Алиса и Диана в темной Руси

Обессиленный ребенок плюхнулся на землю, а безумная поскакуха прыгнула вдаль и скрылась между толстыми стволами сосен.

– Жри, не спеши! – пробурчал ворон. – Я тебя провожу до Ивана-царевича!

– Вот ты друг! – обрадовалась девочка, вытащила кошку из портфеля, достала пирожки, ведьмину фляжку, нарвала свежих ягод со своих волос да с Динкиной шерсти и приступила к обеду.

Ворон слетел с ветки, уселся Алисоньке на плечо и стал аккуратно склевывать с ее головы черную смородину. Кошка потянулась, брезгливо понюхала вчерашние пирожки, фыркнула и крадучись пошла на охоту.

– Ты только не приноси сюда добычу и не показывай, как пожираешь бедных бурундуков, а то меня стошнит! – предупредила ее хозяйка.

Динка еще раз фыркнула и удалилась, а Алиса задумалась: «Хм, в этой темной Руси всё вокруг волшебное: ягоды, грибы, монетки-лягушки, и даже ворон со мной разговаривает, а Динка как молчала, так и молчит».

– Кар! – удивился ворон. – Мы все тут сказочные герои, а твоя Динка откуда? С какого-то там Сахалина!

– Ты еще и мои мысли читаешь! – возмутилась Алиса. – А Сахалин хороший, нет там стометровых сосен, у нас весь лес светлый! И Мгачи… Знаешь, как там жить весело!

Девчушечка вспомнила свой родной поселок, подружек, друзей, деда Ваню, бабу Валю, маму Инну, папу… И заплакала. Она очень хотела домой!

Ворон сжалился над Алисой и, глядя на нее, сам чуть не расплакался: из его черных бусинок-глаз даже выкатились две большие слезинки. Птица прижалась к ребенку, расправила крылья и попыталась ими обнять дитя. А девичьи слезы вымыли из организма накопившийся стресс, и Алиске стало лучше. Ворон облегченно вздохнул. Деточка достала из сумки подаренную Ягой шаль, укрылась ею, свернулась калачиком на настиле изо мха и уснула. Ворон уселся рядом на пень – охранять дитятко от диких животных.

Алиса спала, спала и проснулась от того, что выспалась: просто-напросто выспалась и всё. Она открыла глаза, под ее боком дрыхла теплая Динка, а черный ворон, нахохлившись, дремал на пне. Девушка хотела подняться так, чтобы не разбудить своих верных друзей, но ей не удалось: ворон встрепенулся, а сытая кошка потянулась, мяукнула и решила еще немножко поваляться в пушистом мху. Алиса же достала два последних пирожка, посмотрела на них со всех сторон, вдохнула и один положила обратно, а второй решила все-таки съесть. Она отломила половину пирожка и протянула ее черной птичке. Ворон не побрезговал хозяйской выпечкой и с удовольствием ее проглотил. Позавтракав, Алиса засобиралась в дорогу. Кошка предпочла не рассиживаться в рюкзаке, а пробежаться по лесу.

– Баба с возу, кобыле легче! – прошептала дедушкина внучка.

И процессия двинулась в неизвестном направлении. Вернее, направление знал лишь ворон, он же и вел маленький отряд вперед, перелетая с ветки на ветку.

Вскоре темный бор расступился, и перед глазами наших путников предстало бескрайнее зеленое поле. А вдалеке виднелись холмы и горы.

– Ну вот, – выдохнула Алиса. – Наконец-то мы добрались и до светлой Руси!

Она остановилась, завалилась на шелковистую траву, прикрыла глаза от яркого солнечного света и лежала, наслаждаясь теплом и ароматом полевых цветов. Дианка юркнула в траву ловить мышей-полевок, и ворон туда же.

Однако Алиса недолго провалялась в блаженстве.

– Ух! – услышала она незнакомый глухой голос.

