В начале было Слово. Книга I. Мот

«Глупая», сказала она себе. «Ты не боишься темноты. Ты боишься, что однажды кто-то не вернется. Как мама и папа. Как Антонио...».

Она сжала руки в кулаки. Дрожь утихла.

Каллисто резко встала, отряхнула штаны. Подошла к границе света, вглядываясь в темноту.

– Я схожу за ними, – сказала она без вопроса и без просьбы.

– Нет, – ответила Йордис.

– Почему?

– Потому что если они не вернулись, значит, еще не время. А если мы пойдем за ними, то можем разминуться.

Каллисто стиснула зубы, зыркнув на эльфу. Уши Йордис прижались к голове. Но она не двинулась.

Сильвия видела, как трудно эльфе сидеть на месте. Как каждая мышца в ее теле кричит. «Иди. Найди. Верни». Но она осталась.

Потому что права.

И потому что она доверяет Сене. Даже когда страх шепчет обратное.

Костер трещал. Где-то вдалеке ухнула сова. Первый звук за долгое время, который не был человеческим.

Лес все-таки жил.

Просто ждал.

Сильвия закрыла глаза и прислушалась к тишине. К дыханию спящих. К мерному биению сердца под ребрами.

«Ты все делаешь правильно», сказала она себе. «Ты просто ждешь. И этого достаточно».

Но внутри, в самой глубине, где монетки не звенели, она знала правду.

Она боялась не за тех, кто ушел.

Она боялась за тех, кто остался.

Потому что когда одни уходят во тьму, другие остаются ее охранять. Никто не знает, что страшнее.

Каллисто вздохнула и подняла голову к небу. Громко вздохнула, а затем выгнула спину, почти дотягиваясь головой до земли.

– Что за пируэты? – усмехнулась Йордис, сделав глоток.

– Что?

– Дай угадаю, цирковая? – эльфа обвела ее взглядом с ног до головы.

Гектор не шелохнулся. Только кулак сжал и замер.

В голосе Йордис сквозило презрением, но Каллисто не ответила ей. Она лишь опустила плечи и как-то осунулась, смотря на огонь. Печально, как будто что-то вспоминает. И это что-то было нехорошее.

– Бывшая.

– От чего так? – уши эльфы снова взметнулись. – Как вижу, у тебя хорошо получается. Играть на публику.

В словах снова яд и Сильвия на мгновение подумала, что Каллисто наброситься на нее с кулаками. Даже Сольден чуть приподнялся, чтобы остановить этот бросок, однако Каллисто этого не сделала.

– Вита не любит огонь, – тихо сказала она.

Сильвия увидела краем глаза, что Сольден нахмурился, а Гектор задержал дыхание.

– И? – Йордис уставилась на нее.

Каллисто обернулась к ней. Встала прямо, как струна. На лице не было никаких эмоций.

– Наши родители были опилочными детьми. Как и мы. Мы родились в цирке. Мы были большой цирковой семьей. А потом все кончилось.

Она снова посмотрела на огонь.

– Всех сожгли. Вита видел. Я. Нет.

Больше она ничего не сказала. Сольден перестал раскачиваться. Гектор закрыл глаза. Йордис сделала глоток, но теперь без усмешки.

Сильвия покачала головой.

А потом Йордис перевела взгляд на Сольдена.

– Почему вы все здесь?

Сольден поднял глаза.

– В плане?

– Почему вы все здесь? – повторила вопрос эльфа, чуть придвинувшись к нему. – Южные и северные вместе? Не странно ли?

– Странно, – он снова уставился на огонь. – Но по-другому никак.

– Объясни.

– Они связаны, – как-то странно пожал плечами Гектор. – Верховный Маг сказал так. Бернир умирал. Они дали часть своей жизненной энергии.

– Чего? – Йордис зажмурилась. – Идиоты…

– Знаешь об этом? – Каллисто и Сильвия переглянулись.

– Немного. Доводилось видеть.

– Расскажи, – голос Сольдена стал еще серьезнее.

– Это сложно объяснить, – Йорид посмотрела в небо. – Короче говоря, если умрет один, вам придется не сладко.

– Откуда знаешь? – Каллисто посмотрела на нее с недоверием.

– Я жила в Ничейных Землях тридцать лет, – была холодна Йордис. – Неужели ты думаешь, что за это время я ничего не видела? Сидела только с своем трактире, пила и дралась с очередными идиотами, которые словили горячку?

