- -
- 100%
- +
– Завтра? Ты так уверен, что этот хмырь нас примет? Прям завтра?
– Какой хмырь? Он имел ввиду своих коллег, для консультации.
– Жаль, мне уже тут дерьмово, я бы улетел домой.
– Так может отменим всё и вернемся? Добра от этого не будет, да и мы на их земле – тут нас вывезти и кинуть в море, как два пальца об асфальт.
– Закажи себе выпить, и отстань от меня.
Подошла официантка, предложила Сереге меню. Высокая девушка, с волосами, уложенными на макушке в изящную ракушку, тонкой шеей, и очень правильной речью, не свойственной южанам. Серега тут же сделал стойку, и начал строить глазки, пытаться втянуть ее в разговор. Дэн с пьяным сарказмом наблюдал за этими потугами, и был рад, когда у помощника ничего не вышло. Они сидели еще долго, Дэн выпил поверх коньяка пару чашек кофе, и теперь сон ему не грозил.
Серега пил пиво, заказывая по одному стакану, потому приглашал Анжелу каждые двадцать минут – он уже перепробовал креветок и варёных, и жареных, и сухарики, и сырные палочки, если б креветки не были такими мелкими – давно б лопнул. Каждый заказ сопровождался комплиментами, когда девушка приносила блюда пытался взять прямо из рук, так, чтобы коснуться руки девушки. Видно было, как ее это раздражает, но девушка была на высоте – сдержанная, отстраненная, она выполняла свою работу с дежурной полуулыбкой.
Уже стемнело, когда вернулся Александр, довольный и слегка выпивший.
– Ну что, все на мази, завтра в 12 утра встречаемся с местным начальником оперативного отдела в ОБЭПе, он обещал рассказать, что знает. Пришлось показать бумаги, что мы завели дело по факту мошенничества. Прошу лишнего не болтать, слушаете и молчите. Вопросы я буду сам задавать. Вау, какая прелесть! Чур, эта будет моя. – Этот ловелас заметил подходившую Анжелику.
– За мной будешь, я здесь первый! Третий час окучиваю! – возразил Серега.
– Ну, это мы еще посмотрим, давай пари!
Дэну было стыдно, что девушка слышит, как на нее заключают пари, а эти олухи даже не догадываются понизить голос. Анжела поставила перед Сергеем стакан пива, заменила пепельницу. Сашка, быстро заглянув на бейджик, включил свой бархатный охмурятор.
– Анжелочка, будем знакомы, меня зовут Александр. А что вы можете мне порекомендовать из блюд?
– Меню перед вами. Вы готовы сделать заказ? – Её выдержке бы позавидовал восточный боец.
– Ах, неужели вы мне не подскажете, что у вас самое вкусное?
Надо сказать, что и Александр, и Сергей – оба высокие стройные блондины, привыкли к женскому вниманию, и этот спор у них не был первым. Поэтому, два подвыпивших плейбоя были уверены в своей неотразимости, и не собирались сдаваться. Дэну надоели эти петушиные бои, и он вернулся в номер.
На завтраке обоих красавчиков не было, Дэн завтракал один. В одиннадцать он решил найти своих товарищей, пора было выдвигаться на встречу. Нашел он их обоих в том же баре, куда каждый явился с самого утра – победа в споре, видимо что-то значила.
– Мужики, ну это уже не смешно. Мы здесь по делу, вы не забыли?
Поле боя павлины покинули без радости, девушка никому не отдала предпочтения, более того, у нее был местный парень, и игрушкой на час для залетных мажоров она стать не стремилась.
На встречу в небольшое кафе рядом с городским УВД приехали заранее, расселись за столом, заказали кофе, и стали ждать оперативника. Тот явился с небольшим опозданием, загруженный и какой-то усталый. От кофе не отказался, и попросил быстро принести ему комплексный обед.
Пока ждали заказ, он осмотрел всех троих, и начал разговор.
– Почему вы интересуетесь именно Николаем Костаниди? Дело в том, что он давно убит, года три-три с половиной назад, при разборках в Московской области. В свете этого ваш интерес подозрителен? Раздел сфер влияния?
– Упаси Бог, у меня строительный бизнес, в Сибири. Был наезд, с обрушением крана на стройке, потом увод денег из фирмы. У меня есть основания полгать, что это дело рук известного господина.
