Орбита Улугбека

Я знал о начитанности и эрудиции Юсуфа, но не мог себе представить, каким разносторонним он был ученым.

На полу лежали рассыпанные листы бумаги – это были записи Юсуфа, написанные быстрым неровным почерком.

- «Трактат о правлении странами с древнейших времен» - я прочитал вслух оглавление, - я думал, что Юсуф интересуется только математикой и геометрией!

- Али, посмотрите сюда! – лекарь показал на стол. На нем стояли два бокала и кувшин.

Осторожно подняв кувшин, я поднес его к носу – пахло вином - на первый взгляд, ничего необычного.

Лекарь взял оба бокала, поочередно сунул в них свой большой нос (чтобы он без него делал!), макнул палец в остатки напитка сначала одного бокала, попробовал кончиком языка, потом макнул палец в другой бокал, сделав ту же процедуру, и тут же выплюнул.

- В одном из них настойка мака, Юсуфа скорее всего усыпили!

- Похоже на то, что Юсуф знал убийцу, и впустил его домой. Но кто это мог быть, Юсуф же здесь жил не так долго? – С каждой новой загадкой смерть Юсуфа становилось все более странной.

-Убийца, скорее всего, усыпил его, и увез спящим. Но куда? И где он мучал его? - Нафис в недоумении покачал головой.

- Посмотрите, вот и ткань, от которой оторвали часть, чтобы обернуть тело, и связать руки несчастного Юсуфа! - Нафис показал на отрез материи, лежащей в углу комнаты.

Я поднял остатки красного отреза, и положил его в свою сумку. «Спрошу у жены, что это за ткань, она в этом лучше разбирается».

Опросы соседей тоже ничего не дали. Здесь люди старались заснуть с закатом, а вставали с рассветом. Никто ничего не видел и не слышал.

Сосед сказал, что Юсуф переехал сюда недавно, а до этого он снимал комнату рядом с кварталом, где делали арбы.

Мы с Нафисом договорились встретиться на следующее утро на этой улице, чтобы поговорить с хозяином комнаты и его соседями. Кто знает, может быть, они что-то вспомнят.

После тяжелого на события дня я отправился в городскую баню, чтобы смыть с себя запахи и пыль кладбища, и переодеться в чистую одежду, которую со слугой передала моя супруга.

Наконец-то поздно вечером я добрался до своего уютного дома.

Не успел я зайти в дом, как на меня вихрем налетела пятилетняя любимица Гульшат.

- Папа, у меня еще один зуб выпал! – она гордо продемонстрировала свой сахарный зубик.

Младший сын, не дождавшись, уже давно спал в своей кроватке.

Я поднял дочку и прижал ее к себе – и все тяжелые воспоминания дня выветрились сами собой.

Навстречу вышла моя красавица жена – Шахноза.

- Я слышала про смерть Юсуфа. Пусть Всевышний пустит его в рай.

Мы долго стояли обнявшись, и я чувствовал, как тяжесть в груди постепенно растворяется от тепла любимого человека.

В этот вечер Шахноза приготовила прекрасный ужин - стол ломился от вкусных блюд, фруктов в сахаре, сладостей. А в центре стола, на большом китайском фарфоровом блюде дымился ароматный - мой любимый - плов, самый лучший в Самарканде. Так меня уверяла моя жена, и поверьте, лучше с ней не спорить на эту тему.

-

Чем я заслужил такое пиршество? - шутливо спросил я, набив желудок и откинувшись на тахту.

-

Как? неужели ты забыл? Десять лет назад мы поженились! - глаза Шахнозы засверкали, превращаясь в маленькие черные грозовые тучки.

-

О Всевышний, прости, любимая, совсем из головы вылетело! За мной подарок!

При упоминании о подарке Шахноза милостиво меня простила, а мы вспомнили те радостные и волнительные для нас события.

Вечером Шахноза не стала расспрашивать о случившемся.

Утром, отдохнувший и выспавшийся, я рассказал обо всем, что знаю, своей жене – между нами не было секретов.

- Но почему именно тебе поручил Мирзо это страшное дело? Ты же просто ученый, а не кази или караульный?

- На самом деле у меня уже был подобный опыт, еще в детстве. Благодаря этому я и познакомился тогда с Мирзо.

