На крови

— Ваше Высочество? — мужским голосом ехидно вторит пустота за ширмой — Эрея, как ошпаренная, натягивает рубашку обратно и высовывает голову из-за угла, как ушлая сова. Это Вольден.

— Ты?! — с отвращением кривится она, уголки ее рта безбожно ползут вниз. — Что тебе нужно?

— Зашел пожелать доброго утра и занести тебе полевых цветов, — приторным голосом отвечает Вольден, его вересковые глаза сверкают. Эрея замирает, словно потеряв сигнал с головой.

— В самом деле?

— Разумеется, нет! У меня есть более важные дела, чем слоняться по твоей помойке с букетами! — гавкает он, и спесь как рукой снимает с бледного лица девушки.

— Какого черта ты приперся? — она держится за край ширмы, так и не решаясь выходить. Вольден одергивает полы своей шелковой темно-бордовой накидки, хмуря смольные косматые брови.

— Зашел спросить, не отбыл ли твой нареченный, — язвительно шипит он. — И когда ты собираешься нанести ему ответный визит.

— Как смешно, дурень, — скалится она из-за ширмы, как ручная шавка. Ее нос морщится, голубые глаза наливаются раздражением. — Проваливай отсюда, пока я не позвала стражу!

— Зачем же так… — он подходит ближе и в один рывок хватает ее за волосы, выдергивая в пространство комнаты — Эрея шипит и упирается голыми ногами в пол, пытаясь тормозить, как упрямое треугольное колесо в повозке. — Орать?! — Вольден сильнее сжимает волосы, чувствуя, как натягивается скальп, его губы искажает волчья гримаса, больше похожая на дьявольский оскал.

— Отвали от меня! — с нажимом рычит Эрея, пиная его колено прицельно под шелковую накидку. Вольден выдыхает, но хватка его не слабеет.

— Ты ответишь на мои вопросы или мне опять придется тебя побить?

— Какие вопросы?!

— Успокойся и прекрати орать, ненормальная. Я спокойно тебя спросил.

— Отвали от меня!!!

— Грязная девка, — он отпускает ее так же резко, как и схватил — Эрея пошатывается и приземляется на колени, ее взгляд жгучий, как тысяча пчелиных жал.

— Теперь, когда мы можем наконец поговорить в той позе, в какой ты привыкла, — Вольден с невозмутимым видом обтирает ладони о шелк накидки, создавая темно-бордовые складки, больше похожие на кровавую вырезку в мясе. — Я повторю свои вопросы. Ведь ты не очень интеллектуально восприимчива, не так ли? Так вот: не отбыл ли принц Итмери?

Вольден сверлит ее взглядом, зрачки черные, как обсидиановая крошка в окружении битого зеленого стекла.

— Знать не знаю! — огрызается Эрея, за что получает оглушительный подзатыльник — в голове шумит, липкие щупальца гнева и паники одновременно сдавливают горло. — Карета еще во дворе! Сходи попрощайся! Скажи, что тебе понравился порошок, который ты украл вчера!

Вольден сверкает глазами, как коршун, и в этот момент он похож на Ольрану даже больше, чем она сама. Эрея упирается руками в пол и хочет подняться, уже занеся одно колено, но он кладет ладонь на ее макушку и с силой нажимает, заставляя присесть обратно.

— А ну, — рычит он могильным голосом. — Закрой рот, шавка.

Они схлестываются колючими быстротечными взглядами.

— Откуда ты знаешь? — он скалит свои острые клыки.

— Оттуда, — не сумев придумать вранья убедительнее, выдает Эрея.

— Ты тоже рылась в его вещах? — он высокомерно приподнимает брови, словно лисица на охоте, избежавшая всех капканов.

— Он сам показал мне. И мы пришли к выводу, что это был ты, — такого безбожного вранья эти стены еще не слышали, но она стоически вздергивает подбородок, всем своим видом показывая, что правда на ее стороне.

Вольден медлит пару мгновений.

— Скажешь матери или отцу — я тебя прирою на заднем дворе. За конюшнями.

— Конченный пес, — выплевывает она ядовито, с презрением сверля его взглядом снизу-вверх.

— Заткнись, — он снова отвешивает ей подзатыльник и тут же хватает за горло, наклонившись. Его горячее дыхание опаляет взъерошенную с утра макушку.

