- -
- 100%
- +
– Саш, ты меня любишь?! – Игриво спросила девушка, нежно обнимая со спины, от чего он еще больше растекся в улыбке.
– Любишь! – протяжно и весело ответил он и откинул голову назад, щекоча своими короткими волосами ее лоб, а затем снова затянулся сигаретой.
– Отпустишь меня с Машкой по магазинам прошвырнуться?! – каким-то детским наивным тоном спросила она и приложила свои губы к его оголенному плечу.
– С Калининой, что ли?! – Нахмурив брови, переспросил мужчина. – Она замуж-то еще не собирается?!
– Нет!.. Все принца ждет!.. – хихикнула девушка. – Такого же, как у меня!..
Мужчина усмехнулся, бросил вниз сигарету и, повернувшись лицом к девушке, поцеловал ее в носик.
– Ребенка тогда с собой возьми!.. Пусть тоже прогуляется!..
– Ну, зай!.. – девушка недовольно посмотрела на него, широко раскрыв глаза. – Мы еще в кафешке посидеть хотели, пообщаться…. Все-таки давно не виделись…. Она сейчас звонила, говорит, много новостей интересных…. Ну, пожалуйста, Саш!..
– Знаю я ее новости!.. – нахмурился мужчина. – Опять про хахалей своих уши прожужжит!..
– Ну и пусть!.. Ты что, ревнуешь?! – Девушка прикоснулась губами к его небритой щеке. – Я же тебя люблю, зайка!..
– Ой!.. – фыркнул Саша. – Дать бы тебе дюлей, да рука не подымается!.. Иди!.. Куда тебя денешь-то?!
Он любил ее безмерно, наверное, больше жизни и прекрасно знал, что и она отвечает ему таким же крепким, чистым и светлым чувством. Но в то же время Александр понимал, что если позволять супруге абсолютно все, предоставляя безграничную свободу, то это рано или поздно скажется в худшую сторону в их отношениях, так же как и полное лишение этой свободы. И дело было совершенно не в ней и не в нем. Дело в самой психологии человека. Не возмутись он сейчас на просьбу жены, да, именно просьбу, ведь она понимает, что нужно именно спросить любимого, а не поставить перед фактом, то супруга может подумать, что она мужу безразлична. Сейчас же, когда она крепко прижалась к нему, затем, по-детски радостно подпрыгнув, чмокнула его в щеку и ушла одеваться, он ощутил невероятную потайную радость, улыбнулся ей вслед и, постояв еще немного, направился в детскую.
В комнате негромко шумел включенный телевизор. Какой-то приятный голос напевал что-то про облака. Ребенок, опрокинув коробку с игрушками, сидел на полу и, держа в руке маленькую машинку, разглядывал ее.
– Машина сломалась? – спросил Саша, улыбаясь.
– Брум-брум салалась… – посмотрев на папу, повторил малыш.
Мужчина подошел ближе и присел рядом, вытянув ноги и упершись спиной в детскую кроватку.
– Давай посмотрю!.. – он и протянул руку, но ребенок откинул игрушку в сторону и поднялся.
– Папи!.. Песенку! – запрыгал на месте малыш, указывая рукой на угол стены возле проема двери.
– Песенку?! – вздыхая, переспросил отец и неохотно начал подниматься.
Подойдя к двери, мужчина снял со стены подвешенную за гриф порядком запылившуюся гитару, затем, отключив звук на телевизоре, снова присел и, поджав ноги, начал медленно перебирать струны и подкручивать колки, стараясь подстроить инструмент.
– Песенку!.. – не успокаивался ребенок.
– Сейчас, сын!… Секундочку… – задумчиво изрек Саша, прислушиваясь к звону струн. – Какую песенку?!
– Игай!.. – настоял малыш, не поясняя, что именно хотел бы услышать.
