Левенхет: Чужаки и башни

- Эти шахты выглядят заброшенными, - сказал Фурм, идущий позади Клаффа, - как давно вы бросили добычу?

- Не помню, - ответил парнишка, закидывая ствол винтовки себе на плечо, - наверное, давно. Для кого добывать-то? Как я понимаю, у наших тюремщиков снаружи всё очень и очень плохо. У нас тут произошёл трудовой бунт, народ недоволен и больше не намерен трудиться бесплатно в несколько смен полный рабочий день. Платить за честную работу люди отказались, пришлось перевести шахты в общественную собственность и начать работать на себя. Это если прям совсем вкратце.

- Как тебя звать-то, умник? – спросил Асторн.

- Я Джакко, будем знакомы. – внезапно он принюхался, - Что это за резкий запах?

- Это, парень, называется табак, - ответил наёмник, с наслаждением выдохнув плотную струю дыма, - наслаждение, которое явно не по карману жителям шахтёрского общества.

- Карма. Даш попробовать?

- Ха, как ты заговорил. Нужно подумать, такие сигары достать нынче сложно. А у тебя ни гроша в кармане, собственно, как и самих карманов.

- Ошибаешься. Не думай, что здесь засели только нищие голодранцы. С недавних пор каждый из нас обогатился. Давай обмен, ты мне эту дымную штуку, а я тебе ящик клафира и хороший кусок осколка от золотой жилы.

- За одну сигару? – удивился Асторн, потушив её о рукав куртки, - По рукам.

- Ну всё, хватит, - вмешался Фурм, - развели цирк.

- Цирк? – удивился наёмник, - Это, генерал, называется налаживание торговых отношений, так что вы мне ещё за это спасибо скажите.

- Всё это после. Нам нужно встретиться с вашим предводителем.

- Это вы нуждаетесь в предводителе, - усмехнулся Джакко, - а мы народ свободный.

- Даже у стаи есть свой вожак, и у вас должен быть старший.

- Допустим, такой имеется. К нему и идём. Терпение, солдат, разве ему не учат таких, как вы? Уж мы-то натерпелись от вашего брата, на всю оставшуюся жизнь точно выдержки хватит.

- Мы тут, чтобы освободить вас.

- Или использовать, как и использовали те, кто был до вас. Никто здесь не собирается верить в благие намерения вашего народа, так что будем выбирать то, что более выгодно.

- А иначе? – спросил генерал, обернувшись и посмотрев назад, - Нас ждёт тоже, что и тех, кто вас не устроил?

- Ах, вы про это? – махнул рукой Джакко, - Не обращайте внимание, просто сжигали мусор. Никому не хотелось нюхать их разлагающийся смрад. Воздух в шахтах и без того слишком спёртый. Вам нечего опасаться, важный господин, если наш информатор снаружи изложил ваши намерения так, как они есть, то мы заинтересованы в дальнейшем сотрудничестве.

Наконец-то на в шахте показались фонари. Это были обычные масляные антийские приборы, через стёкла излучающие тусклый оранжевый свет, которого было вполне достаточно для того, чтобы осветить тёмное узкое пространство тоннелей. Но идти пришлось ещё долго, шахты представляли собой некий куб, каждая сторона плоскости которого соединялась с вышестоящим соседним углом по наклонной, а горизонтальные тоннели по диагонали содержали в себе ходы в остальные части плоскости, где рабы годами прорывали шахты в поисках природных ресурсов и, конечно же, драгоценного клафира. Когда кирки натыкались на более твёрдые породы, которые невозможно было разбить обычным инструментом, то на вершине подземного городка рабов заставляли пробивать новые тоннели и начинать долгие изнурительные работы по формированию ходов для нового куба, уходящего глубоко к недрам каменистой земли. Сколько за сто двадцать лет многочисленные рабы Зинташтара успели вырыть таких кубов, остаётся только гадать.

