Левенхет: Чужаки и башни

90 день Таала, 538 г., западный край Изумрудных лесов, Лесное Королевство.

Вот они, запретные земли Лесного Королевства, священная земля последователей Нура. Дальше путь открыт только для волхвов, но Галтриса мало интересовало данное правило. Сюда не вело никаких троп, в изумрудных лесах в принципе не сыскать никаких дорог, поэтому только сведущие знают о путях, ведущих к этим землям, ведь добраться до сюда отнюдь задача не из простых. Бесконечные лабиринты из непроходимых рощ, чьи гигантские стволы образовывали плотные стены, череда лесных болот, увеличившееся количество ядовитых терновых зарослей и, конечно же, логова опасных хищников в лице чешуйчатых волков и медведей размером с небольшую хижину. Всё это в совокупности и делало данный регион мирных изумрудных лесов непопулярным и опасным местом среди местного населения, бродить здесь без волхвов или провожатых - опасное дело, но благо у Галтриса имеется своя собственная призрачная проводница. И вот, спустя девять дней похождений по лесу, чьи кроны частично покрывали мраком эти устрашающие, но в то же время прекрасные места, Галтрис мог лицезреть верхушку загадочной башни, чей конец пронзал голубые небеса, скрываясь под одеялом грозовых штормов, сильно разбушевавшихся где-то далеко на недосягаемой высоте. Мертвец наблюдал за золотистым столпом Тара-Паралус, задрав свой зелёный череп вверх, где башня виднелась между двумя высокими изумрудными кронами деревьев, образующих что-то вроде природных врат, пропускающих путника в лесную низину, что далее ведёт к лесному побережью на западе. Очередная важная часть пути пройдена, но башня всё ещё находилась очень далеко, в сотне, если не больше, километрах к западу, а учитывая ставшие непроходимыми рощи, населённые различным магическим зверьём, на оставшийся путь может уйти ещё несколько дней.

- Впечатляет? – женский силуэт с голубыми глазами как всегда появился очень внезапно прямо перед черепом мертвеца, - Размеры этих башен просто невероятны. Всё это выглядит слишком недосягаемо для смертных. Они никогда не приблизятся к подобному величию.

- Кто их создал? – спросил у неё Галтрис.

- Ты про тары? – обернулась она к мертвецу, сверкнув своими яркими глазами, - Сложный вопрос, мой дорогой Галтрис. Ответ завит от того, о какой именно башне ты у меня спрашиваешь. Тар-Паралус один из многих, на ком держится само существование Левенхета, и один из тех, чью силу поразила тёмная чума.

- О чём ты говоришь?

- Молчащий Тар, Тар-Дерома, Тар-Паралус, всё это взаимосвязанная цепочка событий, которые предвещают о начавшемся разрушении старого порядка. Если ты думаешь, что единственное предназначение этих конструкций заключается в забрасывании в Левенхет бедолаг из умирающих миров, то ты глупец каких очень много.

- Ты многое знаешь о них. Что они такое?

- Там, вдали, ты видишь не величественное место силы, когда-то ставшее фундаментом для этого загадочного мира, а самый обычный дом чужаков, провозгласивших себя местными богами. И теперь этот дом оставлен и запущен, и без своего хозяина он погрузился в хаос. Хоть пришельцы из других миров и продолжают прибывать в изумрудные леса этими тропами, но это независящий от здешних обитателей процесс. Совсем скоро и данная сила окажется под угрозой заката… Всех нас ждёт неминуемый конец, и наша с тобой задача состоит в том, чтобы все живые существа смогли хотя бы обрести покой в случае неудачи смертных в этой войне.

- Ты сказала, что Тар-Паралус один из многих. – Галтрис в уме вспомнил каждую из башен, расположившихся во всех уголках известного материка, - Семь – это по-твоему многие?

Его слова заставили её рассмеяться.

- Мой дорогой Галтрис, как же много не знает твой смертный ум. И боюсь, что не узнает ещё очень долго. Поверь, смертным народам, включая тот, из которого вышел и ты, в неведении живётся спокойнее всего, и им точно не стоит знать всей правды о суровом мироздании. В том числе и о мире, в котором они вынуждены существовать… Так будет лучше для всех.

