- -
- 100%
- +
– Смерть собаки! – рявкнул друид. – Ладно чёрт с ним. Отряд, проявить максимальную осторожность. Могут быть разведчики врага или засада.
К отряду вплотную присоединились Дранг и крестоносцы. Теперь все вместе пробирались сквозь маленькие чащи.
А меж тем солнце взошло, и осветило окрестности. В нос ударил запах морской свежести, принесённой лукавыми ветрами с Великого Океана. И запах дыма.
Оглянувшись, Мерлон увидел множество дымных столбов, поднимавшихся то тут, то там из-за горизонта.
– Это рены жгут деревни. Провиант у крестьян забирают. Сволочи, – друид недовольно сплюнул.
– Таковы правила войны, – сказал Мерлон.
– Войны, говоришь? – скривился Фанфарор. – Неужели в твоей пустой голове никак не уживаются представления о милосердии? Хотя бы о чести?
– Война есть война, и там нет места высоким чувствам, – отрезал Мерлон. – Кровь и насилие – вещи очень реальные, а жалость и честь – весьма туманные.
– Может, и так. А вот мы и у цели, – проговорил друид, отодвигая отвисшую под тяжестью молодой зелени ветку низкорослого деревца.
Мерлон вышел из под сени густых крон и окинул взглядом окрестности.
На большом поле, в некоторых местах пересечённом редкими рощицами, расположилась армия её Матери Церкви. Десятки штандартов развивались на ветру, грозные гербы играли бликами солнца, и сотни тяжёлых доспехов искрились под лучами утреннего светила. То тут, то там виднелись красные робы инквизиторов, красные нагрудные кресты воинов Ордена Божественной Клятвы да тёмные, вороные латы вояк из Гильдии Темных Мечей. Вся армия её Матери Церкви была в сборе.
– Сколько собралось под знамёна? – спросил Мерлон, немного заворожённый зрелищем силы.
– Тысячи три, может, четыре. Точно не могу сказать, – ответил друид.
– Почему полки стоят?
– Командармы решили дождаться пришествия всех разрозненных отрядов, выбивавших ренских выродков из деревень.
– А где же Ренессанс?
– Вон за теми высотами, – друид показал на небольшую цепь холмов к юго-востоку. – Плато де Артес. Судя по всему ,там и разыграется решающая партия. А сейчас нам необходимо пристроить тебя к нужному подразделению.
Пока они шли сквозь расположившуюся на привал армию её Матери Церкви, Мерлон смог как следует рассмотреть разношёрстное воинство.
Здесь были и крестоносцы, и молчаливые мастера стали из Гильдии Тёмных Мечей, носившие отличительные красные полоски через всю грудь (знак принадлежности к рядам её Матери Церкви), большое количество угрюмых инквизиторов различных ступеней – от молодых зелёных салаг, до старых, бородатых и изрезанных шрамами магистров. Среди воинов сновали и легковооружённые ученики, взятые на войну для получения первого боевого опыта. Было здесь и множество наёмников – мастера стали из школы Генри Стронга, что находится на Севере, в кольце Аштральских гор (или Охранных гор), несколько отрядов варваров востока, носивших тёмно-фиолетовые кирасы с отороченным на плечах мехом: сновали тут и друиды из школы Ирвина. Мерлон заметил нескольких архимагов, которые величаво вышагивали среди походных палаток, осматривая войско да поглаживая бороды (молодых архимагов Мерлон не встретил, да и, как он знал, титул «архимага» носили только матёрые волшебники).
Чародеи и воины вперемешку отдыхали на привале, стараясь максимально удачно скоротать время перед битвой. Кто-то лежал, пытаясь немножко вздремнуть, пусть пару десятков минут. Кто-то рылся в походной сумке, другой с удовольствием поглощал сухие лепёшки и солонину. Молодые полные сил бойцы сидели группами и весело перебрасывались шутками, некоторые увлечённо играли в кости или в карты. Для них предстоящее сражение было развлечением, доблестью. Ветераны, седые бородатые бойцы, чаще сидели поодиночке, и безразлично потягивали табачный дымок из немудрёных походных трубочек. Они-то видели войну своими глазами, и чувствовали её кожей. Вкус крови и пыли навсегда останется на их растрескавшихся губах.
