Левенхет: Чужаки и башни
- -
- 100%
- +
- А? – в моменте она сделала лицо нормальным и принялась глазеть на Каста, хлопая глазами, - Со мной всё хорошо. А почему ты спрашиваешь? Нет-нет, у меня всегда такое лицо, честно.
- Ну ладно, - его не отпускали подозрения.
Тихие шаги у него за спиной возвестили возвращение Ремпы. Похоже живодёр догнал свою цель, так как выглядел очень удовлетворённым.
- Ну что, - обратился к нему Каст, - утолил свою жажду крови?
- Почти, - он утёр нос рукой и уселся возле потухшего кострища, у которого их и пыталась застигнуть врасплох группа врагов, - убивать этих существ - удовольствие такое себе. Мой клинок не способен испить их гадкой крови. Я привык видеть сталь измазанной кровью своих жертв. Эта же чёрная дрянь, словно масло, обтекает поверхность Хунхара.
- Кого?
- Так его зовут, - Ремпа демонстративно вонзил длинный зубчатый клинок в землю, - у каждого хорошего клинка должно быть своё имя. Этот же для меня и вовсе член семьи. Единственный и самый верный.
Закончив свою короткую речь, Ремпа раскрыл плащ, под которым всё это время рукой удерживал продолговатый предмет с чёрными смолянистыми подтёками с одной стороны. Отрубленная рука одного из нападавших.
- Только не говори…
- И сам заткнись, - прервал его Ремпа, начав разводить костёр, ударяя камень о лезвие меча Хунхара, - мне нужна еда, и я не побрезгую даже таким дерьмовым мясом.
- Каст, - Орада наблюдала за тем, как Ремпа вот-вот начнёт поджаривать отрубленную руку на костре, но при этом не выглядела напуганной, - он опять собирается есть тех плохих разбойников?
- Да, - подтвердил Каст, усаживаясь рядом с ней, - не советую на это смотреть. Есть хочешь?
Исхудка медлила с ответом, всё-таки её что-то беспокоило.
- Тебе нужно поесть, - он передал ей пять крупных горошин, что собрал с убитых, - никто не знает, сколько нам ещё бродить по этим землям.
- Я хочу домой, - унылым голос сказала она, - хочу к сестре. Хочу поспать в своей мягкой кровати… Не хочу есть эту гадость, я скучаю по еде Сантилия.
- Я бы тебе предложил лакомство получше, - Ремпа уже раздул костёр, собранный из толстых, хорошо горящих, белых стеблей, которых вокруг было рассыпано в избытке, - но вряд ли вы, две моральные неженки, согласитесь это есть. – он сплюнул кровавой слюной, - Местное мясо и впрямь дерьмовое на вкус.
- Ты и в Междумирье не брезгуешь мясом разумных существ? – презрительно спросил Каст.
- Так заканчивают мои самые ненавистные враги. Прекрати пялиться, иначе на месте этой руки окажется твоя. Или ты хочешь, чтобы я сожрал девчонку? Её мясо наверняка будет намного слаще.
- Моё мясо? – удивилась Орада, - Я ведь уже говорила, что я невкусная.
- Откуда ты знаешь? Разве ты пробовала?
- Нет, - помотала она головой, - а разве можно попробовать самого себя?
- Зараза, - выругался Ремпа, нанизывая конечность на лезвие Хунхара, - это может затянуться. Всё время забываю, что у неё каша вместо мозгов… Бери эти грёбаные зёрна и клади их в рот. Займи его и хватит напрягать меня своей болтовнёй.
Орада не стала донимать Ремпу, а послушно съела одну их красных горошин, стараясь её не пережёвывать, а сразу глотать, чтобы не почувствовать этот мерзкий вкус. Убедившись, что исхудка приняла пищу, а значит протянет ещё один день, Каст также съел пару горошин, осмелившись раскусить их зубами. Под очень плотной оболочкой скрывалась сухая мякоть, мгновенно таящая прямо во рту и имеющая резкий кровавый вкус. Создавалось ощущение, что ему в рот вылили целый стакан густой крови. Когда в их руки впервые попали данные горошины, то Каст не рисковал пробовать их сразу и целые сутки терпел чувство сильного голода. Когда Орада оказалась совершенно истощена и не могла продолжать дальнейший путь, он всё же решился съесть один из шариков, с трудом сдержав рвотный рефлекс. Того нельзя было сказать о девчонке, она моментально вырвала всё, что успела переживать вместе с желчью, но с третьей попытки всё-таки смогла усвоить в себе местную пищу. Результат оказался приемлемым, так вскоре Каст всего от одной горошины чувствовал ощутимое насыщение организма. Он по-прежнему не желал знать о происхождении кровавых плодов и о том, откуда преследователи их достают, но именно они спасли им жизни в чуждом мире. Если говорить о Ремпе, то он нуждался исключительно в паре глотков воды в сутки, ведь пищей ему, как и сейчас, служила плоть его жертв.