- Для кого? – его разозлило её высказывание, - Для всех этих непонятных сущностей, что каждый день дёргают нами за ниточки, выстраивая события так, как им будет угодно? Так, как ты поступаешь со мной и мальчишкой.

- Ты ошибаешься, Галтрис, - с обидой и глубоким вздохом произнесла дева, - а ведь я считала тебя умнейшим из всех моих любимчиков. Постарайся более не расстраивать свою старую подругу.

Её фигура растворилась в воздухе тёмным туманом, который бесследно рассеялся уже через мгновение. Перед ним осталось только заросшее пространство, ведущее в низину запретных земель. Пройдя совсем немного и оказавшись между двумя гигантскими стволами, мертвец заметил одну странность. Было чересчур тихо.

- Странно, - огляделся он, - ни то, что птицы… даже насекомые не стрекочут… Слишком тихо. Такое ощущение, что всё вокруг вымерло.

- Ошибаешься, - в голове прозвучал её женский голос.

Шелест листьев заставил его посмотреть наверх, на гигантские кроны, куда он принялся долго и старательно всматриваться. И вот Галтрис смог разглядеть сотни чёрных силуэтов, облепивших ветки и слившихся с тёмно-зелёной листвой. Присмотревшись лучше, он заметил множество маленьких белых глаз, не сводящих с него взглядов. Лесные вороны, их слишком много, и все они молча без единого карканья продолжали наблюдать за чужаком. Всё это выглядело слишком жутко даже для закалённого разума мертвеца. Непроизвольно он положил свою руку на рукоять меча, но в последний момент смог одуматься и не гневить местных обитателей. Это непростые вороны.

- Видишь? – шёпотом, будто бы опасаясь чего-то, произнёс женский голос, - Они знают, что мы здесь.

***

88 день Таала, 538 г., деревня гильдии, Княжество.

Спустя нескольких минут унизительных разъяснений перед злой и невыспавшейся подругой Минаса, пятью безуспешными попытками пробуждения потерянного наёмника с адским перегаром и перетаскиванием этого унылого тела в соседний дом, Бракас, наконец, получил возможность охладить свои встрепенувшиеся нервы, и теперь очнувшийся Жак сидел за обеденным столом его скромного жилища.

- Какой аромат, - Бракас, закатив глаза, носом вдыхал пар над чёрным котелком, в котором находился всё ещё горячий суп, - уверен, тебе понравится, мой меланхоличный друг. Сам бы я есть это конечно не стал, но ароматец и впрямь хорош.

Жак всё это время просто сидел за столом, во взгляде его глаз, украшенных огромными потемневшими мешками, не было никакой жизни. Мёртвые глаза, неподвижно глядевшие в одну точку на расцарапанном деревянном столе. Сейчас его щетина куда длиннее и небрежнее чем у Бракаса, он более не выделялся своей опрятностью и аккуратностью профессионального наёмника с тёмным прошлым, а больше напоминал деревенского алкоголика в белой рубахе, запачканной пятнами, которая ещё и велика ему по размеру. Но Бракаса не смущал его внешний вид, пока что он продолжал сохранять наигранную любезность.

- Вот, - Бракас уселся напротив Жака и протянул ему тарелку супа, после чего со взглядом любящей матери принялся следить за реакцией Жака, уперев кулаки в подбородок, - гадость редкостная, но на опохмел – самое то. Только не говори Килли о том, что я сейчас сказал.

Наёмник мог разговаривать с ним сколько угодно, но вряд ли Жак в таком состоянии всерьёз воспринимал его слова. Бывший убийца лишь удосужился поднять свой взгляд выше, посмотрев собеседнику прямо в глаза, и в этом взгляде не было ничего хорошего.

- Ох, какие мы сердитые, - возможно Бракас допустил ошибку, когда начал с ним сюсюкаться, - что за взгляд, приятель? Вместо того, чтобы думать, как перегрызть мне шею, лучше отведай живительного супчика, - он ближе пододвинул к нему тарелку, - давай, лопай. А я посмотрю.

Реакция поступила ожидаемая. Без лишних слов плавным движением Жак столкнул тарелку со стола, разлив её содержимое на пол. Жирный суп быстро растёкся по дощатой поверхности, на кухне несколько секунд слышался только звон катающейся тарелки. В обиде изогнув губы, Бракас смотрел на последствия выходки Жака, некоторое время сдерживал негативные эмоции.