Девочка осторожно открыла глаза и увидела над собой склонившуюся человеческую голову. Алиса ойкнула и подскочила от страха. А подскочив, рассмотрела пришельца. Это был маленький голый черный, как земля, старичок с соломенными волосами и с разными глазами: один карий, другой серый. Вся его одежда – лишь юбка из сена.

– Ох! – выпустила Алиса свой страх наружу и успокоилась. – Ты кто?

– Я-то? – усмехнулся соломенно-земляной человечек. – Полевиком меня кличут, духом степным да русской нежитью. Но ты можешь называть меня Житным дедушкой. Я вот поле свое охраняю от любого странника да от зверья непрошенного.

Полевик (Полевой, Житный дед) – это дух, охраняющий хлебные поля. Днем он выглядит маленьким человечком, а ночью – как мелькающий огонек. Если Полевик благоволит к пахарю, то будет его посевы лелеять, а иногда может и что-нибудь важное предсказать. Порой люди встречают в поле старичка, с виду невзрачного и донельзя сопливого. Старичок просит прохожего вытереть ему нос. И если человек не побрезгует и вытрет у нежити нос, то в руке у него неожиданно окажется кошель серебра, а Полевик исчезнет. Люди всегда старались умилостивить Полевика – оставляли ему подарки: клали в овраг несколько яиц и петуха.

– А ты кто такая и зачем на мои угодья приперлась, живо докладывай! – строго сказал житный дедушка.

Деточка внимательно рассмотрела это чудо-юдо полей, на всякий случай поклонилась ему три раза до земли и представилась:

– Я Алиса с острова Сахалин, живу в поселке Мгачи, на улице Восточная, дом номер восемь.

– Ой как интересно! – воскликнул Полевик, уселся на мураву и крякнул от удовольствия. – Ну, докладывай и дальше всю правду-матку о себе, дитя человеческое!

Алиса от «некуда деться» уселась рядом с ним на траву и начала свое долгое повествование о себе, своей семье и о несчастной сестренке Диане. А пока она (в который уж раз) рассказывала свои тайны новому существу, к ней подползли наевшиеся кошка, черный ворон и уселись рядом.

– Теперь я хожу, ищу Дианку в вашей темно-светлой Руси, – закончила Алиса свой печальный рассказ.

Заслушавшись Полевик расстроился, расхлюпался, из его разноцветных глаз потекли слезы, а из носа сопли.

– Вытри мне лицо, добрая барышня! – попросил житный дедушка, рыдая.

Алиса порылась в кармашке своей школьной формы, нашла носовой платок и вытерла им деду глаза и нос.

– На! – отдала она ему платок, так как не хотела класть в карман сопливую тряпочку.

Полевичок несказанно обрадовался подарку, ведь платочек был нарядный, с цветочками. Дед высморкался в него еще раз и спрятал в складках сена своей юбки.

– Я есть хочу! – опять захныкал Полевичок.

Алиса сжалилась над нежитью и достала из рюкзака последний пирожок.

– На! – протянула она его Житному дедушке.

Полевик цап пирог и проглотил, не жуя.

– Дай еще!

– Нету! – развела девчонка руками.

Полевик выхватил из рук Алисы рюкзак, пощупал его, нашел фляжку с иван-чаем, выпил последние капли и также спрятал ее в своей юбке.

Алиса даже не расстроилась, она устала от долгой дороги, от всех этих незапланированных чудес. Какое-то старческое равнодушие заставило ее встать и молча продолжить свой путь.

– Погодь, не спеши! – остановил ее житный дед. – Уж больно ты доброе дитя, наградить мне тебя по нашим полевым законам положено.

И откуда ни возьмись, у Полевика в руках оказалась корзинка, доверху наполненная желтыми, плоскими и блестящими кругляшами.

– На, бери! – протянул он корзинку ребенку.

– Что это? – удивилась Алиса.

– Золотые монеты 1015 года выпуска.

Девочка осторожно взяла одну монетку в руки и рассмотрела ее: на одной стороне денежки был выбит сидящий человечек, а на другой лик какого-то святого.

– Князь Владимир Рюрикович и Иисус Христос, – пояснил полевой дух.