- Это уже третья группа врагов за прошедшие дни, - сказал Каст, проглатывая очередную горошину, - похоже, что они не собираются оставлять нас в покое.
- Радуйся, идиот, - в этот момент Ремпа уже поджаривал отрубленную конечность на разгорающемся костре, - благодаря им у нас теперь есть вода и эти ваши кровавые шарики, от которых вас так сильно воротит… Да и мне уже давно не помешает подкрепиться.
Внезапно он запустил пальцы в затылок, словно его укусил комар, а когда высунул назад, то они были испачканы кровью. Сначала Каст решил, что Ремпа получил ранение в бою, но тот не стал комментировать ситуацию и воспринял её как какую-то обыденность, продолжив жарить бледную часть тела.
- Как я и сказал, - продолжил Ремпа, - мне давно пора подкрепиться… Вовремя, вашу мать… Если они не оставят нас в покое, тогда так тому и быть. На их припасах мы сможем протянуть ещё очень долго.
- При условии, что они продолжат преследовать нас с водой и едой в подсумках. Без воды даже ты не протянешь долго, живодёр.
В ответ прозвучали лёгкие смешки.
- Ошибаешься, Форкас. Очень сильно ошибаешься. Ты совсем меня не знаешь. Этот проклятый мир не станет моей могилой.
- Ты так сильно в этом уверен.
- Абсолютно. Чего не могу сказать о вас.
В этот момент их посетило очередное видение двух страшных кровавых глаз, заставляя их прочувствовать лёгкую волну страха, однако за столько времени они уже успели свыкнуться с этой проблемой. Враг продолжает следить за ними.
- Задолбало, - Ремпа вновь сплюнул кровавую слюну, - отыскать бы и выдавить эти глазища… Пусть только попадутся мне.
- Надеюсь, они дадут нам время на передышку. Что-то мне подсказывает, что атаки усилятся. Пока что всё это напоминает прощупывание нашей силы, кто-то желает знать на что мы способны, чтобы уничтожить или, - он задумался.
- Или что?
- Или заполучить в свои руки.
- Продолжай строить невероятные теории, Форкас, они меня очень забавляют. Никто и никогда не получит меня в свои руки, словно грёбанную игрушку.
- Тогда почему до сих пор не предприняли меры, чтобы убить нас? Уже третий раз направляют одно и то же количество вооружённых воинов при одних и тех же обстоятельствах. На что рассчитывают? Это очень глупо для могущественной сущности, способной разрывать местное пространство и вести за нами постоянное наблюдение при помощи телепатии. Это существо явно что-то замышляет и продолжает наблюдать.
- Ты слишком умный, Форкас. В этом заключаются все твои проблемы… Бери пример с девчонки, она, как подобает жалкому существу, сидит и покорно боится нависшего над ней зла.
Орада и впрямь выглядела неспокойно, но Каст видел, что это был не страх, а скорее она испытывала неприятные чувства, корча лицо, покачиваясь и держась за живот. Быть может кровавый горох ударил ей по кишечнику? Этого ещё не хватало, сильная дизентерия при отсутствии целебных трав и чародеев может повлечь за собой серьёзные последствия.
- Тебе плохо? – спросил у неё Каст.
- А? – она вновь притворилась, что всё хорошо, - Нет-нет, у меня ничего не болит. Я просто хочу отдохнуть.
- Хватит врать, - Каст стал более серьёзным и настойчивым, - у тебя всё написано на лице. Живот крутит?
Сначала она хотела ответить голосом, но вдруг передумала и просто кивнула.
- Плохо, - заключил Каст, - попробуй просто отойти по нужде, будем надеяться, что полегчает.
- Нет, - помотала она головой, - я не хочу по нужде… У меня не совсем живот болит.
- А что тогда?
Даже болван поймёт, что исхудка испытывает дикую неловкость и просто не желает говорить Касту причину своего беспокойство, что уже является странным, учитывая умственные отклонения Орады и практически полное отсутствие у неё стеснительности.