— Я тебе-

— Я тебе печень вырежу, — заверяет он наперегонки. — Затем желудок. Затем легкие. И затем уже сердце. Ты меня поняла? Держи свой поганый язык за своими погаными зубами, — каждое его слово — словно плевок в лицо, от которого Эрея морщится, отхаркивается и отворачивается. Но он крепко держит ее за макушку своей широкой изящной пятерней.

— Не подходи ко мне до пелео, больной.

— Думаешь, твои маленькие знания, поделенные с жалким принцем из жалкого королевства, как-то тебя спасут? Ошибаешься — всем настолько плевать на то, что ты говоришь, что сейчас ты стоишь передо мной на коленях, как и должна была стоять всю жизнь.

— Ты о себе много думаешь, червяк.

— Много думаю? Наверное, я думаю о себе недостаточно. Займись-ка этим и ты, — он отвешивает ей смачную пощечину, от которой щека разгорается, накладывая отпечаток воспоминаний от пощечины Ольраны — их образы сливаются в один: гневный и мерзкий, преисполненный отвращения к ней одной — она хватает воздух ртом, чтобы не разреветься, но ничего не говорит.

Вольден наконец снова грубо отталкивает ее, не теряя из поля зрения.

— Поди потренируйся, свинота. Хотя вряд ли это спасет тебя на поединке. Отец сказал, «никакой ненужной жестокости», но скажи мне, если ты проболтаешься, что я шарился в вещах этого убого принца, станет ли моя жестокость ненужной, или же напротив — необходимой?.. — он оставляет слова висеть в воздухе, как замерзшие сферы из воды, и уходит также бесшумно, как и пришел.

Эрея сидит на полу, делая маленькие выдохи, словно после кровопролитной схватки — отдышавшись, она поднимается и выдыхает, решив для себя, что ей точно нужен порошок Эледила. Не себе, но для себя. Ведь победить честно в этом королевстве попросту нельзя.

Через полчаса пребывает служанка, когда голоса во дворе полностью стихают — она охает, обнаружив красноглазую Эрею на полу — та утирает припухшие щеки рукавами рубашки и не хочет разговаривать.

— Что случилось, Ваше Высочество? — служанка поднимает ее на ноги, доводит до кровати и усаживает, как маленького ребенка, пока та беззвучно и с обидой глотает желчные слезы, закрывшие обзор.

— Ничего.

— Как могло ничего не случиться, если Вы плачете? — служанка всплескивает руками, начиная хлопотать по хозяйству — она аккуратно заправляет кровать, осторожно выдернув из-под задницы Эреи одеяло, поправляет занавески на окнах, развешивает на ширме аккуратно королевские одеяния и порванное подаренное платье.

— Ничего не случилось, — упрямо повторяет Эрея, отказываясь принимать свой моральный проигрыш перед лицом кого-то столь же убогого и эгоистичного, как Вольден.

— Повара на кухне сплетничают, — делится служанка доверительно, протирая туалетный столик влажной тряпкой из заранее набранного ведра. И в какой-то степени Эрея благодарна ей, что та не давит с требованиями объяснений. Это успокаивает. — Поговаривают, что при отъезде принц Эледил был очень расстроен. Сам не свой — лицо печальное, как у прибитой форели, глаза стеклянные, как два шарика из мозаики в витражах. Что же его так расстроило?..

— Знать не знаю, — почти эхом вторит Эрея, обхватив себя руками и смотря в одну точку на окне — за распахнутыми ставнями разливается новый день, который обещает принести с собой массу испытаний, раз он уже начался со стычки с Вольденом.

— Вы молчаливы, — подмечает служанка, отставив маленькое ведерко и остановившись, чтобы разглядеть принцессу получше: она выглядит взъерошенной, волосы всклокочены ото сна, щеки розовеют, как два пятна на холсте, кожа бледная и видно очертания скул. — Вы голодны? В тему о поварах.

— Нет, вовсе нет, — она вздыхает, но, вспомнив слова Гейна о подготовке к пелео, заставляет себя выдать: — Но не отказалась бы от вымоченных в молоке клецок.

— Это хорошо. Это правильно, — тут же соглашается служанка, шныряя по покоям, как веселый шмель в переднике. — Я доставлю Вам, нужно только немного подождать, договорились? Не печальтесь, Вы так молоды, к чему Вам выглядеть так уныло?

— Ладно, — она сглатывает, в горле сухо и кажется, словно его стенки потрескались из-за недостатка слюны, как почва у озерной глади из-за недостатка воды.

— Всего пару минут, Ваше Высочество. Я принесу Ваши клецки и захвачу с собой теплый лимонный чай. Должно быть, вчера на приеме опять ничего не ели, как обычно?

