- -
- 100%
- +
Глава 5. Новое имя, новая жизнь
На следующий день, после позднего обеда Ник пригласил их вместе с Максом к себе в кабинет. Когда Ксения попыталась поблагодарить его за подарки, он остановил ее жестом. Макс толкнул её локтем, видимо перебивать босса теперь не принято.
– Макс, я подумал, здесь нашей мадмуазель оставаться не стоит. Помнишь, у нас в отступных от того крутого москвича остался особняк в Испании? Мы тогда оформляли его как раз на имя Миланы. Ты же сейчас приехала по этому паспорту? Завтра же закажи ремонт, новую обстановку, дизайн, чтобы все было прилично, но без шика. Как только дом будет готов, наша Ксения – Милана едет туда. Потом нам надо будет ее там легализовать – ищем кандидата на брак, так чтобы взял деньги, дал фамилию и исчез из поля зрения. Без мокрухи, ясно? Лишь бы гражданство сделать. Через пару лет оформим развод. Дом, как я помню, на две изолированные квартиры? Вторую обставить для меня. Я буду там жить примерно месяц из трех. Задача ясна?
Теперь ты, душа моя. На твоем счете моих денег больше ляма баксов. Забирать я их не буду, раз ты хочешь быть самостоятельной, я позволю тебе работать, но не раньше, чем ребенку исполнится полтора года. Пока живи, отдыхай, учи испанский. У тебя же только английский и немецкий? Время есть, справишься. Если мне нужно будет где-то появиться в сопровождении жены, ты будешь ее изображать. Не в России, а за границей, здесь мне светиться не с руки. Кроме того, ты делаешь все переводы, ведешь всю переписку с иностранцами. И если мне нужно, чтобы ты была милой – ты будешь милой. Скажу быть стервой – будешь стервой. У меня есть планы на бизнес в Европе, мне нужны партнеры, и ты мне поможешь. Есть вопросы?
– Нет вопросов, большой босс. Мое положение не позволит спать с кем-то по твоей указке, но и потом я этого делать не буду. Все остальное – сколько угодно. Я все же занималась своим маленьким бизнесом, и совсем неплохо. Опыт у меня есть. Только прошу, не говори со мной таким тоном, я больше не маленькая девочка, не твоя Кукла, ок?
– Учту, но и ты учти, ошибок и предательства я не прощу. По поводу твоего Дэна – я его не буду убивать. Но дело его пощипаю, потом лично объясню, за что. И больше на эту тему мы не говорим. Свободны, партнеры!
– Ник, прости, могу я поговорить с тобой наедине?
– Не сегодня. Свободны, я сказал. Макс, утром с тебя доклад по всем делам, и так три дня уже запустили все дела. И там у тебя в почте расписание – завтра я жду всех начальников служб по всем направлениям.
Выйдя из кабинета, Ксения удивленно глянула на Макса:
– Что-то изменилось? Кроме охранной службы у вас завелись другие дела?
– Ты многого не знаешь, мы теперь главные акционеры «Инженерных Технологий», большой холдинг, у нас ряд объектов строится, часть из них входит в олимпийские. Страна готовится к олимпиаде, разве мы можем остаться в стороне, и не заработать свой миллиард? – За легким тоном скрывалась гордость за достигнутое. – Вот только раньше он лично ни с кем не встречался. И это меня радует, босс-призрак не всегда может иметь вес.
– И как вам удалось влезть в такие дела? Там же свой на своем сидит. Строительный бизнес давно поделен по всей стране.
– Мы в курсе, что твой любовничек был из этих кругов, нахваталась вершков? А помнишь, мы земельки в Сочи ухватили в полпобережья? Цена ее выросла, и мы, как собственники, имели преимущество, поделиться пришлось конечно, не без этого. Но теперь мы вполне легальный холдинг, с огромным штатом людей и миллиардным оборотом. Завтра представлю тебя дирекции, ты уже в штате, личным помощником генерального! Гордись, кукла. С маленькой гостинцы – в левые руки директора холдинга, это рост.
– Отчего же не в правую руку? – Упоминание о Дэне испортило настроение, и да, все что ей было известно в этой сфере, с его же слов.
– Не наглей, правая рука здесь и навсегда – я. А ты – каприз босса. Помни об этом. Сегодня он тебя поднимет, завтра кинет. Будь осторожна, я слежу за тобой! – Макс улыбнулся акульей улыбкой, помахал рукой и ушел.