Преодолев последний подъём, отряд вышел к очень широкому тоннелю, потолок здесь недостижим, стены идеально ровные, ближе к поверхности и вовсе оббитые досками. Пол также состоял из досок и продолжал вести по наклонной вверх, что не прибавило облегчения солдатне, выбившейся из сил. Похоже, что отряд и впрямь достиг контрольной точки, здесь они и встретили других рабов, ни один из которых не являлся представителем человеческой расы. Двое существ в грязных обносках, чьи тела, как и тело Джакко, покрывали бесчисленные ссадины и мелкие шрамы, что они получили в шахтах, стояли по обе стороны выхода из тоннеля. Они встретили антийцев с опасением, во взглядах угадывалось недоверие, которое только подчёркивалось тем, что они наготове держали обеими руками длинные палки с заточенными кусками металла на концах. Спокойствие Джакко заставило их немного остыть и начать сопровождение наверх, где на пути начали попадаться другие обитатели шахтёрского царства. Разный цвет кожи и строение тел, кто-то похож на разумных зверей, а кто-то уникален в своём природном творении, у них не было ничего общего кроме горькой судьбы, что так несправедливо обошлась с ними, выбросив в этот мир прямиком в лапы безжалостного народа людей. В их глазах всё ещё жил страх, и он усиливался, когда они видели солдат и чародеев Фурма, свободно идущих в сердце их завоёванного убежища. Здесь находились не только мужчины и женщины, но и множество детей, которых родители прятали у себя за спинами, не испытывая никакого доверия к людям. Глядя на них Клафф поймал себя на мысли, что вся эта затея обречена на провал. Рабы выглядели как сборище голодных оборванцев с палками и кирками в руках, и уж точно не представляли собой грозную союзную силу, способную обернуть ход событий в сторону революционеров. Тем не менее, Фурм настроен решительно и продолжал двигаться вперёд, строя большие планы у себя в голове. Что ж, подумал Клафф, решать ему.

- Как вам всеобщее настроение? – издевательски спросил Джакко, - Нравится быть в центре внимания?

Пока они продолжали двигаться к верхней части шахтёрского подземелья – позади них успело скопиться приличное количество здешних узников, они вылезали со всех ответвлений, где были выдолблены обширные пещеры с многоярусными деревянными нарами. Рабы плотной толпой шли за антийцами по пятам, и если что-то пойдёт не так, то ни одна винтовка или заклинание не спасёт отряд от расправы. Взглядом Клафф смог определить приблизительное количество рабов, оно равнялось около пяти сотням, может чуть меньше. Тем не менее, им позволили достигнуть верхней площадки, где находились другие обитатели подземелья, все они крепкие мужчины и женщины, все вооружены кирками и заточенными палками, у некоторых замечены пистолеты и винтовки, явно затрофеенные с убитых зинташтарцев. Их реакция на пришедших антийцев отличалась от остальных в негативную сторону, около сотни серьёзно настроенных крепких верзил прогрызали их холодными взглядами. Антийцы сразу же обратили внимание на крупную баррикаду, собранную из всего что подвернулось под руку, начиная от крупных камней и заканчивая большим количеством ящиков. Вся эта гора имела только одно предназначение: как можно сильнее загромоздить выход из шахт, где рабов, судя по всему, уже ожидали сотни зинташтарских солдат и несколько стволов пулемётов, направленных в этот узкий проход. Генерал без особого труда определил лидера восставших, им был некий мужчина крупного телосложения с надутыми мышцами, кожей бледно-зелёного цвета и светлыми глазами, не имеющими зрачков. Он сидел на ящике, сложив руки на груди, одет он в безрукавную коричневую рубаху, кожаные штаны и не имел обуви на ногах. К удивлению, его взгляд был довольно приветлив, он не испытывал злобы к антийцам или просто не воспринимал их как угрозу, винтовка пока что висела у него за плечом. Его длинные жёлтые волосы, напоминающие солому, частично прикрывали грязное лицо, он жевал свою слюну, подёргивая подбородок, и молча наблюдал за пришедшими. Особенно его интересовали ящики, что солдаты, наконец, положили на землю. Этот соломенноволосый громила кивком указал одному из своих осмотреть ящики, им оказался ещё один молодой парнишка с розовой кожей, бледными глазами и всего тремя пальцами на каждой руке. Вооружён он пистолетом, и по его поведению стало ясно, что он готов применить его по самому малейшему поводу, а потому Фурм жестом руки приказал своим людям оставаться на местах и не делать лишних движений. Взгляд парнишки был неспокойным, постоянно бегал от человека к человеку и от них к ящикам. Подойдя к грузу, он первые несколько секунд не мог разобраться с крышкой, пока один из солдат не указал ему на железные защёлки, после чего первый ящик раскрылся. Перед его глазами оказались стопки консервных банок.

- Ну что там, Лафи? – спросил у него соломенноволосый.