- Не хочешь говорить? – не унимался он, - Тебе неловко? Если хочешь, то можешь прошептать мне на ухо.
Немного подумав, она согласилась, и Каст подобрался к ней ближе, наклонив голову. Получив несколько чётких слов, он пришёл в растерянность. Этого ещё не хватало. И как он только сразу не разобрался в чём дело? Чуть наклонившись вперёд, Каст только теперь смог заметить небольшое кровавое пятно в задней части её ночнушки. Ремпа сначала не понял его реакции, всё было неоднозначно, но затем живодёр сильно пошмыгал носом, словно учуяв запах свежей крови, и залился громким смехом. Он хохотал больше не над смущённой Орадой, а над бессилием Каста в данной ситуации, так как тот совершенно не был экспертом в подобных вопросах.
- Чего раньше не сказала? – с укором обратился к ней Каст.
- Сестрёнка говорила, что об этом никому не нужно знать. Особенно мужчинам… Это пройдёт, - виновато сказала Орада.
- Понятно, что пройдёт. Сейчас-то что будем делать?
Ненадолго задумавшись, исхудка пожала плечами. Если подумать, это самый обыкновенный процесс женского организма, который они переживают каждый цикл, но дело обстоит в банальном неудобстве во время странствий по враждебному миру, а также в отсутствии условий для ведения гигиены. У них просто-напросто нет лишней воды.
- Ну вы конечно и шуты, - нахохотался Ремпа, - что делать, что делать? Терпеть! Просто терпеть и не обращать внимание на сгустки крови в своей промежности. Само пройдёт. Ещё скажи, что это больно.
- Это больно, - скривилась Орада, - живот тянет. Дома в такие дни сестрёнка всегда лежала рядом со мной и гладила мой живот. Она умела облегчить боль.
- Да что ты знаешь о боли, мелюзга? – слова Ремпы звучали так, словно она задела его за живое, - Ты хоть на самую малость можешь себе представить какую боль мне приходится испытывать каждую секунду?
Для демонстрации он неприятно для слуха набрал все накопленные слюни в горле и выплюнул на костяной ствол древа-руки. Каст и Орада по-прежнему могли наблюдать кровавую слюну с крупными алыми сгустками, стекающими по белой поверхности. Крупные вены Ремпы на его голенях, руках и шее сильно пульсировали, готовые вот-вот взорваться кровавой вспышкой, все шесть его зрачков заметно тряслись, меняясь в размерах. Под конец он продемонстрировал свои ужасные острые зубы, сложив губы в подобие улыбки, и они увидели кровоточащие дёсны. Всё это действительно выглядело жутко и необъяснимо. В эти самые секунды Каст смог своими глазами уловить то, что не смог бы заметить обычный человек. Кожа Ремпы стала бледнее, вены начали виднеться на его лице, а мимика наёмника стала более дёрганной. С ним явно что-то происходит, он не стал дожидаться, когда рука на огне окончательно прожариться, а вцепился в плоть зубами-кольями прямо на мече, вырывая от неё хороший кусок.
- Видишь, - без удовольствия пережёвывал он потемневшую плоть, - по мне видно, что я испытываю боль? Я привык держать её в себе… Запомни, девчонка, никогда и никому не показывай свою боль, иначе волки используют этот факт против тебя. Используй её как пищу для своей ярости, она придаст тебе сил, когда нужно будет порвать несколько болтливых глоток.
- Ремпа, - обратился к нему Каст, - не суди других по самому себе. У неё обычная менструация, а не оторванные конечности, что повлекут за собой желание мести.
- Какая разница? – буркнул он, откусывая новый кусок, - Это немаловажный урок, который стоит усвоить и тебе, Форкас. Похвально, что ты, игнорируя подвёрнутую ногу, продолжаешь шаг за шагом идти неизвестно куда в этом подобие ада. Но этого недостаточно, чтобы добраться до спасения. Ты нас тормозишь и должен стать единым со своей болью, сделать её частью своей сущности. То же самое касается и тебя, девчонка. Твоя боль ничто в сравнение с моей и болью мои жертв. В следующий раз я прикончу их прямо у тебя на глазах, чтобы ты воочию увидела вселенские страдания и их выпученные в агонии глаза. Уяснила?
- Да, - без тени испуга заявила Орада, - я поняла каждое твоё слово, Ремпа.