- А ведь пол был чистым, - вздохнул он, - ну ладно… Не хотим по-хорошему – будем по-плохому.

***

Стук в дверь, пять секунд ожидания и полная тишина в ответ. Ильва стояла на пороге дома Бракаса и Килли, прибыв сюда по просьбе первого с одним интересным в приготовлении, но весьма непопулярным зельем. Круглый пузырёк с длинным горлышком и коричневой пузырящейся жидкостью внутри, лежал у неё в руке, сама девушка догадывалась зачем оно понадобилось Бракасу. Новый стук, более громкий и настойчивый, и вот внутри послышалось шуршание, а за ним и знакомый грубый голос наёмника.

- Открыто! На кой хрен стучать?!

Ильва открыла дверь и вошла внутрь, сразу же направляясь на кухню, где увидела очень занимательную, а главное – неожиданную, картину. Неизвестно, что здесь произошло, но ей пришлось наблюдать перевёрнутый стол с двумя отломленными ножками, пол с растёкшимся жирным пятном, и связанного Жака, лежавшего на этом самом полу. Наёмник мычал, его рот был крепко завязан тряпкой, такой же тряпкой за спиной связаны руки и ноги, тонкая верёвка служила хорошей страховкой от внезапного освобождения, довершая пленение Жака несколькими оборотами вокруг всего тела, надёжно примыкая конечности к телу. Он не оставлял попыток освободиться, но пока что был похож на беспомощного жука неспособного перевернуться. Бракас обнаружился здесь же, восседал на спинке стула, забравшись на него ногами, и в зеркале осматривал своё лицо. Красный затёкший глаз предвещал скорейшее появление значительного синяка, на губе красовалась кровавая рассечка, которую он зализывал языков. Для лейца – это незначительные травмы, заживёт буквально до завтрашнего дня.

- Вот зараза, - он продолжал смотреть в зеркало, - ну хоть зуб остался.

- Что здесь произошло? – Ильва аккуратно вошло на кухню, перешагивая через пятно разлитого супа, - Почему Жак связан и на полу?

- Даже не думай его трогать, женщина, - злобно ответил Бракас, - знаешь каких трудов стоило его связать? Повезло, что он не в форме. Это наглядный пример того, как можно пропить свои таланты.

- Это не объясняет того, почему он связан.

- Жак наказан за плохое поведение. - Бракас спрыгнул со стула и теперь уселся сверху на связанного наёмника, - Принесла?

- Вот, - она протянула ему колбу с зельем, - это то, что тебе нужно. Среди зельеделов у него гуляет неофициальное название «фонтанчик». Если придерживаться официальных терминов, то это отвар ростков тимьяна, спирта и корня светящейся акамелии.

- Чего? – захлопал глазами наёмник.

Ильва вздохнула.

- Короче, выпиваешь и в течение суток кровь твоего организма очищается до состояния чистейшей родниковой воды, если разговаривать аллегориями.

- У какого учёного кретина возникла мысль назвать его «фонтанчиком»? – взял он зелье у Ильвы, - Моему языку даются с трудом любые уменьшительно-ласкательные!

- Есть одна необходимая побочка.

- И какая?

- Тошнить будет так, что лучше одеть одежду, которую не жалко.

В этот момент Жак затих и с лёгким ужасом остановил взгляд на Бракасе, лицо которого исказилось в злобной ухмылке. Через секунду связанный наёмник начал вырываться гораздо активнее.

- Уймись, - Бракас тазом поскакал на Жаке, вдавливая его в пол, - посмотри на себя. Как ты докатился до такого состояния? Старый добрый мудила Жак уже бы давно избавился от этих верёвок. Ну ничего, совсем скоро будешь как новенький. Эй, Ильва, не стой как истуканша, принеси ведро из коридора.

- Нет уж, дальше без меня.

Девушка поспешила как можно скорее покинуть жилище Бракаса, пока не началось то, что задумал этот психопат. И вот Жак остался наедине со своим мучителем, и тот уже откупорил колбу.