Мужчина, быстро перебирая аккорды, задумчиво прогремел что-то непонятное, а затем полилась красивая мелодия, и он запел:
– Начинается новый день, и машины туда-сюда… Раз уж солнцу вставать не лень, и для нас, значит, ерунда… Муравейник живет, кто-то лапку сломал, не в счет… А до свадьбы заживет…, а помрет – так помрет…. Я не люблю, когда мне врут…, но от правды тоже устал….
Ребенок весело приплясывал и даже пытался подпевать, а в проеме двери показалась мама малыша, которая, опершись плечом на косяк, улыбаясь, смотрела на поющего мужа.
– Иди уже давай!.. – Прервавшись, сказал Саша, обратив внимание на жену.
– Давно ты ее в руки не брал… – Вздыхая, ответила женщина, взглядом указывая на гитару, а затем, улыбнувшись, продолжила. – Помнишь?.. Стань птицей!.. Живи в моем небе! – напела она.
– Живущей в моем небе!… Помню, конечно!.. Придешь, сыграю, может быть!.. Если заслужишь!.. – он рассмеялся, а девушка, не прекращая улыбаться, развернулась и исчезла в коридоре. – Вик!.. Давай недолго!.. – крикнул ей вслед Саша. – Планы у меня на тебя сегодня!..
– Это какие еще? – Донеслось из прихожей.
– Сексуального характера!.. – Ответил Саша и в ту же секунду услышал столь любимый смех.
– Я сама закрою!.. – громко произнесла она, а мужчина продолжил играть на гитаре.
Спустя некоторое время ребенку наскучило пение отца, и он, присев над игрушками, начал перебирать детали от конструктора.
– Папи, баченку!..
– Башенку?!.. – прервав игру, переспросил мужчина, а затем, отложив в сторону гитару, подвинулся к ребенку. – Ну, башенку, так башенку!.. – Улыбнулся он и схватил несколько деталей.
Играли они около часа. Каждый раз, выстраивая башню из конструктора, ребенок непременно толкал ее, задорно смеясь, и она падала, разламываясь на несколько частей, а отец собирал ее заново. Позже они играли в футбол. Саша несильно ударял ногой небольшой резиновый мяч, а ребенок, весело повизгивая, бежал за ним вслед и, поднимая обеими руками, старался кинуть обратно отцу. Еще через какое-то время малыш поднял игрушечный пистолет, и у них появилась новая забава. Бегая по всей квартире друг за другом, неумело издавая звуки выстрелов, они играли в войнушку. Конечно, ребенок совершенно не понимал суть игры, но сам факт догонялок, прятки за углами и косяками доставляли ему огромное удовольствие.
В очередной раз делая устрашающий, но в то же время очень смешной для ребенка вид, мужчина загнал малыша на кухню. Дождавшись, когда сын скроется в проеме двери, он развернулся и направился в туалет. Пробыв там не более минуты, Саша вышел и, издавая все тот же игривый звук выстрелов, двинулся на кухню, но ребенка там не оказалось. Пройдя по коридору, он заглянул в детскую, но и там не увидел малыша.
– Сына!.. – негромко позвал он ребенка, направляясь в зал. – Ты где?!
Ребенок молчал. Приоткрыв дверь, ведущую в их с женой комнату, мужчина резко остановился, увидев силуэт малыша за белым тюлем на подоконнике. Сердце бешено заколотилось, к горлу подкатил ком, а по вискам словно кто-то начал стучать молотком. Ребенок, посчитав, что спрятался за тюлем от отца, стоял спиной перед проемом открытой створки пластикового окна.
– Сына!.. – возбужденно позвал ребенка мужчина. – А ну-ка слезай оттуда!.. – более грозным голосом продолжил он.
– Ниит! – радостно взвизгнул ребенок и, наведя ствол игрушечного пистолета на отца, неумело издал звук выстрела.
Изрядно перепуганный, Саша, опасаясь спровоцировать не понимающего опасности ребенка, решил действовать по-другому. В надежде, что малыш среагирует на голос поверженного врага и все-таки слезет с подоконника, мужчина, медленно отойдя назад, спрятался за дверью комнаты и, с трудом изобразив раненый голос, прикрикнул:
– Ранил, ранил!.. Все, все, все!..