Маги, чванливые служители стихий, устранившись от шумных и грубоватых воинов, просматривали книги, проверяли различные магические приспособления и инструменты. Им предстоит потрясти эту землю всей мощью своих знаний.
Там и тут суетились десятники и сотники, гоняли кого-то по поручениями, иной раз заставляли строиться бойцов, проверять амуницию.
Вообще, такая армия Святой Инквизиции последний раз собиралась лет двадцать тому назад, в войне с тем же Ренессансом. Тогда, правда, войско её Матери Церкви выступало в роли агрессора. Компания окончилась тяжким поражением, после чего авторитет Святой Инквизиции в политическом мире сильно упал, и многие агенты, работавшие на Матерь Церковь в других городах, откололись от неё, сколотив из своих подчинённых собственные кланы, а кое-кто и разбойничьи шайки.
Судя по приподнятому настроению подавляющего числа молодых бойцов, боевой дух войска был достаточно высок. Его, несомненно, подняли проповеди святых отцов, которые грозно обличали противных Богу «торгашей и убийц детей» из Ренессанса. Молодняк, воспитанный вместе с молоком матерей в традициях святой Церкви, охотно верил в то, что говорили святые отцы. Да и как же иначе, когда их устами гласит сам Господь? Хотя, кто постарше, давно наплевали на обличительные речи и преспокойно спали, когда несколько церковников, взгромоздившись на импровизированные трибуны, держали крепкое вдохновляющее слово.
Как только отряд Фанфарора вошёл в цепь войска, друид приказал бойцам разойтись по ратным десяткам.
– Так… – пробормотал Фанфарор, виляя среди отдыхающих солдат. – Сейчас я тебя отведу к Сугунтуру Стругу – командующему армией. Он определит твоё место.
– Меня прикрепят к какой-нибудь сотне? – вдруг спросил Мерлон. В нём неожиданно пробудились далёкие мечты детства, в которых он себя рисовал бесстрашным бойцом доблестного войска, отважно шедшим в самое пекло битвы.
– Сомневаюсь. Ты, как мне кажется, профессии никакой не имеешь – запишут тебя в отряд всех вольных.
– Жаль, – вполне честно расстроился Мерлон. Как же захотелось стоять плечом к плечу с могучими воинами!
Что за немыслимый бред?!
– Ну, как смотреть. Это резерв. Авось, вас и лихо обойдёт.
Мерлон вздохнул. Быть может.
Хотя… Хочется ли ему бежать с поле боя? Да нет, уже как-то не особенно. Почему? Что-то неистово изменяется в нём. Чуть ли не каждую секунду. Здесь, в центре силы, человеческой силы, жар огня в сознании юноши начинает разгораться. Бурный танец пламени души кружится в ритме безумного азарта. Вокруг сила… Власть. Какие близкие слова человеческому сознанию! Он будет сражаться за эту армию, какие бы цели она ни преследовала, он будет убивать кого угодно. И, возможно, он станет выше. Выше над собой. Над другими. Над миром!
Какая чушь лезет тебе в голову.
«Кто-то совсем недавно говорил о желании стать значительнее и выше. «
Ну не таким же путём! Ну что ты всякой дрянью страдаешь! Какая война? Какая, к чёрту, доблесть? Будто ты сам не знаешь, что эту чушь выдумывают бестолковые барды, у которых духу не хватает взять меч в руки, а только глупых бабёнок лапать?
« С этим трудно поспорить. Но… «
Какие но? Как только дело завяжется, торбу за спину и бегом… А дальше сам знаешь, что делать!
«Что же?»
Использовать шанс, дарованный судьбой!
