- -
- 100%
- +
«Будет исполнено!»
Гроссмастер глубоко вздохнул. Близился день триумфа.
***
После долгого и однообразного пути, Мерлон покинул пределы густых чащ и вышел на сравнительно пустынные участки, поросшие сочными лугами, в темноте ночи похожими на маленькие чёрные озёра. Здесь его ненадолго задержала компания тоскливых псоглавцев, которые бросились врассыпную после нескольких несложных заклинаний.
Пройдя несколько километров, юноша решил немного передохнуть и сделать короткий привал.
Расставив вокруг несколько тревожных кругов, он прислонился к стволу старого дуба и решил первым делом осмотреть увесистое содержимое торбы. К своему приятному удивлению, молодой маг обнаружил там новую красавицу-робу, пару кольчужных перчаток, новый поясок из проклёпанной кожи и какой-то странный изогнутый кинжал, который слегка сиял лиловым цветом. На всём обмундировании (кроме кинжала) стояли именные клейма – такие ставят только признанные мастера города Торвиля. Мерлон на протяжении многих лет своей вольной жизни мог только мечтать о таком вооружении! Такие ценные вещи порой использовались в качестве оборотных средств. Иной раз из-за таких штучек устраивали целые войны, пытаясь отобрать, захватить, защитить поистине целое состояние. И эти колоссально дорогие предметы были у него на руках! И, кстати, неплохо сидели на нём. Красная роба, чуть не светившаяся, как факел, выглядела чудесно! Строгие линии швов, замысловатые ветвистые узоры из золотых нитей, и воротничок, поднятый кверху.
Что до кинжала, Мерлон толком не знал, для чего Дариана положила и его. Да и сильно задумываться над этим юноша не хотел: изголодавшийся желудок настойчиво требовал подкрепления.
Не тратя времени попусту, Мерлон достал из мешочка потёртый дырявый платок и стал выкладывать на него солонину и большие пшеничные лепёшки, заботливо приготовленные Дарианой. Порыскав ещё, нашёл запасённый мех с вином, и, крякнув от удовольствия, принялся за еду.
Пока радость от приобретения новых вещей бродила по сознанию молодого мага, он совсем позабыл проклятую склянку. Но когда трапеза подходила к концу, а приподнятое настроение медленно выравнивалось, резкая мысль об оранжевой субстанции пронзила его сознание. Крупная дрожь пробежала по спине, дыхание перехватило, и слёзы ручьём рванули из глаз. В животе внутренности стянуло в узел. Пару секунд, и состояние юноши восстановилось. Будто ничего и не было.
«Да что за чертовщина такая?! Ужасно!»
Что ужасно?
«Ты опять здесь?»
Кто?
«Видимо, я схожу с ума. Скорее всего, сильно ударился головой при падении. «
Такие последствия устранимы магией, тем более магией сильной волшебницы.
«Что ты хочешь?»
Ты неправильно ставишь вопрос. Ты должен спросить: что же истинно хочу я?
«Бред какой-то. «
Почему?
«Хватит заговаривать мне зубы! Что ты хочешь?»
Ответ ты можешь дать сам.
«Ну конечно! Ведь ты – это я!»
Уверен?
«Да!»
Тогда ты и правда сошёл с ума.
«Что? Да… «
Не трать ругательства понапрасну.
«Тысяча демонов! Кто ты?»
Я – это я.
«Да катись ты во Тьму!»
Мерлон в сердцах плюнул.
Что же происходит с ним? Что за…
Размышления Мерлона перебил громкий женский вскрик.
Молодой маг резко вскочил на ноги и принялся с огромной скоростью, какую позволяли силы, окружать себя магическими щитами. Вскрики всегда дурной знак, особенно ночью, посреди чащи.
Выплюнув недожёванный кусок мяса, Мерлон быстро собрал вещи и хотел побыстрее убраться подальше (как, кстати, гласил кодекс чести вольного охотника), но затем, услышав ещё несколько криков, ругань и чью-то мольбу о пощаде, изменил решение. Словно чья-то жёсткая и властная рука остановила его.
Буквально вмиг всё его существо заполнила испепеляющая ярость, а руки задрожали от нетерпения. Перед глазами мелькнули какие-то видения, а затем разум окончательно покинул его. Огонь! Кровь! Смерть!
Очертя голову, Мерлон помчался на крики.
