Дети проклятой звезды

— Ты ходила в нашу квартиру? — спросил Мирон, вопросительно приподнимая брови, напряжённо скрещивая руки на груди.

— Ну да, — пожала плечами девушка, кивая на ещё тёплую тарелку, — и заодно заехала за едой. Тебе нужно пополнять энергию.

— Но разве нас не ищут? Не ты ли запретила покидать здание, чтобы нас не засекли? — негодовал Мирон, обиженно поджимая губы.

— Тебя, — устало поправила Влада, опускаясь на колени перед сумкой, грубо дёргая за маленький замочек.

— Что?

— Тебя не засекли. Лишь у тебя с Марком есть связь, которая сбоит, находясь в этом здании. Меня же он никак не сможет почувствовать, поэтому я и могу свободно перемещаться по городу, — Влада вытянула из дебрей рюкзака прозрачную бутылочку с какой-то мраморно-зелёной жидкостью. Девушка поднялась с колен, кидая ополаскиватель в руки брата, — зубные пасты и щётки здесь бесполезны, но хотя бы так…

— Отлично. То есть из-за своего же брата я должен сидеть в этом затхлом месте и прятаться, как крыса? Чёрт, я его не знаю, но уже ненавижу! — Мирон обиженно упал на диван, откидывая чёртову бутылку. Старые пружины злобно скрипнули, больно впиваясь в бёдра парня, вынуждая его неосознанно сморщиться, нервно заёрзав на месте.

— Прости, но пока ты находишься в уязвимом положении, мы не можем так рисковать. Лучше поешь, пока не остыло. Тебе нужны силы.

Мирон раздражённо сжал губы, вскинув обиженный взгляд на сестру. Но руки всё равно потянулись к тарелке, аккуратно подхватывая стекло с кривой табуретки, ставя его на содранные колени с парой уже успевших пожелтеть синяков. Тепло согревало кожу, хоть и немного, но успокаивая взбешённую душу. Он осторожно приподнял тряпицу, ноздри жадно втянули аромат тушёного мяса и овощей. Запах был таким сильным и манящим, что на мгновение вытеснил из головы все обиды и злость.

Первый кусок, подхваченный грязными пальцами, полетел в рот, и Мирон замер, закрыв глаза. Взрыв вкуса на языке вернул его к жизни, напомнив о том, что он всё ещё человек, способный чувствовать радость и удовольствие. Он жадно жевал, почти не чувствуя вкуса, лишь утоляя многочасовой голод. Еда скользила по горлу, согревая его изнутри, возвращая тепло в замёрзшую душу.

Глаза блаженно закатились. Казалось, прошло всего пару часов, как обычная жизнь полностью оставила их, но тело уже успело затосковать по ней. Но эйфория длилась недолго. Внезапно голову пронзила острая, невыносимая боль. В висках застучало, неведомая сила заколотила молотом по черепушке. Мир перед глазами померк, вспыхнув на мгновение яркими искрами. Он судорожно схватился за голову, пытаясь унять пульсацию, но лишь усиливал её. Тихий стон непроизвольно вырвался из горла. Тело сковало дрожью, мышцы свело судорогой.

Боль пульсировала, нарастая с каждой секундой, распускающийся внутри его мозга, протянувший стебли с острыми шипами по всем венам. Глаза лихорадочно метались по комнате, ища спасения, но вокруг стояла лишь разруха и мрак. Он не мог позвать на помощь, не мог даже пошевелиться. Каждая попытка двинуться лишь усиливала мучения. Боль сковала его, превратив в беспомощную куклу, обречённую на страдания.

Мирон не заметил, когда сестра испуганно подскочила к скрючившемуся брату, падая на колени перед трясущимся в лихорадке телом. Влада нежно коснулась плеч парня, заботливо вовлекая содрогающуюся фигуру в свои объятия. Девушка зажмурила глаза, слегка покачиваясь на месте, пытаясь убаюкать Мирона, как делала это в далёком прошлом.

— Тварь… Какая же тварь… — тихо, почти неслышно шептала Влада, сдерживая противные солёные капли, собравшиеся в уголках глаз, — чёртов Марк…

***

Руки адски пылали. Казалось, в его вены влили несколько вёдер раскалённой лавы. Кожа, натянутая на костяшках, побелела. Пальцы, сжатые в кулак, онемели. Зубы до боли впились в губу, высвобождая несколько ярко-алых капель крови. Глаза жалко блестели от набежавшей влаги. В голове пульсировала невыносимая боль, но руки не смели разжиматься.