Сольден поднял глаза и тяжело посмотрел на эльфу.

Каллисто закатила глаза, но ничего не ответила.

«Да...», думала Сильвия, смотря то на Каллисто, то на Йордис. «Дружбы у них явно не получится. Хотя из такого презрения обычно вытекает нечто хорошее».

Сильвия перевела взгляд на Гектора. Он не спал. Он сидел неподвижно, вросший в землю, и смотрел туда, где лес пожирал свет, не отрываясь.

«Ты боишься, что она не вернется», подумала Сильвия и легко улыбнулась. «Но ты не можешь пойти за ней, потому что если ты уйдешь, то признаешь, что боишься».

Гектор будто почувствовал ее взгляд. Медленно повернул голову. Их глаза встретились. Немного посмотрел на нее, а потом вновь вернул взгляд в пустоту.

Каллисто дернулась. Резко. Сильвия увидела, как ее нога начала отбивать по земле нервный, рваный ритм, быстрый и нетерпеливый, как пульс загнанного зверя.

– Я больше не могу, – сказала Каллисто.

Голос ее сорвался с места раньше, чем она сама. Она вскочила резко. Пламя костра качнулось в сторону.

– Я пойду за ними.

Сильвии показалось, что Гектор скрипнул зубами. Три раза.

Йордис подняла голову. В глазах ее, холодных и колючих, как осколки льда, мелькнуло что-то между раздражением человека, которого оторвали от важного дела, и усталостью того, кто видел эту сцену уже сотню раз и знает, чем она кончится.

– Сидеть.

Каллисто не села. Она стояла, вцепившись пальцами в собственные предплечья так, что ногти, должно быть, оставляли на коже белые полумесяцы, и смотрела на Йордис. Будто прикидывала, с какой стороны удобнее бить.

– Да кто ты такая, чтобы мне указывать? – спросила Каллисто.

– Та, кто не потеряла способность думать головой, – ответила Йордис, поднимаясь неспешно. – Ты пойдешь в лес, где тебя никто не ждет. Нарвешься на неприятности, и нам придется тащить твое красивое тело обратно.

– Мое тело тебя не касается, – огрызнулась Каллисто. – И я бы попросила не обсуждать то, чего ты не видела и не знаешь и никогда не узнаешь, потому что я тебе не позволю.

– Слава всем богам этого мира и тем, кто их выдумал! – фыркнула Йордис. – Возиться с тобой в лесу, тащить тебя на себе и слушать твои причитания совсем не входит в мои планы на эту ночь, и вообще, у меня были другие планы, которые не включали в себя компанию сопливых sol'zhass.

Сильвия затаила дыхание. Она чувствовала, как воздух между ними наливается тяжестью, становится густым и вязким, как смола. Такой Каллисто она еще не видела. Не просто злой, а взведенной до предела. Тетивой, которая уже начала потрескивать под напряжением и готова лопнуть в любую секунду, и когда это случится, осколки полетят во все стороны, и мало никому не покажется.

– Ты вообще знаешь, что такое ждать? – скрипнул голос Каллисто. – Сидеть здесь, у этого проклятого огня, и знать, что там, в темноте, с ними может быть что угодно? Что угодно! И знать, что ничего не можем сделать, потому что мы здесь, а они там?

Йордис усмехнулась. Криво. Зло. С горькой складкой у губ.

– Знаю, девочка.

Повисла тишина. Тяжелая и липкая, что Сильвия почувствовала, как она оседает у нее на кончиках пальцев. Она провела ими по монеткам. Они не звякнули. Она сжала их в кулак.

Девушка смотрела на них. На двух женщин, стоящих друг напротив друга. Одна рвалась в бой, готовая разорвать темноту голыми руками и зубами, потому что бездействие для нее было хуже смерти. Другая научилась ждать, приросла к этому ожиданию, как мох прирастает к камню, потому что она знала то, чего не знала первая.

Каллисто сделала шаг к Йордис.

– Ты ничего не знаешь обо мне, – сказала она тихо, почти шепотом.

– И знать не хочу.

Йордис не отступила. Даже не моргнула. Она стояла, как скала, которую тысячу лет омывает море и которая за это время стала только тверже.

– Но пока ты здесь. Пока мы все здесь, у этого костра, ты не побежишь в лес как последняя дура, потому что мы друг за друга отвечаем. Хочешь этого или нет, нравится тебе это или нет, но ты теперь часть этого.

– С каких это пор? – Каллисто почти выплюнула эти слова.