— Нет, я поела немного.

— Ваше «немного» — только людей смешить. Как Вы будете управлять королевством, если не можете прожевать достаточно мяса, чтобы стоять на ногах?

— Я не буду управлять королевством, — она отмахивается, отворачиваясь и отмирая от оцепенения.

— Что значит — «не буду»? Вы прямая наследница сразу за Вольденом, я уверена, Вы тоже удостоитесь чести взойти на трон и занять свое законное место с портретом в коридоре.

Эрея задумчиво мнет край рубашки, ее взгляд расфокусирован.

— Я не буду управлять королевством, — повторяет она, словно замечтавшись.

— Глупости, — отмахивается служанка жизнерадостно. — Сидите здесь и ждите, я скоро вернусь. Если Вас не затруднит, то можете одеться, я оставила свежие одежды на ширме.

— Хорошо, — безлико отвечает она. — Спасибо, — добавляет, немного подумав.

Служанка смотрит на ее грустный профиль пару мгновений и со вздохом уходит, тихо прикрыв за собой дверь. Словно в трансе, Эрея поднимается на ноги, бредет за одеждой и наскоро одевается — сегодня не запланировано никаких приемов, а значит, день можно посвятить себе и изучению водной магии.

Натянув штаны и заправив портянки в сапоги, она затягивает ремень на талии, собирает волосы в пучок на затылке и выдыхает, уже чувствуя себя утомленно — то ли вчерашние выходки Эледила так сказываются на ней, то ли утренний визит Вольдена. В любом случае она чувствует, что нужно перезагрузиться, снять стресс, заставить себя отключиться, пусть даже ненадолго.

Служанка возвращается немного погодя с маленьким подносом, где стоит глубокая серебряная тарелка с клецками в свежем молоке и кружка горячего дымящегося чая — аромат лимона наполняет покои и вбивается клиньями в ноздри, заставляя желудок свернуться и заурчать.

— Ваш завтрак, — служанка ставит поднос на прикроватный столик, Эрея неторопливо приступает к еде, вылавливая пальцами клецки по одной и ловко отправляя в рот.

— Еще раз спасибо.

— Прекратите говорить спасибо за то, что входит в мои обязанности, — насупливается служанка. Эрея замирает с клецкой в губах.

— Почему нет? — бубнит она, пытаясь прожеваться.

— Потому что это моя работа — делать Вашу жизнь лучше. Я не жду за это благодарность, но жду, что мои труды окупятся.

— Намекаешь на прибавку к жалованью?

— Может быть, — служанка вздыхает. — Но лучшей наградой станет, если Вы все же станете королевой.

— Королевой, — снова с набитым ртом бубнит Эрея, закатывая глаза. — Какая жалость, что мне проще сказать «спасибо» женщине, которая делает для меня больше, чем собственная мать.

— Ваше Высочество! — служанка привизгивает. — Не говорите так о Ее Величестве! Она мудрая женщина.

— Мудрая, мудрая, — кивает Эрея, вновь закатывая глаза — если бы у нее не было лимита на выражение эмоций таким способом, то все в королевстве перманентно наблюдали бы белок ее глаз, нежели радужку и зрачки.

— Ваша мать — оплот королевства. Сильная, умная, справедливая женщина.

— Верно, верно…

— …Она старается на благо королевства больше, чем кто бы то ни было! Нам всем! Нужно молиться на нее!

— Верно, ага…

— Кстати, — служанка вынимает из кармана передника маленький молитвослов Бижиса и протягивает его Эрее — та небрежно перехватывает его заляпанными в молоке пальцами. — Аккуратнее! — служанка хочет начать бить ее по рукам, но та ловко уворачивается, втянув губами последнюю клецку.

— Бесполезная книжка, — попирая все нормы морали королевства, говорит Эрея, нерасторопно отшвырнув молитвослов на кровать. Служанка картинно хватается за сердце.

— Это Ваша религия!

— Да ну?

— Именно! Наш Бог един, и он оберегает нас, простой люд этого королевства! И Вас, магов, он тоже бережет!

— Правда? — Эрея усмехается с горьким весельем, на губах словно разливается яд.

— Правда!

— И почему тогда ваш Бог допускает пелео между братом и сестрой?..

Вопрос повисает в воздухе, Эрея громко сербает чаем, аккуратно держа двумя пальцами маленькую кружку. Она видит, с каким трудом служанка сглатывает гневный раздраженный возглас.