«Не знаю.У тебя всё так просто… Да и всю жизнь я жил только для себя… Не хочу… надоело. Хочу хоть раз делу послужить. Хочу стать иным… Может, людей защитить.»
Ага, людей защитить? Ты сам-то в это веришь? Ты эгоист от мозга костей, ты любишь лишь себя, и не стоит уверяться в обратном. На мирян с их убогим бытом тебе плевать. Вот предпоследняя мысль куда более разумная, и я тебе предлагаю самый короткий путь к достижению данной цели. …
«А не приведёт ли он меня ко дну?»
Смотря что считать дном… .
Чувство, то самое чувство, что когда-то родилось в Мерлоне в пещерах Дарианы, шевельнулось на границах сознания… Жажда крови настоящим вихрем заиграла в сердце. Этот незримый собеседник прав. Мерлону важна его собственная персона. Но что в этом такого? «Плохо» ли это или «хорошо» – решать всяким философам или писакам. Ему же надо жить и добиваться своих целей. Но всё же…
Сугунтур Струг оказался высоким широкоплечим мужчиной средних лет, с короткой солдатской стрижкой, большими глазами и круглым лицом. Закованный в серебристую сталь с красным крестом на груди, Сугунтур внушал невольный трепет и уважение. Его рябое сильное лицо, казалось, выковано в пламени сражений.
– Мой командарм, – громко рявкнул Фанфарор, вытягиваясь по струнке. – Обход завершён. Произошло столкновение с отрядом противника, в ходе которого два врага были уничтожены, один был вынужден бежать!
– Хорошо, Фанфарор, отправляйся к своей сотне. Скоро в путь, – тихо и размеренно произнёс Сугунтур. – А это кто?
– Это, мой командарм, герой нашей стычки. Он-то и положил двух врагов, – в голосе друида промелькнула лукавая гордость.
– Двух?
– Бился один против трёх, мой командарм, – кивнул Фанфарор. Мерлон закусил губу: если бы он знал, как ему удалось выжить! Ведь не осталось даже шрама от магического удара зачарованной стали!
Сугунтур присвистнул.
– Ты кто таков, будешь, маг? – заинтересовался он.
– Я Мерлон, сын Дерлога, дома Барт’свей, – ответил юноша.
– Барт’свей? А, это тот… Однако…
– Не стоит, – нахмурился Мерлон. Не любил он ворошить прошлое.
– Хорошо. Ты кто будешь? Инквизитор, архимаг?
– Я простой вольный охотник.
– Вольный охотник? И один против трёх ренов? Темнишь, парень. Унаследовал нечто от родственничков, не иначе.
– Мне нечего скрывать. Как получилось, я не знаю. Просто мне хотелось помочь, – Мерлон слегка запнулся на последнем слове. Так откровенно врать сильному человеку очень опасно.
Командарм прищурился, внимательно рассматривая Мерлона, будто пытаясь заглянуть тому в душу. Затем перевёл взгляд на Фанфарора.
– Ничего конкретного сказать не могу. Мы подошли под самый занавес сражения, – ответил тот на молчаливый вопрос.
– Хорошо, – наконец молвил Сугунтур. – Нет времени пререкаться да искать правду. Согласно постановлению…
– Знаю, – сухо бросил Мерлон.
– Ах, ну да, Фанфарор уже передал, – немного разочарованно сказал тысячник. Он, скорее всего, был из тех людей, что любят громкие славные речи. – Эй, Бергински! Бергински! Иди сюда, ленивый ты осёл, – окликнул Сугунтур небольшую группу воинов, стоявших шагах в десяти от него.
От группы отделился молодой боец с длинными рыжими волосами и поспешил к своему командиру.
– Да, мой командарм! – громко и пафосно отчеканил Бергински.
– Отведи этого мага в резерв вольных охотников. Скажи Гризмо, чтобы он определил в первые ряды этого удальца, – сказал Сугунтур.
