Река

Кто бы мог подумать, что символы во сне будут такими очевидными. Как будто сама судьба среди ночи постучалась в ее дом.

«Да погоди, - боясь в это поверить, тормозила сама себя Агафья. – Вдруг все же ты все не так поняла? Вдруг судьба – это вообще про что-то другое? Вдруг твоя доля – не стать его подругой жизни, а просто спасти его, чтобы он сделал для людей что-то очень важное? Кто ж знает. Но как же хочется, чтобы он просто стал моим женским счастьем!»

С печи потянуло кисловатым ароматом настоявшейся калины. Снадобье уже отстоялось и остыло, поэтому девушка оторвалась от своих дум, встала и попробовала его на вкус. Кисло-горькое. Терпкое. Из-за хранящихся в коре смол немного вяжет во рту. Но так и надо. Значит, готово.

Агафья аккуратно переложила возмущенною тем, что ее потревожили, кошку с коленок на стул. Затем она встала и процедила отвар через марлю в глиняную кружку, взяла маленькую деревянную ложку и подошла к Алексею. Напоить его сейчас было невозможно, да и опасно: будучи без сознания, он мог захлебнуться. Поэтому девушка зачерпнула совсем чуть-чуть отвара, не больше, чем три горошины, разжала мужчине рот и закапала их ему под язык. Это было мудрым решением, ведь не зря девушка слыла самой лучшей знахаркой в округе. Лекарство, не имея возможности в большом объеме попасть в кровь через желудок, могло проникнуть туда через широкую сеть кровеносных сосудов, расположенных под языком. Причем значительно быстрее. Капать отвар можно было каждые полчаса, поскольку за это время вся жидкость во рту больного успевала всосаться.

Девушка заметила, что у Алексея начиналась горячка. Пока он был под холодным дождем, жар не был так ощутим, но теперь, когда мужчина оказался в тепле, его тело отчаянно вступило в борьбу за жизнь. Все, что сейчас можно было сделать – это прикладывать ему компрессы и ждать, когда он справится сам, давая ему лечебное питье в краткие моменты возвращения в сознание. Для этого Агафья подготовила специальный пузырек. Она ждала, когда Алексей очнется, чтобы дать ему противовоспалительное питье, а пока не забывала капать ему под язык калиновый отвар и менять мазь.

Буджал и Петро наблюдали за девушкой. Калмык подмечал, как бережно и внимательно она ухаживает за Алексеем и считал, что, если он не ошибся в своих догадках, Алексей сорвал у жизни звезду с неба. Петро же думал о другом. Не минула и его влекущая сила притягательной красоты девушки. Он любовался ею.

«Таких красивых девок я прежде не видывал, - думал мужчина. – Надо завтра познакомиться с ней. Не должна такая красота и без мужика быть!»

В мыслях своих он уже украл у нее поцелуй и вводил в хату женой. Беда Петро была в том, что, все больше погружаясь в пучину своих влечений, он не знал, что сердце девушки уже принадлежит мужчине. И не ему.

В очередной раз дав Алексею снадобье, Агафья покинула его и присела к нежданным гостям за стол.

- Как хоть вас звать-то? – в голосе девушки звучала усталость. – Извините, что сразу не спросила: не до того было. Я Агафья, кстати.

- Меня зовут Буджал, - добродушно ответил калмык. – И не извиняйся перед нами, ты нашего друга спасала. Очень приятно познакомиться, сестра.

Агафья кивнула.

- А меня Петром зовут, красотка, - подбоченясь и явно красуясь, представился Петро.

Левой рукой мужчина подкрутил свои соломенные усы, и явно в этот момент собой он был очень доволен. Однако его удивило и огорчило, что Агафья безразлично бросила на него только беглый взгляд, кивнула ему, как Будже, и уставилась в чашку с чаем. В его представлении она должна была растаять на месте от его обаяния. Но этого не случилось.

Буджалу не понравилось поведение друга. Зная, как Петро падок на женщин, он уже предполагал, что происходит. Тем более что девушка действительно очень красива. Но он надеялся, что Петро как быстро вспыхнул, так быстро и остынет. Так бывало всегда, поэтому он до сих пор холост. А когда он узнает, что между этой знахаркой и Алексеем возникло глубокое чувство, он окончательно успокоится и найдет себе другую забаву.

Жаль, что роковую красоту Агафьи Буджал недооценил.

Продолжая устало глядеть в чашку, Агафья спросила.

- Расскажите, а что с вами случилось? – затем она подняла глаза на мужчин. – И как его зовут?

- Алексеем его величать, - ответил Буджал.