Кожа светилась голубым светом, вырисовывая неизвестные символы по всему телу. Грудь вздымалась через раз. Каждый вдох давался с убийственным трудом. Мысли закружились в голове неконтролируемым штормом, но так и не могли собраться в единую цельную картину, способную дать хотя бы малое представление о настоящем, сплетённом из блестящих синих нитей.

— Марк, хватит, — Лидия нервно закусила губу, с каплей жалости смотря на мёртво-бледное тело, потерявшее весь здоровый румянец с лица и блеск из глаз.

— Не мешай, — прошипел парень, жмурясь до белых пятен.

— Это бесполезно! Эта тварь наверняка нашла ковчег, где слишком большая концентрация психического воздействия на мозг. Ты только причинишь себе, а вместе с этим ещё и ему боль.

— Чёрт, — выдохнул Марк, распахивая страшно белые веки с яркими синими нитями вен. Лидия с тревогой наблюдала, как голубые рисунки на руках потухают, возвращая коже привычный здоровый румянец.

— Ты не должен так бездумно тратить свои способности в пустоту…

— Что там с запросом? — Холодно перебил Марк, поднимаясь с постели, поправляя сбившуюся футболку.

— Запрос уже отправлен, но ведь ты знаешь… Всевидящие Очи должны сначала убедиться в его релевантности, понять, правда ли действия Морганы противоречили закону…

— В чём здесь убеждаться? У неё в доме была обнаружена кровь индиго, неизвестно каким образом добытая! Тем более это его кровь! Да они, услышав только одно его имя, уже должны были поднять всё на уши.

— Марк, в этом и всё дело. Если бы это был любой другой индиго, они бы сразу одобрили запрос, но это твой брат…

— Как же достало! — Раздражённо взвыл парень, устало падая на холодный стул, устало проводя ладонями по влажному лицу.

— У нас ещё есть время…

— Его нет! Я рассказал этой твари об отце! — Внезапно воскликнул Марк, уставившись в удивлённые глаза подруги.

— Что? — Прошептала Лидия, неловко мотнув головой, будто не услышав слова парня.

— Я придурок, я провалился, понятно? Я думал, она уже знает о том, что отец сбежал, но… Оказывается, для неё это тоже было открытием. Я как полный идиот рассказал ей о нём. Теперь она приложит все силы, чтобы найти его, а мы сидим здесь и прожигаем это ценное время зазря.

— Марк… Что ты натворил? — Болезненно белыми губами протянула девушка.

— Знаю я! Думаешь, я не обругал себя уже сотню раз за эту глупость? Но к чему эти бесполезные истерики, когда мой брат в любой момент может перейти в его руки… — Пыл парня поутих. Марк завалился на спину старого стула, с нескрываемой болью прикрывая глаза.

— Ты должен рассказать главе. Регина сделает всё, чтобы ускорить обработку запроса и…

— Нет, — резко отрезал Марк, безжизненно мотнув головой, — если они узнают об этом сейчас, ты знаешь, что произойдёт. Я должен найти способ избежать этого. Как бы я не хотел, я не могу допустить, чтобы они нашли Мирона раньше меня.

— Но и скрывать это…

— Лидия, отец ничего не сделает Мирону! — Закричал Марк, подскакивая со стула, но тут же испуганно зажал рот ладонью, кидая взгляд на запертую дверь.

— Не сделает, пока ты здесь, — холодно поправила девушка.

— Вот именно. А я индиго, и я никогда не предам свои истоки. Ему придётся сожрать свой грёбаный язык, чтобы я перешёл на их сторону.

— Марк, но не забывай, что твой брат сейчас слишком уязвим, а его разум — чистый лист. Внушить ему чужое мнение слишком легко.

— Если Мирон действительно является моей копией, он почувствует, чью сторону нужно принять, и сделает верный выбор.

— Марк… — Парень не слушал девушку. Он быстро подхватил небольшое кольцо с полки, спешно надевая его на указательный палец, опуская ладонь на ручку двери, — куда ты собрался?

— Мне нужно побыть одному и проветриться. Пойду прогуляюсь по городу.

— Прошу, не совершай глупостей. С тебя достаточно и квартиры.

