».
Но Настя, упорно продолжая стоять на одном месте, теперь уже настойчиво и быстро заговорила:
«Евгений Николаевич, информацию эту я вам должна сообщить здесь, именно на этом месте, где мы с вами сейчас находимся. Более того, вся сущность информации в том и состоит, чтобы хорошенько запомнить именно это место, понимаете?»
«Нет, ничего не понимаю, – уже довольно жёстко ответил Евгений, – ты городишь абсолютную чушь, которую я даже понимать и воспринимать не желаю. Мало того, что ты сегодня провинилась, можно сказать, перед всем отрядом. Многие члены отряда, в том числе и я, вместо того, чтобы искать погибших бойцов, вынуждены были терять время и искать тебя. А сейчас, вместо того, чтобы как-то загладить свою вину, ты снова пытаешься ещё какой-то ерундой отвлекать меня. Разве ты не понимаешь, что задерживая меня, ты задерживаешь весь отряд, потому что, не дождавшись нас с тобой, они в лагерь не двинутся. Я ведь могу довольно сильно обидеться на тебя, Настя».
«Евгений Николаевич, – на глазах у Насти выступили слёзы, – что же я могу поделать, если я обещала, можно сказать поклялась одному человеку выполнить его настоятельную просьбу. Вот вы представьте себя на моём месте. Если бы вы обещали, дали клятву выполнить просьбу человека, он на вас целиком и полностью надеется, верит вам. А вы его обещание не выполнили, подвели его, и подвели не только его, но и его родную дочь, которая, видимо, тоже надеется и верит в то, что данное её отцу обещание обязательно будет выполнено. Что вы на это скажите, Евгений Николаевич? Понимаете, не могу, не имею права я не выполнить его просьбу, какая бы странная эта просьба ни была. Пусть даже я сама до конца эту просьбу не поняла. Я, как раз, очень надеялась, я верила в вас, считая своим старшим товарищем. Я считала, что вы, как опытный взрослый человек, сотрудник МЧС, поисковик, командир отряда, мне что-то посоветуете, что-то подскажите. А вы…отвернулись от меня». И здесь Настя окончательно не выдержала и разревелась громким плачем.
Евгений, всегда бережно относившийся к своим поисковикам, особенно к поисковикам женского пола, понял, что немного «перегнул палку». Он почувствовал, что вполне вероятно, Настя здесь совсем и не виновата. Поэтому, приблизившись к девушке, и, легонько дотронувшись до её плеча, он попытался успокоить Настю, размышляя про себя:
«Она ведь ещё совсем юная. Что она, собственно, видела в жизни? Да, мало что успела. Ещё многое ей в нашем жестоком мире непонятно, многое она объяснить ещё не в состоянии. Ну и пусть даже мы немного опоздаем к месту сбора. Я сейчас позвоню поисковикам и всё объясню. Ну, обидятся на меня некоторые из них, ну почертыхаются немного, что домой позднее отправляемся, ну и что в этом, собственно, такого особенного? В поисковой экспедиции всякое бывает, всё не предусмотришь. Если мы двинемся к лагерю даже на полчаса позднее, всё равно до темноты вполне успеем добраться. А сейчас я просто обязан её внимательно выслушать, даже если она будет пороть полнейшую ерунду. Необходимо набраться терпения и выслушать её до конца, раз так получилось, что она не может рассказать дорогой. Хотя это всё, конечно, очень странно. Девчонка явно не в себе. Такой я её раньше никогда не видел. А раз так, то, бесспорно, что-то с ней в её отсутствие произошло, потому что врать или шутить она, конечно же, не будет. Не из породы она шутников и врунов. Поэтому, я должен проявить к ней максимальное внимание. А наказать мы её всегда успеем, это сделать не трудно. Только заслуживает ли она наказания? Вот это мы сейчас с ней вместе и выясним».
Евгений посмотрел Насте прямо в глаза и очень чётко и внятно произнёс:
«Ладно, Настя. Давай говори не торопясь. Я тебя внимательно слушаю. Только говори всё как есть. Ничего не пропуская, и ничего не приукрашивая. Единственная просьба. Постарайся по возможности покороче, хорошо?»
Глава 2
Настя, немного волнуясь, решила максимально сосредоточиться и изложить кратко, но по существу, всё происшедшее с ней, когда она «потерялась».
«Евгений Николаевич, я сейчас расскажу вам только самое главное, самое основное. Почему я заблудилась, я сама не знаю и не понимаю. Просто шла, задумавшись, а затем, неожиданно обнаружила себя в незнакомом месте, в полном одиночестве. Никаких ваших свистков и криков я не слышала, это правда. Я сама сначала сильно испугалась. Особенно тогда, когда увидела перед собой огромное болото, напоминающее целое озеро. Я сразу поняла, что болото это непроходимое и, что забрела я сюда совершенно случайно и непонятно каким образом, вообще, это произошло».