- Не пойму, - похоже он не знал, что из себя представляет антийская еда, - железяки какие-то. Это шутка такая? Где еда? – паренёк ни на шутку раздражился.

- Успокойся, сынок, - к нему вышел точно такой же розовокожий мужчина, одной с ним расы, только значительно старше, - глупо поднимать панику при первом же смятении.

- Но это не еда! – не успокаивался тот и схватил одну из банок, - Что, прикажешь нам это грызть?!

Со злости он швырнул банку о землю, та глухо стукнулась и откатилась прямо к сапогу Фурма. Солдаты в этот момент напряглись, но невозмутимое спокойствие генерала остановило их от преждевременных действий. Таким же спокойным оставался и лидер бывших рабов, который с неким оптимизмом продолжал глазеть на ящики, а затем и вовсе захихикал.

- Тише, Дофи, - обратился он к отцу разозлившегося парнишки, который только-только хотел отчитать своего сына, - Лафи можно понять, мы и так здесь все на нервах. – наконец, он решил подняться во весь свой могучий рост и медленно зашагать в сторону генерала, - Голод – не очень приятная вещь, она заставляет нас из разумных видов вновь превратиться в первобытных зверей, которые, если настанет такой момент, не побрезгуют полакомиться плотью собственных товарищей. И чтобы такого не произошло в любом даже самом озверевшем обществе должен быть порядок. - в этот момент он подошёл к Лафи и наотмашь дал ему звонкий подзатыльник, - Все всё уяснили? А для идеального поддержания порядка у вас, конечно же, есть я, так что уясни лично, дурень, что вместо того, чтобы разбрасываться непонравившимися предметами и психовать, нужно для начала разобраться в ситуации. Правильно я говорю, антиец?

- Совершенно верно, - кивнул Фурм и поднял с земли слегка помявшуюся банку, - приятно работать с толковыми людьми, - в моменте он осёкся, - прошу прощения, привычка речи. С кем имею честь разговаривать?

- Называй меня Шалебор, - представился соломенноволосый, - а ты, как я полагаю, и есть тот самый генерал, о котором нам сообщили доброжелатели? – он обвёл взглядом остальных, - А все эти люди и есть революционеры? И что же у вас за революция такая, что вы пошли с оружием на себе подобных?

- Та самая, которая касается и вас. В основе её лежит то, чего вы жаждите больше всего. Свобода. – в этот момент он подошёл к одному из ящиков, приказав солдатам раскрыть его, - И мы готовы помочь вам заполучить эту свободу.

Второй ящик оказался доверху забит мешками, один из них генерал раскрыл, резко дёрнув за шнурок, и набрал в кулак дроблённой пшеничной крупы, начавшей сыпаться вниз между его пальцев.

- Это, чтобы утолить голод.

Раскрыв третий ящик, он продемонстрировал всем множество бумажных свёртков со стерильными бинтами внутри, а также мелкие ящички со спиртовыми склянками.

- Это, чтобы залечить раны.

В самом конце солдатского отряда всё это время двигалось двое чародеев, что при помощи телекинеза вели за собой шесть крупных фляг на целую сотню литров пресной воды.

- Это, чтобы утолить жажду.

И вот настал черёд одного из главных ящиков, но Фурм решил раскрыть сразу парочку, так как в одном оказалось с десяток антийских винтовок, а второй был набит стальными цинками с патронами внутри.

- Ну, а это, чтобы вырвать у ваших врагов ту самую свободу.

Фурм взял одну из винтовок, демонстративно передёрнул затвор, положив один патрон в патронник, и, доставив его в скважину, прицельно выстрелил в железную миску, стоявшую на одном из ящиков, что составлял баррикаду у выхода. Стоявшие рядом рабы встрепенулись, кроме тех, кто составлял главную вооружённую силу Шалебора. Даже горячая голова парнишки Лафи дала слабину, и от неожиданности он попятился назад, но Фурм решил не ослаблять давление и бросил ему в руки винтовку, из-за чего тот выронил свой пистолет.

- Пользуйся, парень, - улыбнулся генерал, - это будет помощнее твоего незаряженного пистолета. – А это, - он демонстративно потряс банкой, вытащил свой нож и невероятно ловким и отточенным движением вскрыл верхнюю крышку наполовину, - самая большая радость любого бойца. Антийская тушёнка.