Ксения усмехнулась в душе, если б он знал, что это внимание Ника, к которому так ревнует, эти деньги и положение – ей не нужны. Хочется маленький домик, сад и возможность растить ребенка.
Перед ужином ей позвонила Маруся, предупредила, что сразу после ужина приедет машина, повезет ее на прогулку на побережье. Ксения вышла к ужину сразу в легком платье и балетках – не спорить же с этим сумасшедшим по пустякам. На берег они приехали втроем, водитель ловко выгрузил коляску, помог Нику сесть, и остановился, цепко оглядывая окрестности. Ник поехал тихонько по дорожке вдоль берега, девушка пошла рядом. Разговор не клеился, Ник молчал, она тоже. Гуляли больше часа, ей хотелось спросить о его лечении, что еще можно сделать с этими шрамами на лице и руках. Но каждый раз, взглянув на лицо Ника, она глотала фразу.
Так и повелось – один раз в день, иногда после завтрака, иногда вечером, их вывозили на прогулку. Она привыкла к молчаливому присутствию Ника, его голосу, его шрамам и постепенно перестала их замечать.
Её представили совету директоров как личного помощника, в доме оборудовали кабинет. Переводов было мало, вряд ли на это пятнадцатиэтажное офисное здание она была единственным переводчиком. Тем не менее, она постоянно была занята, и если первые дни она еще плакала по ночам, вспоминая Дэна, то потом ей не дали такой возможности. Ник велел ей читать все договора, проводил с ней ликбезы, поясняя детали и каверзные моменты. Кроме того, уроки испанского, заучивание по пятьдесят слов ежедневно, аудио уроки, она стала так занята, что времени совсем не оставалось для грусти.
Однажды вечером она узнала Ника ещё с одной, неожиданной для себя стороны. Она услышала разговор, удививший её и пробудивший много вопросов. Макс вечером обратился к Нику:
– Босс, звонила директриса, Аннушка говорит пацаны выиграли олимпиаду по физике. Областную, теперь надо ехать в Москву, нужны деньги.
– Какой класс? Сколько их? Кто поедет с ними?
– Десятый вроде, парней трое, все три первых места наши. Поедет Аннушка и физичка. Надо пацанам подарки что ли, сделать, – мужчина задумался, вспоминая.
– Отлично, переведи сколько надо, дай поручение общему отделу, пусть билеты и гостиницу закажут. Пару-тройку дней добавь, пусть погуляют по столице. Это и будет подарок, баловать не будем. Пусть Аннушка там насчет поступления сразу присматривается. Если выиграют, или хоть в первый десяток попадут, отправим учиться в столицу. А насчет подарков, как обычно, выпускникам.
Ксения еле вытерпела, чтобы подловить одного Макса и расспросить об этом разговоре. Оказалось, они помогают своему детскому дому, где Аннушка – это директор.
– Понимаешь, Ник настоял, создать попечительский совет. И все бывшие воспитанники, кто чем может помогают. Кто деньгами, кто детей на лето в деревню берет. А помощь распределяет совет из старших ребят и учителей. Иногда на общем собрании решают, что купить. Наши дети и на море ездят, и компьютерный класс у них есть, и ансамбль. Борька-боксер подарил недавно новый автобус. – Видно было, что он гордится этим, и готов рассказывать бесконечно.
– А что за подарки выпускникам?
– Ну во-первых, мы следим чтобы дети получили квартиры от государства, как положено по закону. Они же дурачки, их кинуть легко. Девочки, как правило, просят платье на выпускной, парни – телефоны. За золотую медаль дарим ноутбук, помогаем устроиться, кто хочет учиться – помогаем, на работу устроиться, ну как-то так.
– А кто глава этого попечительского совета? Ник?
– Был Ник, после этой истории – я. Но все равно он босс, он все решает.
– А почему он сказал – баловать не будем?
– Да мы поначалу давай всем детям телефоны, тряпки покупать не глядя. Только что легко получено, не ценят. За месяц они все просрали – кто продал, кто потерял. Потом поняли, что надо заработанное давать, чтобы ценили. Чтобы не привыкали, что в жизни левые плюшки будут.
Ксения долго ворочалась перед сном, вспоминая жесткого Ника, как он хлестал её по лицу, останавливая истерику, и не могла поверить, что этот человек может о ком-то заботиться. К утру она поняла, что и это его поведение было проявлением его жесткой заботы, ну уж как умел. К тому же воспоминания не принесли особой гордости, она вспомнила, как закупала шмотки в Питере, как кутила в Казани, и краснела под одеялом. Господи, как ей повезло, что встретились такие люди, как Борис Моисеевич и Ник. Иначе она плохо бы закончила, спилась бы точно.