Здесь Евгений не выдержал:
«Настя, неужели всё это, что ты мне сейчас рассказываешь, ты не могла мне изложить дорогой? Зачем мы торчим здесь сейчас, когда каждая минута нам дорога. Давай, лучше, пойдём быстрее, а пока мы в пути, ты мне всё расскажешь, а я тебя внимательно послушаю. Я тебе обещаю, что даже перебивать не буду, а выслушаю весь твой рассказ до конца».
Здесь руководитель приготовился было идти, но Настя торопливым жестом остановила его.
«Евгений Николаевич, а теперь я вам расскажу самое главное, а для этого нам с вами просто необходимо находиться именно здесь и никуда не уходить. В этом-то как раз и заключается весь смысл того, что я видела и срочно должна вам рассказать, хотя для меня это очень даже нелегко».
В этот момент она окончательно поняла, что больше говорить слишком неопределённо она не имеет права и, пусть непонятно, несуразно, пусть, как получится, но она должна быстро, за несколько минут изложить всю «суть дела» командиру отряда. И Настя, буквально, затараторила, да так быстро, что Евгений в самые первые секунды её «болтовни» ничего не мог понять. То есть, повторилась аналогичная ситуация, как у Насти с солдатом. Но, постепенно, Настя освоилась и стала говорить более уверенно и более понятно.
«Понимаете, Евгений Николаевич, когда я заблудилась, то почти сразу вышла к болоту, которое потом исчезло. Через некоторое время я, как будто, услышала чьи-то шаги, которые, словно хлюпали по болоту. Я считала, что болото непроходимое и, поэтому, очень удивилась и даже испугалась, потому что совершенно не могла себе представить, кто бы это мог быть. Так я прождала минут десять, всё время прислушиваясь. Вскоре вроде всё прекратилось, и я уже было подумала, что мне это просто показалось, что не может по непроходимому болоту кто-то идти. Но, оказывается, я ошиблась. Ещё минут через пять-семь кусты, растущие около болота, медленно раздвинулись, и я увидела выходящего из этих кустов человека. Сначала я не поняла, что это за человек, и откуда он, вообще, взялся. Но затем я с удивлением разглядела, что передо мной находится самый настоящий красноармеец времён первого периода Великой Отечественной войны, а точнее 1941 – 1942 годов».
Евгений с огромным удивлением посмотрел на неё, затем легонько взял её за руку и спросил:
«А ты в этом уверена, что это был именно красноармеец времён войны, а не переодетый в красноармейскую форму какой-нибудь современный шутник?»
«Евгений Николаевич я, конечно, не знаю и многое в этой загадке не могу понять. Но вёл этот человек себя, поверьте, очень даже странно».
«А в чём, по-твоему, эта странность заключалась? В чём она, конкретно, проявлялась?»
«В чём заключалась его странность? Да, буквально, во всём. Во всех его действиях, во всех его манерах. Во-первых, он почему-то очень тяжело дышал, почти задыхался, как после быстрого бега. А, может быть (здесь Настя сделала довольно значительную паузу) после тяжёлого кровопролитного боя».
«Чего, чего ты Настя сказала, или я ослышался? Повтори последнюю свою фразу, или я что-то не так понял?»
«Нет, вы меня правильно поняли, Евгений Николаевич. Но я ведь не сказала, что он был в бою. Я только имела в виду, как выглядел этот человек. То есть вы, пожалуйста, не подумайте, что я окончательно спятила».
«Ладно, Настя продолжай, потом разберёмся во всём».
Евгений произнёс эти слова довольно уверенно, но Настя сразу обратила внимание на его взгляд, который постепенно менялся и становился довольно подозрительным, с определённой долей какого-то застывшего испуга. Но Настя решила не обращать на это внимание и быстро продолжила:
«Странность заключалась также в его рваной помятой грязной одежде. Я, даже, сначала подумала, что передо мной просто пьяный алкаш. Но затем какое-то чутье мне подсказало, что это не пьяный алкаш и, даже, не какой-нибудь местный современный житель, а, именно, настоящий красноармеец времён войны. Я даже считаю, что он появился именно из того времени, когда в этих местах шли кровопролитные бои. А точнее он пришёл ко мне, или, скорее всего, ко всем нам из весны 1942 года. И пришёл он к нам, я думаю, не случайно, а чтобы сообщить определённые сведения, которые уже много лет не дают покоя не только ему, но и его родной дочери».