Осторожно выглянув из-за двери, Александр понял, что ребенок не реагировал и, все так же веселясь, целился в него игрушкой.
– Коля!.. – трясущимся голосом сказал он и, снова медленно войдя в комнату, отложил в сторону свой пистолет. – Иди ко мне!..
– Ниит!.. – снова взвизгнул ребенок и сделал еще шаг назад к прикрывающей окно москитной сетке.
Все произошло очень быстро. Мужчина, не теряя времени, рванул к ребенку, но тот, совершенно не ожидая подвоха, радостно завизжал и отпрянул назад. В какой-то момент Александр даже успел разглядеть недоумевающее лицо малыша, теряющего равновесие. Пробив спиной москитную сетку, ребенок, несколько раз взмахнув руками, инстинктивно пытаясь уцепиться за что-то, но так и не выронив из рук игрушечный пистолет, молча полетел вниз.
Молниеносно подскочив к подоконнику, мужчина резко отдернул рукой в сторону тюль и кинулся в окно, протягивая руки, пытаясь ухватить ребенка, но было уже поздно. Малыш, пролетев несколько этажей, собрал своим тельцем ветки высаженных между домом и тротуаром деревьев, рухнул на землю. В ту же секунду Саша проклял все: и свою беспечность с открытыми окнами, и себя, отвлекшегося на нужду, и супругу, которая так некстати сейчас была вне дома. Он проклял все, что любил и ценил. Он проклял жизнь, которой дорожил, он проклял себя и этот чудовищный мир. Ему захотелось прыгнуть следом, чтобы моментально лишить себя переживаний, избавить себя от мучений и угрызений совести, но где-то там, внутри, затаившаяся надежда, что ребенок все еще жив, не позволила ему это сделать, и он рванул на выход.
Лифт мужчина вызывать не стал, не было на это времени, а, перепрыгивая ступеньки, а то и целые лестничные пролеты, спускался вниз самостоятельно, часто поскальзываясь на бетоне. Выбежав из подъезда и увидев сидящих на лавочке двух старушек, он, не останавливаясь, истошно закричал:
– Скорую!.. Срочно скорую!..
Пожилые женщины, узрев истерически орущего мужика, бегущего в одних семейных трусах и носках куда-то за угол дома, лишь переглянулись.
– Ох, пьянка, пьянка… – покачала головой одна из них.
Обежав дом с другой стороны подъезда, куда выходили окна его квартиры, он кинулся к нескольким деревцам, куда предположительно упал ребенок.
Малыш лежал на земле, рядом со стволом одного из растений. Тяжело дыша, он широко раскрыл глаза, а из уголка его рта широкой струйкой бежала кровь. Кожа на лице и руках была изорвана, видимо, ветвями деревьев, а земля под затылком наполнялась бурой кровавой жижей.
– Коленька, солнышко!.. – срываясь на плач, подлетел Саша к ребенку. – Скорую!.. Пожалуйста!.. – зарыдал он, прикладывая ухо к груди малыша. – Ну же!.. Скорую!.. – кричал он, но, как на зло, никто в это время вдоль дома по тротуару не проходил.
– Папи!.. – еле слышно прохрипел малыш.
– Что, что, маленький?! – словно получив еще шанс, грустно улыбаясь, посмотрел в лицо ребенку Саша.
– Папи… Ва-ва!.. – захлебываясь кровью, прошептал мальчик, но лицо его было абсолютно спокойно, а глаза смотрели куда-то вверх, сквозь Александра.
Мужчина прекрасно понимал, что ребенок не выживет, и сейчас лишь тихо всхлипывал, снова и снова проклиная все, что было когда-либо ему дорого, весь белый свет и того, кто его создал.