– С тех самых, как вы, идиоты, впутали меня в это дерьмо. Я не подписывалась вытаскивать чью-то задницу из леса посреди ночи только потому, что кто-то не умеет ждать. Я не подписывалась быть нянькой для отряда самоубийц. И если ты думаешь, что я позволю тебе развалить все, ради чего мы сюда пришли, только потому, что тебе страшно, то ты ошибаешься, девочка. Я слишком долго ждала своего шанса, чтобы какой-то цирковой щенок его испортил.

Они стояли друг напротив друга, и воздух между ними искрил так, что Сильвия почти видела эти разряды. Синие. Злые. Потрескивающие, как сухие ветки в огне, готовые вспыхнуть в любую секунду. Еще одно слово и полетят кулаки, и тогда уже ни Сольден, ни Гектор, ни кто-либо другой их не разнимет.

Сольден кашлянул.

– Девочки.

Обе дернулись на его голос, но ни одна не отвела взгляда. Они продолжали сверлить друг друга глазами, и это было похоже на перетягивание каната, где проигравшим будет тот, кто моргнет первым. Кто покажет слабость. Кто признает свое поражение. И где ставкой была не просто победа в споре, а что-то более глубокое.

– Вита вернется, – голос Сольден был спокойным. – Как и Сеня.

– Откуда ты, Мать твою, это знаешь? – Каллисто повернулась к нему.

– Потому что я знаю Бернира, – просто ответил Сольден. – Он не умер в прошлый раз. Не умрет и в этот.

Каллисто дернула щекой. Мелкая судорога прошла по лицу, как рябь по воде, и Сильвия увидела, как в ее глазах что-то мелькнуло. Что-то быстрое и неуловимое. То ли надежда, то ли злость. Она сжала кулаки. Костяшки побелели. И стояла так еще несколько долгих секунд. А потом она выдохнула. Шумно. Со свистом.

И села.

Сильвия выдохнула. Она не заметила, что задерживала дыхание, пока воздух не вышел из груди сам. Тихий. Жалкий. Как у зверька, который только что убежал от хищника и все еще не верит, что жив.

Йордис хмыкнула. Коротко, беззлобно, и тоже опустилась на землю. Она достала бурдюк, отвинтила крышку, сделала долгий, протяжный глоток, зажмурилась на мгновение, а потом, поколебавшись ровно столько, сколько это было нужно, протянула его Каллисто.

Та с подозрением посмотрела на бурдюк, но все-таки взяла. Она поднесла его к губам, глотнула, и лицо ее сморщилось, будто она выпила уксуса, разбавленного горечью и пеплом.

– Говно, – сказала она, возвращая бурдюк, но в голосе уже не было той остроты, что минуту назад.

Йордис только ухмыльнулась. Уже беззлобно.

Каллисто повела вверх кончиком губ.

Почти улыбка.

И этого было достаточно.

Огонь трещал, выбрасывая в ночное небо снопы искр, которые взлетали вверх, в темноту, и гасли, не долетев до звезд.

Издалека что-то хрустнуло.

Все разом оглянулись. Сольден замер, не донеся ветку до костра. Гектор подался вперед. Его мертвая рука дернулась. Раньше, чем он сам понял, что делает.

Каллисто улыбнулась. Резко. Жадно. И встала.

Гектор не встал. Он просто выдохнул. Один долгий, скрипучий выдох, которым, казалось, вышла вся тяжесть, что он носил под ребрами все эти часы. Плечи его опустились. Кулак разжался.

Йордис прикрыла глаза.

– Душенька! – голос Сени разорвал тишину.

Рогатая вылетела из темноты. Пламя костра заметалось, когда она вбежала в его свет. Она была мокрая с ног до головы. Волосы облепили лицо, рубаха прилипла к телу, с рогов стекала вода. Она улыбалась. Широко, во все зубы.

Следом вышел Бернир. Тяжело, вразвалочку. Одежда его тоже промокла насквозь, но он не дрожал. Он просто стоял, глядя на огонь, и казалось, что он смотрит сквозь пламя куда-то дальше.

Вита появился из-за его спины. Мокрый. Злой. Усталый. Каллисто шагнула к брату. Он поднял на нее глаза. Короткая встреча взглядов. Ни слова. Просто кивнул. Она кивнула в ответ. И они оба сделали вид, что ничего не было.