– А! Ну, и как я все это до дома дотащу? – спросила Алиса и вспомнила сразу две важные вещи: богатство ее семье крайне необходимо, и слова бабушки Вали: «Кто клад найдет, у того его государство и отберет!»

– Не, не надо! – отказалась Алиса от дедушкиных миллионов.

– Почему? – расстроился Полевик.

– Не хочу семью под уголовщину подводить.

– Чего так? – удивилась нежить.

– Придет милиция и отберет твое золото, а нас в воровстве и обвинят! Вот ты сам из какого музея украл монеты?

– Ой, и вредная ты девка! – буркнул житный дед. – Ну, не хочешь, как хочешь.

Он дунул на свои денежки, и они все превратились в маленьких лягушек-золотушек, которые тут же начали выпрыгивать из корзинки в разные стороны и прятаться в траве. Алиса рассмеялась. А ворон хотел было съесть десяток-другой зеленых головастиков, но на первом же и поперхнулся: выплюнул его золотой монетой, та превратилась в лягушонка и поскакала прочь.

А наша хитромудрая девушка на всякий случай поклонилась Полевику три раза до земли и сказала:

– Ну, мы пойдем, дела у нас как-никак!

Житный дед растрогался.

– Не спешите, барышня! – он вынул из своей юбки пузатенький платяной мешочек. – Вот тебе Сон-трава, она от злых духов убережет, а ежели заснуть не сможешь, то положи ее под голову и вмиг уснешь!

Сон-трава – растение рода Прострел семейства Лютиковых. Для того чтобы Сон-трава избавила от бессонницы, ее следует собирать в конце мая. Спящему с Сон-травой в изголовье ничего не грозит: ни дурной человек, ни напасть посерьезнее. Если положить Сон-траву под подушку, растение в сновидениях покажет человеку его судьбу. А тот, кто умудрялся заснуть на полянке с Сон-травой, приобретал способность предсказывать будущее. От тех, кто носит при себе Сон-траву, даже дьявол бежит.

Алиса осторожно взяла мешочек из рук нежити, развязала его, заглянула внутрь. Там лежали высушенные фиолетовые цветочки с серыми, мохнатыми стебельками. Полевик добавил:

– Дюже сильная травка!

– Ладно, возьму ее на всякий пожарный, – согласилась новоявленная подружка степного духа. – Спасибо тебе, житный дедушка!

Алисонька поклонилась ему еще три раза уж на самый «пожарный случай» (чтоб дедок сухотравье не превратил в лягушек) и отправилась в путь. Полевик помахал ей на прощание, улыбнулся и тут же исчез. Ворон поскакал впереди, а кошка любезно согласилась ехать на хозяйкиной спине в рюкзачке.

А когда они прошли по нарядному полю версту-другую, солнышко закатилось за горизонт, и путникам пришлось устроить привал. Ворон и человек поклевали немного Алискиных и Динкиных ягод. Кошка же отправилась на охоту, а девочка завалилась спать, положив под голову Сон-траву. Но ворон клювом аккуратно вытащил мешочек из-под ее головы.

– Чего еще выдумал? – удивилась Алиса.

– Уснешь чуть ли не замертво от этой травы! А потом придут родные дети Полевика: Межевик и Луговик, навалятся и задушат тебя.

– Фу, опять обманул меня злой дух! – девчонка схватила мешок с цветами прострела и откинула его подальше от себя.

Но ворон подобрал мешочек и принес его обратно своей подружке:

– Не спеши добром кидаться! Трава и сама по себе волшебная: от злой нечисти убережет, ежели чего случится…

– Ну, ладно, – согласилась Алиса, аккуратно взяла Сон-траву и засунула ее в кармашек ранца.

А потом легла и очень быстро уснула сама по себе, без всякого волшебства.

Утром они продолжили свой путь.

Но всё имеет свойство заканчиваться. Закончилось и поле, по которому шла Алиса, скакал ворон, да ехала в рюкзаке кошка. Перед глазами путешественников предстал заброшенный яблоневый сад. Ветки яблонь свисали от тяжести крупных, спелых плодов, трава под деревьями тоже была вся устлана яблоками. Девочка, живущая на Сахалине, никогда не видела такого зрелища! А знаете, какие на севере Сахалина вызревают яблоки? Никакие! Алиса даже яблоневого дерева ни разу не видела. Поэтому она и подумала, что именно теперь попала в сказку, а точнее – в райский сад.

– Яблочки! – захлопала сахалинка руками, осторожно сняла с плеч портфель и выпустила оттуда Дину – полюбоваться на такую красоту.

Ворон же огляделся и давай клевать яблоки, проголодался как-никак! Алиса тоже подобрала одно большое красное чудо и впилась в него зубами. Но, куда отправилась равнодушная к красотам природы кошка, рассказывать не будем – и так понятно. А человек и птица наелись и прилегли отдохнуть.

Проснулись они от пения птиц и взошедшего веселого солнышка. Нужно было собираться и идти дальше, потому что… А потому что другого выхода у Алисы не было, кроме как идти, идти и идти. Ведь она не собиралась оставаться навсегда даже в этом райском саду. Девочка оглянулась, поискала глазами кошку, но той нигде не было.

– Дина, Дина, Дина, кис-кис! – позвала ее Алиса.

И кошка прискакала веселая и довольная, с мордой, заляпанной птичьими перьями.

– Фу! – поморщилась хозяйка и вытерла питомице мордашку. – Пойдем дальше.

И они пошли. Яблоневый сад, как и зеленое поле, тоже был почти бесконечный. Почти. А прямо посреди сада стоял дворец Ивана-царевича. Ворон целенаправленно вел туда ребенка и четырехлапую уродину (так выглядела Динка в его черных глазах-бусинках).

Рано или поздно, поздно или рано, но процессия наткнулась на это здание.

– Дворец! – каркнул ворон.

– Вижу, – ответила Алиса, рассматривая сие сооружение.

Дворец был действительно красивый, сказочный, в позолоте, с маковками, рельефным крыльцом и ставенками на окнах, но с одним большим недостатком: сооружение разваливалось от старости, даже краска во многих местах облупилась, показывая гостям черные доски. Конечно, нужно было зайти внутрь или хотя бы постучаться в двери, но девчонка побаивалась совершить такой отчаянный шаг.

«А если я встану на это дохлое крыльцо, и вся конструкция рухнет на меня? Прощай тогда мама, папа, Динка, баба, дед…»

– Дед! – вдруг закричала Алиса.

Из покосившегося дворца вышел ее дед Иван Вавилович Зубков. Ворон прыгнул ему на плечо, а кошка побежала тереться о любимые ноги.

Однако дед Иван странно выглядел: на его голове сикось-накось сидела золотая корона; рыжие спутанные волосы свисали до плеч; голубые глаза горели безумным блеском; а одет он был в грязные, засаленные, но царские одежды – в вышитую золотой нитью рубаху и кружевные панталоны; на ногах красовались дырявые лапти.

Внучка, несмотря на это, все равно кинулась в объятия к родному человеку. Родной человек обнял ее в ответ, а затем осторожно поставил внученьку на крыльцо и сказал недовольным голосом:

– Какой я тебе дед? Я царь-самодур Иван третий сын.

– Ну да, ты третий сын у моей прабабушки, самый красивый. Я всё помню, дед! А как ты сюда попал?

Дед задумался, присел на крыльцо, достал из-за пазухи спички, трубку, мешочек, из мешочка вытянул щепотку махорки, насыпал ее в трубку и закурил.

– Дык, родился я тута.

Алиса внимательно пригляделась к деду:

«А мой дед курит Беломор. Нет, конечно, все знают, что дед Зубков дурной, но не до такой же степени! У этого дедка совсем глаза безумные: так и бегают, так и бегают – каждый в свою сторону! А может, это мой дед, но он просто рехнулся тут от одиночества?»

– Я царь-самодур, я сам по себе дурной, и мне не обязательно рехаться… решиться… рехнуться… зарехнуться! – попробовал Иван подобрать нужное слово.

– Отряхнуться тебе надо, грязный больно!

«И этот мои мысли читает!» – обиделась девонька.

– Так, так, – Алиса хитро-хитро сощурила свои карие глазки. – Значит, ты царь. А где же твоя свита?

– Я самодур. Разбежалась от меня моя свита.

– Оно и видно! – кивнула девочка. – Хоть бы помылся, побрился, одежду постирал, избу подправил.

«Мой родной дед работящий, не то что этот!» – подумала Алиса.

Царь отчего-то вдруг взбеленился:

– Ах ты, засранка, на себя посмотри!

Он подскочил, забежал в покосившийся дворец и выбежал оттуда с огромным зеркалом в руках, прислонил его к перилам террасы и сказал:

– На, смотри!

Алиса с удивлением стала себя рассматривать: всклокоченные сальные волосы с ягодой вперемежку, измазанное лицо и запачканная школьная форма.

– Господя! – вырвалось из детских уст. – Это я?

– Ты, ты, деточка! – злорадно пропыхтел царь.

– Дед, прости меня! – внучка снова кинулась к деду Ване. – Давай помоемся, постираемся, обед сготовим.

– Иди, мойся! – царь кивнул на разрушенную баню.

– Нет, ты не мой дед! – разозлилась Алиса и ударила самодура рукой. – У моего деда все хозяйственные постройки в порядке. Он постоянно повторяет: «Построй и жри-живи!»

Самодур развел руками и захихикал, как дурак. Алиса аж сплюнула не по-детски и пошла рассматривать дворец изнутри.

Зрелище, скажу я вам, еще то! От былой роскоши не осталось и следа: полуразвалившаяся мебель, паутина и килограммы пыли кругом. А повсюду валялись золотые монеты 1015 года выпуска, которые периодически превращались в лягушек и обратно. Черный ворон обрадовался и поскакал играться с лягушками-золотушками. Динка полезла по углам искать мышей. Алиса всплеснула руками:

– Дед, давай прибираться, тащи таз с водой, тряпки и стиральный порошок.

– А воды-то и нет. Был ручей когда-то. Иссох. Но есть мыло! – царь весело побежал в другой зал за мылом.

Было видно, что он радовался новым живым душам, случайно забредшим в его гадюшник. А девушка злилась на него: «Колодец нельзя что ли вырыть?»

Она вспомнила, как помогала своему деду рыть во дворе колодец для орошения грядок и вздохнула. Самодур вернулся с хозяйственным мылом:

– На, дочка, держи!

Алиса недоверчиво взяла кусок кирпичного цвета и повертела его в руках:

– Зачем мыло, если нет воды?

– Бери, бери, пригодится, встретишь водицу на пути! – Иван деловито засунул мыльце в детский портфельчик. – Тебе ж поди, еще идти и идти!

– Идти… – задумалась Алиса. – Мне до Ивана-царевича добраться надо.

Царь аж запрыгал от счастья:

– Я и есть Иван-царевич, только в старости.

Внучка удивленно вскинула бровь.

Дедушка обнял девочку за плечи и повел по дворцу:

– Рассказываю: когда-то я был молодой и звали меня Иван-царевич. А как батюшка мой царь Берендей преставился, так я на трон и взошел.

Дед подвёл внучку к своему запылившемуся трону, взгромоздился него, взял в руку скипетр и продолжил:

– Вот и правлю-властвую с тех пор!

Алиса засмеялась, уж очень смешно выглядел ее дедушка на заплесневелом стуле да в шутовском наряде.

– Хватит врать, деда Ваня, расскажи лучше, где у тебя холодильник и погреб? Еду готовить будем!

– Ага, разбежалась! И холодильник ей подавай, и погреб в придачу, – самодур слез с трона и присел в поклоне. – Нет ни того, ни другого!

Алиса раскрыла рот от удивления:

– А что ты ешь?

– Как что? Яблочки наливные. Благо, сами по себе растут.