Гримаса боли исчезла с лица Орады, она будто бы спрятала её в глубине своего тела, более не позволяя вырываться наружу. Её губы наряжены, взгляд фальшиво суров, как у ребёнка, решившего подражать взрослому. Вот только не самый лучший пример она выбрала для подражания. Однако она всерьёз восприняла слова Ремпы, сидела неподвижно, пытаясь копировать манеры мясника, чем вызвала у него лёгкое одобрение. Мечник продолжал грызть поджаренную руку, добираясь челюстями до костей, и Каст начал замечать, как тёмные вены пропадают с его лица, а цвет кожи начинает нормализоваться. Всё это начало вызывать более серьёзные подозрения к существу этого печально известного охотника за головами. «Кто же ты такой, Живодёр Ремпа?», подумал Каст, пытаясь не смотреть подозрительно в сторону монстра, не брезгующего поеданием плоти своих жертв.
***
86 день Таала, 538 г., Молчащий Тар, Аратабия.
Не сказать, что жизнь Молчащего Тара вернулась в своё прошлое русло. Это место потерпело значительные изменения, коснувшиеся каждого служащего загадочного сооружения. Исключением не стали и работники кухни, за которыми отныне пристально присматривал отряд воинов ордена, лично взявшись за осмотр всех припасов, приходящих сюда из Перии. Светлоликие последователи Зарта в своих золотых доспехах расхаживали по всему подземелью, контролировали каждый шаг здешних поваров, сновали по кухне туда-сюда, чем сильно раздражали главного шефа, и заглядывали в каждую кастрюлю, висящую над огнём. И вот сейчас, очередной бдительный мужлан со светящейся рожей решил продемонстрировать свою деятельность и поднял чугунную крышку кипящего котла, выпустив оттуда плотное и очень горячее облако пара. Этот самый пар стал исключением для светящегося заклинания, которым зачарован его шлем, и запросто ошпарил ему скрытое лицо.
- Мои овации, - Кэт, наблюдая за счастливчиком, трясущим головой, несколько раз похлопала в ладоши, - ты бы ещё руку туда сунул и помешал по часовой стрелке. Вас, болванов, только копьём махать учат, или всё же рассказывают о некоторых простых вещах?
- Следи за языком, кухарка! – гневно заявил воин, делая резкий выпад к ней в надежде напугать.
- Эта кухарка, - его запугивания никак не повлияли на девушку с твёрдым характером, - в отличие от некоторых, знает, что нельзя открывать кипящий котёл прямо над своей рожей. А ещё эта кухарка ответственна за то, что сегодня ты будешь есть горячий наваристый суп из индюшатины, а не скудное хрючево с отборнейшими плевками. Уяснил? А теперь отойди от котла и не мешай мне работать.
Наверное, он мог бы сказать ей многое, если бы умел правильно формулировать мысли, но похоже, что данный персонаж способен исключительно на физические выпады и запугивания, что не прокатит в многолюдной обстановке кухни, где каждая пара глаз неодобрительно будет пожирать тебя, если такой грозный воин осмелится ударить женщину. Он просто проглотил обиду и отправился в дальний край помещения следить за работой других поваров, после чего уйдёт нести свой дозор у входа. Кэт оставалось лишь закатить глаза от раздражения, схватить нож и с новым усилием начать кромсать толстые стебли зелёного лука. Девушке хватило десяти секунд, чтобы превратить зелень в рассыпчатую массу и слегка испачкать свой белый фартук. В таком сильном напряжении она вынуждена пребывать в этом месте уже двадцатый день подряд без права вернуться к семье в Перии, чтобы передохнуть в уютной обстановке. А всё из-за этого непутёвого родственничка и его новой компании неудачников. От этих мыслей Кэт сильно ударила ножом по доске, оставляя на ней видный след, отточенным движением без единого промаха смахнула зелень в котёл и взялась за раскрытие устриц. Казалось, что сейчас ей не нужен нож, чтобы ломать напополам эти твёрдые раковины.