– Сейчас, маленький!.. – еле слышно прошипел он. – Сейчас!.. – он приложился губами к маленькому лобику ребенка. – Сейчас все будет хорошо!.. – заливаясь слезами, произнес он, а еще через несколько секунд малыш тяжело и часто задышал, навсегда прикрывая глаза, а в маленькой безвольной руке его так и остался зажатым злополучный пластмассовый игрушечный пистолетик.
Очнувшись, я не сразу смог открыть глаза и долгое время лежал, стараясь не шевелиться. Собраться с мыслями было совершенно нелегко. Голова ужасно раскалывалась, а сквозь жуткий звон в ушах доносилось чье-то интенсивное дыхание, напоминающее о страшном видении с умирающим мальчиком. То, что это было именно видение, до меня дошло не сразу, так как дикий сумбур в голове не позволял сконцентрироваться. Пролежав таким образом около минуты, я наконец начал понемногу соображать и вспоминать, что же произошло. Вот я с Кипишем в магазине, вот его бездыханное тело уносит чудище, вот меня окружает толпа зомбаков, и вот я кое-как уношу ноги, перепрыгнув через железный забор. А вот за мной гонятся два спринтера, и я забегаю в чей-то дом, стреляя в них…. Убил?.. Не знаю…. Одного-то точно, а вот второго…. Не помню…. Но вроде бы попадал…. Опять же то, что я еще жив, было без сомнений, иначе бы я не чувствовал столь изнуряющей боли по всему телу. Хотя, может, мной уже обедают, начиная с ног, например?! Нет!.. Этого просто не может быть, а вот непонятное частое дыхание, отдающее предсмертной агонией ребенка, начало порядком напрягать. Интересно, это в голове у меня или действительно кто-то рядом?! Стараясь перебороть тяжелые веки в надежде понять источник шума, я медленно открыл глаза и увидел то, что привело меня в чувство окончательно.
Буквально в полуметре от своего лица я увидел наполненную огромными зубами с ярко выраженными клыками пасть какого-то чудища. Свесив длинный язык, оно тяжело и часто дышало, глядя прямо на меня. Осознание того, что передо мной не что иное, как собака, пришло не сразу, и я, привстав, резко попятился назад, пытаясь нащупать рукой свой автомат.
– Пёська, пёська, пёська!.. – взволнованно, почти безраздельно быстро проговорил я, отползая подальше от немецкой овчарки.
Пес не шевелился, продолжая с интересом смотреть в мою сторону. Он явно не задумывал нападения, учитывая его совершенно мирный вид, но на всякий случай я, так и не поднимаясь с пола, подхватил автомат, наводя стволом на собаку. А вот этот момент собаке совершенно не понравился. Овчарка угрожающе зарычала и как-то напряглась, что ли, готовясь к нападению.
– Тихо, тихо, малыш!.. – испуганным голосом пробормотал я и отвел оружие в сторону, а пес, словно лишившись угрозы, снова высунул язык и начал медленно приближаться.
Вот теперь напрягся я. Кто его знает, что у этого животного в башке творится. Сейчас он мирно подойдет, а потом как вцепится в лицо или шею…. Я представил это так отчетливо, что меня аж передернуло, но на вторую попытку прицелиться я не решился, удовлетворившись тем, что автомат все еще был в руке, в любой момент готовый выстрелить.
Овчарка подошла совсем близко, а я еще сильнее сжал рукой оружие. Пес, склонив голову, начал интенсивно обнюхивать мои ноги, подходя все ближе. В какой-то момент собака приблизила свою морду к моей правой руке, несколько секунд обнюхивала кисть, а затем жалобно заскулила. Я посмотрел на руку, развернув к себе ладонь, где зияла рваная рана. «Да уж. Прыжок через железную ограду не самое худшее, что могло произойти». – Подумал я, а пес, как-то извернувшись, плавно прижал своим носом мою руку к полу и начал вылизывать ладонь.