- А почему ты мне не рассказывал? Я думала, все знаю про своего мужа. Может у тебя в Кермене остались жена и пятеро детей? – Шахноза встала передо мной, скрестив руки с грозным видом, но потом не выдержала и засмеялась.

- Я не рассказывал тебе об этом случае, потому что это тяжелые воспоминания, связанные со смертью моего отца.

Шахноза не стала настаивать.

- Лучше ты объясни мне, что это за материя? – я достал из своей сумки кусок красной ткани, которую подобрал в доме Юсуфа.

- О, это очень дорогая материя! Это сакарлот- и- кермези – тонкая красная ткань из шерсти. В Самарканде ее давно не делают, ее привозят из Бухары. Это им обмотали тело бедного Юсуфа? – Шахноза содрогнулась от мысли, что в эту ткань убийца завернул тело ученого.

- Да, в отрез этой ткани. Это остатки, мы нашли их в доме Юсуфа. Сейчас мне надо ехать на встречу с Нафисом, а ту историю из детства я обязательно расскажу, как будет время.

Мы с лекарем условились встретиться утром на улице Арабачион. Самарканд был разделен на торговые и ремесленные районы. Отдельно стояли районы кузнецов, ткачей, гончаров, ювелиров, оружейников, и мастеров по арбам, где поначалу снимал комнату Юсуф. Каждым ремесленным районом руководил старшина тайфы - ремесленной гильдии. Как правило, мастерство передавалось от отца к сыну - это было семейным делом, новички не имели права без разрешения тайфы создавать такое же дело в Самарканде.

Нафис уже ждал меня, попутно рассказывая какой-то старушке, как можно укусами пчел вылечить ревматизм. Женщина внимательно его слушала, но как только Нафис заговорил о пчелах, ее глаза недоверчиво расширились, а потом она закричала на него на всю улицу:

- Ты что, старик, с ума спятил? Вот еще, буду я прикладывать пчел к своей спине! За городом, говорят, один слепой дервиш есть. Он руку на спину положит, две молитвы почитает, и как рукой снимет боль! – старуха отвернулась от Нафиса, и гордо заковыляла, опираясь на суковатую палку.

- Да, не все ваши пациенты принимают ваше лечение! – посмеялся я над опешившем от такой реакции Нафисом.

Мы зашли во двор дома, который снимал Юсуф, когда только приехал в Самарканд. В это время там уже кипела работа – сыновья хозяина и два подмастерья делали новые арбы. Повсюду были сложены колеса, металлические ободы, деревянные решетки. Вкусно пахло свежей стружкой и смолой.

Поздоровавшись с хозяином, загорелым мужчиной лет сорока пяти, с жилистыми от постоянной работы с деревом руками, мы объяснили цель визита.

- Уфф, вы по этой причине. А то я подумал, опять сборщики налогов, - мужчина облегченно вздохнул. Он предложил нам сесть на длинную скамью, и попросил младшего сына принести холодной воды.

- А что вы хотели узнать?

- Чем занимался Юсуф вечерами? – спросил я.

- Что вам сказать, это был спокойный тихий человек, он поздно вечером возвращался, ужинал, и до ночи читал свои книги, что-то писал у себя на бумагах. Только масло много расходовал на светильники, но платил за все расходы, претензий к нему не было. Да, еще, у него был слуга.

- Какой слуга? Его не было в доме, – мы с Нафисом удивленно переглянулись.

- Старик один, он устроился к нему, когда Юсуф снял у нас комнату. Он ему еду готовил, вещи стирал.

- А куда он делся, где сейчас находится?

- Этого я не знаю, Юсуф как переехал в отдельный дом за городом, так я их не видел. Знаю только, что он родом из Шахрухии. Может туда вернулся,– пожал плечами хозяин.

- А кто-нибудь приходил к Юсуфу?

- Нет, не припомню. Хотя – да, был один человек. Судя по одежде и говору, купец из Бухары. Они, похоже, старые знакомые - всю ночь сидели, что-то обсуждали. А под утро очень сильно поругались. Потом гость хлопнул в гневе дверью и уехал. Я еще подумал – ну что за неучтивость! –мужчина недовольно покачал головой.

Больше ничего интересного мы не выяснили.