Мышцы напряглись до предела, а концентрация энергии замкнулась на потоках силы, пронизывающей всё его существо. Молодой маг чувствовал каждую частичку себя самого… Он был каждой клеточкой молодого тела, он был каждой крупицей сознания… Он был хищным волком, рвавшимся к туше жертвы, он был беспощадным духом, желающим тёплой крови, он был самой ЯРОСТЬЮ!
Покинув заросли рощи, Мерлон выбежал на небольшую поляну, где стояла пара ветхих домиков… Именно там он увидел трёх воинов, которые что-то яро внушали хозяевам, держа тех за шкирки… там было две девушки. Одну из них воин в черных доспехах с рёвом отшвырнул в стену, другую…
Мерлону было наплевать на сельчан. Ему не было дела до девушки, в чьё тело погрузился меч одного из воинов. Он ненавидел сейчас всех. Всех до единого. Убить, уничтожить… Всех!
Рука машинально выхватила щепотку магического порошка, пока ноги на всём ходу несли Мерлона навстречу битве. Может, и последней в его жизни.
– ВЕНДЕРА ЛИМОС! – взревел Мерлон, активизируя заклятие.
Неизвестные воины были столь ошеломлены внезапным появлением мага, что толком не успели предпринять ничего, лишь расширить глаза от удивления да схватиться за эфесы мечей. Особенно большое удивление посетило одного из них, когда испепеляющая огненная стрела Мерлона отшвырнула его, как пушинку, в стену дома.
Два других были пошустрее, и при помощи магии большого прыжка взмыли в воздух, в полете обнажая сияющие зелёным и лиловым оттенком клинки. Чарованная сталь. Порой от такого оружия нет спасения самым могущественным магам.
Всё происходило в какие ничтожные мгновения. Мерлон по наитию потянулся к поясу и с дьявольской радостью почувствовал холод кинжала, подаренного Дарианой. Рука, действовавшая быстрее сознания, выдернула клинок из ножен и с силой запустила смертоносный кинжал в одного из врагов. Магический клинок с неимоверной быстротой рванул к воину и без какого-либо труда прошиб того насквозь. Раздался треск брони, крик боли, и бездыханное тело сражённого воина полетело на землю. В следующий миг магический удар чарованной стали, нанесённый товарищем убитого, настиг и Мерлона.
Никогда Мерлону не было так больно. Ему показалось, что холодная сталь рассекла его тело пополам. В эту секунду перед глазами пролетели множество картин из жизни, сотни лиц, которые он повстречал на вечных распутьях своей вольной дороги. Тысячи и тысячи желаний мелькнули в сознании, но одно из них было столь чётким, что, уже опускаясь в вечную тьму, он ощущал его тепло: хотелось ещё раз коснуться оранжевого совершенства!
***
Как непредсказуемы потоки силы! Как они самовольны и прихотливы!
«Разум есть начало. «
Воплощение есть конец.
«Поворот колеса, и бег начинается сначала. «
Чужая воля прокладывает себе путь.
«Жизнь».
Смерть.
Как всё просто и сложно одновременно.
«Вопросы и ответы, и новые вопросы. Сущее есть движение, жизнь есть развитие, смерть есть путь к началу. «
Всемогущ ли разум, брат?
«А есть ли смысл в ответе?»
Загадки… Всё новые и новые загадки появляются вокруг, пока мы пытаемся раскусить сущее, когда оно давно познало нас и играет на наших слабостях.
«Мы есть сознание, мы есть сила чистого ума, но даже в нас нет той стороны, той нити познания, которая открыла бы нам путь в океан истины. «
А есть ли он?
«Если б я знал… «
Вокруг нас тысячи миров, миллиарды созданий и бесчисленное множество всевозможных явлений силы, а мы не можем понять суть всего мироздания. Не можем понять суть Творца и тем более его Мысль.
«Что ж… Кое-кто мнит, что познал очень многое. «
Да, смертные. Порой я завидую их наивности.
«Мы сами выбрали путь вечного знания, отказавшись от пресловутого земного бытия. Ты мог сделать иной выбор тогда. «
И я сделал. Но мне не даёт покоя мир смертных. Он ещё более запутан, чем само сущее. Иногда я думаю, что это царство кривых зеркал.
«Именно кривых, брат. Там нет ничего значимого, а лишь сплошное преломление Истиной Мысли».
Ты не прав, брат. Будь так, сущее не заботилось бы о таком явлении, как мир смертных.
«Сущее? Мне кажется, скорее Творец. «
О Творце мы не знаем ничего. За сотни лет, проведённых нами в вечном потоке силы, он так и не явился, не объяснил нашего предназначения. Он не дал нам никаких толковых целей для действия. Хотя, он выше нашего понимания.