Теперь Евгений смотрел на Настю не просто с испугом, а с почти нескрываемой тревогой. Видимо, он подумал, что Настя либо немного не в себе, либо она приняла сон за явь, либо местный алкаш, переодевшийся в красноармейскую форму, оказался превосходным артистом и очень умело разыграл её. Но где-то на подсознательном уровне мышление Евгения работало в прямо противоположном направлении, и в самой глубине своей души Евгений чувствовал, что Настя не врёт и не шутит. Поэтому к удивлению Насти, он решил её дослушать до конца, не перебивая, а лишь задавая иногда наводящие вопросы.
«И что же сообщил тебе этот странный солдат?» – спросил он Настю.
«Вы понимаете, сначала он назвал свои полные имя, отчество и фамилию».
«Ты их запомнила?»
«К сожалению, только фамилию. Имя и отчество я в данный момент вспомнить не могу. Но фамилию его я помню точно – Землянов».
«Это хорошо, что ты его фамилию запомнила, – заинтересованно произнёс Евгений, – потому что, в конце концов – фамилия – это самое главное. Имя и отчество, в данном случае, это второстепенное. А по фамилии человека вполне реально найти, если, конечно, такой человек существует в действительности. Мы пробьём по базе данных эту фамилию, хотя я, честно говоря, ни в чём абсолютно не уверен, но всё-таки попытаемся».
Здесь Евгений на некоторое время задумался, что-то прикидывая в уме, а затем продолжил, как бы рассуждая и анализируя сказанное Настей:
«Хотя, конечно, фамилия, я считаю, довольно распространённая. Земляновых всё-таки много в нашем тесном мире. Поэтому, здесь бы имя и отчество здорово пригодились. Но, я думаю, что со временем ты их вспомнишь, или, в крайнем случае, хотя бы что-то одно».
«Хорошо, Евгений Николаевич, я уверена, что вспомню. По крайней мере, очень постараюсь, потому что понимаю, насколько это важно».
«Важно, говоришь. А в чём ты видишь, Настя, эту самую важность? Объясни, пожалуйста. Я, конечно, понимаю, что ты слышала местные легенды о бойцах времён войны, которые внезапно появляются, а затем также внезапно исчезают. Может быть, даже, ты в определённой мере веришь и в эти легенды, а также в то, что иногда эти места посещает так называемое «эхо войны». Но всё-таки, знаешь, Анастасия, мы с тобой взрослые люди и, хотя бы ради здравого смысла, просто обязаны сомневаться в подобных вещах. Поэтому, раз уж ты начала говорить, то подкрепляй свой рассказ чем-то реальным что ли. Иначе можно, действительно, подумать, что ты рассказываешь свой сон».
Настя, немного помолчав, в очередной раз постаралась максимально сосредоточиться и уже не торопясь, с чувством глубокой заинтересованности, продолжила высказывать то, что по её мнению заставит поверить командира в правдивость происшествия, случившегося с ней.
«Понимаете, этот солдат говорил очень убедительно. Он, правда, говорил как-то нескладно, постоянно перескакивая с одного на другое. Но то, что он не был ни пьяным, ни помешанным, в этом я абсолютно уверена. Сказал -то он мне всего ничего. Все его сведения, если их обобщить, сводились, по существу, только к трём вещам. Первое это то, что он несколько раз повторил, на каком месте он стоит. Видимо, он сделал это для того, чтобы я чётко это место запомнила и, даже случайно не забыла и не перепутала это место с каким-нибудь другим, похожим. Это вон тот холмик, около которого растёт небольшой кустарник. Он, специально, подчеркнул эту, на его взгляд существенную деталь. Да, именно то, что он стоит на холмике, около которого растёт кустарник. Это, сказал он, является очень важным ориентиром, чтобы я потом ни в коем случае не ошиблась. То есть получается, что место является одной из важных деталей. Вторая вещь, Евгений Николаевич, это гильзы».
«Какие гильзы, Настя, я не понимаю? Ты нашла какие-то гильзы?» Евгений спросил Настю, не скрывая своего любопытства.
«Нет, нет, Евгений Николаевич, никаких гильз я лично не находила. Просто тот солдат очень чётко сказал: «Запомни, гильзы, отстрел от ППШ. Затем повторил ещё раз, сказав, что, возможно, гильзы – это самая главная основная деталь. Потому что без гильз мы его никогда не узнаем. И дочка тоже его никогда не узнает. Только причём здесь гильзы, я абсолютно не поняла».