Прошло два месяца, близился сентябрь, когда сообщили что дом в Испании готов полностью. И опять жизнь круто повернулась, прилетели они туда втроем, за неделю обустроили ее жизнь, и она осталась одна. Работа по интернету, берег, вот он океан, но гулять одной было скучно. Нет пикировок с Максом, сарказма Ника, пирожков и шуток Маруси.
В помощь ей Ник нанял девушку – филиппинку, прислугой за все – уборка, магазин, готовка.
– Почему я не могу выбрать сама? Я предпочла бы русскую девушку, или украинку.
– Потому что ты будешь с ней дружить, делиться тряпками и секретами, а потом убиваться, что тебя предали. Исключено, лучше, чтобы прислуга не знала языка, не подслушивала, не предавала потом. – И как всегда, Ник был прав.
Дом был выполнен под старину – из желтоватого камня, с огромными окнами, балконами и террасами со стороны моря. Светлые деревянные полы, пахнущие воском, тонкие белые драпировки на огромных окнах в пол, светлая резная мебель. Много солнца, дубовые широкие ступени лестниц, огромная кухня, с печами и стилизованными под старину (а может и настоящими?) медными кухонными принадлежностями, назначения которых Ксения и не знала, корзинами с фруктами и овощами.
Кабинет с массивной мебелью и шкафами, портретом Ника над камином, внушал ей тоску. На портрете змей был молод, красив и полон надежд. Сейчас от того Ника остался только сарказм. За портретом классически прятался сейф, куда она должна была убирать все до единой бумаги. Такой же режим секретности был и на ноутбуке – распознавание по лицу, защищенная сеть. Ксения фыркала поначалу, что секретного в строительных контрактах? Или на поставку сантехники? Но босс требовал – она подчинялась.
Потом ей стали доверять больше, переводя некоторые письма, она догадалась, что и в просвещенной Европе не гнушаются взяток и откатов, и так же готовы на все за деньги. Суммы в контрактах были грандиозные, хотя строили всё российские фирмы, но материалы и оборудование закупались по всему миру. И поставщики были готовы драться и идти на все, дабы получить заказы такого объема – итальянская сантехника на один отель класса пять звезд тянула на бюджет небольшого государства.
На половине Ника поселились два охранника, не позволявшие ей садится за руль, одной выйти в лавку за соком, даже когда она плавала в море, с берега на неё хмуро смотрели два суровых глаза. С Ксенией они почти не разговаривали, и она стала привыкать к их присутствию. Через месяц лица сменились, потом опять. Видимо, вместо премии лучших бойцов отправляют на месяц на легкий труд, для себя решила девушка. Один раз в месяц она посещала врача, здесь к беременности относились проще – никаких ограничений и навязанных схем питания.
От скуки она стала посещать кружок русских эмигрантов, но как только Ник узнал об этом, так тут же наложил свое вето. Осталось море, гимнастика для беременных, общение по скайпу с Ником и Максом, чисто по работе. Ну и испанский, конечно.
Глава 6. За все нужно платить
Где-то назойливо пищал какой-то прибор, не давая вернуться в беспамятство. Во рту все пересохло, спина страшно устала от лежания, а повернуться не давали какие-то трубочки во рту и иглы в руках. Попытка открыть глаза удалась только с третьего раза. Перед глазами был белый потолок, слева – окно за ширмой, справа кто-то стонет и мечется. Дэн попытался кашлянуть и позвать кого-нибудь, потянулся сесть, но сил не хватило. Прибор запищал чаще и громче. Послышались легкие шаги, и из-за ширмы выскользнула тонкая фигура в сиреневом медицинском костюме.
–Тихо, тихо! Вам пока нельзя вставать! – Девушка легко нажала на плечо, укладывая его назад, быстро проверила капельницу.
– Пить! Можно мне попить? – Из-за пересохшего горла голос был сиплым.
– Придет доктор, и скажет можно или нет, а пока так, – и она бинтиком смочила губы, он невольно попытался проглотить воду с бинта, но в рот почти ничего не попало.
– Где я? Что со мной? – Теперь он увидел, что лежит голым, на высокой, как стол, кровати, под ним одна тонкая простынка поверх клеенки, и укрыт он до пояса так же тонкой тканью. Было зябко, неприятно, и затекли все органы.