Он подошёл ближе и грубовато вручил Лафи вскрытую банку в свободную руку. На небольшом пространстве шахты воцарился аромат тушёного мяса, и окружающие громко и одновременно зашмыгали носами, пытаясь как можно дольше насладиться запахом. Держа винтовку на изгибах локтей, Лафи как-то умудрился своими пальцами залезть в банку и взять оттуда кусочек влажного мяса, который не раздумывая отправил себе в рот. Его реакция была неописуема.

- Прошу вас, - Фурм отошёл в сторону, велев тоже самое сделать всем своим подчинённым, - наслаждайтесь. Всё это – жест доброй воли от армии революции.

Как по сигналу рабы засуетились и принялись толпиться возле раскрытых ящиков, но бойцы Шалебора быстро организовали порядок, заставив всех выстроиться в ряды, однако не для того, чтобы сразу же бездумно пожирать пищу, а для того, чтобы организовать перенос провизии на склад, где позже будут организованы распределение и готовка. В первую очередь всех интересовала вода. Пока боеспособные рабы расхватывали винтовки с патронами и с интересом разглядывали гранаты – мирные рабы с превеликим удовольствием испивали воду из железных чашек, да так, что уже через десять минут одна столитровая фляга опустела.

- Должен сказать, что вы вовремя, - Шалебор, медленно попивая воду из небольшой чашки, обратился к генералу Фурму, - воды у нас оставалось дней на пять. И то, при очень жёсткой экономии. Но боюсь того, что вы нам принесли, хватит только на один укус для такой-то огромной толпы.

- Будет ещё, - заверил его генерал, - нужно только правильно организовать поставки через ваших провожатых по тоннелю, что проделали мои люди.

- Для начала мы проверим этот ваш тоннель и приведём в порядок. Не хотелось бы хоронить под обвалами моих ребят. Расскажите, что происходит снаружи?

- Война. И только этот город стоит преградой к её неизбежному завершению.

- Город, - задумчиво произнёс Шалебор, допивая воду, - город… Да, я помню этот город. Не такой величественный как был в моём родном мире, но это действительно был крупный город, стоявший у подножия нагорья. Эх, лет тридцать прошло с тех пор, как меня привезли к этим шахтам, но я до сих пор помню тот город в сиянии солнечных лучей. И что же вы не поделили с его жителями?

- Власти антимагического движения пришёл конец. Той самой власти, что свозила всех вас в эти шахты, заставляя работать до изнеможения. Мы, революционеры, выступили против лорда-генерала Акефорна, человека, держащего всю эту грязную власть в своём безжалостном кулаке. Сейчас он находится где-то там, в городе, и для того чтобы свершить правосудие нам необходима ваша поддержка.

- Ха-ха-ха, наша поддержка?! – рассмеялся Шалебор, хлопнув генерала по спине, - а ты шутник… как там тебя?

- Генерал Саомир Фурм.

- Вот и будем знакомы. Каким образом кучка бывших рабов, впервые взявшие в руки ваше оружие, может помочь целой армии? Сколько у тебя воинов?

- Десятки тысяч, - туманно ответил Фурм, - плюс авиация и бронетехника.

- Эти слова мне ни о чём не говорят. У меня боеспособных всего сто восемь парней. Если отобрать всех тех, кто может держать оружие в руках, то наберётся ещё сотня. Ну если действовать уж совсем радикально и вручать ваши винтовки в руки всем без разбору, то процентов семьдесят от общего количества гарантировано. Но даже такое количество погоды не сделает.

- И всё же у вас есть то, что может сыграть решающую роль. Фактор внезапности. Никто из зинташтарцев не ожидает того, что отсюда вырвется небольшое войско разъярённых рабов, вооружённых взрывчаткой и самострелами. Никто не ожидает удара в спину. Ваших воинов хватит, чтобы создать хаос в тылу врага, им придётся локализовать эту проблему, оттягивая силы с ближайшего участка на линии обороны. Этим мы и воспользуемся, совершив прорыв в этом самом месте.

- Эй, генерал, - на ящике всё это время сидел Асторн, протирая свою винтовку от пыли, которой нахватался в шахте, - выстраивая свой гениальный план, ты не забыл о грёбанных птичках, засевших на горных аэропортах?

- Птичках? – с любопытством спросил темнокожий Джакко, - Что ещё за птички?