«Я тоже пока не понимаю, Настенька, насчёт гильз, а вот насчёт места, на котором он стоял, я кое-что, кажется, начинаю понимать. Что он ещё тебе сообщил, этот странный солдат? Ты должна вспомнить абсолютно всё, вплоть до мелочей, иначе мы можем что-то пропустить, и тогда у нас ничего не получится, и мы ничего не узнаем. Давай, вспоминай, я тебя не тороплю».
«Значит, вы мне поверили, Евгений Николаевич, что я действительно встречалась с красноармейцем времён Великой Отечественной войны?»
«Что тебе сказать на это, Настя (здесь Евгений решил схитрить). До конца я поверить тебе не могу, но вполне допускаю такую возможность. Кто знает, может быть в подобных легендах скрыта определённая истина. Видимо не случайно эти легенды возникают постоянно. Я, например, слышал их от многих пожилых людей и, кстати, далеко не глупых, а, как раз, наоборот. А многие легенды ясно говорят, что в этих заброшенных местах иногда происходят подобные странные вещи. И, может быть, именно с тобой произошло то самое, что происходит крайне редко. И, если это так, мы должны, просто обязаны во всём чётко и досконально разобраться. А теперь вспомни, что он тебе ещё говорил. Вспомни, пожалуйста, как можно больше даже мелких деталей».
«Сейчас, Евгений Николаевич, постараюсь. Итак, что же он ещё мне сообщил? Да, вспомнила, кажется. В самом начале он мне сказал, откуда он родом. А родом он с какого-то хутора или из деревни, название которой я забыла. И название области я тоже не могу вспомнить. Он сказал, по-моему, что на этом хуторе или деревне когда-то жила его жена и назвал её имя. Имя его жены я не помню. Он также сообщил, что в данное время там проживает его родная дочь и также назвал имя дочери. У неё ещё какое-то старинное имя. То ли Пестемея, то ли Серафима, а отчество обыкновенное. Кажется Васильевна, или Ивановна. Но, понимаете, он сильно переживал, что его родная дочь может не узнать настоящую правду о нём, то есть об её отце и, именно, от нас зависит, узнает ли она её, эту правду, или никогда не узнает».
«Подожди, Настя. Здесь я тоже не до конца понимаю: «узнает», «никогда не узнает». Что-то здесь не так, наверно? Подожди, ответь мне, пожалуйста, вот на какой вопрос. Сколько примерно лет было солдату?»
«Лет восемнадцать, ну, может быть, от силы двадцать, но никак не больше». Здесь Настя сразу догадалась, зачем этот вопрос задал Евгений и смущённо потупилась.
«Видишь, такой молодой. Не клеится как-то. Ну, с женой понять, пожалуй, можно. Ну, вот дочка. Ей же не должно быть, даже теоретически больше трёх лет. А ты говоришь, что на каком-то хуторе когда-то проживала его жена, а сейчас там проживает его дочь. Допустим, жена его умерла, но только допустим. Тогда, что же дальше? Непонятно».
Здесь Настя явно обиделась на своего командира. Она считала, что уже полностью убедила его в том, что солдат явился к ней, или к ним из времён далёкой войны. А он опять начинает говорить обыденные вещи. Ей стало очень обидно и она, буквально, закричала, стараясь не смотреть в глаза Евгению Николаевичу.
«Евгений Николаевич, вы упорно не хотите признавать отдалённую от наших дней, военную версию моей встречи, и постоянно пытаетесь всё объяснить обыденными вещами. Значит, вы по-прежнему считаете, что это какой-то современный молодой человек, а к солдату времён прошедшей войны он не имеет абсолютно никакого отношения, так?»
«Понимаешь, Настя, мы обязаны проработать все возможные варианты твоей неожиданной встречи, в том числе и самые обыденные, самые заурядные, самые обыкновенные. Именно с них мы и должны начать, и если здесь у нас будут явные несостыковки, только тогда, мы можем переходить к версиям совершенно другого порядка».
«Хорошо, Евгений Николаевич, я понимаю вас. Давайте представим самую заурядную жизненную ситуацию, на которой вы упорно настаиваете. Допустим, современного молодого человека призвали в армию и, как раз, в эти места. На его родине у него остались жена и маленькая дочка. В армии он узнаёт о внезапной смерти любимой жены. Он очень скучает по своей дочери, которая осталась без матери и, не исключено, что узнав о смерти жены и расставшись с дочерью, он немного, как бы это сказать не грубо? Ну, в общем, вы меня поняли».
«Конечно, понял, Настя. Ты хочешь сказать, что от горя и переживаний он немного тронулся умом».
«Да, Евгений Николаевич, именно на это я и намекаю. А если рассуждать дальше, то, вполне вероятно, что по этой самой причине он сбежал из своей части, поэтому, выглядел и говорил так несуразно».