– Будет исполнено! – рявкнул Бергински.
– Ступайте, – молвил Сугунтур и отвернулся от них, переключившись на более важные в сей час мысли.
– Следуй за мной, – как-то надменно бросил через плечо Бергински, спеша исполнить приказ.
Мерлон последовал за этим «бегунком». Бандиер, знаменосец – вечный щёголь, что ещё скажешь? Они все такие, задиристые, важные и очень услужливые. Мерлон плюнул через плечо – мысль о приземистых прислуживаниях разжигала ненависть.
Петляли они средь войска достаточно долго, и прошли чуть не весь лагерь насквозь, пока Бергински наконец-то остановился и указал на внушительную группу людей, собравшуюся обособленно от других полков.
– Это резервный полк, вольные, твои собратья по образу жизни, – на последних словах щека Бергински слегка дёрнулась. – Их командира зовут Гризмо, вон та огромная детина в волчьей шкуре. Мяса кусок…
– Пасть закрой, – не выдержал Мерлон. Ему сразу не понравилась смазливая рожица бандиера, которую будто намазали маслами элитной коллекции косметики из Лавки Мадмуазель Гатиниар для юных красавиц. – Гризмо тебя одним пальцем пополам разломает, если потребуется, – в своё время Гризмо сыграл большую роль в жизни Мерлона, – Иди лучше крема добавь, а то грим потёк.
Бергински невольно коснулся рукой лица, но резко её отдёрнул.
– Знай, с кем говоришь, – начал было Бергински, но в следующий миг здорово пожалел об этом, так как по его чистому, подмазанному кремами, красивому, чуть ли не детскому лицу, со всего размаху прошёлся кулак Мерлона, закованный в броню вновь приобретённых кольчужных перчаток.
Бергински нелепо взмахнул руками и сел на землю, мотая головой от шока.
– Проваливай отсюда, пацанчик, – фыркнул маг. – Эти люди достойны уважения уже за свою волю к жизни. Ты же получаешь всё с барского плеча, жрёшь за столом у начальников, а эти люди, – Мерлон показал на сгрудившихся вокруг незатейливого костерка вольных, – питаются волками и спят на голой земле в обнимке с мечом. Не тебе их судить, дурень. И не пытайся мстить мне!
С этими словами Мерлон направился к шумной толпе вольных, которые даже не заметили инцидента. Бергински же несколько минут отходил от удара, сидя на земле и мотая головой в разные стороны. Маг магом, а удар поставленный.
– Здорово, братва! – с лёту рявкнул Мерлон, подходя ближе к группе вольных.
– Здоров, коль не шутишь, – донеслось пару разрозненных голосов. Кое-кто не счёл нужным приветствовать вновь прибывшего: вольные не шибко любили друг друга, памятуя о многочисленных стычках и обидах, возникавших при дележе добычи. Не исключено, что среди этой разношёрстной братии затесались и недруги Мерлона.
– Что-то вы тут костерок разожгли? Околели на солнышке, небось? – улыбаясь во всё лицо, проговорил Мерлон.
– Да вот, знаешь ли, решили сожрать крысятинку… – бросил огромный, облачённый в добротную кольчугу и рогатый шлем мужчина. Он увлечённо рассматривал свои пальцы, переплетающиеся друг с другом, и не поднимал поначалу глаз на Мерлона. – Хотя можно и каким-нибудь новичком полакомиться, – сказал великан и резко поднял голову, ошпарив мага суровым взглядом. Тот невольно потянулся к порошку на поясе. Взгляд Гризмо, казалось, прошибал насквозь стены. Мощное овальное лицо, покрытое жёсткой чёрной щетиной, большой, раздувающийся в напряжении нос и густые брови, нависшие над большими яростными глазами… Эти глаза были чернее ночи, они были ужасны! Рогатый же шлем на большой голове превращал образ воина в сущего дьявола.
После слов Гризмо весь стан вольных замер. Все молчали, переводя взгляды с Мерлона на Гризмо.