- Антийские аэропланы, - ответил наёмник, - эта такая летающая машина со скорострельным пулемётом.

- Машина?

- Устройство, изобретение, железная хрень, работающая посредством магии и управляемая человеческими руками. Не знаю, как тебе ещё объяснить. Представь огромную птицу, которая сверху стреляет по тебе пулями и сбрасывает на голову бомбы.

- Карма, - раскрыв рот, произнёс Джакко, - и такую штуковину смог создать ваш народ? Вот бы полетать на такой.

- Смотри, чтобы твоё восхищение не стоило тебе жизни при встрече с аэропланом.

- Я всё учел, - сказал Фурм, заметно поникнув головой, - увы, но без потерь не обойтись. Если мы как можно скорее уничтожим зенитные точки, то сможем ввести в бой свою авиацию, и тогда их летуны перестанут господствовать над городом.

- Расклад не очень, - оценил Шалебор, - но выбора, как я полагаю, у нас нет… По правде говоря, мы планировали уже через пару дней разобрать баррикаду и пойти на самоубийственный прорыв. Лучше гордая смерть, чем жалкие страдания от жажды и голода. Но теперь у нас появился шанс. И всё же, учитывая смертоносные изобретения вашего народа, многие из нас погибнут. Пуля летит быстрее камня, а множество пуль выкосят передние ряды быстрее чем можно себе представить.

- Вы будете не одни. Я направлю сюда отряд наших чародеев, они пойдут в первых рядах, гарантируя вам прикрытие.

- Хорошая идея. Мы вернёмся к её обсуждению, как только я уточню насчёт одного важного момента… Что будет дальше?

Почти все рабы стихли, остались слышны лишь звуки черпания воды из фляги и шаги тех, кто сносил провизию к складу. Сотни уставших глаз смотрели на Фурма, но такое пристальное внимание не заставило его растеряться. Генерал был очень серьёзен.

- Смотря, что ты имеешь ввиду?

- То, о чём ты и подумал, Саомир Фурм. – от ухмылки Шалебора не осталось и следа, - Наших дружеских бесед и подарков с вашей стороны недостаточно для того, чтобы понять, чем вы отличаетесь от тех, кто снаружи. Вы такие же люди, в ваших руках точно такое же оружие и у вас похожая форма. Пока что я вижу только то, что мы вам нужны. Вы хотите использовать нас для достижения собственных целей. Но, что будет потом? Неужели вы просто заколотите эти шахты и отпустите нас в этот мир, а не загоните обратно во мрак?

Каменное выражение лица не оставляло Фурма, он так и продолжил осматривать всю эту перепуганную толпу, получившую маленькую надежду на мирное существование. Но он и не собирался разрушать её.

- Сто двадцать лет, - сказал он, - ровно столько существует наше государство в том виде, в котором его переродило антимагическое движение. Чего мы добились за все эти годы? Должен признать, что многого. Промышленный скачок, прорыв в военном производстве, совершенствование армии. Ант смог создать самое больше и боеспособное войско во всём Междумирье, снабдить каждого солдата самострельным оружием и усилив самой многочисленной авиацией и бронетехникой. Ни одна страна в мире не сможет противостоять нам в одиночку, даже несколько стран не смогут одолеть нас на поле боя. Именно на этом строились все надежды Анта на мировое господство. И что же произошло? Крах иллюзий. Я видел, как страны большой земли объединяются против общего врага, видел, как они, оставив прежние обиды, бок о бок шли на наши войска с одними клинками по проклятой солнцем пустыне. У нас не произошло быстротечной войны, не произошло мгновенной победы и солдатских маршей по зелёной траве севера… Вместо этого я наблюдал огромные братские могилы в песках, в которых мы погребли тысячи наших братьев, павших в бою против, так называемых, отсталых дикарей с копьями и мечами. Но вместо того, чтобы оставить затею по захвату мира, увести войска и пересмотреть свою политику, антимагическое движение продолжило отправлять свой народ на смерть, против воли вырывая людей из собственных домов ради поддержания иллюзии о собственном величии. Крах антийского государства шёл полным ходом, народы большой земли продолжали крепнуть, а одновременно с этим на Ант пало проклятье за все наши грехи, и в тот момент я понял, - он сделал небольшую паузу, - в этом мире есть высшая справедливость. В этом мире есть Боги, господа. И они явно очень обозлены на людей. Все карты были в нашу пользу, всё благоприятствовало нашему успеху. Но его так и не произошло. Вместо этого сплошные руины, сотни тысяч убитых и в целом погибающее человечество. Это расплата, друзья, и мы вынуждены не только вытерпеть наше наказание, но и постараться всё исправить. Я взял на себя эту роль, и именно я желаю привести Ант к новому будущему, о котором мечтал и мой отец. В память о нём, в память о всех наших павших товарищах, что стремились сделать страну свободной, я завершу начатое. И вы, Шалебор, один из будущих столпов, на которых будет держаться новый Ант. Я хочу положить конец расовой вражде, убрать блокпосты Тара-Шэтто и позволить нелюдям жить бок о бок с нами. Вот почему мне нужна ваша поддержка, не только для того, чтобы сломить сопротивление Акефорна, но и для того, чтобы вы стали голосом для других народов, рассказали им о том, что наша страна исцелилась от ненависти. Я могу рассчитывать на вас?