«Нет, Настя, ты говоришь полнейшую ерунду, с которой я категорически не согласен. Как это сбежал? Насколько мне известно, здесь поблизости никакие военные части не дислоцируются. К тому же, откуда он взял форму солдата времён Великой Отечественной войны и зачем?»
«Да, хотя бы затем, чтобы «замаскироваться», чтобы не догадались, что он современный военнослужащий».
«А обычная гражданская одежда для этой цели разве не сгодилась бы?»
Евгений начинал уже по-настоящему раздражаться, удивляясь наивности девушки. Он уже сотню раз пожалел, что поддался на её уговоры и теперь теряет драгоценное время, что он вынужден выслушивать от Насти, которую он считал умной девушкой, всякую чепуху. Но Настя упорно продолжала рассуждать в этом, как казалось Евгению, глупейшем направлении.
«Евгений Николаевич, сами подумайте, где бы он взял в своей воинской части гражданскую одежду? Её там просто не было».
Здесь Евгений окончательно «сорвался» и решил немедленно прекратить этот бестолковый, на его взгляд, разговор.
«Конечно, не было. Зато военной формы времён войны там было навалом, так получается?»
Но Настя не сдавалась.
«А может, у них там, где он служил, военный музей есть. А, может, они принимали участие в реконструкции военных сражений, что часто бывает. Поэтому, он легко мог взять форму из музея или старого склада».
После этих слов, Настя внезапно задумалась и как-то виновато произнесла:
«А, может быть, он вообще не военнослужащий, а участник реконструкции сражения времён Великой Отечественной войны и облачился в эту форму по этой самой причине».
Евгений попытался «взять себя в руки» и успокоиться. Он подошёл к девушке и осторожно прикоснулся к её плечу.
«Все наши с тобой теории, Настя, мягко говоря, «притянуты за уши» и «шиты белыми нитками». К тому же ты меня уверяла, что, якобы, солдат появился из какого-то мифического болота, которое, как ты прекрасно видишь, мы здесь с тобой явно не наблюдаем».
Настя моментально перешла к своей первоначальной версии.
«Евгений Николаевич, вы сами понимаете, что объяснить случившееся, опираясь только на «реальные» события, очень непросто. Смотрите, он был в военной помятой форме времён войны. Затем, он был явно не в себе, вылез из исчезнувшего затем болота. К тому же он, буквально «горел желанием» сообщить определённые сведения, очень нервничал. Поэтому, давайте с вами, всё-таки, постараемся поверить в невероятное, и тогда ничего «притягивать за уши» не потребуется. Давайте допустим, хотя бы, как вы говорили, только допустим, что это настоящий солдат времён Великой Отечественной войны каким-то невероятным образом появился здесь, сейчас, всего лишь несколько минут назад передо мной, и он очень хочет, чтобы его…»
Здесь Настя неожиданно запнулась и не договорила то, что хотела договорить. Евгений пришёл ей на помощь.
«Ты хотела сказать Настя, что этот солдат очень хочет, чтобы его нашли. Я ведь не ошибся, ты это хотела сказать?»
«Пусть будет так, Евгений Николаевич. Кстати, я совсем упустила из виду одну, на мой взгляд, немаловажную деталь».
«Какую же?» – теперь уже с нескрываемым любопытством спросил командир отряда девушку.
«Перед самым появлением солдата и во время нашего разговора я слышала, как вдали прогремело что – то вроде громовых раскатов, но, я абсолютно убеждена, что это были не раскаты грома, а…» – здесь Настя снова как будто запнулась, неожиданно замолчав. И в очередной раз Евгений пришёл к ней на помощь.
«Ты, наверно, хочешь сказать, что это были не раскаты грома, а так называемое «эхо войны», правильно я тебя понял?»
«Правильно, Евгений Николаевич» – довольно тихо произнесла, почти прошептала Настя. Затем она словно встрепенулась и очень уверенно, даже чуть-чуть повелительным тоном, произнесла:
«Евгений Николаевич, нам просто необходимо что-то быстро предпринять. Мы просто не имеем права терять драгоценное время. Принимайте какое-нибудь решение».
После такого уверенного Настиного тона, что-то в душе Евгения перевернулось. Он интуитивно почувствовал, что Настя не должна так нелепо шутить, что солдат всё-таки ей не померещился, не приснился. А, если это так, то с ней действительно произошло удивительное событие, «отмахиваться» от которого он, как командир, просто не имеет права. На минуту он глубоко задумался. Затем он опять услышал нетерпеливый вопрос Насти: