Сборник рассказов "Одинокие души"

Мелл

Глава 1

Дверь криокапсулы открылась с протяжным металлическим скрежетом, будто корабль нехотя выпускал своего единственного пассажира из многовекового плена. Плотный азотистый запах заполнил пространство резкой, щиплющей ноздри волной, а следом за ним вырвались, словно серые тучи перед грозой, густые пары из криокамеры. Они клубились, стелились по полу, обвивали ножки столов и медленно рассеивались в тусклом аварийном освещении.

Человек в криокамере открыл глаза. Веки были тяжёлыми, будто за ними лежали свинцовые пластины. Зрение возвращалось медленно: сначала мутные пятна, потом размытые контуры, и лишь затем — чёткие линии тёмного потолка. Он не спешил. Неспеша сделал разминку, попеременно шевеля пальцами рук и ног, прислушиваясь к тому, как кровь, загустевшая за века неподвижности, снова разгоняется по венам. Каждый сустав отзывался тупой, тянущей болью — тело вспоминало, что оно живое.

— Мелл! Мелл, твою мать, тупая железяка!

Голос Александра прозвучал хрипло, сдавленно, будто он кричал не в пустое помещение, а в колодец, затянутый пылью веков. Эхо его слов ударилось о переборки и вернулось искажённым, металлическим.

В тёмном углу, среди нагромождения кабелей и ящиков с маркировкой, загорелись два зелёных глаза. Тусклые, мигающие, словно кто-то с трудом раздувал угасающий костёр.

— Робот Мелл запущен, — произнёс механический голос. Ровный, безэмоциональный, с лёгким треском на последнем слоге, будто динамик не успел прогреться после долгого простоя.

— Мелл, коляску и сводку мне.

Робот неуклюже перебирал ногами, двигаясь к шкафчикам. Каждое движение давалось ему с видимым трудом: шарниры скрипели, сервоприводы подёргивались, а корпус слегка покачивался из стороны в сторону, словно Мелл учился ходить заново. Он открыл шкафчик, внутри которого теснились свёрнутые инструменты, и достал сложенную коляску. Металлические трубки звякнули друг о друга.

Подошёл к криокамере, раскрыл коляску. Щёлкнули фиксаторы.

— Сводка будет готова через… триста пятьдесят пять лет, — отчеканил Мелл.

— Бесполезный кусок гаек. Помоги перелезть.

Мелл протянул манипулятор. Александр ухватился за холодный металл, подтянулся и с трудом перевалился через бортик криокапсулы. Тело было ватным, непослушным. Ноги подогнулись, и он рухнул в коляску, тяжело дыша.

— Александр, как вы оцениваете ваше состояние? — спросил робот, склонив голову набок. Зелёные глаза мигнули.

— Моё состояние — отвянь, пожалуйста, Мелл.

— Команда не найдена, — отозвался робот и замер, ожидая следующего указания.

Александр, передвигаясь на коляске, бегло осмотрел внутренние помещения корабля. Колёса тихо шуршали по металлическому полу, оставляя за собой тонкий скрип.

Корабль представлял собой одно большое помещение и несколько маленьких, тесных отсеков, соединённых узкими переходами. В основном помещении находилась криокамера Александра — массивный саркофаг из матового металла с потускневшим стеклом, — а также столовая с привинченным к полу столом и пульт управления, покрытый мелкой пылью. В маленьких отсеках размещались основные системы корабля: жизнеобеспечение и двигатели. Александр, пройдя все помещения, не нашёл следов повреждений. Ни трещин в обшивке, ни подтёков, ни оборванных проводов. Всё было на своих местах, всё молчало.

Вернувшись обратно к пульту, он спросил робота:

— Мелл, почему я проснулся? Мы прибыли в точку назначения?

Робот замер. Его зелёные глаза мигнули дважды, трижды. Он сразу же предположил:

— Вероятно, мы сбились с курса. Сводка будет готова через триста пятьдесят пять лет, двадцать три часа и пять минут.

В недоумении Александр произнёс, повысив голос:

— Все системы корабля в порядке, дуристика. Я всё проверил. Ни одной царапины.

Александр оперся на коляску, нажал на кнопку на пульте управления и открыл затворки обзорного окна. Толстые стальные пластины разошлись с глухим гулом. Он ожидал увидеть звёздное небо в потолке корабля — бесконечную россыпь огней, к которой привык за долгие годы подготовки. Но увидел только темноту. Не пустоту космоса, не отсутствие звёзд — абсолютную, густую, непроглядную темноту, будто кто-то залил всё чёрной краской.

— Мелл, ты это видишь?

Робот опять решился предположить:

— Вероятно, мы на самом краю. Шанс выжить равен нулю целым одной десятой процента.

Александр долго смотрел в чёрное окно. Потом тихо сказал:

— Последний раз в окне так темно было в моём детстве.

Он замолчал. Колёса коляски тихо скрипнули, когда он отъехал на пару сантиметров назад.

Александр рос в самое неспокойное время. Вулкан извергался на его родине, на Камчатке. Земля дрожала, небо было затянуто пеплом, а воздух пах серой. Катастрофа уничтожила половину населения Камчатки. Города были погребены под слоями вулканического пепла, реки изменили русла, а горы, которые раньше казались вечными и незыблемыми, оказались хрупкими, как скорлупа.

— Что произошло? — спросил Мелл. Его зелёные глаза чуть потеплели.

— Разве тебе интересны мои истории, Мелл?

— Я пытаюсь сложить картину вашего эмоционального состояния, — ответил робот. В его голосе не было ни капли любопытства, но сама фраза прозвучала почти по-человечески.

Александр откинулся на спинку коляски. Потолок над ним был тёмным, пустым.

— Я спал в своей кровати. Мне подарили новую кровать с изображением космонавта Василия Афанасьева. Первого космонавта, который пересёк нашу галактику и вернулся обратно живым. На спинке кровати был нарисован его корабль — маленький, серебристый, с алыми полосами на бортах. Я засыпал и представлял, что лечу на нём.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.