— Вы невыносимы, — наконец сдается она, демонстративно сдернув поднос с пустой тарелкой со стола.

— Пускай так.

— Бог наблюдает за всеми нами.

— Тогда пусть приходит на пелео — глянуть, кто умрет, — она подмигивает с таким озорством, что у служанки вспыхивают щеки, она молча стремится покинуть покои. — Уже уходишь?

— Да!

— До вечера?

— Помолитесь!

Дверь в покои хлопает, Эрея прыскает чаем со смеху (и из-за его температуры), а затем заливисто смеется, откинувшись на кровать.

Полежав какое-то время, она допивает остывший чай, бодро проглатывает размякшую дольку лимона из кружки и со вздохом поднимается на ноги. Самое время выйти на охоту.

Крадясь по коридорам замка, она старается избегать любопытствующих взглядов стражи — те перешептываются, но не смеют преграждать ей дорогу. Откуда-то издалека она слышит недовольный голос Вольдена и ускоряется — сбегая по лестнице, она пропускает по несколько ступень, лишь бы поскорее выскользнуть из громады замка и затеряться в городе, как простой крестьянин.

Залетев на кухню, она замирает — поварской штат в полном сборе готовит что-то на обед, звеня казанами и черпаками. Эрея морщится, не желая, чтобы кто-то видел, как она уходит, и с досадой разворачивается. Путь до главных ворот составляет пару мгновений, потому что она летит, словно косуля через поле — распахнув тяжелые створки и наткнувшись на стражников, она сначала не узнает их, а затем тень осознания мелькает на лице — одному из них недавно стало плохо на жаре, и она попыталась его спасти.

Стража кланяется:

— Ваше Высочество.

Эрея молча кивает и слетает с лестницы, протискиваясь в пыльном широком дворе мимо нагроможденных деревянных ящиков и коробок — похоже, поставка из Солмери прибыла сегодня после отбытия Эледила. Отлично, значит большая часть стражи будет занята расфасовкой продуктов.

Она крадется через двор, умело прячась за повозками, выступами на стенах, стогами сухого сена и мешками с зерном. Добравшись до заднего двора и своей любимой решетки, она выскальзывает через прутья на поросшую рогозом тропу.

Свернув к городу, она немного сбавляет шаг, искоса поглядывая за спину, чтобы предвосхитить погоню — никто не идет за ней, потому что «Гончие» наверняка сейчас сидят в покоях Сантолии, на крыше у ее окон и за дверями.

Через час бесцельной ходьбы Эрея оказывается у своего любимого места в городе — библиотеки. Арочный вход весело встречает ее поблескиванием свежей фрески, в которую мистер Боксес наверняка вложил кучу денег.

Убрав руки в карманы, она вальяжно входит внутрь, держа голову высоко поднятой. Минуя стойку регистрации, чтобы не привлекать к себе внимания, она целенаправленно идет к спец.отделу, чтобы порыться в книгах насчет информации о порошках из Итмери.

Молодая светловолосая головка парня высовывается из-за стойки, когда он ловит знакомый профиль — Валло ждал ее с тех самых пор, когда впервые увидел, когда поимел, когда она туманно обещала вернуться.

— Стой! — кричит он, торопливыми шагами направляясь за ней.

— Я не даю подписей, — отмахивается Эрея, даже не взглянув, кто увязался следом.

— Где книги? — вспомнив, что она стащила парочку, находится Валло.

— Какие книги? — она замирает на месте и ведет носом по воздуху, а затем со скрипом шестеренок поворачивает голову к нему.

— Это ты! — в восхищении и радости вскрикивает он и крепко обнимает ее, обвив руками тонкую талию. Эрея каменеет от неожиданности.

— Эй! — через пару неловких мгновений шипит она. — Ты че придумал?..

— Ты! Я так ждал, когда ты вернешься, но не был уверен, когда заметил тебя сегодня, — бормочет он торопливо, не спеша ее отпускать. Она поджимает губу и, словно краб, пятится назад, в стеллажи, чтобы укрыться в их тени вместе с непрошенным вниманием.

— Да кто ты? — наконец спрашивает она, уперевшись лопатками в стену.

— Валло, — напоминает он терпеливо, но все-таки расстроено.