– Ладно, пойдем есть твои яблоки, – смирилось с происходящим дитя и поплелось на свежий воздух.

Алиса взяла одно яблочко, села на крылечко и стала задумчиво его жевать. Царь присел рядом:

– Ну, рассказывай теперь ты.

– А что рассказывать-то?

– Всю свою историю.

– Да знаешь ты ее! Просто придуриваешься, что ты не мой дед.

– Ей богу, я не твой дед! – и царь перекрестился слева направо.

Но внучка ему не поверила:

– Дед, а ты меня из-за Дианы не любишь? Ну, типа, я виновата…

Царь крякнул, хмыкнул, поднялся и исчез во дворце. Через две минуты вернулся, держа в руках фарфоровое блюдце. Иван протер его рукавом, взял одно из валяющихся повсюду яблок, и пустил его кружиться по блюдцу, внимательно вглядываясь в процесс. Дед хмыкал так, как будто видел там что-то. А потом вынес свой вердикт:

– Да нет, дочка, любит тебя дед Иван. Просто баба Валька не разрешает ему тебя воспитывать.

– Почему?

– А надавал он тебе по попе как-то раз, вот и она и запретила ему к тебе прикасаться. Ох как больно-больно он тебе навалял! – и самодур опять заржал, как дурак.

Алиса отвернулась. Она запуталась в своих дедушках, эмоциях и воспоминаниях. Хотя… этот сказочный дед был гораздо противнее, чем свой родной, настоящий.

«К деду Ване хочу! – подумала внучка. – Я его обо всём, всём, всём расспрошу!»

Тут царь-самодур загрустил:

– А я? Я же веселый!

– Ты злой и некультурный! Некогда мне с тобой рассиживаться, мне сестренку найти надо. Баба Яга сказала, что ты знаешь, где она.

– Я ничего не знаю, откуда мне знать?

– Ну вот, зря шла! Ну эту вашу темно-Русь! Верни меня домой, живо!

– А как же сестренка? – усмехнулся царь. – Пропадай зазря?

– Но как я ее найду, если тут никто ничего не знает! – закричала на него Алиса, потом встала и прорычала в небо. – Когда же, когда же, наконец, я проснусь!!!

Солнышко ойкнуло от страха и спряталось за тучку. Но наша Алисонька не проснулась.

– Ты не спишь, рыбонька, ты в сказке, – подзадорил ее дед. – А давай я посмотрю, где твоя сестренка.

Самодур опять прокатил яблочко по тарелочке, с интересом рассматривая телевещание на дне блюдца:

– Ой, ой, ой какие ж вы росли обе тощенькие!

– Нормальные росли. Чего жиреть-то? – буркнула Алиса.

– Ой-е-ей, вижу, пропала твоя сестра в темной Руси! Тута она, тута. Как есть, как пить тута.

– Я пить хочу!

– Попей яблочного соку, – дедок живенько припер термос, граненый стакан и налил ребенку сок.

Алиса выпила и успокоилась:

– Ну, и где она?

– А не скажу! Лишь путь-дорожку укажу.

– Давай показывай! – нахмурилась девушка.

– Ты, доченька, должна дойти до озера Чудесяки-Превращаки и искупаться в нем, но обязательно вместе с кошкой. Запомни: с кошкой! А как искупаетесь обе, так свою сестренку и увидите! А идти вам надо вон к той сопке Горюхе, под ней и лежит волшебное озеро.

– Спасибо, тебе, дедушка! – процедила Алиса сквозь зубы и позвала кошку с вороном.

Те нехотя приперлись, бросив свои очень занятные дела.

– Мы уходим! – приказала хозяйка живности.

Царь-самодур опустил плечи, сжался, превратился в маленького жалкого старикашку и заплакал.

– Ну, ты чего, дед Иван? – склонилась над ним наша барышня.

– Сбегаете, значит, да? А я один-одинешенек тут останусь. Кто мне помоет полы и посуду?