Сначала я немного испугался того, что животное, почуяв вкус крови, атакует, но через секунду понял, что пес, скорее всего, таким образом предлагает помощь, иначе напал бы еще в момент моего бессознательного состояния.
– Что, дружить будем?! – улыбаясь, произнес я и убрал левую руку от автомата, а затем осторожно погладил пса по голове, на что тот ответил интенсивным вилянием хвоста.
Медленно поднявшись на ноги, я приложил руку к затылку и скривил лицо. Наверное, стоит заиметь себе каску, а то так и дурачком недолго стать. Ну, ладно. Это просто внесем на заметку, на будущее, так сказать, а сейчас меня больше беспокоит внезапное появление в домике зомби. Подойдя к распахнутой настежь двери, я осторожно выглянул во двор. Поблизости зомбаков не наблюдалось, но вот метрах в пятидесяти, за забором, прогуливалась парочка. «Хорошо!.. Гуляйте, гуляйте!.. Мне сейчас явно не до вас!..» – подумал я и прикрыл дверь.
Некоторое время я внимательно осматривал лежащие друг на друге трупы спринтеров, пытаясь понять, чем они отличаются от остальных зомбаков. Впрочем, особых различий я не увидел. Разве что лица у обоих выглядели немного изменившимися по сравнению с человеческими. Чуть вытянутая вперед челюсть и словно набухший выступающий лоб, из чего я смог сделать вывод, что это некая форма эволюции, что ли. Сразу вспомнилось, с каким трудом получилось завалить монстра у магазина. Правда, там и лобная кость гораздо больше была, причем настолько крепкой, что автоматные патроны не пробивали. Интересно, а патроны калибра семь шестьдесят два пробьют башку чудища или нет?! Наверное, пробьют, если уж легенды ходят, что рельсу пробивает, правда, мне всегда интересно было: какой придурок по этой самой рельсине с «Калаша» лупил и на хрена. Но это уже так, неважно, если честно. Важно то, что у меня калибр пять сорок пять и, как я успел убедиться, против мутанта с таким, как с пневматикой на слона охотиться. Головы спринтеров же мой автомат пробил с легкостью, а значит, бошки у них попроще будут, и это хорошо.
Снова выглянув во двор, я убедился, что зомби не прибавилось, и, схватив одного из мертвецов за ноги, выволок на улицу и бросил прямо на траве у крыльца, затем сделал то же самое со вторым. Все это время на меня озадаченно смотрел пес, снова свесив язык.
– Что, брат?.. – тихо спросил я, закрывая за собой дверь. – Пить хочешь?!.. Потерпи!.. Сейчас что-нибудь придумаем!..
Быстро оглядев помещение, какой либо емкости, подходящей для пса, я не увидел. Конечно, я особо не разбираюсь в домах, но, как понял, находились мы сейчас не в самом доме, а в небольшой пристройке к нему, о чем говорила широкая и достаточно массивная деревянная дверь, ведущая куда-то в недра строения, кстати, почему-то тоже приоткрытая. Это же помещение, скорее всего, именовалось верандой, в которой вдоль одной из стен стояло несколько старых покосившихся шкафов, два мягких кресла по углам и небольшой столик в центре, о который я, видимо, и шибанулся головой.
Перехватив поудобнее автомат, я медленно двинулся в сторону деревянной двери. Раскрыв ее до конца, осторожно оглядел помещение. Было достаточно темно, и солнечный свет сюда попадал лишь откуда-то справа. Все ясно. Это была прихожая, а вот там, откуда поступало освещение, – кухня. Заглянув в нее, я убедился, что зомби в ней нет, и двинулся дальше осматривать комнаты. Пройдясь по первому этажу, я решил, что в доме достаточно безопасно. Конечно, хотелось подняться и осмотреть второй этаж, но сейчас важно было найти воду, и я снова вернулся на кухню. Открыл кран, но вода не текла. Ну да, ну да, а на что я надеялся?! Электричества в городе нет, значит, и башни водонапорные давно уже опустели.