- Где же нам искать слугу Юсуфа? Наверняка он знает больше про своего хозяина, – спросил Нафис, когда мы вышли из дома мастера.

- Я думаю, надо предупредить соседей дома Юсуфа. Если вдруг вернется слуга, пусть пошлют за караульными. А так мы его не найдем. Мы не знаем, как его зовут, и где он живет.

Позже я встретился с начальником караула, и попросил, чтобы те предупредили соседей Юсуфа.

Весь оставшийся день я провел в обсерватории, за разбором записей позавчерашних ночных наблюдений. Только у меня не получалось полностью сосредоточится на работе - впечатления от вчерашнего жуткого происшествия не выходили из головы.

Я вспомнил, как первый раз познакомился с Юсуфом.

Это было год назад. После полудня я должен был встретиться в обсерватории с аль Каши – своим учителем и наставником.

Я любил неспешно подъезжать на своем иноходце Акмандае к величественному и необычному для строений Мавераннахра цилиндрическому зданию высотой сорок восемь газов (около тридцати метров). Для меня это казалось величественным памятником науке, гордо стоящим на холме, словно бросая вызов всем ненавистникам ученых.

Подъехав поближе, я увидел аль Каши вместе с незнакомым человеком. Незнакомец то и дело задирал голову, с которой периодически падала чалма, с восторгом осматривая обсерваторию.

Спешившись и привязав лошадь, я поприветствовал своего учителя и незнакомца.

- Али, познакомьтесь, это Юсуф, математик из Герата. Я наслышан о его интересных математических изысканиях, особенно в исследованиях шифров, и, с позволения Мирзо, пригласил его поработать с нашими учеными в обсерватории. Вот, рассказываю, как мы ее проектировали и строили, сколько проблем решали! – с гордостью заявил Аль Каши.

- О, я читал все ваши трактаты, уважаемый мавляна Кушчи, мне будет очень интересно с вами поработать, – Юсуф прижал руку к сердцу и с уважением поклонился, а затем продолжил.

- Я потрясен вашей обсерваторией. Такого, насколько я слышал, нет нигде в мусульманском мире, ни в Индии, ни в христианских странах! Почет у уважение вашему ученому Мирзо!

Аль Каши довольно улыбнулся.

- Знали бы вы, уважаемый Юсуф, чего нам стоило создание этой обсерватории! От идеи до воплощения прошло целый 12 лет. Иногда мы вставали в тупик, не могли решить проблемы, которые возникали перед нами. Несколько раз бросали эту мысль, а потом опять возвращались к ней.

Юсуф еще раз с восхищением оглядел обсерваторию, потом с торжественным видом произнес:

- Я потрясен увиденным и готов влиться в ваше научное братство. Я постараюсь всеми своими скромными знаниями принести пользу вашим исследованиям!

Отложив бумаги, я встал, потянув вверх затекшую шею.

На меня нахлынули волнующие воспоминания о том, как мы строили и проектировали нашу обсерваторию.

Мирзо Улугбек еще в раннем детстве был впечатлен обсерваторией в Мараге (13), которую основал великий астроном Насир ад Дин ат Туси (14) при дворе хана Хулагу (15). Тогда это были величественные развалины, но они все еще производили неизгладимое впечатление. Именно там был создан знаменитый Ильханский зидж (16) - итог двенадцатилетнего наблюдения за звездным небом.

Обсерватория стала мечтой для Улугбека, он обсуждал ее создание со своими учеными, но никто не имел представления, с чего начать.

Все изменилось, когда Улугбеку попал в руки трактат Джамшида аль Каши - “О разъяснении инструментов для наблюдения”. Мирзо сразу же ухватился за идею постройки обсерватории, и пригласил аль Каши в Самарканд, предложив тому воплотить его научные идеи в жизнь.

С этого все и началось. Мирзо собрал самых лучших ученых Мавераннахра и Хорасана. Спорили и ругались до изнеможения, рисовали на бумаге, строили макеты. Мирзо даже решил бросить эту затею - слишком сложно и затратно все это было.

Но Улугбек пришел к выводу, что все-таки надо строить обсерваторию, после того как Аль Каши сделал модель сферы звездного неба, и нанес на ней звёзды по каталогу Абдуррахмана Суфи (16). Расположения звезд начали проверять своими приборами, усовершенствованными Аль Каши - оказалось, что в расчетах Суфи очень много ошибок.