— Ах да, — она делает вид, что, безусловно, узнала его. — Валло, — повторяет она вкрадчиво, стараясь выиграть себе времени для вранья. — Видишь ли, Валло, книги, что я брала в прошлый раз, они еще не дочитаны, поэтому-

— Ничего страшного, — перебивает он, напирая сверху. Будь он повыше, то выглядел бы устрашающе, но пока его нос достает всего лишь до ее макушки, она чувствует себя вальяжно. — Можешь брать любые. Я возьму ответственность на себя.

— А ты… Начинаешь мне нравиться, — ехидно хмыкает Эрея, смотря на него снизу-вверх. — Есть книги о порошках?

— О порошках? — Валло конфузится, его лицо ненадолго становится задумчивым и сморщенным. — О каких конкретно?

— Курительные смеси и порошки из Итмери.

— Оу, — он останавливается в намерении начать целовать ее и чуть отстраняется. — Итмери? — переспрашивает он неуверенно.

— Именно.

— Нужно поискать.

— Поищи, — она легкомысленно улыбается, пытаясь сойти за дурочку.

— Ох, ты… — он утыкается кончиком носа в ее шею, заставляя пробежать по телу волну неприятных потных мурашек. — Я так долго ждал, когда ты вернешься… — повторяет он, касаясь губами родинки в ключичной впадине. Эрея кривится, пока он не видит, и выдыхает, словно смирившись — в конце концов, это тоже способ снять стресс.

— И дождался. А теперь подожди еще немного, пока я не найду нужную информацию, — она снисходительно поднимает уголки рта.

— Я поищу! — заверяет Валло дрожащим от предвкушения и восхищения голосом. Затем он жарко, но коротко целует ее губы и уходит на поиски книг.

Эрея обтирает тыльной стороной ладони рот, причмокивая, осматривается по сторонам, повертев башкой, и со вздохом принимается рыться в корешках книг спец.отдела.

Она даже на сто процентов не уверена в том, что ищет, просто пролистывает корочки с тусклыми названиями, пытаясь выцепить внимательным взглядом хоть что-то, мало-мальски похожее на интересующую тему. Издалека слышно, как по библиотеке изредка проходят посетители, Валло шуршит где-то неподалеку — Эрея раздраженно покусывает губы, ведь все ее внимание теперь сосредоточено на порошках, которые ей нужно раздобыть и о которых нужно узнать, в ее планы еще час назад входил тупой секс с незнакомцем, но теперь голова занята совершенно другим. И то, что Валло пытается так активно навязать ей все-таки секс, вымораживает.

— Вот! — он возвращается немного погодя, в его руках увесистый талмуд серого цвета с синей тесненной обложкой и гравированными буквами на обложке. — Я нашел, — с торжеством говорит он, и Эрея тянет руку, чтобы перехватить книгу, но он отдергивает, покачав пальцем. — Не-а. Сначала поцелуй.

— Ты серьезно? Тебе сколько лет? — она выпадает в осадок, замерев в ступоре и слепом раздражении. Валло хмурится.

— Семнадцать.

Она вздыхает, будто вся тяжесть земного шара ложится на плечи, а затем, растерев виски, нехотя выставляет вперед лицо, приоткрыв лепестки розовых губ.

— Давай.

Валло нежно целует ее, ни на секунду не растерявшись: его рот теплый и влажный, похожий на свежеиспеченный хлеб в разрезе, с привкусом каких-то трав, возможно, мяты — она закрывает глаза, пытаясь отогнать навязчивый образ Гейна перед глазами. Нельзя так баловаться с собственным воображением, иначе можно сойти с ума.

— Все, хватит, — она отстраняется рывком, ловко выхватив книжку из мальчишеской руки. — Спасибо, что помог… — раскрыв пыльный форзац, она звучно чихает, глаза краснеют и слезятся. Валло наблюдает за ней, стоя всего в нескольких дюймах.

— Зачем тебе порошки, Мистрина? — спрашивает он, хотя голова его занята отнюдь не этим.

— Хочу остановить покушение на жизнь принцессы, — не задумываясь, отвечает она, водя острым ногтем по рукописному оглавлению — книга на вид и на запах очень старая, словно ей несколько сотен лет. Ветхие страницы того и гляди развалятся, если их хоть на секунду дольше сжать пальцами. Валло хмурится.

— Принцессы? — переспрашивает он. — Принцессы Эреи?..

— А? — она отвлекается, подняв на него взгляд и быстро обработав вопрос в голове. — Да. Ее…

— И чем она заслужила твою помощь? Вы знакомы? Ты работаешь на нее?

— Что? Нет. Я просто-

— Она же бесполезная, — не дав ей договорить, задумчиво перебивает Валло, и она замирает.