– Так… – задумчиво пробормотал я. – Что же с тобой делать, пёська?!.. Хм… Может, тут вода есть?! – спросил я сам себя, глядя на большой холодильник, стоящий в углу у окна.
Открыл его дверцу – меня чуть не вырвало. В нос сильно ударил запах тухлятины и прелости. Резко захлопнув дверцу, я отскочил назад к прихожей, стараясь вдохнуть побольше свежего воздуха.
– Твою мать!.. – выругался я, прикрывая лицо ладонью. – Пахнуло так пахнуло!..
Постояв еще немного, я все же решился вернуться обратно. Задержав дыхание, я снова открыл холодильник, но ничего похожего на воду в нем не увидел. Лишь несколько стеклянных банок с мутным содержимым внутри, упаковка яиц, невскрытый пакет молока и бутыль кетчупа. В общем, совсем не густо. Створку морозильной камеры я даже раскрывать не стал, сообразив, что тухлятиной несло оттуда.
– Думай, балбес, думай!.. – пробормотал я сам себе, почесав лоб, и начал раскрывать кухонные шкафчики.
Сначала начал с висящих вдоль одной из стен. Конечно, я понимал, что вода там вряд ли окажется, но раз уж затеял копошиться в чужом доме, то следует проверить все. Раскрыв створки первого, начал внимательно изучать содержимое. Так… макароны, разнообразные крупы в прозрачных пластиковых емкостях, сахар, соль, куча различных пакетиков с приправами…. Как увидел это все, так в животе явственно заурчало. Да уж, воду нужно искать в любом случае и не только для питья, но и чтоб поесть нормально…
Больше получаса я обыскивал кухню, внимательно проверяя содержимое шкафчиков и тумбочек. Очень обрадовало наличие газовой плиты и почти полного баллона к ней. Спички же нашел практически сразу, целую упаковку, отчего восторженно присвистнул. После кухни решил перелопатить весь дом и наткнулся на небольшую белую дверцу в темном углу одной из комнат. Открыв ее, я сначала совершенно ничего не увидел: такая непроницаемая темнота в ней царила. Тут же вспомнил про спички и, чиркнув одной о коробок, вошел внутрь и ахнул. Это была ванная комната, совмещенная с туалетом. Вдоль дальней стены комнатки протянулась довольно громоздкая чугунная ванна, а рядом с ней, в углу, возвышался достаточно емкий по внешнему виду электротитан, или бойлер, если быть точнее. Сразу же бросившись к ванной, я тут же открыл кран в надежде, что в титане сохранилась вода. Кран же в ответ лишь презрительно чихнул застоялым воздухом и выплюнул небольшую россыпь мелких капель влаги. Раздосадованный отсутствием воды, я матерно ругнулся, но в тот же момент мне в голову пришла успокаивающая мысль о том, что вода внутри бойлера все же есть, просто из-за нехватки давления в подающей трубе она не потекла из крана. Присев на одно колено, я зажег еще одну спичку и, освещая пространство перед собой, заглянул под дно титана, к которому были прикручены две небольшого диаметра белые трубки. Они-то меня совершенно не интересовали, а вот маленький спрятанный за ними носик спускного клапана должен был оправдать надежды. Я не ошибся. Нажав пальцем на небольшой пластмассовый рычажок, я тут же почувствовал, как тонкой струйкой по руке потекла прохладная жидкость. «Ура!» – воскликнул я мысленно и двинулся обратно на кухню подыскать подходящую емкость. Схватив там достаточно глубокую кастрюлю, я вернулся в ванную и подставил ее под титан, нажав на рычажок спускного клапана. Услышав, как по дну кастрюли забарабанила вода, я радостно улыбнулся и привстал, зажигая еще одну спичку. Нужно было проверить еще одно место, и, повернувшись к прижатому к стене унитазу, я приоткрыл крышку сливного бочка. А вот тут уже было сухо, но я нисколько не расстроился и, продолжая наслаждаться журчанием воды, положил крышку на место.