«А может, мы заблуждаемся? Смертные тоже мнят о «богах» всё, что только отвечает их желаниям.»
У нас нет желаний, брат. Мы безлики.
«С чего ты так решил? Не чувствуешь импульсов плотских нервов?»
Быть может.
«Смертные смешны и жалки. Их вечное стремление быть богами вызывает отвращение. Глупцы. Им невдомёк, что муравей не может стать владыкой мира, ибо ему не хватит ни жизненного срока, ни всеобъемлющего ума. Всё, что в их силах, это создавать иллюзии и преломлённые реалии, в которых они могут мнить себя, кем угодно.»
И не значит ли это, что они создают свою реальность?
«Брат… Ты… «
– Прошу прощения, Великие, что прерываю вашу мудрую беседу.
А! Названный богом…
«Что надобно тебе, человече? «
– Мне необходима ваша помощь.
«Наглеешь, Ткач. Наглеешь. Ты хоть и сошёлся с царством духов, но далёк от истинной чистоты разума.»
Не стоит, брат. Что именно ты хотел, Названный богом?
– Вы наблюдали за тем, что происходит в мире? Вы чувствовали громадные толчки силы?
Несомненно. Но это вполне объяснимо.
– Чем же?
В мире появилось нечто, что никак не может ужиться с установившимся порядком вещей. Оно начинает бороться с ним.
– И что же оно из себя представляет?
Часть силы.
– Какой?
Я не знаю ваших названий. Да и сомневаюсь, что в вашем языке есть этому имя.
– Хорошо. Но тогда почему вы ничего не делаете? Почему не хотите изъять эту инородную силу?
«А зачем?»
– Вы же хранители мира! Не мне вам объяснять, что столь серьёзные изменения, происходящие в хрупком бытие смертных, могут привести к фатальной катастрофе!
«Смерть есть путь к началу. «
Мы не нарушаем своих обязанностей.
– Но как же?
Пойми, Названный богом, смертное всегда имеет свой конец, и если погибнет всё живое, это не значит, что скончался и сам мир. Со временем там зародится новая жизнь. Эфирные потоки вечны. Забота о вашем существовании – ваши дела. Мы не вмешиваемся в естественный ход вещей.
– Тогда хотя бы скажите, где я могу обнаружить эту инородную материю?
В этом вся загвоздка. Это не материя. И трудно сказать, к какой природе она относится.
– То есть, вы ничем помочь не можете?
«Нас пока не интересовал данный вопрос».
Думаю, Названный богом, тебе придётся заняться этим самому.
– Значит, вы отказываете в помощи?
Это ваши дела, Ткач. Ещё раз повторю, что мы не вмешиваемся в естественный ход вещей.
«Однако ответ на твой вопрос хранится в твоём прошлом. Подумай. Быть может, проблема не так сложна, как тебе кажется».
***
– Эй, герой, вставай! – донеслось до сознания Мерлона сквозь пелену боли и отчаяния. – Да чего разлёгся-то?
– Может, помер? – послышался ещё один голос.
– Да не! Вон, смотри, дышит же.
– Ранен, небось? Схватиться с тремя бойцами Ренессанса в одиночку и выжить – дело очень странное.
– Наверное, он неплохой маг.
– Сомневаюсь. Надо друида нашего кликнуть. Эй, Фанфарор, хватит возиться с этим ренским выродком. Полечи лучше нашего героя.
Сознание Мерлона постепенно прояснялось. Неужели это и есть потусторонний мир, проповедуемый святыми отцами?
– Нет, дружище, это наш будничный земной ад, – сказал первый голос. Видимо Мерлон пролепетал свои мысли вслух. – Вот и очнулся.
Юноша медленно открыл глаза. Перед его мутным взором выросли два человека, облачённые в красные мантии.
– Так и будем-с лежать? – поинтересовался у Мерлона один из них, протягивая руку.
– Н-нет… – пробормотал он, принимая помощь.
Крепкая жилистая ладонь сомкнулась на руке Мерлона, и человек рывком поднял того на ноги, однако, зря – в следующий миг юношу повело, и он еле устоял на ногах.
– Тише, тише, вояка, – сказал второй маг, подхватывая оседающего юношу.
– Г-где третий? – пролепетал Мерлон, безвольно повиснув на руках.