И тогда Мирзо Улугбек решил - будем строить свою обсерваторию!

В основе обсерватории должен был находиться огромный секстант Фахри, созданный еще четыреста лет назад в Исфахане астрономом аль - Кужанди (17). Уже тогда это был самый большой секстант - он представлял собой шестидесятиградусную дугу диаметром тридцать два газа (около двадцати метров), и позволял достаточно точно для того времени измерять отклонение от эклиптики, высоту Солнца и Луны, угловые расстояния между звездами и планетами.

Но Улугбек хотел большей точности - секстант диаметром шестьдесят четыре газа. Сразу же возникла проблема - слишком дорого обойдется строительство высокого здания. Тогда наш Мирзо предложил часть сектанта погрузить в землю. Посчитали, посоветовались с зодчими - да, это было возможно!

Для строительства обсерватории нашли хорошее место подальше от городского дыма, на горке Кухак.

До начала строительства сделали модель из дерева и чертежи в разрезе, чтобы мастера знали, где и как усилить конструкцию. Это было цилиндрическое здание в три этажа - такого никто и никогда не строил еще в Мавераннахре.

В здание нужно было поместить Секстант, который представлял дугу 1/6 окружности, и должен располагаться точно по меридиану. Радиус окружности секстанта составлял шестьдесят четыре газа. Половина окружности находилась ниже поверхности земли. По длине подземной части были проложены мраморные перила, по которым катилась небольшая тележка с бронзовым зеркалом, которая должна была ловить солнечный луч от диоптра. Вдоль перил были размечены знаки с градусами.

Для подземной части пришлось выдалбивать в скале галерею, благо камень был достаточно мягкий. Эти же камни пошли на возведение стен обсерватории.

Пока шло строительство, рядом с будущей обсерваторией по указанию Мирзо разбили два сада. В одном был павильон Чихиль сутун - сорок витых мраморных колон. Другой поменьше - Чина хана. Стены в нем были выложены плиткой из китайского фарфора - потрясающе красивое здание! Мирзо Улугбек все свободное от управления страной время проводил именно там, обсуждая с учеными будущую обсерваторию, заодно лично контролируя строительство.

Наконец, после многих лет проектирования, четырех лет строительства с перерывами на две войны - перед нами возник настоящий памятник науке - наша обсерватория (18)!

А теперь представьте себе человека, который впервые жизни увидел это здание.

Человек, приближаясь издалека, видит трехэтажное здание цилиндрической формы, высотой сорок восемь газов и диаметром семьдесят семь газов (около 48 м), отделанное красным жженым кирпичем и украшенное мраморными плитками, сияющими на солнце. В здании по кругу расположены застекленные окна, через которые льется свет в комнаты для ученых и в библиотеку.

На краю плоской крыши здания был установлен диоптр - небольшое отверстие, через которое проходил свет, и можно было наблюдать движение планет и солнца.

На крыше размещались азимутный круг и вращающийся квадрант, усовершенствованные Аль Каши, дававшие возможность фиксировать самым точным образом координаты светил в любой точке небесной сферы. Ближе к центру крыши расположились солнечные часы - гномон - которые по тени определяли угловую высоту Солнца.

Не было большей радости для нас, ученых, когда это величественное здание было построено, в котором мы смогли воспользоваться точнейшими астрономическими приборами для написания нового зиджа – трактата о расположении светил Мирзо Улугбека!

______________________________________________________________

Вечером в обсерваторию приехал Улугбек - мы договорились провести несколько наблюдений за планетами - стояли ясные безлунные ночи.

Я рассказал ему о расследовании дела убийства Юсуфа.

Мирзо сидел, нахмурившись.

- Итак, Али, кто же мог убить нашего друга?

- На мой взгляд, у нас пока три возможных человека, которые по той или иной причине что-то могут знать, или быть причастными. Из известных – слуга Юсуфа и таинственный купец из Бухары. Если мы их найдем, может, узнаем что-то больше. Третий - убийца - возможно тот же человек, который задушил торговца книгами. У обоих несчастных отрезан один палец. Только торговца не пытали перед смертью, как нашего бедного Юсуфа, – я тяжело вздохнул, вспомнив истерзанное тело нашего коллеги.