Кастрюля наполнялась достаточно долго: слишком тонюсеньким был носик у спускного клапана. За это время я успел приготовить еще несколько разнообразных емкостей, собираясь слить из титана как можно больше воды. Также обыскал веранду и нашел несколько пустых и достаточно чистых внутри пластиковых бутылок, что тоже порадовало. Теперь можно было забрать достаточное количество живительной влаги с собой, не боясь обезвоживания. Когда набралась первая кастрюля, я тут же подставил под струйку воды следующую емкость, а полную поднял и понес на кухню. Каково же было мое разочарование, когда при хорошей освещенности я разглядел содержимое. Вода внутри кастрюли была серо-бурого цвета из-за большого количества в ней ржавчины и мелких крошек грязи, видимо, до этого осевших на дно титана. На всякий случай я осторожно понюхал воду и поморщился. Нет, такую воду пить действительно нельзя. Мало того, что она грязная, так еще и имеет характерный запах испорченности. Ну, конечно. А на что я надеялся?! Эта жидкость довольно много времени провела в закрытом пространстве и, конечно же, застоялась. Я расстроенно потер лоб и присел на табурет, грустно посмотрев на собаку, видимо, ожидающую, что я вот-вот налью ей в чашку столь долгожданную влагу. Внезапно мне пришла мысль, что, возможно, если постараться очистить воду хотя бы от грязи и ржавчины, то собачку я обязательно напою, а сам уж как-нибудь перетерплю, ну или, на худой конец, и сам утолю ею жажду. Осенившая меня мысль словно придала новый заряд бодрости, и я кинулся обыскивать комнаты. Не знаю почему, но я был уверен, что аптечка хранится именно в центральной, самой большой, комнате, но никак не в спальне. Забежав туда, я мельком оглядел расставленную мебель. Достаточно громоздкий диван в мягкой обивке расположился вдоль стены слева. Рядом с ним у окна – того же фасона кресло. Напротив дивана разместилась деревянная «стенка», или «горка», если удобно, с узким стеклянными дверцами и множеством полочек, а также с достаточно большим проемом посередине, где пылился огромный плазменный телевизор. Невдалеке взгромоздился исполинских размеров шкаф с неимоверным количеством дверок и отсеков. Его-то я и начал обыскивать первым. Сейчас мне важно было найти аптечку, ведь в ней наверняка должны были заваляться таблетки активированного угля. Так и есть. После более чем двадцати минут поисков я наконец обнаружил в одном из отсеков шкафа небольшую пластмассовую коробочку с полупрозрачной крышкой. Сначала я даже не понял, что это может оказаться аптечкой, и умудрился не обратить внимания на содержимое, но чуть позже что-то все-таки натолкнуло меня на мысль, что в обычном доме емкость для лекарств может выглядеть как угодно. Тщательно порывшись в коробочке, я действительно нашел то, что мне было нужно: несколько бумажных пластинок с активированным углем и пару упаковок запрессованной ваты. Бегом направившись на кухню, я схватил небольшой кухонный нож и отрезал от пластиковой бутылки дно, а затем, выкрутив пробку, проделал в ней несколько отверстий. Следом я сорвал с крючка на стене у окна маленькое полотенце, встряхнул его, избавляя от пыли и, приложив к горлышку бутылки, с небольшим трудом накрутил пробку и отложил бутыль в сторону. На очереди было извлечение таблеток угля из бумажных упаковок на стол, с чем я довольно-таки быстро справился и принялся потрошить вату. Ссыпав небольшую горсть таблеток внутрь бутылки, я стал усердно набивать ее ватой. Внимательно оглядев свое устройство, я улыбнулся. Действительно получилось что-то вроде неплохого фильтра.
– Ну, что же?! Скоро попьешь, дружок! – сказал я, повернув голову к собаке, внимательно наблюдавшей за моими манипуляциями.