- Сейчас мы развяжем тебе пасть и только попробуй не выпить. Выплюнешь – и мне придётся тебя вырубить, чтобы силой залить в глотку эту хрень. Начнём с трети объёма. Глянем, что будет.

Попытки освободиться больше не увенчались успехом, особенно когда на тебе сидит под сто килограмм живого веса. Жаку оставалось только терпеть. После того, как Бракас поднёс колбу к своему носу, его чуть было самого не вывернуло наружу. От этого зрелища узнику стало не по себе. Увы, но в глубине души он начал понимать, что сам виноват в том, что к этому всё пришло.

***

87 день Таала, 538 г., Кантсмерт, Подпространство.

Адская боль, какой ещё не чувствовал на себе бывалый воин Кабалы, туманила его рассудок, обостряла первобытные инстинкты и заставляла нестись вперёд сломя голову, лишь подальше от того проклятого места, где его собратья пали один за другим. Звон в ушах от невыносимой агонии застилал разум кровавой пеленой, он боялся вновь посмотреть на своё левое плечо, так как неминуемо увидел бы обрубок руки. Оставшаяся конечность крепко сжимала чёрный клинок, отказываясь отпускать то единственное, что может сохранить ему жизнь в опасных пустошах Кантсмерта. И всё же ему не выбраться, Гнилая Дыра находится слишком далеко, а Элкерина оставила его на растерзание монстру, охоту на которого они осмелились начать. Никто не вытащит его отсюда, но жалкая жизнь научила цепляться его за любое спасение. Левый обрубок руки издавал неприятный запах чёрной смолянистой крови, воин до сих пор никак не мог понять, каким образом обычный меч так запросто смог рассечь его чёрный обсидиановый доспех. На его глазах тот красноглазый монстр запросто раскромсал всех шестерых его собратьев, и только ему последнему удалось сбежать, потеряв в коротком поединке руку. Назад в Кабалу путь ему закрыт, калекам не место в Гнилой Дыре среди избранных. Остаётся надеяться на самостоятельное выживание в пустошах, и быть может ему повезёт прожить под этим палящим тусклым светом ещё совсем немного времени. Воин не желал умирать, так как боялся того, что ждёт его в конце коридора смерти.

Лесу обрубков всё ещё не было видно конца, сотни многометровых отростков в виде растопыренных гигантских рук торчали из земли, скрывая от него выход к слизневому пустырю. Возможно эти костяные изваяния являлись конечностями похороненных здесь гигантов, что всячески пытаются выбраться наружу, но некая сила продолжает удерживать их в недрах проклятой земли. Подтверждением этой теории служило то, что иногда эти кисти подёргивали своими пальцами, реже и вовсе сжимались в кулаки, как бы разминая застоявшиеся конечности. Высшая тварь забросила их слишком далеко, а всё ради проклятого любопытства по поводу теплокровных чужаков, проникнувших в её владения. Это любопытство стоило жизней матерых воинов, которых годами Кабала взращивала для большой войны. И, увы, но их чёрная кровь была пролита не первой. Красная пелена немного отпустила разум, вместе с этим боль в отрубленной руке усилилась до невозможности, он больше не мог терпеть и упал за ближайшим костяным обрубком, спрятавшись за его стволом. Только сейчас он получил возможность выпустить меч и как можно сильнее сжать ужасную рану, терпя адскую боль, и смотрел как чёрная вязкая кровь медленно стекает по левой части его нагрудника. Хотелось закричать, но любой крик означал бы изгнание его из Кабалы. А есть ли смысл? Ведь теперь ему всё равно не вернуться в ряды воинства и уж тем более не стать одним из арбитров. Нет, он будет терпеть, потому что всё ещё свято чтит правила, не растерял верность своему народу, и ни в коем случае не выдаст кровожадному врагу своего местонахождения. Глазастая тварь просто так этого не оставит, теплокровные бросили ей вызов на её территории, а значит, их ждёт жестокая расправа. В подтверждение этому в его голове, затуманив разум, возникла картина бешенных широко раскрытых глаз, наполненных кровью. Страх поразил разум воина, он понимал, чего она от него хочет. Ну уж нет, отныне он свободен от оков высших ужасов, и больше не станет класть свою жизнь в фундамент их вечных смертельных забав. Нужно только уйти из этого леса, бежать как можно дальше на север, протянуть на мясе могильных червей и кровавых бобах, пока не покинет владения злобных сущностей, уйдя в неизведанные пустоши Кантсмерта. Осталось лишь превозмочь свои способности, взять в руку меч и подняться, отправившись в путь. Только воин поднялся на ноги, как вдруг услышал шевеление слева. От неожиданности он громко вдохнул, чем выдал своё местонахождение, но звук издал соседний отросток, поскрипев своими костяными пальцами. И всё же смерть не обманешь. Повернувшись назад, он увидел чудовище в тёмном плаще, наподобие тех, что носят на себе безглазые погонщики, и пара кровавых глаз с тройными зрачками, смотревших на него с уродливого лица. Воин не успел ничего предпринять, зубчатый меч взмахом оборвал его многострадальную жизнь, оставив грязный рубец на костяном стволе зашевелившегося дерева.