– Кто? А! Понял, о чём ты, – сказал первый человек. – Да он удрал, как только нас завидел. Дранг разок запустил по нему из посоха, да только, видать, мощный вояка был – его защита отразила удар.
– Что тут у вас? – сказал подошедший чародей в блёклой синей робе и с густой седой бородой.
– Фанфарор, вот наш герой.
Друид приблизился к Мерлону, внимательно разглядывая его.
Бесчисленное количество глубоких, уродливо заживших белой тканью шрамов, изрезали морщинистое лицо мага. Увы, магия не всесильна, и следы от зачарованного оружия не всегда подвластны излечению.
– Хм… Видимо, последствия магической атаки. Знаешь, сынок, тебе очень повезло! Удар чарованной стали, причём очень сильных чар. И ни следа! Что тебя уберегло – ума не приложу. Может, расскажешь?
– Понятия не имею, – честно ответил Мерлон, смотря прямо в глаза друиду.
Маг сощурился.
– Ладно, дело твоё. В Бога Всевышнего веруешь?
– Да, – не раздумывая, выпалил Мерлон.
– Хорошо. Крещён?
– Конечно, – сказал Мерлон, и показал маленький деревянный крестик у себя на груди. По счастливой случайности, он надел его в пещерах Дарианы. По чести сказать, ни в какого Бога (особенно хорошего) он не верил, а крест просто путался в других вещах, лежавших в торбе. Вот и нацепил его, чтобы не мешал.
– Ну и Господь с этим, – молвил друид и глубоко вздохнул. – Лечить тебя нечего. Лучше выпей настойки целуфатоса или просто доброго старого эля. Мои молодцы не пожалеют! – на этих словах Фанфарор отвернулся от юноши и обратился к возившимся с пленником крестоносцам: – Сворачиваемся. Рена надёжно скрепить в магические оковы, и за мной. А ты, – кривой палец упёрся Мерлону в грудь, – идёшь с нами!
– Постойте, у меня другой путь…
Друид, склонив голову набок, ехидно усмехнулся:
– Неужели?
– Да, я собираюсь домой, в Шипстоун. Могу, конечно, с вами пройти, если вы туда.
– Послушай, сынок, – размеренно проговорил Фанфарор, сверля взором Мерлона. – Ты, думаешь, эти трое ренов были простыми разбойниками? А мы – патруль, удачно навестивший хуторок? Подумай головой! Началась война, Ренессанс вторгся в земли Святой Инквизиции, и его войско стоит в пятидесяти километрах от Шипстоуна! Сильное войско. Сейчас армия её Матери Церкви выступает навстречу врагу. Нам нужны воины и маги, способные сражаться! Согласно распоряжению Высшего Патриархата, все вольные охотники, проживающие в землях Святой Инквизиции, обязаны присоединиться к доблестным рядам её Матери Церкви, иначе приказано казнить ослушников на месте. Твой выбор?
Мерлон ошарашенно огляделся. Вокруг него стояло три молчаливых инквизитора в полном боевом одеянии, в вооружении лучше, чем у него. У одного из них был посох, чей набалдашник ярко светился красным пламенем. Они сурово глядели на Мерлона, готовясь в любую секунду исполнить приказ Патриархата. Эти люди привыкли убивать и мучить неверных. Никакие переговоры не допускались.
– Но как вы докажете, что я проживаю на земле Шипстоуна? – попытался огрызнуться Мерлон.
– Ты вроде сам обмолвился, да и потом, знаешь ли… Посох Дранга, да, да, вон того молчаливого чародея, который стоит справа от тебя, самое лучшее всему доказательство. Согласен?
– Разве это правильно, заставлять служить против воли? За что я воевать-то буду? Могу ведь во время битвы и сбежать…
– Можешь, можешь, но ты сам знаешь, как у нас наказывается дезертирство. Трусость не может быть прощена, – как-то философски отстранённо произнёс Фанфарор.
– Я не трус. Мне нужно знать, за что я воюю, – процедил сквозь зубы Мерлон.
– Кто-то ради себя, ведь Ренессанс не особенно жалует вольных, – ухмыльнувшись, сказал Фанфарор. – Кто-то ради мирных сельчан, из чистоты сердца. Ведь им сильно достанется в случае нашего поражения. Вон та убитая, – Фанфарор указал на тело девушки, лежащее рядом с домом. Старик отец, роняя скупые слёзы, нежно гладил мёртвое лицо дочери, отказываясь верить в её смерть, – всего лишь одна из сотен несчастных. Неужели ты настолько бессердечен?