– Ну, если вы по тому делу, что возбуждено в Красногорске, то увы. Господина Костаниди нет в живых. Могу дать адрес кладбища, братки их привезли всех сюда, на городском кладбище огромный памятник из черного гранита. Ищите врагов в другом месте. А почему вы решили, что это он?
– У него работала девушка, может в курсе, прозвище Кукла. Это моя бывшая невеста, она погибла, и после её смерти начались неприятности на фирме. Мы полагали, это месть.
– Кукла? Да, слухи ходили, но в поле зрения не попадала. Последняя афера Костаниди была с землей на побережье, он скупил тут огромные территории, сейчас, в связи с подготовкой к Олимпиаде, он бы озолотился. Но все получили его наследники, вот там была какая-то женщина. Но она здесь никогда не жила, полька из Украины. Второй наследник – его заместитель по охранному агентству, Максим Авдеев, они из одного детдома. У него, как я понимаю, к вам никаких вопросов быть не может. Поэтому накопать здесь вы ничего не сможете. Авдеев сейчас зам генерального акционерного общества, какие-то там технологии. Строят отели на той самой земле, уважаемый человек, вхож во все высшие круги.
Дэн все же поехал на кладбище, постоял перед помпезным памятником из черного мрамора, изображающим Костаниди в полный рост, с упрямым взглядом из-под бровей и силуэтом гор на заднем плане. Что хотел Дэн от него услышать? Всё, всё напрасно.
Вернувшись в гостиницу, достал из бара бутылку виски, включил телевизор. Мужики сперва пытались его разговорить, потом ушли, явно в бар, продолжать борьбу за девушку. Дэн пил без закуски, один. Курил на балконе, ушел, потому что начали ругаться соседи. Опять пил и думал.
В темноте уже решил прогуляться, надо было забрать парней из бара, заказать билеты и возвращаться домой. Почему-то от мысли о возвращении сердце сжималось, и хотелось завыть. Он бродил по темным аллейкам, выбирая самые пустынные. Неожиданно, его с обоих сторон подхватили крепкие руки.
– Тихо, господин Нейман. С вами хотят поговорить. Вы сейчас молча и спокойно идете с нами, садитесь в машину, и мы едем. Потом мы вернем вас сюда же.
Парни были в белых брюках и черных рубашках-поло, в темных очках, и вели его довольно быстро. Кричать было глупо, страха, что его убьют не было. Может, он где-то в душе на это надеялся, заплатить по счетам, и не мучаться, задыхаясь от боли по ночам.
В машине его усадили на заднее сиденье, профессионально быстро проверив наличие оружия, стиснули широкими плечами с обоих сторон. На выезде из города велели завязать глаза. Ехали долго, но судя по количеству поворотов – просто крутились, чтобы он не мог определить местоположение. Машина затормозила, въехала во двор. Охранники вышли, и придержав дверь, велели выходить, не снимая повязки.
Они вошли в дом, его вели так же под локти, потом он услышал стук в дверь и голос:
– Босс, мы его привезли, как вы сказали. – Ответа он не услышал, но его ввели внутрь, усадили на кресло и сняли повязку.
Он увидел кабинет, погруженный в полумрак, на столе стояла лампа, в лучших традициях допросов НКВД, направленная ему в лицо. За лампой кто-то был, но разглядеть лицо было невозможно.
Хриплый и какой-то скрипучий шепот отпустил охранников, и когда двери закрылись, спросил у Дэна.
– Ну, и зачем ты приехал?
– Я хотел встретится с Ником Костаниди.
– Я слушаю тебя, встретился, и что? – В голосе был слышан сарказм, и какое-то презрение.
– Вы? Мне сказали, что вы умерли, я был на кладбище…– Дэн растерялся, он ожидал всего, только не разговора с «покойником».
– Я умер, но как видишь восстал из мертвых, чтобы получить у тебя ответ. Так скажи мне – почему?
– Что почему?
– Почему ты убил её? Ты же вроде как «любил» её? Она же, как собачонка за тобой побежала, декабристка блин, в Сибирь. Она же тебе все отдала, душу, жизнь, деньги? Тебе было мало? – На столе мелькнули руки в черных перчатках.
– Я…я… не убивал. Хотел отмстить, они моего брата убили, надо было остановиться, а я … не смог. – Оправдываться в том, в чем сам себя признал виновным, было глупо.