— Я не настолько тупой, — прошипел Марк, выскакивая из комнаты, больше не слушать бесполезные нравоучения. И Лидия знала об этом. Знала, что если Марк что-то задумал, он обязательно сделает это, какие бы последствия ни шли за этим. Он всегда будет идти до конца, лишь бы получить запланированное.

Он всегда был таким: импульсивный, упрямый и абсолютно не думающий о последствиях. Его вечное стремление к справедливости, приправленное юношеским максимализмом, напрягало. «Точная копия» — это и пугало Лидию. Если его брат окажется таким же, как он, у них возникнет много проблем с этим пацаном, который даже ни разу не пользуясь силами, смог умело ускользнуть из-под носа Марка.

Она посмотрела на закрытую дверь, за которой скрылась спина друга, и в груди моментально забурлила тревога. Он точно врал. Не мог такой парень, как Марк, спокойно отсиживаться в четырёх стенах, особенно когда дело касалось непосредственно его самого. Это был дар и проклятие, которое пришло в мир вместе с двумя младенцами с невиданной ранее связью.

***

Марк вывел мотоцикл на бетонную тропинку, нажимая на нужную кнопку, закрывая двери огромного гаража. Парень кинул взгляд на длинный проход, ведущий к высоким металлическим воротам. Машины шумели за железным забором, скрывающим цветущий сад от посторонних глаз.

Марк вздохнул, перекидывая ногу через сидение. Глаза устало прикрылись, вслушиваясь в тихие разговоры других индиго откуда-то из сада. Большой палец скользнул по кольцу, сдвигая маленький шарик в сторону. Рука нажала на нужную кнопку на панели управления. Мотоцикл громко оповестил о включении необходимого режима, самостоятельно заводя мотор.

Байк утробно взревел, пробуждая окрестности от сонного оцепенения. Марк почувствовал приятную дрожь, пробежавшую по всему телу, когда двигатель набрал обороты. Адреналин начал закипать в крови, вытесняя остатки раздражения и страха. Забыв про все нравоучения Лидии, Марк ухмыльнулся, предвкушая такую желанную сейчас свободу. Он слегка повернул ручку газа, и мотоцикл плавно тронулся с места, направляясь к выходу.

Металлические ворота медленно разъехались в стороны, открывая вид на шумный город. Марк выждал момент, пока не образовался просвет в плотном потоке машин, и рванул вперёд, вливаясь в сумасшедший ритм трассы. Ветер засвистел в ушах, обдувая лицо прохладой. Он чувствовал себя живым, свободным от всех ограничений и запретов, которые вечно окружали его израненное временем тело.

Марк лавировал между машинами, умело используя каждый просвет. Мотоцикл послушно откликался на любое движение, позволяя ему чувствовать себя единым целым с машиной. Скорость нарастала, городские пейзажи сливались в размытое пятно. Марк ощущал, как напряжение покидает его тело, уступая место привычной эйфории.

Байк проглатывал метры асфальта, неся парня сквозь лабиринт улиц. Он не смотрел на знаки, не обращал внимания на горящие красным светофоры, игнорировал длинные пробки, умело проскакивая между плотно стоящих машин. Город жил своим обычным темпом, поглощённый бесконечным круговоротом забот и проблем. Люди спешили по своим делам, не замечая ничего вокруг. И Марка в том числе. Он был как тень, скользящая сквозь толпу, призрачный всадник, которого никто не замечал.

Машины проносились мимо, не обращая внимания на тёмную фигуру. Байк рвался вперёд, почуяв такую желанную добычу свободы. Марк крепче сжал руль, чувствуя, как адреналин снова начинает закипать в крови. Марк свернул с шумной улицы, оставив позади вереницу машин и рекламных щитов, в тихий, утопающий в зелени двор.

Его встретили детским смехом и гомоном голосов. Малышня копошилась в песочнице, строя замки из песка. Бабушки в цветастых платках расположились на лавочках, поглощённые созерцанием всего мира вокруг, лишь бы найти очередной повод, чтобы размять свой чересчур длинный язык. Байк, рыча мотором, нарушил тишину, но никто даже не взглянул в его сторону. Марк медленно въехал во двор, игнорируя присутствие чужих людей. Парень остановил мотоцикл возле старого клёна, бросившего густую тень на асфальт. Он выключил двигатель, и тишина снова накрыла двор. Марк спрыгнул с сидения, быстро нажимая на одну из множества кнопок.

— Режим «маскировки» включён, — оповестил металлический голос откуда-то из глубин железного коня.

Марк, не торопясь, пошёл к знакомому подъезду. Несколько старых женщин сидело рядом с металлической дверью, громко обсуждая всевозможные новости, которые только могли уместиться в уходящих в небытие головах. Парень опустил руку на ржавую ручку, раздражённо поджав губы. Закрыто.

Тяжёлый вздох сорвался с губ. Марк опёрся плечом о шершавый косяк, подставив лицо холодному ветру. Оставалось только ждать, пока какой-нибудь случайный жилец не изъявит желание сбежать из духоты здания или, наоборот, вернуться внутрь. Он прикрыл глаза, а мысли стали неосознанно цеплялись за обрывки фраз, доносившихся от старушек, стараясь хоть немного унять начинающую просыпаться скуку.

— А у Светки из пятого подъезда, представляешь, сын опять запил! Говорит, на работе сократили, вот он и сорвался. Горе-то какое, — сокрушённо покачала головой одна из бабушек.

— Да что Светка, у всех сейчас какие-то проблемы. Вот у меня давление скачет, как сумасшедшее. Врач говорит, возрастное, а мне от этого не легче, — вздохнула вторая, доставая из кармана платок, протирая выступивший на лбу пот.

— Да откуда у тебя здоровье? Как не приду, ты всё на ногах! А вот помните бабку-инвалида из сорок четвёртой? Что-то давно её не видно. Всегда с костылями по двору ходила, такая худенькая, — задумчиво произнесла третья, самая маленькая из всех.

— Ой, да, Матрёна. Да её уже сколько лет не было видно. Может, в больницу положили? Или к родственникам уехала? — Предположила первая.

— Не знаю, что-то не похоже. Говорили, у неё внуки там жили, до взрыва-то. А потом как отрезало, и их тоже не видно, даже тел не нашли. Странная история, — покачала головой вторая. Марк заинтересованно вздёрнул бровями, кидая взгляд на старую компанию.

— Да ну что ты выдумываешь, нечистая! Просто, наверное, уехали куда-нибудь. Мало ли, работа, учёба, а в квартире что-то переклинило, — попыталась успокоить её первая.

— Может, и так. Но вот эта тишина после взрыва настораживает. Ни Матрёны, ни внуков… Куда они все подевались? И что там вообще взорвалось? Газ, говорят? А может, что-то другое? — Продолжала нагнетать третья.

— Не знаю, что там было. Главное, чтобы больше такого не повторялось. А то жить страшно становится, как на пороховой бочке, — закончила вторая.

Марк бы ещё и послушал сарафанное радио, но, к его счастью, входная дверь громко запищала, выпуская на свежий воздух невысокую женщину с ребёнком на руках. Парень скользнул в подъезд, ловко обходя худое тело, проскакивая в небольшой проход холодного здания.

Четыре знакомых этажа подались незаметно быстро, так же, как и в первый раз. В глаза сразу бросилась ранее отсутствующая лента, натянутая поперёк чёрной металлической двери. Без колебаний сорвав ненужный мусор, Марк открыл на удивление незапертую дверь, проходя в провонявшую дымом комнату. В нос сразу ударил едкий запах гари, смешанный с чем-то приторным и гнилостным. Марк поморщился, но не остановился. Выбитая дверь в комнату зияла чёрным провалом на фоне обугленных стен. Углы потолка испещряли кривые копотные узоры.

Осторожно ступая по осколкам и обломкам, Марк прошёл в комнату. Обугленная мебель — жалкие остатки дивана, шкафа и стола — громоздилась вперемешку, словно после жестокой битвы. Сажа покрывала всё толстым слоем грязи, превращая привычные предметы в призрачные тени самих себя. В углу валялся скрученный ковёр, от которого исходил всё тот же приторный запах.

Против воли рука потянулась к обугленной книге, валявшейся на полу. Марк с трудом разобрал остатки обложки. Какая-то научная фантастика. Губы непроизвольно исказились в слабой усмешке от абсурдности. Затем взгляд упал на небольшой кожаный блокнот. Несколько страниц уцелели. Марк открыл его. Бессвязные записи, формулы, рисунки… Ничего, что могло бы привлечь внимание парня.