- Хорошо, Али, попробуйте найти кого-то из них. Мне не нравится, что погибли именно близкие нам люди, из-за этого дервиши раздувают среди людей слухи про шайтанов. Возможно, завтра на проповеди в центральной мечети что-то подобное могут высказать.

В городе было неспокойно. Вторая смерть, похожая на первую, да еще с отрезанными пальцами, не на шутку перепугала самаркандцев. Дервиши разных орденов с удовольствием подбрасывали сухой хворост слухов о шайтане в огонь страха.

Мы с Мирзо решили сами послушать, о чем будет говорить в пятничной хутбе известный проповедник Сейид-Ашик. Его способность управлять толпой, пугая и завораживая наивных людей картинами ада и рая, сравнивали чуть ли не с самим пророком Мусой.

Главная мечеть была заполнена, люди стояли даже на улице и внимали каждому слову проповедника.

Телохранители нам с Мирзо с большим трудом проделали дорогу к самой кафедре. Сейид Ашик заметил нас, ничуть не смутившись, и даже на вид обрадовался, что его лекция попадет прямо в уши «главному грешнику», как он за глаза называл Мирзо Улугбека.

- Правоверные! – зычным голосом, неожиданным для тощего старичка со сморщенным лицом, начал Сейид Ашик.

- Вы знаете, что ждет грешников, попавших в Джаханнам (19)?

Люди часто слушали речи мулл о том, что будет с грешниками на том свете, но каждый раз при упоминании об этом они пугались так же, как и раньше.

Сейид Ашик обвел немигающим взглядом окружающих, на несколько мгновений остановившись на наших лицах, затем продолжил.

- Назначенные Всевышним ангелы сначала свяжут железными цепями тела грешников. После чего начнуть их жечь со всех сторон, постоянно сдирая кожу, заливая им в рот кипяток и гнойную воду, отчего глотки грешников будут гореть и гноиться, вызывая нестерпимую боль!

Последние слова проповедник проговорил жутким хриплым голосом, будто сам испытал все, что рассказывал.

Толпа в страхе отшатнулась и загудела.

Сейид Ашик поднял руку, и все разом замолчали.

- Там, в Джаннахаме, кроме людей, мучаются и джинны. И вот некоторых джиннов ангелы избавляют от страданий, если они принесут им взамен души грешников и еретиков! Они возвращаются на нашу землю, чтобы найти и привести этих еретиков в Джаннахам! А что же их искать, если они сами толпами собираются в своем еретическом доме, который называют обсерваторией, читают книги неверных и отступников от шариата! Это джинн так зверски убил этих еретиков, которым покровительствует наш Правитель!

Сейид Ашик демонстративно не смотрел на нас, зная, что взоры толпы сейчас обращены к нам.

Один из телохранителей наклонился к уху Мирзо и прошептал:

- Мирзо, разрешите, я его прилюдно отхлестаю нагайкой за наглость?

Улугбек отрицательно мотнул головой, и внезапно поднялся по ступенькам на помост кафедры.

Проповедник сначала немного испугался, а потом, увидев доброжелательное лицо Мирзо, немного успокоился и гордо посмотрел на толпу, выставив вперед куцую седую бороду.

- Уважаемый Сейид Ашик, уважаемые правоверные! – обратился ко всем Мирзо.

- Я не хочу нарушать правила пятничной хутбы, тем более что ее читает сам Сейид Ашик, которого за его красноречие сравнивают с самим пророком Мусой. Правда ведь, уважаемый Сейид? – Улугбек обратился к проповеднику.

- Я скромный мулла, куда мне до пророка Мусы, который говорил с самим Всевышним! – не без гордости произнес Сейид.

- Уважаемый Ашик, вы считаете, что вы хуже Мусы? – спросил Улугбек проповедника без тени подвоха в голосе.

- Конечно, я всего лишь скромный мусульманин, я намного хуже пророка Мусы, посланника Всевышнего! – заявил Ашик, с вызовом глядя на Мирзо.

- Скажите тогда, уважаемый Сейид, кто хуже –неверный Фараон, или я? – Улугбек с любопытством посмотрел на Ашика.

Прповедник замялся и не сразу ответил. Посматривая на нагайку телохранителя, наконец выдал:

- Фараон хуже конечно, чем вы, Мирзо!