– Вы в реанимации, вам сделали операцию на сердце, сутки назад. Пока вам еще ничего нельзя. После наркоза может тошнить, а это опасно. Остальное расскажет врач, я не имею права.
– Пить нельзя, можно прополоскать рот, – с трудом выговорил Дэн.
– Хорошо, сейчас. – Медсестра принесла стакан с глотком воды и судок, Дэн набрал глоток, и почувствовал блаженство – казалось вся вода впиталась в язык, – сплюньте сюда, пожалуйста. И потерпите, врач будет через полчаса, он на планерке.
Закрыв глаза, Дэн вспоминал последнее, что было до того, как его поглотила тьма. О, черт! Сергей же сказал, что Оксана утопилась! От этой мысли в груди опять зажгло углем, а приборы сошли с ума. Вокруг забегали люди, что-то кололи, под нос совали нашатырь, но он опять лишился сознания.
Привели в себя его не сразу, боль в груди не хотела затихать, дыхание никак не выравнивалось, и тут кто-то резко хлестнул его по лицу. От неожиданности он открыл глаза. Строгая женщина, лет за сорок, в больничной шапочке и маске, склонилась над ним.
– Стоять! Умирать не в мою смену! Тебя три часа вытаскивали, а ты нам всю работу насмарку! А ну держись, ты мужик или кто!
Я мужик, нет я не мужик, я мудак, думал про себя Дэн, я убийца, зачем меня спасали? Я убил и… Оксану, и своего ребенка! Какое сердце может это выдержать? Вот оно и не хочет служить такому монстру.
Его накачали успокоительными, он либо спал, либо бездумно смотрел на ширму. В палате было три человека, почему-то за ширмой лежала женщина, за другой хрипел старик. Он и не знал, что реанимация внеполовое отделение, и там все равны. Как и для смерти, тупо размышлял он. Пришел ночной санитар, приступил к вечерним процедурам – подмыть больных, сменить простынки. Молодой симпатичный парнишка, делал все быстро и аккуратно. Женщина за ширмой завозилась, стала просить девочку-санитарку, стеснялась. Однако парнишка быстро пресек разговоры, выполнил свою работу, пригасил свет и вышел.
Какая ей разница? Мальчик-девочка? Радовалась бы, что жива. И опять скрутило в узел и грудь и живот – жива, жива, он жив, а … его женщина и ребенок? И слезы потекли по вискам.
Его перевели в палату, приходил психиатр, вел беседы, убеждал что надо жить. Приходили коллеги, приносили апельсины – он смотрел тупо, интересно, почему всегда апельсины? Мысли были вялы, охватила апатия. Есть не хотелось, жить не хотелось. Сергей, детектив, пришел ругаться, злой, как черт. Увидел развалины вместо человека, и ушел, не высказав своего гнева. Приехал Бушуев, молчал сочувственно.
– Где ее похоронили? – спросил Дэн наконец.
– Ее не нашли, два дня искали тело, река унесла. Енисей, он такой, не все отдает.
– Даже могилы не будет, ты знаешь уже, что она была беременна?
– Знаю. Не буду говорить, что ты не слушал меня. Но, скажу одно – я с тобой, ты мне как сын. Надо жить. Давай жить. А что не нашли, к лучшему, думай, что она жива. Она столько перенесла, может и сейчас выживет? Думай, что она где-то там, вдали у теплого моря.
Никто из них не мог выговорить имя Оксаны, язык не слушался, только «она».
Потом пришла Ольга, как будто они и не расставались. Безупречная прическа, тонкие чулки из-под белого халата, холодные духи. Ласково погладила по лицу, поцеловала в щечку, как друг. Стала выкладывать на тумбочку баночки и судочки – суп-пюре, паровые котлетки из телятины. Заботливая, тихая, не задающая вопросов. Когда разрешили ходить, выводила в парк, сидела рядом молча и держа за руку, так что он забывал о ее присутствии.
Она же привезла его домой, он зашел со сжимающимся сердцем, но в доме было чисто, пусто, и никаких следов Оксаны. «Ну да, я же забыл забрать у Ольги ключи». Он понимал, что она стремится занять место рядом с ним, что она рада тому, что соперницы больше нет. Но думать было больно, и по большому счету, ему было все равно. Ольга постепенно привезла все свои вещи, стала вести себя хозяйкой.
Дэн вышел на работу, и жизнь покатилась вперед. Лежа без сна по ночам, он приходил в ужас – как же так, её нет, а все идет как прежде. Солнце встает и садится, идут дожди, скоро осень, люди идут на работу, живут, едят, ездят на моря, как будто на земле никогда и не было этой девушки. И он сам живёт. Пусть как робот, но живет. Дэн бросил спорт, похудел, виски покрылись легкой сединой, у губ и глаз залегли горькие морщинки.