Закончив осмотр мёртвой комнаты, Марк нехотя вышел в коридор, без промедлений направляясь ко второй двери. Закрытой. Он никогда не жаловался на свою память и мог точно сказать, что в его прошлый визит она была слегка приоткрыта. Хотя по следам на лестничной площадке было глупо думать, что помещение уже не обыскали какие-нибудь службы. Марк скользнул вновь, оглядывая просторную комнату, проходясь взглядом по каждой полке, по каждому уголку. Ничего подозрительного. На вид обычная девичья комната. Но он не мог поверить в чистоту и честность твари. Тело само залетало по помещению, вороша каждый ящик и полку, попавшуюся на глаза.

Взгляд зацепился за небольшой столик, стоявший у окна. На нём, среди каких-то бесполезных остатков девичьих мелочей, стояла аккуратная рамка, обклеенная блестящими наклейками, с фотографией под слоем стекла. Марк машинально подошёл ближе и взял её в руки. Со снимка на него смотрели два счастливых лица, растягивающих губы в весёлой улыбке. Их глаза излучали безмятежное удовольствие.

Раздражение мгновенно захлестнуло Марка. Он сжал фотографию в руке, чувствуя, как ногти впиваются в картон. Не отрывая взгляда от чужого улыбающегося лица, парень медленно поднял руку и вдавил указательный палец в стекло. Оно с хрустом лопнуло, покрываясь паутиной трещин. Он надавил сильнее, чувствуя, как осколки впиваются в кожу.

Чёрный дым повалил из-под пальца, забираясь в болезненно распахнутые глаза. Он видел, как пламя пожирает контуры губ, щёк, а потом и весёлых глаз. Её улыбка, такая живая и беззаботная ещё секунду назад, быстро превращалась в обугленный пепел. Марк нервно отбросил ненужный кусок пластика обратно, отступая назад. Противный ком встал где-то в горле, и парень поспешил сбежать от странных чувств, не позволяя им найти выход из тела.

Взгляд опустил ниже. Он рывком открыл ящик стола, пробегаясь глазами по бесполезному мусору. Беспорядочная груда бумаг, какие-то сломанные ручки, скрепки… и блокнот. Обычный, невзрачный блокнот в тёмно-синей обложке. Пальцы, всё ещё слегка дрожащие от нервов, потянулись к нему.

Но он едва успел провести подушечкой пальца по шершавой обложке, как в коридоре раздались отчётливые шаги, по тяжести говорящие о далеко не миниатюрном теле, скорее всего, мужчины. Рука быстро всунула блокнот под крепкий ремень на штанах, неосознанно ещё раз проводя большим пальцем по неровной поверхности кольца.

Марк выскользнул в предусмотрительно оставленный проход приоткрытой двери, даже не касаясь её. Его взгляд мгновенно наткнулся на предвиденную картину: два полицейских, облачённых в строгую форму, стояли как стражи рядом с невысокой старухой в старом потрёпанном халате. Она что-то лепетала о человеке, что так бессовестно влез в квартиру. Марк усмехнулся. Увидеть — увидела, а только лица его она разглядеть не смогла. Один из полицейских невозмутимо осматривал квартиру на предмет подозрительного вмешательства. Чужое внимание задержалось на застывшей фигуре, хмуря брови. Мужчина подозрительно поджал губы.

— Слушай, мне кажется… или раньше та дверь была закрыта? — Поинтересовался полицейский, пихнув своего напарника в бок.

— Думаешь, он может прятаться там?

— Надо проверить. Кто-то же сорвал ленты, — пожал плечами мужчина.

Два тела сдвинулись с места, оставляя чересчур говорливую бабку послушно стоять в коридорчике. Марк дёрнулся в сторону, вжимаясь спиной в неровно поклеенные обои. Парень вскинул руки, пропуская полицейских к двери. Он замер каменной статуей, позволяя незваным гостям беспрепятственно проследовать мимо.

Как только спины людей в форме скрылись в темноте комнаты, он неслышно направился к распахнутой двери. Ноги бесшумно ступали по полу, подобно мягким лапкам кошки. Старая женщина продолжала что-то бормотать, даже не поворачивая головы в его сторону. Марк скользнул мимо неё, напоследок окидывая скорченное в огорчении лицо насмешливым взглядом, наконец-то покидая отвратительную квартиру.