Алиса осерчала от таких слов, но на всякий случай поклонилась Ивану-царевичу до земли три раза, развернулась и поплелась к сопке Горюхе с очень сложными эмоциями в душе. Кошка и ворон побежали следом. Но чем дальше уходила девочка от полуразвалившегося дворца, тем жальче ей становилось безумного хозяина.

– Стойте! Стойте! – их зачем-то догонял Иван-царевич.

Войско остановилось.

– Держи, пригодится! – дедушка протянул внучке котелок, доверху наполненный яблоками, в карман ее рюкзачка запихал термос с яблочным соком и спички.

– А спички зачем?

– Дык это… как словишь добычу, так разведешь костер и сваришь мясо в котелке.

Девочка живо представила, как она охотится на диких зверей и поморщилась. Но решила не перечить больному:

– Спасибо тебе, царь Иван. Я пойду?

– Иди, иди! – дед поцеловал внучку, и она пошла.

Иван слева направо перекрестил уплывающую вдаль спину Алисы, горько вздохнул и поплелся в свою богом забытую хату, то есть во дворец.

– Путь долгий, высыпь яблочки в портфель, котелок привяжи к сумке, а животинка пущай пешочком прошвырнется, не обломает лапищи-то, не боись! – сказал ворон подружке.

Кошка зло взглянула на ворона, подняла хвост и гордо зашагала вперед. Алиса сделала, как сказал ворон, и идти стало намного легче.

– Так царь Иван – мой дед или не мой, баба Яга – моя бабушка или не моя, а Грибнич – мой папка или не мой? – спросила девочка у ворона.

– Не знаю, я на Сахалине никогда не бывал! – ответила птица.

– Ну что ж, тогда надо идти, идти и идти. Так моя мамулька себя утешала, когда плакалась, что у нее нет больше сил жить.

– А че это у ней не было сил жить?

– Не знаю. Но она сидит в полудохлой деревеньке, пишет стихи и сказки, а народ над ней потешается: «Парикмахер-писака!» Плохо ей от этого. Никогда ничего не буду писать! Не позволю, чтоб и надо мной смеялись.

– Да уж, – вздохнул черный ворон. – Тебе стыдно за мать?

– Да ерунду какую-то пишет!

– Ну что ж, нам с тобой уж точно надо идти, идти и идти.

– Но с другой стороны, – продолжала рассуждать Алиса. – Зачем я несу эти дедовские яблоки, если яблоневый сад еще длится, длится и длится! Вот закончатся посадки, тогда и наберем яблок на их окраине, а?

– Нет, – каркнул ворон. – А вдруг дедовские яблоки волшебные?

– Ну уж! – хмыкнула девочка.

– Давай проверим! – предложил ворон.

– А как?

– Съешь одно.

– Боюсь чего-то. Сам съешь.

– А давай лучше кошаре дадим.

– Не, кошка не будет.

– Ну ладно, ты это… неси их покуда, – приказал ворон.

– Хорошо, – согласилась Алиса.

Вот под такие беседы и закончился райский сад. Алиса с вороном наелись напоследок валяющихся под ногами яблок и пошли дальше.

Яблоневый рай сменился лугом, потом оврагом, опять лугом и перед глазами дружной команды предстало огромное гороховое поле.

– Горошек! – обрадовалась девчонка – Динка тоже любит горох.

– И я! – каркнул ворон.

Они побежали к гороховому полю. Наконец-то! Настоящая белковая пища, которая порадовала всех троих. Насытившись, наша девочка, ворон и кошка прилегли отдохнуть. Но недолго они дремали.

Черный ворон услышал какой-то шум, подскочил и растолкал свою подругу. Алиса осторожно высунула личико из зарослей гороха. И отпрянула. Прямо на них неслось нечто, похожее на старуху, но с растопыренными когтистыми лапами, в балахоне из грубо связанных стеблей гороха, а вместо волос – стручки гороха. Это нечто свистело, шипело и угрожающе ревело. Ужас сковал ребенка. Кошка юркнула в гороховую ботву. А ворон не растерялся, клюнул Алису в попу и та очнулась.