Майя и Шейх. После измены

Я знала это. Не понимала откуда, но знала. Мои познания о Востоке лились из меня так же просто и естественно, как настоящее. Они были стол же реальными. Так почему мозг упорно блокировал в прошлом другое? Почему я всматривалась в гордый аристократичны профиль Тамера и не видела ничего, кроме пугающего настоящего, пусть и томно манящего, еще более неопределенного прошлого, и потому так сильно настораживающего…

Я наслаждалась теплотой мраморного камня-постамента, на котором лежала после глубокого массажа, покрытая тонким вафельным полотенцем. Совсем разомлела. Совсем размякла. Потеряла бдительность. Как это всегда бывает, в самый неподходящий момент…

Его рука была умелой и властной. И от нее исходила такая энергетика, что мое тело буквально подбросило на камне, как рыбу, только выловленную в море и брошенную на берег.

–Тихо, баннута, – хриплый голос с искорками игры и предвкушения.

Это его сюрприз? Что меня ждет?

–Как тебе Хаммам? – спрашивает, искусно ведя по ноге вверх, умело прорабатывая пальцами копчик и позвонки.

Невольно стону от удовольствия. Женщины были умелыми, но этот дьявол…

Тамер был соткан из порока и соблазнения. Мужчина, который не дает тебе выбора. Мужчина, который способен только обрекать…

–Можешь не отвечать… Я знаю, что нравится… Тебе всегда нравился Хаммам, Майя… а язык тела имеет свою память, тактильную… Точно такую, какую ты испытываешь, когда я касаюсь тебя и ты течешь…

Он сказал последнее предложение на русском.

Почувствовал, как я вздрогнула и усмехнулся, наклоняясь ниже. Так, чтобы я почувствовала его горячее дыхание у себя за ухом.

– Говорят, человек ощущает полный вкус значения слов только на своем языке. Я потерял голову сразу, как услышал, как ты говоришь на арабском… Сразу представил, что ты будешь шептать мне, когда я буду глубоко в тебе… Когда наслаждение будет важнее собственного дыхания…

Вторая рука симметрично легла на плечо и надавила. Я автоматически выгнулась, принимая его ласку, как должное. Не могла противиться ей…

–Ты побывала во всех зонах Хаммам, кроме одной, Майя- холодный зал, горячий зал, массажная. Осталась четвертая зона. Самая приятная. Мы называем ее «томительная нега». Я специально захотел оставить ее для нас двоих… Только для нас двоих…

Я только и успела охнуть, когда он подхватил меня на руки и понес в соседний зал. Его глаза светились жадным желанием, азартом и… чем-то еще… Это третье почему-то пугало и заставляло замереть с придыханием…

Тамер осторожно опустил меня в воду, откинув в сторону накидку. Я подняла на него глаза и тут же отшатнулась.

–Не отводи глаза, любимая, – снова усмехнулся, – Ты должна научиться смотреть на меня как на своего мужа, как на своего мужчину, Майя. Я твоя реальность… Почувствуй её…

Его рука вальяжно гладила собственное возбужденное достоинство. Он был совершенно голым. И совершенно этого не стеснялся…

Размашисто-вальяжная походка, острый пожирающий взгляд на мое голое тело, которое я безуспешно пыталась скрыть в воде…

Я нервно сглатываю, когда он оказывается рядом и тут же прижимает меня к себе.

Проводит по губам пальцем, ощутимо, пошло.

– Хочу целовать эти губы, – хрипло шепчет, – но сегодня мы здесь для другого… Маленькая корректировка планов.

С этими словами Тамер резко и умело разворачивает меня и прямо в воде ставит на четвереньки. Пытаюсь вывернуться, но не удается.

–Что… Что …– слова липнут к небу.

Он чуть отодвигается, фиксируя мое положение на месте, нагло проводит по промежности, от чего я дергаюсь, как ужаленная.

–Стыдно? – спрашивает деланно сочувственно, издевательски.

–Пусти…те…– свистяще выдыхаю, понимая, что от столь откровенной позы мои щеки и правда жжет.

Тамер хмыкает.

–Тебе не нужно стесняться быть при мне плохой девочкой, Майя… Между мужем и женой нет запретов и стеснения- вот залог счастливой жизни… Вне зависимости от культуры или цвета глаз. Другой вопрос- быть просто плохой девочкой… Вот чего стоит стесняться… а ты сегодня была… Я предупреждал, Майя… Я могу быть терпеливым, но не терпилой… Так у вас говорят в России? Или позовем Чернова и спросим у него?

Его последние слова жесткие, как металл. Как и хватка на талии, которая словно бы чугунеет.

Щеки начинают пылать еще сильнее. Теперь не от того, что мне стыдно, а… страшно…

Опасения не заставляют себя ждать, когда его рука с громким шлепком и жалящим укусом ложится на мою ягодицу, заставляя взвизгнуть от смеси боли и унижения…

Примечания