– Что – именно Оксана? Убила твоего брата? Сама, своими руками? Как ты её, сам своими руками толкнул в эту реку? Я знаю все обстоятельства того дела, всегда знал. Девчонка – лохушка, мимо проходила. Бежала всю жизнь, как черт от ладана. Признайся, бабла стало жалко? Ты ж ведь, сука, не пришел, не сказал глаза в глаза, когда узнал. Не спросил, не поговорил. Ты ж год знал, с ней спал, а сам готовился, чтобы наверняка уничтожить. Ну как, как они тебе, эти иудины бабки? Спишь, говорю, хорошо, тварь?
Дэн давно уже корчился от боли в кресле, а голос все шептал и шептал, скрипел прямо в мозгу, ввинчиваясь в сердце.
– Не вздумай мне тут сдохнуть, мразь. Монте-Кристо, блин, сибирского разлива. Что ты хотел от меня? Что я хотел, я забрал. Ты взял чужое – чужую женщину, но не сберег, за это заплатил. И еще заплатишь. А ты-то зачем приехал?
– Сдохнуть, я уже хочу только сдохнуть.
– Так петля в руки, и вперед. Или ты и это хочешь чужими руками получить? Нет, я руки об тебя марать не буду. Живи, тебе жить будет больнее, чем сдохнуть. И помни. Помни.
Хозяин кабинета нажал видимо какую-то кнопку, потому что в кабинет вошли двое его сопровождающих.
– Увезите его, да высадите на пляже, где-нибудь километров за десять до города. Пусть погуляет, сучонок, проветрится, а то бухать много ума не надо.
Дена подняли, потащили к дверям, он почти не мог шагать.
– Да, капелек ему там накапайте, чтоб не откинулся. И забудь, сучонок, сюда дорогу, что видел или слышал меня. А то я ведь не всегда буду такой добрый, могу и похуже наказание выдумать. – За спиной раздался кашляющий смех.
Кто-то подал стакан, остро пахнущий валерьянкой, глаза опять завязали, обратную дорогу Дэн не помнил, голова кружилась и все плыло, настигло сразу все, и откат, и опьянение, и успокоительное.
Высадили его на берегу, на какой-то валун.
– Вон, огни, видишь? Это город, пойдешь туда, к утру дойдешь. – Чужие руки вынули из кармана телефон, закинули в море.
– Мужики, кто это был? Ник? Костаниди? – Озноб бил ослабшее тело, голос вздрагивал, руки ходили ходуном, как у старого алкаша.
– Ты че несешь, пьянь? Не знаем мы такого, а кто был – не твое дело. Сказали гулять, иди гуляй, как бы хуже не было.
Дэн так и сидел, свесив голову на грудь, пока охранники садились в машину, потом машина отъезжала, и звук мотора исчез вдали. Потом остались только волны, прохладный сентябрьский ветер, ночь и он. Он сидел долго, глядя в ночное море, пока не ушла дрожь и не успокоилось сердцебиение, потом почувствовал, что совсем замерз. Похоже, у Оксаны были еще покровители, если это не Ник. Думать об этом не хотелось. Он встал и побрел по прибою в сторону города. Потом увидел, что к берегу подходит дорога – вышел на дорогу, пошел вдоль нее. Машин было много, для ночного времени, но никто не останавливался. Дошел до заправки, там попросил вызвать такси. В гостинице был перед рассветом, думал, друзья ищут в панике – однако все было спокойно, никто его не терял.
В номере включил чайник, заварил кофе из набора пакетиков на столе – оказался жуткий, приторно сладкий, три в одном. Выпил, скривился, но хотелось пить и согреться. За ночную дорогу все мысли из головы выдуло, было пусто. Везде пусто – на душе, в голове, в сердце. Встал под горячий душ, уперся лбом в стену и закрыл глаза.
Глава 8. Опять новое лицо
Новый дом Ксении располагался в испанской Хавее, с одной стороны был зажат пляжем, с другой – улицей, являющейся автострадой. В городе проживало множество иностранцев, по крайней мере, английская речь звучала повсюду, и практиковаться в испанском особой необходимости не было. Тем более, здесь еще в ходу был валенсийский язык, в корне отличающийся от испанского. Местное население не особенно любило приезжих, Ксения неоднократно обнаруживала брошенные на ее участок из машин бутылки. Учитывая, что более нигде она подобного не видела, это было демонстрацией неприятия. Кроме этих мелочей, досадных, но не существенных, в ее жизни больше не было неприятностей. Зато была тоска по родине, иногда так хотелось брусники, моченой как у мамы.