«Алексей… - подумала Агафья. – Алеша. Какое красивое имя…»

- А случилось то, что мы повздорили с председателем Порожков, когда гостевали там, дважды подрались с ним. Он ранен был, думали, отстанет от нас, но он устроил облаву. Вот Леша и пострадал.

Агафья хотела что-то спросить, но она и рта открыть не успела. За рассказ принялся Петро.

- Он на нас трижды нападал, а мы все живые! Причем силы превосходили нас раз в десять, нас гнали по лесу с собаками, - Петро явно преувеличивал, желая покрасоваться перед девушкой. – А мы их всех бам! Надрали им задницу, как сидоровым козам, чтобы знали, каково это – на офицеров его величества, пусть и бывшей императорской армии нападать! Это тебе не хухры-мухры!

- Так вот, - Буджал попытался остановить этот поток словоблудия. – Во время последней облавы мы разошлись в стороны, разъединили противника, так сказать, и, когда избавились от своих преследователей, мы с Петро вернулись назад и встретились. Леши не было. Мы принялись его искать и обнаружили сначала коня. Он бегал по кромке поля и нервно ржал, но с места не уходил. А уже сумерки спускались. Мы начали прочесывать лес на этом участке и услышали волчий вой. Стало понятно, почему конь так тревожился.

Агафья большими глазами, полными ужаса, смотрела на Буджала. Ей было жутко оттого, что приключилось с этим красивым раненым мужчиной.

- Каким-то чутьем пошли на этот звук и нашли Алексея уже без сознания. Его обступили волки. Наверное, замешкайся мы на несколько минут, и его бы разодрали. Волки накинулись на нас, пришлось стрелять, но благо, что они боятся огня, поэтому после нескольких выстрелов зверье разбежалось. Мы вытащили Лешу, перекинули его через хребтину его коня и направились искать людей. Вышли на поселок, постучали в первый попавшийся дом. Старушка там сказала, что надо к тебе ехать, указала путь. Пришлось сделать сильный крюк и вернуться наполовину назад, но выбора особо и не было. Вот такая история.

Агафья слушала, как завороженная. Рядом с ней охала и причитала пораженная мать. Девушке страшно было даже представить, через что они прошли. Через что прошел он. А еще она поняла, после какой стычки лечила Семена и куда он рванул с едва наложенными швами.

Ненависть к этому человеку переполнила ее с головой. Почему от него всегда так много бед?

Алексей заметался на кровати. Он скинул с себя одеяло и что-то бормотал. Агафья подошла к нему, потрогала компресс: высох. Она сняла со лба мужчины горячую тряпку и тыльной стороной ладони приложилась к его лбу. Жар усиливался.

Вдруг офицер открыл глаза. Он посмотрел на девушку, но в его взгляде не было осознанности. Только мука. Он силился ей что-то сказать, но не мог. Агафья воспользовалась моментом, приподняла его над подушкой и влила ему в рот снадобье из калины, а затем быстро прижала рукой подбородок вверх, чтобы не выплюнул.

Проглотил. Получилось.

Она повторила процедуру, только теперь уже дала ему отвар против жара.

Мужчина снова посмотрел на нее, и глаза его вновь закрылись. Он опять провалился в беспамятство, только постепенно температура стала спадать, и к первым петухам он уже уснул спокойным сном.

Буджал и Петро к тому моменту успели поесть картошки с маринованными грибами и задремали на лавках. Мать Агафьи тихонько прибирала посуду.

Видя, что Алексею полегчало и кризис этой ночи миновал, девушка решила немного отвлечься и проветриться. Она взяла мокрую одежду офицеров, ведро воды и вышла на улицу.

Дождь закончился, последние раскаты грома потонули где-то за горизонтом, но в воздухе витала холодная утренняя свежесть. Во дворе загорланили петухи. Агафья расположилась на лавке возле дома и принялась стирать. Со ступенек крыльца на нее деловито смотрела Василиса. Ей надоело лежать на табуретке возле печи, можно было и посмотреть, что удумала хозяйка в такую рань. Спуститься к девушке она не решилась: слишком грязно и мокро для лапок, которые она вылизывала почти всю ночь.

Агафья закатала рукава, развела в воде щелочь и опустила в нее белье.

Она скручивала рубашки с портками, раскручивала, мяла их, била, терла едва ли не до дыр. От холодной воды у нее онемели руки, но девушка этого даже не чувствовала. Она ушла в свои мысли, в эту кадушку с мыльной водой она выплескивала сейчас всю свою боль и ярость.