Мерлон какое-то время смотрел на душераздирающую картину, и в его сердце что-то шевельнулось. Нет, не жалость, а тупой гнев, который недавно владел всем его сознанием.
– Ладно. Видно, с вами спорить бесполезно. Только не вздумайте меня связывать, – буркнул Мерлон.
– Хорошо, – кивнул Фанфарор. – Мы через некоторое время придём в стан нашего войска, и тебя внесут в списки. Лимерс, Таргон – закругляйтесь! Пора в путь, – крикнул друид двум крестоносцам, которые щедро раздавали оплеухи связанному пленнику. – Да и хватит мутузить этого недоноска. Всё же Бог и за его душу радеет, – слегка понизив голос, Фанфарор проговорил: – Хотя, будь моя воля, казнил бы его на месте без суда и следствия… Отряд! Выступаем!
Отряд Фанфарора продвигался в быстром темпе, с лёгкостью преодолевая заросли и огибая глубокие овраги. Помня об осторожности, друид выслал вперёд Дранга, а по флангам разместил крестоносцев. Ночная мгла ещё не покинула землю, и под её покровом могло скрываться множество врагов… В случае нападения, остальные бойцы будут готовы отразить удар.
Что ж, Мерлону придётся подчиниться воле судьбы. Бежать или сопротивляться не имело смысла. Возможно, чуть позже выдастся шанс для побега. А пока необходимо играть роль.
Фанфарор молчаливо вёл отряд. Мерлона сильно удивило, что в армии Святой Инквизиции друид имеет командирские полномочия. Когда-то друидов жгли на кострах, считая их учение противным Господу-Богу. Потом гильдия друидов из школы Ирвина Нетралса была вынуждена признать владычество Святой Инквизиции и ввести обязательное крещение и церковное образование для своих адептов. Произошло это лет сто назад. Тогда Святая Инквизиция переживала период расцвета, и её армии дошли аж до Бангвиля и пытались взять его штурмом.
Школа Ирвина, находившаяся в оккупированной зоне, была осаждена, и тот благоразумно предпочёл заключить соглашение с отцами-инквизиторами, чем попусту жертвовать учениками. И надо сказать, дальновидность этого человека окупилась в несколько раз. Соглашение давало право друидам спокойно путешествовать по Северным землям, не опасаясь преследования, причём свобода магической практики ограничивалась лишь незначительными поборами. Но вот что насчёт друида в армии… Тут либо окончательный упадок принципов Матери-Церкви, либо острый недостаток бойцов. Скорее всего, Фанфарор простой наёмник, а все разговоры про Господа Бога лишь умелая игра для дураков-инквизиторов.
Пленник, угрюмо понурив голову, шагал в середине строя. Его руки были обмотаны толстой верёвкой, а инквизиторские заклятия оков окончательно лишали воина надежды на спасение. Всё оружие, броню, магические порошки, у него отобрали. Мерлон шёл позади, и не мог толком понять: как такого мощного, источающего неимоверные потоки силы, бойца, свалило с ног его не самое сильное заклятие. Какова причина?
«Неужели проклятая колба дала мне такую силу? Не может быть! Она же не обладает ни магией, ни сознанием!»
Откуда такая уверенность?
«Я думал, ты мне это скажешь».
С чего бы?
«Может, ты и есть сознание этой субстанции, заключённой в тесных стенках сосуда?»
Не смеши.
«Ты ловко умеешь врать. Раз ты сказал, что ты – это не я… Тогда… «
Тогда я соврал и здесь?
«Пускай… но что же это за гнев, возникающий в моём сознании при виде насилия? Да и не только гнев, а ещё и рождающаяся вместе с ним… сила?»
Сила никогда не приходит из ниоткуда. Гнев есть чувство, а значит, рождается только в тебе. Чем он возбуждается? Скорее, тем же, что даёт и силу.
«В ней нет никакой магии! Вообще никакой!»
Или только той, что известна тебе?
«Возможно. «
Кстати, а про кинжал ты совсем забыл?
Мерлон невольно опустил руку на уровень пояса, и, к своему удивлению, почувствовал холод рукояти. Он не забирал его с места битвы. Как же он оказался в ножнах?
Ко всему прочему, тебе удалось остаться в живых, и без единой царапины, после магического удара. Чудеса!
Мерлон достал из торбы флягу с настойкой целуфатоса и сделал несколько нервных глотков.
«Но это ровным счётом ничего не объясняет!»