***

Это последний. Касту пришлось приложить усилия, чтобы среди гигантских рук отыскать тело шестого врага в чёрных обсидиановых доспехах с необычными для брони гравировками и гранями по всей поверхности. Он поймал себя на мысли, что в Междумирье только дурак будет браться за подобную работу, тратя на каждый такой доспех времени больше, чем ему понадобится на создание пяти стандартных комплектов брони. Конечно же, гвардейцы Княжества тоже любили украшать доспехи сложными рисунками и гравировками, но они наловчились делать это при помощи специальных отливаемых форм посредством закалённой стали. Здесь же была ручная работа, шаблонно такой доспех создать невозможно, броня каждого из убитых отличалась друг от друга, и похоже, что являлась настоящей ценностью для этого мира. Отдельного внимания заслуживал обсидиановый материал, из которого они изготовлены, но Каст не кузнец, чтобы строить у себя в голове беспочвенные теории. Ремпа был беспощаден, ударом своего зубчатого меча он умудрился разрубить этого врага напополам. Внутренности мерзко воняли, внутри он состоял из бледного мяса, небольшого количества чёрной слизи, а из разрезанного желудка вывалились непереваренные продолговатые кусочки, похожие на части каких-то червей. Зрелище не из приятных, но Касту пришлось немного замарать руки. Сильнее натянув перчатки, он, опираясь на свою трость, присел на колено рядом с нижней частью разрубленного тела, на котором также сохранилась правая рука, и принялся копошиться в подсумке, сшитом из гладкой белой шкуры, напоминающей высушенный желудок. Повезло, внутри оказалось то, что в этом мире гораздо дороже золота. Фляга из того материала, из которого был сшит подсумок, а внутри спасительная влага. Тёплая пресная вода. Удача оказалась ещё благосклонней, когда там же он обнаружил горсть красных горошин. Стоит признать, что без этих зёрен, какие он обнаружили на телах прошлых врагов, они бы уже давно загнулись от голода. Брезговать не приходилось, даже исхудка терпеливо жевала эти жёсткие кровавые сгустки.

Поиски увенчались успехом, Каст возвращался к Ораде с тремя флягами воды и карманом, полностью набитым красным горохом, чего им хватит ещё на несколько дней выживания. Исхудка в своей грязной ночнушке сидела у ствола гигантской костяной руки и с неподдельным восхищением, широко разинув рот, глазела на соседние деревья, если таковыми их можно назвать. По-видимому, она пыталась выловить момент, когда эти мёртвые пальцы подёргивались в конвульсиях, и это жуткое явление смогло отвлечь её на то время, пока Ремпа отбивал очередное нападение местных обывателей. Исхудка так сильно увлеклась наблюдением за верхушками костяных пальцев, что заметила Каста только тогда, когда он оказался прямо перед ней.

- Ой, - испугалась она, - тебя ведь здесь не было.

- Вот, - он вытянул мягкую деревянную пробку из одной фляги и протянул её Ораде, - попей. Но только пару глотков. Нам нужно растянуть воду как можно дольше.

- Фу, - скривилась Орада, попробовав содержимое, - невкусная.

- Всяко лучше, чем умереть от жажды. – перед тем как самому сделать глоток Каст обратил внимание, что Орада продолжает корчиться, и тёплая невкусная вода здесь совершенно не причём. – Что с тобой?