Ольга видела, что она не сможет пробить эту стену льда, ей было обидно и жаль, жаль и себя и Дэна. Но отказываться от жизни, где все устроено так удобно, совсем не хотела. Она уговорила Дэна поехать в Ниццу – поправить здоровье. Он поехал, гулял с ней по берегу, ходил в рестораны, платил по счетам. Иногда они занимались сексом, после которого Ольга молча плакала в подушку, потому что это была чистая физиология и всё. О как она ненавидела эту сучку! Она бы ее утопила, удушила своими руками! Как она ненавидела этого отстраненного, бесстрастного Дэна! Как ей хотелось выплеснуть бокал вина в его безучастное лицо, или завизжать, или бить посуду в этом пафосном кабаке! Чтобы он хоть разозлился, хоть закричал, но проснулся! Но, воспитание наше всё, и она вежливо улыбалась, улыбалась, улыбалась.
Для себя она решила – доведет до ЗАГСа, и сразу же заведет себе любовника. Молодого, страстного и живого! Но пока было еще рано, рано, и она терпела.
Компенсация за терпение была неплохой, трижды за поездку Дэн не глядя оплатил ее хотелки. А хотелки все были от Картье, с бриллиантами, и неплохим вложением на черный день. Одна брошь, трансформируемая в заколку, вычурная роза из белого золота с прозрачными и розовыми брюликами, стоила вдвое больше ее машины. Злое удовлетворение, которое она получала, «раскрутив» Дэна, было заметно невооруженным глазом, хотя она думала иначе. Дэн все видел, все понимал, он еще раньше её рассмотрел, потому и расстался, но теперь…Теперь в душе была черная дыра, было так холодно, что чужая, черствая и жадная, но живая женщина, его устраивала.
Они уже собирались домой, когда с работы пришли жуткие вести. На стройке упал кран, погибли люди, пришла проверка, нашли нарушения. Работы остановлены по «Малой Венеции» полностью, им грозит расторжение контракта и потеря гарантии в миллион долларов, лежащей на депозитном счете.
Вернулись они поздно – на площадку их уже не допустили, доказать факт диверсии не удалось, хотя основания к этому были. Бушуев пытался помочь, но в дело вступили иные игроки, которые продавили однобокое расследование. Дэн воспринял это как Божью кару, и в душе считал справедливым. Бушуев кричал, топал ногами, заставлял бороться, но не преуспел.
Вторым ударом стала «ошибка» главбуха – вместо аванса он перевел сто процентов предоплаты за материалы, а фирма оказалась однодневкой, и растаяла вместе с деньгами. Уголовное дело завели, главбуха таскали на допросы, потом освободили от подозрений, и тут он исчез вместе с семьей. Стало ясно, что против фирмы вышли серьезные игроки.
Дэн собрал у себя всех близких друзей – Бушуева, Сергея-детектива, второго Сергея – зама, Павла и Александра, программиста и полицейского. Мозговой штурм был направлен на выявление врага, перебрали всех конкурентов, никто из них такими методами не работал. Думали на криминал, но Сашка сказал, что среди бандюков сейчас нет таких, кто мог бы замахнуться на приличную фирму, так, шиномонтаж отжать, может быть. Остальные все давно во фраках и сидят высоко. Выпили по четыре чашки кофе, выкурили тонну сигарет. Ольга подавала кофе, морщилась от дыма, открывала балконную дверь, её не замечали.
Сергей-детектив косился на неё с предубеждением, у него в голове все крутилась мысль, но он никак не мог за нее ухватится. Ольга пригласила в кухню-столовую на ужин, поставила на стол вино. Стала рассказывать о поездке на море, жалась к плечу Дэна, изображая счастливую жену.
– Море, море, – что-то меня цепляет в этом, опять подумал Сергей. И ушел мыслями, когда он был на море с семьёй, лет пять назад, вот только когда искал Ксению, один, по побережью поколесил. Он загрустил, вспомнив, что в смерти девушки есть и его вина. Ксения, море, что же тут может быть связано с наездом… Она там жила, она была мошенницей, как её там звали – Кукла Ника? Они кидали людей разными остроумными способами. Боже! Да вот же оно – тот же почерк!
– Дэн, я понял, что мне напоминает эта ситуация, мне кажется, я знаю кто твой враг. Только вряд ли тебе будет приятно это слышать.