Да хватит философствовать! Какая, к чёрту, разница? Главное, что ты можешь обладать такими силами! И это не предел!
«Откуда ты знаешь?»
Это знаешь ты. Подумай сам: тебя выбрала сама судьба! Нечто могущественное попало тебе в руки, и теперь ты хочешь отказаться от всего? Могущество в твоих руках, а ты хочешь идти к какому-то магу на крайнем севере?!
«Гнев… Этот тупой гнев… Порой мне кажется, что он завладеет мной навсегда. Это ужасное чувство!»
Подумаешь! Невелика потеря! Зато сила, власть, богатство! Ты из грязи станешь князем! Да одна эта мысль должна заставить тебя взяться за себя!
«Нет. Я не хочу терять себя самого. Себя настоящего. Не хочу быть воплощением, а хочу быть сутью.».
– Ты правильно сделал, что присоединился к нам, – положив руку на плечо Мерлону, сказал один из инквизиторов. Тот самый, что помог ему подняться.
– Д-да? – неуверенно проговорил маг. Неужели инквизитор столь наивен?
– Господь Бог укажет нам истинный путь! Он не допустит, чтобы проклятые торгаши, – инквизитор с презрением указал в сторону пленника, – завладели Матерью Церковью. Не допустит. Он с нами. Я верю в это.
Мерлон чуть не рассмеялся своему навязанному спутнику в лицо.
– Надеюсь, у Бога нет чувства юмора, – сквозь зубы проговорил Мерлон.
– Что, что? Я не расслышал? – спросил инквизитор, подаваясь ближе к Мерлону.
– Я говорю, как зваться ты будешь, святой отец? – в отцы магу инквизитор никак не годился. Ему от силы было лет двадцать пять, почти столько же, сколько и самому Мерлону.
– Я не святой. Я грешник. Увы, я много грешил… Ну, это не к месту. Меня зовут Лакрон, мастер огня четвёртой ступени. Ну, или инквизитор четвёртой ступени, как вам, непосвящённым, больше известно.
– А что, инквизиторы не все святые отцы? – съехидничал Мерлон.
– Нет. Нам далеко до них, – проговорил Лакрон, не обратив внимание на колкость или не поняв её смысл. – Мы лишь несчастные мученики веры, призванные очищать мир и брать на свою душу грехи других.
Мерлон едва слышно выругался. Он-то видел, как «святые мученики» очищают мир. Видел эти кровавые расправы. Видел достаточно. И знал отлично, что кое-кто из этих ненормальных «мучеников» получает от «очищения грешного мира сего» неописуемое удовольствие! А вообще всё политика. Народ необходимо держать в страхе и повиновении, и для чёрной работы нужны наивные идиоты, вроде этого Лакрона.
– Но я…
– Разговоры в строю прекратить! – рявкнул Фанфарор. – Вы что, хотите, чтобы арбалетный болт какого-нибудь рена окончил ваш грешный путь раньше срока? Нет? Тогда закройте рты.
Лакрон в миг подчинился и отошёл на шаг в сторону от Мерлона.
Самого юношу очень тревожил разговор с его мысленным собеседником, который представлял из себя то ли больное воображение уставшего мага, то ли ещё что-то. Во всяком случае, этот голос, окрестим его так, прав. Одно то, что он выжил после всесокрушающего удара рена, наводит на некоторые мысли. Некая могущественная сила оказалась у него, Мерлона, в руках. Эта сила, видимо, может сделать из обычного вольного охотника нечто более важное и великое. Однако, какая потребуется жертва? Готов ли он принять чужие правила игры, когда всю жизнь знал лишь свои? И что вообще его ожидает? Да, воистину в этом мире вечно одно – безызвестность.
– Так, мы почти на месте, – дав знак остановиться, проговорил Фанфарор. – Дранг и Таргон сообщают, что всё чисто. Следите за плен…
Не успел Фанфарор договорить, как пленник со всех ног бросился бежать. На что он надеялся?
– Уничтожить!!! – взревел друид, и через секунду огромный огненный шар разорвал тело неудачливого воина на куски. Дранг оказался поблизости.
– М-да… Как же беспомощна человеческая плоть без надёжной защиты стихий, – философски заметил Лакрон.
– Вот идиот! Без защиты… Неужели он совсем считал нас дураками? – Фанфарор был недоволен.
– Может, он отлично понимал, что по приходу в лагерь его прилюдно сожгут, – ехидно улыбаясь, проговори Мерлон. – И предпочёл смерть воина, а не позорную смерть еретика.