О том, что произошло в Молчащем Таре в первой половине света Таала, ей мало что известно. Когда она вернулась сюда на заработок, то увидела существенные разрушения, которым подверглась башня. Пострадал каждый этаж, воинские и рыцарские залы вовсе перестали существовать в том виде, в каком их привыкли видеть служащие. Больше некуда было носить блюда, поскольку нижняя часть Тара оказалась отрезана от верхней, лестницы были разрушены, поварам и обслуге запретили покидать подземелье. Здесь ситуация была не лучше, кто-то разворотил несколько складов, запасы сахара и вина уничтожены, а ход к нижним уровням завален. Здесь произошла серьёзная битва. Повара, которые в тот день находились в башне, рассказывают об убитых воинах ордена и нескольких пострадавших рыцарях, которые не могли покинуть лазаретные койки ещё несколько дней. Но самый главный вопрос оставался нераскрытым. Что произошло с Зартом? Со дня нападения он больше не появлялся в Перии, никто не видел его пролетающим в небе над острыми полями, и, конечно же, никто с тех пор не видел его непосредственно в Молчащем Таре. Среди обслуги и даже воинов начали ходить слухи о том, что их господин серьёзно ранен или вовсе убит, но рыцари ордена своей железной рукой быстро пресекали подобные слухи и ставили сплетников на место. Они стали более жёсткими и нервными, а моральное состояние в самом ордене оценивалась как шаткое. С того дня, когда всё закончилось, никто даже не приступил к восстановлению разрушений, строительные гильдии не направлялись к Тару из Перии, а склады подземелий так и остались наполовину пусты. В башне начала воцаряться некая заброшенность и даже запустение. По этим причинам и по недосказанности рыцарей ордена касательно текущего положения дел, многие работники кухни начали потихоньку уходить назад в Перии. Число обслуги сократилось вдвое, поскольку воинские и рыцарские залы находились в руинах, больше не требовалось поддерживать в них порядок, а остальные уровни Тара оказались закрыты. Число поваров тоже сократилось, из-за этого Кэт поставили ультиматум: либо она работает здесь на постоянной основе, либо возвращается в Перии навсегда. Бонусом ситуацию спасла возросшая заработная плата и только она удерживала это место от окончательного опустения. Но возросший контроль со стороны стражи и переработки в две смены не могли оставить след на нервах оставшихся поваров. Масла в огонь подливал и шеф-повар Дулпи, этот противный ворчливый земельник чаще начал вымещать своё недовольство на подчинённых. Даже Кэт, будучи одним из лучших поваров и более приближённая к этому коротышке, не стала исключением.
Глубоко погрузившись в размышления, она сама того не заметила, как полностью разделалась со всеми устрицами, коих оказалось больше нужного. Ну вот, теперь придётся выслушивать очередное ворчание Дулпи о нецелесообразной растрате дорогих продуктов. Пока она пыталась придумать, что делать с доброй половиной раскрытых моллюсков, к ней подошли двое светлоликих стражников с большим деревянным тазом в руках.
- Привёл своего дружка? – она решила, что это вернулся прошлый воин, - У самого мозгов не хватило красиво заткнуть мне рот?
- Чего? – удивлённо спросил один из них.
- А, так вы новенькие? Ладно, молчу в тряпочку и жду от вас повода для накопившейся ругани.
Они переглянулись и пожали плечами, восприняв её как чокнутую кухарку, медленно сходящую с ума от переработки, а затем смели со стола в деревянный таз всё, что неправильно лежало. Корки хлеба, грязные части овощей, остатки нашинкованной капусты, всё это оказалось у них. Затем они взяли со стола кувшин и небрежно наполнили водой железное ведро, пролив треть от объёма. Со всем этим они направились к следующему поварскому месту.
- И что это было? – Кэт вслед им задала вопрос, - У вас не хватает работы, что решили заделаться уборщиками?
- Это для пленников, - ответил ей воин.
- Для пленников? Все эти помои?
- Не мясом же их кормить? – усмехнулся другой.