Но Мерлон не отвёл глаз. Он принял схватку, стойко сдержав силу грозных всёуничтожающих очей. Он отлично понимал, что варвар в любой миг может выхватить меч, и тогда драка будет неизбежной. Но была одна небольшая деталь, внушавшая уверенность.
Игра в гляделки не могла продолжаться вечно. В душу Мерлона стало вкрадываться отчаяние: неужели он проиграет? Проиграет, пускай и своему учителю в далёком прошлом, но всё же проиграет! Нет! Гнев играет в сознании. Пламя разгорается. Это невозможно допустить! Нужно держаться! И Мерлон держался, стиснув зубы. Казалось, что дикая воля Гризмо, смешавшись с вечными потоками Эфира, буквально Силой вырвет сознание из Мерлона. ещё чуть-чуть, ещё минута…
Грозно сдвинутые брови великана вдруг разошлись, взгляд потерял ярость, и улыбка засияла на всём лице воителя.
– Мер! Сынок! Я думал, тебя уже никогда не увижу, – с этими словами Гризмо неожиданно вскочил и заключил Мерлона в крепкие объятия, от которых дыхание юноши пресеклось.
Послышался всеобщий вздох облегчения. Нет, не от того, что кому-то было хоть какое-то дело до жизни Мерлона – вольные чаще всего полностью равнодушны к судьбе окружающих. Просто им не хотелось крови, трупа, которого Гризмо заставил бы убирать. Неудобства, что сказать.
– Не так пылко, Грыз, а то ещё подумают чего, – попытался отшутиться Мерлон, мелкими глотками хватая воздух – хватка Гризмо была поистине железной.
– Кто? Кто здесь подумает? Да я тут каждому… – рявкнул Гризмо, хватаясь за эфес длинного двуручного меча.
Ближайшие к Гризмо вольные в ужасе отшатнулись. Довольный собой великан весело расхохотался.
– Вот другое дело, – произнёс он деловито.
– Ты командир полка? Да, Грыз? – спросил Мерлон.
– Да, да, – рассеянно произнёс Гризмо. – Но, знаешь ли, формальности всё. Тебя, наверное, в регистр занести нужно? Сейчас. Дироль! Дироль! Эй, Дироль!
Стоявший невдалеке старый, бородатый маг в потрёпанной зелёной робе и со смешным помятым конусом на голове лениво повернулся, что-то пробурчал себе под нос, и неспешно, опираясь на длинный посох, двинулся к ним. Мерлон почти сразу его узнал, припомнив старый портрет на обложке одной из своих книг.
Это был архимаг старого поколения, мессир Дироль – некогда декан Академии Волшебства, сгинувшей в войне Трёх Кланов. Ныне опустившийся раскисший старикашка был в своё время известнейшим магом Гипериона. Его оригинальный и живой ум снискал ему славу в научном мире. Как это ни парадоксально, но по его книге «Магия элементалей или Алхимия и сущность вещества» обучаются многие ученики Волшебных Школ до сих пор.
Что же привело Дироля в ряды вольных? Скорее всего нужда, проклятая нужда в средствах жизни. Эта она, стерва, заставляет спускаться с небес истинных мечтателей, учёных и исследователей инобытия. Странно, отчего он не подался в другие школы? Его знания пригодились бы. А! Скорее всего, кредиторы. Несомненно! Как же ещё? Мессир архимаг любил брать взаймы на свои учёные и личные нужды. Говорят, его Академия была обеспечена всем необходимым для научной и магической работы. А это стоит немалых денег.
– Да, Гризмо, – устало проговорил Дироль.
– Дир, запищи этого молодца в регистр, – улыбаясь и похлопывая Мерлона по плечу, проговорил великан.