Как тесен мир. И как просты, но одновременно сложны его дороги. Она вылечила Семена, которого ненавидит всей душой, чтобы он едва не убил дорогого для нее человека. Пусть и почти не знакомого. Но именно благодаря этому они и встретились. Едва не перейдя порог смерти, возлюбленный по краю жизни нашел дорогу к ней. Кто знает, не помоги она Семену, сколько бы они с Алексеем ходили разными путями? Может, и не встретились бы никогда. А таким странным способом проявилась ее доля. Точно, делай, что должно, и будь что будет.

Так самозабвенно она еще не стирала.

Ей нужно было отвлечься.

Глава 5. Зараза

Спать Агафья так и не ложилась.

До восхода солнца она давала Алексею лекарства и меняла мазь, компрессы. В очередной раз промывая рану, девушка заметила, что кровотечение полностью остановилось и покраснение уменьшилось. Это был хороший знак: воспаление проходит, значит, рана скоро начнет затягиваться. Однако лечение необходимо было продолжать, потому знахарка терпеливо наносила мазь вновь и вновь и перевязывала больному плечо.

В сознание он пока так и не приходил. Предутренняя горячка, мучившая его, пока отступила, но опасность еще оставалась: она могла вернуться с приходом ночи. Агафья сидела рядом и разглядывала лицо этого незнакомца, так бессовестно-волнующе ворвавшегося в ее жизнь. Пока Петро и Буджал спали, утомленные погоней и бессонной ночью, она могла, не стесняясь, изучать каждую черточку этого красивого мужественного лица. Вот мягкие русые волосы в беспорядке разметались по подушке. Вот маленькая прядочка милым завитком прилипла ко влажному широкому лбу. Вот взмахом вороньих крыльев над закрытыми глазами легли густые брови. Агафья тихонечко провела по ним пальцем. Жесткие. Затем палец девушки скользнул к длинным, почти девичьим угольным ресницам. Мягкие. Реагируя на легкое прикосновение, под сомкнутыми веками мужчины задвигались глазные яблоки. Агафья, испугавшись, что сейчас Алексей откроет глаза и поймает ее за бесстыдным разглядыванием, отдернула руку.

«Уфф, - выдохнула девушка, поняв, что опасность миновала. – И чего я так испугалась? Я проверяю, есть ли жар!»

От черных ресниц взгляд Агафьи совершил внимательную прогулку по прямому носу к аккуратным губам, уже вернувшим себе легкий розовый цвет. От внутреннего жара они ссохлись и потрескались, напоминая иссушенную зноем землю, при этом все равно оставаясь красиво очерченными мягкими островками блаженства на истерзанном страданием лице. Верхнюю губу густой порослью оттеняли аккуратно постриженные усы, из-за своей треугольной формы получившие название «шеврон». Агафья пересчитала все мелкие царапинки на лице Алексея, которые он получил, спасаясь от преследования через малиняг, и даже они вызвали в ней волну нежности.

Дальше взгляд девушки скользнул по крепкой мужской шее, задержался на туго обтянутых смуглой кожей ключицах, нежно пробежал по прикрытой одеялом могучей груди. Сколько Агафья ни смотрела на Алексея, она не могла найти ни одной детали, которая бы ей не понравилась, ни одного изъяна. Офицер казался ей воплощением ее мечтаний, идеальным мужчиной, наделенным силой и ловкостью, как герои книг, о которых ей рассказывал отец Тимофей и о которых она сама иногда пробовала читать.

Но Агафья понимала, что красота и сила – это еще не все, чем должен обладать мужчина. Как минимум ее мужчина. Он должен быть умным, порядочным и любящим. Почему-то ей казалось, что Алексей именно такой. Во время их первой встречи он не проявил грубости или дурного нрава, он не выказал глупость, наоборот, он был удивительно порядочен. Она к такому даже не привыкла. Окрестные парни да мужчины уважению к женщине не обучены и чаще всего откровенно лезут под юбку, а этот нет. Даже в погоню за ней не пустился. Не обидел ничем.

Девушке очень хотелось, чтобы мужчина скорее пришел в себя. Она жаждала этого, но одновременно и страшилась. Агафья боялась разочароваться в нем, но еще больше ее пугало то, что он мог не испытывать к ней тех же чувств, какие терзают ее.

На пороге избы с ведром молока появилась мать. Она тоже не спала, возбужденная прибытием гостей. Женщина хлопотала по хозяйству, желая оказать хлопцам должное гостеприимство, и Агафья с облегчением оставила домашние дела ей. Пелагея только что подоила козу, и избу наполнил теплый запах молока, немного горький от луговых трав, но очень душистый.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.