Примиряло с жизнью только море – оно захватывало весь горизонт, хоть с террасы, хоть с пляжа. Спуск на пляж был обрывистым, там была выстроена деревянная пологая лестница, в городе были другие пляжи, намного лучше, поэтому у ее дома людей на пляже почти не было. Она могла гулять босиком, загребая тонкий песок пальцами, сидеть в прибое, или даже плавать голышом. Разве что из соседних коттеджей кто-то мог увидеть, но пока там не было никого. Сезонное жилье и люди появятся летом.
Осенью начались шторма – сперва это зрелище восхищало, потом стало надоедать. Ветер, ветер, белые буруны, день и ночь с грохотом обрушивающиеся на берег. Однажды, ночь напролет без сна слушая шум волн, Ксения поняла, что должна уехать. Хоть куда, лишь бы там были люди. Нормальные люди, кроме охранников и домработницы.
Она решила поехать в Барселону, пока еще живот не слишком мешает передвигаться, осмотреться, посмотреть город и достопримечательности, выспаться в отеле, походить по магазинам. Охранники не возражали, молча поехали с ней. Но за эти два месяца, она уже привыкла к ним, как к «любимой» мозоли.
В Барселону к ней приехал Ник, как всегда в сопровождении Макса, охраны. Ксения не заблуждалась, что ему все докладывают – но было жаль, что он явился так быстро. Вопросов, наученная прошлым, не задавала.
Ник встречался с партнерами, это были немцы и итальянцы, жившие в том же отеле. Ксения сопровождала его, однако он не представил её своей женой, как пугал раньше. Представил личным помощником, немного переводов, а в основном – компания на посиделках, шикарная женщина в шикарных шмотках. Привычно для себя, она легко вошла в роль светской пустышки, глубокомысленно смотрела в глаза, красиво поправляла волосы, привлекая внимание к изящным рукам, кокетливо прикусывала губку. Улыбалась, принимая комплименты, и почти всё время молчала. Пьяные фирмачи велись на её игру, жали ручку, и приникали к ней мокрыми поцелуями. Несмотря на подобранное свободное платье, было уже заметно, что она беременна, и такое внимание неприятно изумляло.
Ник был очень доволен встречей, её успехом, полученными скидками. Они ужинали в номере Ника, тот был весел, как всегда, шипел и язвил, но было ясно, что он ещё чем-то ужасно доволен. Оба сидели, переглядывались и ждали вопросов. «Да пошли вы!» думала Ксения и не задавала вопросов, а всё трещала о своем, о девичьем.
– Я нашла вакансию, в моем же городе, в отеле требуется менеджер для работы с клиентами, я думаю попробовать. Там нужен русский и английский, у меня есть шанс. – Она говорила легко, как о пустяках, но сама в страхе замерла, ну как не позволят? А так хотелось жить как нормальный человек.
К ее удивлению, Ник вообще не отреагировал, а Макс только подмигнул. Неужели удача! Не тут-то было.
– Пока у тебя нет разрешения на работу и какого-то определенного статуса. Завтра встречаемся с твоим женихом. Молодой непонятый художник, Игнасио Вальдес, хочет уехать в Америку, но денег нет. Вы расписываетесь, он получает деньги и сваливает. А ты становишься сеньорой Вальдес и гражданкой этой прекрасной страны. Кстати, здесь не принято менять фамилию в браке, официально в документах ты будешь Вальдес-Войцеховская. Но это только в юридических документах, обычно можно использовать только первую фамилию. Короче, все сложно. Когда все бумаги будут готовы – делай что хочешь. Развод возможен не ранее пяти лет, рисковать не нужно. Так что, готовься к свадьбе, невеста!
– И сколько запросил мой женишок? – едко усмехнулась Ксения, уже возненавидевшая этого мачо.
– Не переживай, расходы покрыл твой бывший. Полностью. – Говоря это Ник пристально следил за реакцией девушки. Но ей удалось выдержать лицо, и он довольно хмыкнул.
– Ну что ты хочешь видеть? Что я его ненавижу? Нет, я его люблю. Он меня нет. Сколько ты у него отнял? – Даже говорить смогла легко, хотя горечь и захлестнула горло.
– А сколько стоит твоя жизнь, детка? – Ник уже немного злился, но на маске шрамов определить что-то было невозможно.
– Солнце, Ники, неужели ты меня все-таки ревнуешь, может ты еще скажешь, что любил меня? – Она томно прикусила палец, и состроила Нику самые влюбленные глаза. Не удержалась, и засмеялась.