— Как ты сказал? «Бесполезная»?.. — ее голос опасно подрагивает, но пока толком не ясно, отчего конкретно.

— Да, — он простодушно пожимает плечами. — Народ ее не видит, она никак не помогает развитию города. Уверен, она даже не знает, где находится библиотека, — тон его становится желчным и ехидным, Эрея сглатывает пресный плотный комок в горле, сжимая руками форзацы сильнее.

— Думаешь?

— Да, — соглашается он с кивком. — Я уверен. Ходит молва, что трон достанется принцу Вольдену. И я полностью доволен этим фактом.

— Отчего же?

— Ну… Вольден мужчина-

— Это не аргумент! — почти сплевывает она, ткнув пальцем в юную мальчишескую грудь так сильно, что Валло пошатывается на ногах. Она быстро берет себя в руки. — Ты думаешь, в правящей династии монархов трон заслужит тот, у кого есть член?

— Э-э-э… — Валло тушуется, что-то блеет, его щеки вспыхивают от слов Эреи, но он пытается ответить. — Вовсе нет… Но ты не думаешь, что нацию магов должен вести кто-то, кто хотя бы умеет драться? Как Его Величество король Эвирус или принц Вольден.

— Ты думаешь, принцесса не умеет драться?

— Слышал, она маг воды, что равносильно беспомощности обычного человека. Зачем нации магов у власти простой человек? — на все ответы Валло ей хочется закатить глаза и влепить ему пощечину, но она терпит.

— А как же королева?

— Королева Ольрана? — Валло задумывается. — Она… Хорошая мать. Такие слухи ходят среди народа: она воспитала троих наследников, и в этом ее призвание. Но она не правит страной, страной правит Его Величество, король Эвирус.

Эрея выдыхает сквозь плотно сжатые зубы, звучно захлопнув книгу. Ее палец с силой утыкается в грудь мальчишки.

— О, правда? — ядовито шепчет она с придыханием, вставая на цыпочки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Ты так считаешь, мальчик?

— В чем дело? — он вскидывает брови от удивления, ее тон немного… пугает: тот могильный флер, с которым из ее рта вылетели слова, заставляет поежиться.

— Что ты думаешь насчет пелео, глупец? — почти выплевывает она, маленькие капли слюны попадают на его лицо, и он жмурится.

— Думаю, принц Вольден победит. А учитывая, что народ не видит свою принцессу, то людям будет не жалко ее потерять. Исход битвы предрешен.

Эти слова прокатываются по телу Эреи, как разряд шаровой молнии — она отшатывается, прижимая книгу к груди, в сердце клокочет раскаленная лава обиды, в глазах словно засыпан песок, и хочется расплакаться от ярости и беспомощности, но она сдерживается, с трудом выдыхая через нос длинными, долгими выдохами.

— Я пойду. — говорит она, направляясь к выходу из полумрака стеллажей.

— Подожди! — Валло бросается за ней. — Что-то случилось? Я как-то задел тебя?

— Нет, — она резко разворачивается, заставив его отшатнуться. Их взгляды встречаются.

— Тогда почему ты уходишь, Мистрина? Что случилось?

— Ничего не случилось, — звенящим от стали голосом говорит она, от каждого слова словно сыпятся искры. — Мне пора возвращаться домой.

Валло грустно смотрит ей вслед.

— Ты придешь еще? — спрашивает он вдогонку, минуя правило «непреложной тишины» в стенах библиотеки. Редкие посетители оборачиваются к ним.

— Может быть, — на ходу бросает Эрея и выскальзывает из-под арочного проема здания, спеша прочь.

Как только ее заносит за ближайший угол, она сжимает в руках книгу и тупо смотрит на нее, не моргая, так отчаянно желая проораться в исписанные страницы. Ей хочется вопить без остановки несколько дней кряду, потому что она оскорблена до глубины души. И самое страшное то, что люди ее королевства думают, будто она слабее своего брата, будто она умрет на пелео.

Судорожно сглотнув, Эрея передергивается, как будто по спине бегают маленькие муравьи с кислыми попками, заползая под одежду и стуча мелкими лапками по липкой от неприятной духоты коже.

Но если ты хочешь жить (или выживать), тебе нужно отрастить стальные яйца и глотать все, что летит в твой адрес. Именно поэтому Эрея, вдохнув и выдохнув по счету, опускает плечи расслабленно и выходит из переулка на солнечный свет, направляясь в замок.