- Вы, наверно, прекрасно помните, уважаемый Сейид Ашик, что сказал Всевышний Мусе? - «Разговаривай с Фараоном мягко, не груби ему».

- Да, помню, – проповедник был сбит с толку, не понимая, к чему клонит Улугбек.

- Так вот, почему вы, который хуже пророка Мусы, говорит со мной, который лучше Фараона, так неуважительно и грубо? – Улугбек с веселой искоркой в глазах посмотрел на Сейида, потом перевел взгляд на народ в мечети, и улыбнулся.

Люди засмеялись и облегченно вздохнули. Призраки джиннов, мучающих грешников, растворились в остроумном вопросе Мирзо.

Сейид Ашик молчал, красный как переспелое яблоко, со злостью наблюдая, как его страшная проповедь превратилась в ходячий анекдот.

_______________________________________________________________

После очередного ночного наблюдения в обсерватории я вернулся домой под утро, с намерением поспать до обеда.

Но удалось прикорнуть только на пару часов, так как меня разбудил молодой нукер (20), посланный начальником караульной службы.

Сначала я спросонья не понял, о чем идет речь.

- Мавляна Али, слуга приехал, мы его сразу задержали, как вы и приказали! – сказал гонец.

- Какой слуга? Зачем меня разбудили? – я не мог ничего понять, голова опять клонилась на подушку.

- Начальник сказал, вы просили доложить сразу, как только найдется слуга этого, как его, покойника, на прошлой неделе которого на бахче нашли, – оправдывался молодой нукер.

Тут наконец до меня дошло. Я быстро оделся, сполоснул лицо. Шахноза хотела меня еще накормить завтраком, но я очень спешил, чмокнул ее в щеку, словил сердитый взгляд, и поспешил за нукером.

В караульном помещении сидел, сжав голову в плечи, мужчина лет пятидесяти, невысокого роста, бедно одетый, и испуганно смотрел на всех входящих.

- Это Кадыр, слуга Юсуфа. Приехал утром в его дом, спросил у соседей, что случилось. Они мальчишку своего послали к нам, пока ему рассказывали, что да как, – отчитался мне начальник караула.

- Кадыр, это уважаемый мавляна Али, расскажи ему, все что ты знаешь о Юсуфе! И ничего не утаивай! – грозным тоном обратился к слуге начальник.

- Я, я не знаю, я сам только узнал об этом горе! Я уезжал в Шахрухию, у меня там брат умер, на годовщину, – Кадыр нервно сжимал свою шапку.

По его пыльной одежде и грязному лицу, по которому катились слезы, было видно, что человек только что вернулся с далекого путешествия.

- Кадыр, успокойся, тебя никто ни в чем не обвиняет. Просто ответь на несколько вопросов, – обратился я к слуге.

Я налил ему воды из кувшина в бокал. Он жадными глотками выпил все, и поблагодарив меня, вытер лицо грязной шапкой.

- Я слушаю вас, мавляна Али. Задавайте вопросы, – успокоившись немного, сказал Кадыр.

- Прежде всего, Кадыр, когда ты уехал в Шахрухию, и выехал обратно?

- Я еще месяц назад выехал из Самарканда. Мой брат скончался год назад, я тогда не смог приехать на похороны, денег не было. У меня была небольшая лавка на базаре, но я разорился – налоги большие не смог платить. Вот и подрабатывал, тому помогу, другому – товар привезти на тележке, ночью поохранять. А когда к приезжему ученому Юсуфу устроился, уже легче стало с деньгами, платил он хорошо. Вот и поднакопил, чтобы на годовщину к брату поехать. А обратно выехал с попутным караваном неделю назад.

- Кто-нибудь может подтвердить, что вы были в дороге?

- Караван-баши может, Бахтияр-ага из Шаша, он в караван – сарае остановился, который возле медресе Мирзо Улугбека!

Я отозвал начальника караула, и попросил послать кого-нибудь из нукеров, чтобы срочно нашел караван - баши и привел к нам.

В тесном караульном помещении становилось жарко, я с трудом стоял на ногах, очень хотелось спать. Я предложил выйти всем во двор, и сесть в тени дерева. После того как мы расположились под деревом на длинной скамье, мне стало полегче, и можно было продолжить разговор с Кадыром.