– Наглая, глупая, как тебя не любить, ты просто рвешь мне сердце, своей наивностью. – Смех Ника стал более нормальным, но совсем тихим. Господи, что творится! Бешеный Ник научился смеяться!
На регистрацию брака в магистрат она оделась как настоящая невеста, и несмотря 5-ти месячную беременность, выглядела отлично. Игнасио (хорошо, что не Хуан Карлос, а то бы ржала всю регистрацию), оказался совсем молодым парнишкой, кудрявым и смуглым, гибким и белозубым. Такого легко представить на доске для серфинга, или в рекламе дезодоранта. Судя по тому, как он успел пожать и задержать в руке ее ладошку, парень был еще тем бабником. Первоначально они долго и нудно подписывали брачный контракт, в котором было предусмотрено буквально все. Потом юноше перечислили деньги – он проверил поступление, показал большой палец. И подмигнул Ксении, по-хозяйски беря ее ладони, и прикасаясь к ним губами. И поцелуй в магистрате был далеко не невинным, она, ожидая дежурного «чмока», подставила лицо, но Игнасио лихо прижал Ксению к себе, опустив руку практически на з.. пониже спины, и неожиданно властно впился в губы. Ее рывок назад позволил ему притиснуть сильнее и углубить поцелуй. Отпустив обалдевшую Ксению, он лихо ей подмигнул.
– Мадам, я готов сделать наш брак настоящим! Вы обворожительны! – Проговорил на английском довольно громко для Ника и Макса. – Ваш мужчина так смотрит на меня, что готов убить! Пусть он ревнует! – Это тихо, ей почти на ушко.
Так Ксения сменила имя очередной раз – Милана Войцеховская превратилась в Милану Вальдес, гражданку Испании. Макс остался оформлять гражданство Миланы, Ник повез ее гулять по Барселоне. Отказаться не получилось, и первые выходы в город рядом с инвалидной коляской, ее напрягали. На шумных улицах шепот Ника все-равно был не слышен, и он молчал. В тишине девушка забывала о спутнике, любуясь архитектурой невообразимой Саграда Фамилия, домом с шипами или просто улицами, парками и скверами. Побывали они и в музее Пикассо, несомненно, гениального, но совершенно отталкивающе-непонятного. Ксения молчала, чтобы не выглядеть глупо, но если у Дали она еще хоть что-то находила для себя, то здесь – увы, нет.
Прекрасная, фантастическая, недоступная Барселона из книг и интернета, была у нее перед глазами, и Ксюша не собиралась портить себе счастье узнавания присутствием Ника, а он просто тихо любовался ею. И недоумевал, почему, почему он сразу не схватил ее, и не увез далеко-далеко? Защитив, закрыв от всех. Может, тогда она и полюбила бы его…Почему она казалась обычной девкой, жадной до денег? Что так изменило ее? Любовь к Дэну? Когда она стала иной, а у него в сердце поселилась заноза?
Но и эта поездка закончилась, и Ксения опять осталась одна – помощница филиппинка не знала русского, да и по-английски говорила плохо, охранники повсюду сопровождали молча, и ей просто жутко не хватало общения. Потому однажды вечером она ответила на звонок с неизвестного номера, и это оказался ее фальшивый муж, Игнасио. Они мило поболтали, он рассказал, что у него готовится выставка фотографий, и попросил разрешения ей звонить. Ксения не возражала – молодой, эмоциональный мужчина вносил в ее жизнь разнообразие, и как раз давал так необходимое ей общение. Разговаривали они на английском, испанском – для практики Ксении, на русском – потому что так хотел Игнасио, ему вдруг пришло в голову изучать русский. С их национальными традициями иметь нескольких имен, он как-то просто воспринял, что ее называют Ксенией, полагая, что это второе домашнее имя. Потом они стали общаться по скайпу, а в рождество Игнат, как стала называть его Ксения, прилетел к родителям, и решил навестить ее. С согласия Ника, она пригласила его домой.
На втором этаже в доме было четыре спальни и кабинет, одну из спален Ксения велела подготовить для Игната. Он приехал такой жизнерадостный, с подарками и шумными поздравлениями, что невольно заразил ее духом праздника. Они ездили на рождественские базары, покупали сладости, гуляли по городу, и даже молчаливый охранник сзади уже не портил настроения. Ник, опасавшийся молодого мужчины, приехал тоже – и вечера они проводили дома все вместе. Как ни странно, но мужчины почти подружились, ревности Игнат больше не вызывал. Да и какая ревность? Это был восторженный большой ребёнок, умеющий радоваться жизни и любой мелочи, чего им обоим так не хватало. Тем не менее, Ник вечно хмурился, когда Игнат по любому поводу целовал ручки «сеньоре жене». Игнат с детским удовольствием зажигал фейерверк в новогоднюю ночь, уговаривал под бой часов съесть двенадцать виноградин, загадывая желание. После боя курантов, как требуют традиции, нужно было всем обниматься, Игнат обнял даже Ника, охранника, и филиппинскую домработницу.