Пока они собирали производственные остатки у другого повара – Кэт вновь полностью ушла в себя. Теперь она чувствовала не только внутреннее раздражение, но и большую печаль из-за размышлений о том, что же сейчас происходит в тюремных помещениях. «Вот же непутёвый братец!», подумала она, крепче сжав в руке нож, «вечно вляпывается в различное дерьмо, от которого потом очень сложно отмыться». У Кэт не было сомнений по поводу того, что во всей этой истории замешан Байрос со своими новыми друзьями, ведь они не скрывали того, что собираются ворваться в логово самого Зарта. Она никогда не воспринимала его всерьёз, с самого детства Кэт привыкла к тому, что Байрос способен только гадить тем, кто ему не нравится, затем получать за это по шее, и побитым выходить из ситуации. Она была уверена в том, что они устроят небольшой шум в Молчащем Таре и отступят, не достигнув желаемого. Кэт даже не думала отговаривать брата от этой затеи, так как знала, что это совершенно бесполезно. Даже родители, никто не собирался его отговаривать. Если Байрос что-то вбил в свою скудоумную голову, то никакая сила этого мира не способна выбить из него эту идею. Семья Барри привыкла жить в мыслях о том, что их сын в любой момент может вляпаться в смертельную авантюру, а спустя годы это переживание просто-напросто переросло в обыкновенное безразличие. Он сильно отдалился от своей семьи, и всё же для всех их стало большим потрясением, когда пять лет назад их достигли вести о его смерти от рук самого Зарта. Кэт прекрасно помнила тот день, помнила слёзы матери и каменное выражение лица главы семейства, который целых пять дней не покидал своего кресла, пялясь в одну единственную точку на стене. Даже Хоккин, который за всю свою жизнь натерпелся от старшего брата издевательств, был сам не свой. Что касается Кэт, так она решила взять на себя роль той, кто должен был сохранить ясность ума и трезвую голову, взять в свои руки семейное ресторанное дело и не позволить ему развалиться. Целыми днями она работала в их скромном ресторанчике и в мыслях ненавидела Байроса за то, что он сделал, а ночами пускала слёзы, вспоминая те немногочисленные моменты, когда они действительно вели друг друга как любящие брат и сестра. И хоть таких моментов действительно было немного, но почему-то они постоянно всплывали в памяти Кэт, как напоминание о том, что в её брате всегда жил любящий член семьи. Когда в начале света Байрос объявился на пороге родного дома спустя более чем четыре года с момента вестей о своей смерти, никто из его родных не мог поверить своим глазам. Все они успели похоронить его, смириться со смертью сына, всё семейство Барри было готов встретить его с распростёртыми объятиями, но всё испортил тот факт, что Байрос ни капли не изменился. Всё тот же высокомерный, нахальный неряха, действующий всем на нервы. Хоть Кэт и не подала виду, но в душе она была искренне рада тому, что её старший брат выжил и даже вернулся домой, однако его очередная идея ввязаться в опасную игру и впутать в это семью не встретила у сестры одобрения, поэтому их отношения быстро вернулись к прежнему ненавистному состоянию. Байрос ни капли не изменился, поэтому Кэт и не стала отговаривать его мстить Зарту, понимая, что неотвратимое уже не остановить. И теперь она искренне жалела об этом.
Высокий белый колпак появился в поле её зрения, когда она развернулась, чтобы помешать содержимое котла. Мелкий носатый земельник с растопыренными длинными ушами очень недовольным взглядом заставлял её вжаться в землю, создавая впечатление, что он гораздо выше её ростом.
- Что опять стряслось, Дулпи? - страдальческим тоном спросила она.
- Скажи мне, дорогая Кэт, на кой чёрт я держу тебя на своей кухне?
- Наверное, потому что желающих здесь работать стало меньше? Я не предлагаю версию с тем, что я профессионал своего дела, ведь ты запросто вытрешь об неё свои ноги.
- Ты здесь находишься, потому что одна из немногих, кому я могу доверять. И каково мне приходится, когда вот уже который день я вынужден обнаруживать огромную недостачу на наших складах? Только за эту неделю из кладовой пропал второй свиной окорок размером с карликовую корову.
- И? Ты винишь в этом меня? Ты сам сказал, что они размером с карликовую корову, как по-твоему я могла унести такую громадину?
- Это ты мне скажи, каким образом? Кто-то регулярно опустошает наши запасы, и ответственность лежит на тебе.
- С какого это чёрта?! – она вонзила конец ножа в доску и демонстративно упёрла руки в бока, - Когда ты успел перевести меня из поваров в охрану кладовой? Я здесь для того, чтобы готовить!
- Мне плевать. После меня здесь старшая ты, а ответственность должна на ком-то быть. – он с раздражением сплюнул, - Все вы здесь расслабились. Превратились в вечно недовольных тунеядцев. Куда делся порядок на кухне?
- Туда же, куда и порядок во всей этой чёртовой башне… Я сижу здесь безвылазно уже двадцатый день, работаю с раннего утра и до позднего вечера, как и остальные стараюсь, чтобы все многочисленные рты ордена были сытыми, половину ночи провожу за мытьём посуды, и вместо благодарности получаю обвинения в пропаже запасов? Так ты уважаешь своих неразбежавшихся поваров, Дулпи?