– Да, да, – отстранённо пробурчал Дироль, роясь в своей сумке в поиске нужных бумаг. – Так, вот, нашёл, – тихо произнёс Дироль извлекая скрученный пергамент и бережно раскрывая его. Трепетное отношение к бумаге выработалось у мессира архимага за долгие годы работы в Академии. – Ваше имя, отец и дом, пожалуйста, – Дироль никак не мог отойти от деканских привычек. Все молодые маги были для него суть студенты.
– Мерлон, сын Дерлога, дома Барт’свей, – сухо произнёс Мерлон.
Рука, Дироля, держащая небольшое перо, наполненное чернилами (одно из современных новшеств, видимо, купленное Диролем во времена деканства), дрогнула и сделала некрасивый виток. Маг выругался.
– Барт’свей? – удивлённо проговорил он, подняв глаза на юношу.
– Да, именно, – напрягся Мерлон и недовольно дёрнул щекой.
– Но, что ты делаешь в вольных? Ты должен… – завёлся было маг.
– Оставь, Дир, – вмешался Гризмо. – Мы поговорим об этом чуть позже. А сейчас занеси его в регистр, и я хотел бы переброситься с моим учеником парой слов.
– Да, да конечно, – рассеяно проговорил архимаг. – Мерлон, значит, говорите?
– Мер, давай прогуляемся, – пробасил Гризмо, обхватывая юношу за плечи.
Удалившись от стана вольных, они уселись под кронами раскидистого дуба, подарившего спасение от набравшего силу солнца.
– Табачку? – предложил Гризмо. Его голос был добрым и мягким. Казалось, уже нет грозного воина, что недавно испепелял взором Мерлона.
– У меня есть, – улыбнулся юноша, доставая из торбы ту самую трубочку, закинутую на самое дно походной сумки в начале путешествия.
– Ну и хорошо! – так же добро улыбнулся Гризмо, вознамерившись поджигать табак при помощи древних как мир трута и огнива, что у него, надо сказать, никак не получалось.
Мерлон только подумал и поднёс палец к трубочке, как магическая искра подожгла табак.
– О! Вот, спасибо, Мер, – деловито раскуривая табак произнёс Гризмо.
– Рассказывай, Грыз, как жизнь-то? Не видел тебя уже лет пять, – выпустив клуб дыма спросил Мерлон.
– Ага, с того момента, как я тебя выкинул на улицу? – улыбнулся Гризмо, снимая рогатый шлем и обнажая гладко выбритую голову.
– Ну не выкинул, а всего лишь совершил ритуал «выпуска на волю» своего ученика.
– Ах, ну да! Ритуалы, – пробурчал Гризмо, отстраняя взгляд.
– Что делал-то? Небось, добра нажил порядочно? – похлопал по плечу Гризмо Мерлон.
– Да как тебе сказать. Не шибко. Ну, домишко себе в Шипстоуне прикупил, пристройку к нему смастерил для лавочки. Место торговое приобрёл, земельку к востоку от Шипстоуна для загородного домика сейчас оформил по всем законам. Одним словом, стал жить, как человек.
– Лавочка?
– Да, да. Хочу торговать сладостями.
– Ты? Сладостями? – Мерлон расхохотался. – Грозный Гризмо стоит в кушаке да белом переднике за прилавком и продаёт торты! Грыз, не смеши меня! Я не могу представить тебя вдали от звона мечей и запаха крови!
Гризмо недовольно скривил рот.
– Знаешь, надоело мне это всё… надоело до тошноты, Мер, – медленно потягивая табачный дым, проговорил Гризмо. – Убийства, насилия… Грязь, боль, болезни, страх… Да, да, я тоже испытываю страх, я ведь человек. Надоело мне это, Мерлон, – Гризмо глубоко вздохнул. – Мне стукнуло пятьдесят, и хоть мой дух сильнее горы, а мышцы крепче стали, я хочу покоя. – Он сделал паузу, глубоко затягиваясь. – Я прошёл этот мир от края до края, воевал под десятками знамён и штандартов, навидался таких ужасов и чудес, что на целую книгу хватит. К чёрту всё! Это последняя моя война. Когда закончится передряга, открою свою лавочку, женюсь на мадмуазель Гатиниар и буду жить, как должно человеку после трудной и опасной жизни – спокойно и в достатке.
– Мадмуазель Гатиниар? – искренне удивился Мерлон.
– Да, а что здесь удивительного? Или ты не веришь, что в такого уродца могла влюбиться красавица Гатиниар, благоухающая эфирными маслами? – Гризмо улыбнулся. – Что ж, она знает, что ей от мужчины надо, а ночью я дам фору самому дерзкому ловеласу этого чёртового мира!
– Почему-то не сомневаюсь, – сказал Мерлон, многозначительно посмотрев на мощную фигуру великана-варвара.
– А ты как? Всё охотишься? – вытряхивая пепел из трубочки, спросил Гризмо.
– Я? Да… Вот ходил тут, недавно. Нажил себе приключений. А так в основном в долгах и хмельном угаре.
– Бросай ты это дело, Мер. Давай я тебя в помощники возьму, платить буду изрядно, сам дело своё откроешь, заживёшь нормально. Долги за тебя отдам. Знаешь ли, спрос на сладости высок, особенно среди изнеженных богачей. Девушки, надо сказать, волей-неволей все сладкоежки – порой муженькам приходиться изрядно тратиться на желания своих красавиц, – заявил довольный до глубины души Гризмо. Подняв взгляд к небу, он развёл руки в стороны и вдохнул полной грудью.
– Не знаю, Грыз. Предложение хорошее. Но…
Мерлон не успел договорить. В стане войска её Матери Церкви взревели трубы, играя сигнал тревоги.
Оба вольных посмотрели на юг, и увидели, как из-за холма показались тёмные, слабо различимые фигуры воинов, и бесчисленный лес пик. Высоко в небе над войском неприятеля парил красавец-дракон, неся на мощной спине всадника.
– Так, так… Рены решили ударить первыми, – проговорил Гризмо, закидывая торбу за спину. В его глазах загорелся привычный огонёк боевого азарта. – Позиция не шибко удобная, но выбирать не приходиться. Идём, друг Мер. Мы не успели договорить сейчас – успеем потом, – бросил, подскакивая, Гризмо, и что было духу припустил к стану. Мерлон поспешил за ним.
Пускай все разногласия разрешаться в деле. Доверимся богам!
***
Гроссмастер облетал войско, проверяя исполнение отданных распоряжений. Накануне, не дожидаясь личного пришествия святых отцов, он решил резко сняться с лагеря, и в спешном порядке двинуться навстречу неприятелю, лишив его возможности выбрать удобное место для драки. Как он и ожидал, Патриархат отозвал все свои диверсионные банды, стянув силы в кулак. Поэтому, несмотря на серьёзные проблемы с коммуникациями, армия Иридана преодолела необходимое расстояние достаточно быстро, и теперь с весёлым гиком двигалась на врага. Ещё каких-то полчаса – и дело начнётся.
На самом деле святоши совершили огромный просчёт, решив дать генеральное сражение и встретить его войско в открытом поле. Очень большой просчёт. У гроссмастера никогда ничего не бывает просто так… Он не шибко любил идти на рискованное дело без козырной карты в рукаве. Теперь осталось применить её с умом.
Хотя…
Всякое бывает. Как говорили предки: все планы до боя.
Впрочем, довольно пустых размышлений – пришла пора разворачивать фронт.
***
Вокруг царила суматоха: туда-сюда бегали поручики, кричали десятники, бряцало оружие и доспехи. Молодняк спешил и суетился, много ругался, впустую тратя силы, куда-то бежал и бессмысленно толкался в общей гуще. Ветераны же делали всё потихоньку, с чувством, с толком, с расстановкой. Гремели трубы, возвещая об угрозе… Одним словом, повсюду царил шум и гам, столь непривычные для общества вольных, осуществлявших свою деятельность продуманно, без лишних движений и тем более криков.