Подарил Игнат «сеньоре жене» свою картину – морской пейзаж с восходящим солнцем, очень похожий на вид с ее террасы, картина была небольшой, но очень солнечной и Ксения повесила ее в кабинете. Игнат много фотографировал ее и все время говорил, что она очень красива в своей беременности. Одну из фотографий, где она сидела на фоне балкона и белых прозрачных штор, за которыми только угадывалось море, в таком же полупрозрачном халате, подчеркивающем живот, он считал гениальной и планировал выставить на очередной выставке. Фото было пронизано светом, и ее лицо как будто тоже светилось. Талант молодого художника был несомненным.
– Мадонна! Мадонна, ожидающая младенца! – Эмоционально восхищался Игнат.
Единственное, чего опасалась Ксения, чтобы на фото попадало ее лицо полностью, поэтому съемка велась или в профиль или вполоборота. Так же она стала обладательницей собственного портрета акварелью, который тут же выкупил Ник и повесил в большой гостиной первого этажа.
Они выезжали вечерами в местные рестораны, Ксении нравилась эмоциональность местных людей, но менталитет был ужасно далек, они так много и громко говорили и шутили о сексе, легко заводили знакомства, и легко расставались. Игнат, за пару недель пребывания успел расстаться с тремя девушками. Его вообще везде и всегда было много – с раннего утра, когда он шел на пробежку, до позднего вечера, когда каждый день превращался в праздник, с музыкой и танцами, гостями и наоборот, выходами в свет. Беременной Ксении это было сложновато, но ведь она знала, что это ненадолго – и с удовольствием выезжала, смеялась и даже танцевала. И понемногу лед в душе таял, и жизнь впереди приобретала смутные очертания. И казалось, призрак предательства Дэна уходил все дальше и дальше.
Когда Игнат через неделю уехал, дом стал пустым. Ксения решила, что его комната навсегда останется за ним, и там же развесила его фотоработы с видами Хавеи, ее любимой Барселоны, и своими портретами.
Глава 9. Сюрпризы судьбы
Ксения всю беременность избегала УЗИ, была какая-то предубежденность. Потому, когда её привезли в родильное отделение больницы, была удивлена – у нее будет двойня! Это было настолько ошеломительным, что она вообще никак не отреагировала. Доктор счел это нормальным, полагая что ей уже известно о многоплодии. Но, увы – это же просвещенная Европа – все счета, и так не маленькие, при рождении двоих детей удваивались. И первое, о чем о попросил доктор – оплатить счета за второго ребенка. Еще один факт, платить в частной клинике надо было до, а не после. За эти серьезные деньги, предоставлялась палата, более похожая на двухкомнатный номер в гостинице, обставленная по последнему слову техники и стиля. По желанию, в палате могла дежурить медсестра, свободно допускались родственники и друзья.
– Сеньора Милана, ваш муж будет присутствовать на родах? Если так, то он должен заранее пройти беседу с врачом и психологом. – Уточнил доктор, видимо, за это тоже полагалась плата.
Ксения сразу даже и не поняла, о каком муже идет речь, потом дошло – у нее же фиктивный брак, мужа в больнице не будет, и надо как-то отвлечь внимание от этого. Здесь легко могут стукнуть в иммиграционную службу, если заподозрят нарушение закона.
– Nо-nо-nо! Я категорически против, вы же понимаете, мужчины, они такие впечатлительные! Не хотелось бы, чтобы он запомнил меня в таком неприглядном виде, и потом, сеньор Рейес, бизнес есть бизнес, не всегда можно выбрать время.
Так Ксения осталась в больнице одна, наедине с болью и схватками. Впервые остро было жаль, что нет подруг, и уже много лет рядом нет мамы. Но совершенно неожиданно для нее, к ней пришли визитеры. В Испанию прибыл ее заклятый друг – Ник, да еще с Максом и охраной. Эти посетители её совсем не радовали, однако, в глубине души было легче, что она не одна.