Долгая речь принесла свои результаты, будь Клафф более эмоционален, то непременно выразил своё восхищение Фурму, а пока что чародею оставалось наблюдать за смягчившимися взглядами бывших рабов, которые частично отринули от себя мысли о возможном предательстве со стороны людей. Выражение лица Шалебора также стало более уважительным по отношению к Фурму.

- Красивая речь, - оценил он, - надеюсь, что твои действия не пойдут вразрез со словами. – он снял винтовку со своего плеча и, покачивая головой, посмотрел на оружие, - Значит, будем сражаться вместе. Ради свободы не жалко пролить и ведро крови.

- Пусть она будет вражеской, - съязвил Джакко, - но у меня по-прежнему не много энтузиазма вырываться наружу, зная, что там нас ждут эти ваши птички и пулемёты.

- Брось, Джакко, - ободряюще протянул Шалебор, - ты же у нас главный передовик, символ нашей личной хоть и небольшой революции. Боюсь, что тебе придётся бежать в первых рядах, чтобы воодушевить остальных.

- Ещё чего, - усмехнулся парнишка, - нашёл дурака. Я, как и все, почуяв запах свободы и надежды, хочу прожить как можно дольше.

- А он не дурак, - оценил Асторн, - потому что только дурак будет бежать в бой впереди всех, рассчитывая на долгую и счастливую жизнь.

- Вот и я о том же. Получается я не один здесь такой умный.

- Ошибаешься, парень, - улыбнулся Асторн, - так уж вышло, что все мы здесь дураки.

- Карма, - выругался Джакко, после чего вздохнул, - не дожить мне до старости.

- Не ссы, шоколадный, попробую организовать спасение твоей шкуры, а заодно и всех остальных. Клафф, кто-нибудь из ваших помнит, что сейчас творится у шахтёрского городка?

- Пилейна, - Клафф перевёл его вопрос на чародейку.

- Ещё бы, - сказала она, - это один из самых усиленных участков обороны. Разведчики докладывали, что снаружи сосредоточено множество артиллерийских орудий и пулемётных дотов. Количество траншейных линий равняется трём. Ещё одно большое скопление силы непосредственно у входа в шахты, виной тому восстание рабов. Они в любой момент ожидают атаки, так как понимают, что здесь скоро закончится еда и вода.

- Хочешь сказать, что снаружи нас ждут не только пулемётные стволы, но и множество орудий на линии обороны?

- И бронетехника. По нашим данным в одном из дотов оборудовано укрытие для танка старого образца.

- Да уж, - в раздумьях наёмник почесал затылок, - идти в лоб на такую значительную силу – это очень кровопролитная затея. Не будем рассчитывать на то, что они к этому не готовы. Часовым достаточно нескольких секунд, чтобы сориентироваться и начать стрелять по всему, что движется… Поступим умнее.

- У тебя есть план? – поинтересовался Клафф.

- Да, есть. Самоубийственный, как и нравится нашему генералу. Только менее кровопролитный для нашей стороны. Клафф, для тебя ведь не составит проблем открыть мне портал наружу, где-нибудь среди камней.

- Ясно, - понимающе кивнул чародей, - диверсия.

- Она самая, - широко заулыбался Асторн, - это в моём стиле. Нужно лишь определиться со временем и сигналом к атаке. Когда всё начнётся, зинташтарцам снаружи будет не до мелкого прохода в шахты, если к моменту атаки там вообще кто-нибудь останется.