Они ушли опять в кабинет, где Сергей изложил свою идею. Дэн с ходу ушел в черный ментал, а Бушуев поверил, что в этом что-то есть.
– Хорошо, если вы думаете, что он мстит за Ок… Ксению, я поеду к нему. Пусть он меня убьёт, я хочу его увидеть.
– Сынок, такого дебила как ты, можно слепить только вручную. Ты поедешь, чтобы ему было проще тебя искать? – Бушуев побелел от гнева. – Надо строить защиту, искать поддержки у местных.
– Мы, конечно, поищем гастролеров, – задумчиво проговорил Санька, – но вряд ли что докажем. Очень уж ловко тебя слили – за две недели на два ляма деньгами, не считая лопнувшего контракта. Кто бы не был этот Ник, но он гений.
– Я виноват, и я сам понесу ответственность. Завтра же я лечу в Сочи. Саш, поехали со мной, мало ли на югах Ников. Твои коллеги, может быть, помогут, ну или хоть расклад дадут.
Глава 7. Лицом к лицу, и лица не увидать
Самолет заходил на посадку, над морем был легкий туман, город был в дымке. Но море приковывало взгляд своей синевой. Пассажиры, наверное, последнего сентябрьского заезда, ерзали в нетерпении. Дэн, который все два дня сборов держался холодно, как и всегда теперь, чувствовал уже привычную ноющую боль в сердце. При виде волн, сверху так медленно-медленно накатывающих на берег, воспоминания вспышками затопили душу. Вот они плавают в море в Судаке, он ловит холодную от воды девушку, и целует солёные губы. Вот они бегут по пляжу, смеясь и падая на песок, вот Оксана, легкая как перышко, вприпрыжку бежит к нему по лестнице, а он ловит её внизу.
Пришлось сжать зубы и подышать глубоко-глубоко. И запретить себе вспоминать, запретить думать. Зачем он едет сюда? Зачем ему какой-то мафиози, явно же насильно использовавший девушку в своих делишках? Насколько он помнил Оксану, она не была стервой, а просто хрупкая беззащитная лодчонка в гремящем горном потоке. К тому же, в глубине души он не верил в это – ему казалось, что над ним посмеются – и все эти истории не имеют отношения к его… нет уже, не его Оксане, да и не Оксане, а Ксении. Так зачем он едет к Нику? Он же сам считает месть справедливой, и он же знает, что это не смертельно, да по фирме ударили, да ударили крепко, но она выстоит – у него есть еще стратегические планы, намётки. Только… нет куража, нет стимула. Нет желания жить, и если бы не друзья, которые полностью зависели от благополучия фирмы, он бы все продал, и уехал, в тайгу куда-нибудь.
Поселились они не в Сочи, а в Адлере, старинный санаторий Южное взморье, с новыми современными корпусами был выбран помощником. Дэн вообще не интересовался мелочами. Они заселились, пообедали в золотом зале для вип-клиентов, где приятно удивило разнообразие и шведский стол, много богаче турецких пяти звезд. Санаторий имел роскошный парк, с несколькими реликтовыми платанами, множество можжевеловых деревьев, от чего запах в парке стоял потрясающий – море и можжевельник. Море и можжевельник… точь-в-точь, как на той прогулке по Голицынской тропе в Крыму. Опять сжало сердце, он махнул головой и пожалел, что не выпил бокал вина за обедом. Парни ушли купаться, а он увидел на берегу бар, с открытой террасой. Сел за крайний стол, и попросил сразу двести грамм коньяку. Солнце садилось, ветер стал прохладным, он замерз в шортах и футболке, все же вторая половина сентября здесь уже не лето. Он задумчиво смотрел на море, над головой то и дело ревели самолеты, заходящие через пляж на посадку в Адлере, но разве он их замечал?
Рядом плюхнулся Сергей, помощник. Его волосы были мокрыми, лицо обеспокоенным.
– Босс мы вас ищем уже час, хорошо я краем глаза увидел через эти растения. – Открытая терраса была увита каким-то вьющимся растением с резными листьями.
– Сашка поехал к своим коллегам, сегодня велел отсыпаться, все-таки разница во времени, и встали мы в три, и просил не бухать сильно, а на завтра он нам организует встречу. -Показалось, или в голосе помощника прозвучал упрек? Он кинул взгляд на стол – все прилично, сыр, лимон, бокал от коньяка. Два предыдущих милая девушка Анжелочка уже унесла.