Дальше Делио. Почти не шел. Он переставлял ноги, будто каждый сабатон весил килограмм, и все время поправлял латы, которые, кажется, начали жать его там, где не должны были жать вообще никогда. Он остановился почти у самого костра и просто опустил голову.

Фэя ковыляла сзади.

Гектор поднялся. Медленно. Он стоял и смотрел, как она идет и садится около него, опуская голову. Ее мокрые волосы свисали вниз по лицу. Вода капала на землю. О чем-то задумалась. О чем-то тревожном. О чем-то, что увидела там, в темноте, и теперь это сидело в ней, как заноза под ногтем, и будет болеть еще долго, даже когда все остальные забудут.

Она подняла голову.

Увидела Гектора.

Замерла. И почти сразу же отвела глаза.

– Почему вы мокрые? – спросила Каллисто, переводя взгляд с Сени на брата и обратно.

Голос ее звучал требовательно, но в нем не было злости.

Вита подошел к костру, опустился на корточки и протянул руки к огню. Пламя лизнуло его ладони. Он вздрогнул. То ли от тепла, то ли от чего-то, что осталось там, в темноте. Он, даже не спросив, взял у Йордис фляжку, залпом отпил, почти не скривился и вытер рот тыльной стороной ладони.

Йордис подняла бровь. Дернула ушами, но ничего не сказала.

И сделала вид, что ничего не заметила.

– Долгая история, – буркнул Вита, возвращая фляжку.

– А короткая? – не отставала Каллисто.

Он посмотрел на нее. Тяжело. Устало.

– Мы утонули.

Йордис ухмыльнулась. Сеня села рядом с ней. Выжимала волосы. И улыбалась.

– А где Виви? – спросила она, оглядываясь.

– Спит, – отрезала Каллисто, не отрываясь от Виты. – Что случилось?

Глаза ее горели. Она стояла, скрестив руки на груди, и вся подалась вперед. Было в ней что-то от хищника, который выследил добычу и теперь не отпустит, пока не добьется ответа.

«Да ей же плевать на его усталость!», подумала Сильвия, нахмурившись. «Только получить ответ, иначе она просто сгорит изнутри!».

– Каллисто, пожалуйста, – он посмотрел на нее не видящими глазами. – Отстань, а?

Он не просил. Он ставил границу. Тихо, но так, что ее невозможно было не услышать.

Каллисто закатила глаза. Скрестила руки на груди. Отошла на шаг, но не села. Ее лицо освещало пламя, раскидывая тени словно щупальца.

– Мы встретили русалку, – почти шепотом сказал Делио и Сольден удивленно поднял брови.

И тогда Сильвия увидела.

Что-то случилось с Йордис.

Вроде ничего в ее лице не изменилось. Ни один мускул не дрогнул. Но ей показалось, нет, она была уверена, что эльфа напряглась.

Это длилось мгновение. Одно короткое, как вздох, мгновение. Йордис смотрела на Делио, и взгляд ее был слишком пустым, чтобы быть просто пустым.

– Кого встретили? – Каллисто выдохнула эти слова.

– Русалку… – точно так же шепотом ответила Фэя.

И это слово повисло в воздухе, как дым, который не тает. Как запах сырой земли после дождя. Как то, что нельзя высказать вслух, но можно почувствовать кожей. Холод, идущий изнутри. Оттуда, где слова уже не работают, а остается только тишина.

– Великая Мать… – почти прорычала Каллисто. – А правду сказать вообще не судьба?

– Это правда, – Бернир поднял глаза на девушку и почесал щеку там, где недавно красовалась черная рана, и тут же оглянулся на Сольдена. – И они не такие, как у нас.

– Что ж… – только и ответил тот, снова возвращая свой взгляд на огонь.

– Они существуют, правда-правда! – хихикнула Сеня, хлопая в ладоши. – И Вита ее поцеловал!

– Он что сделал? – опешила Каллисто.

Снова молчание.

Сильвия видела, как только что утихшая буря вновь накрывает их с головой. Видела ужас в глазах Йордис.

Ей показалось, что эльфа чуть отодвинулась от Виты.

Незаметно. На полкорпуса. На два миллиметра. Сжала бурдюк в руке.

«Она боится...».

Виви проснулась.

Потирая глаза, поднялась на руке и, все еще невидящим взором, осмотрела всех. Лицо было сонным, расслабленным. Она еще не поняла, в какую тишину влезла, не почувствовала, какой воздух висит над костром. Густой и тяжелый.

– Что происходит?

– Самое интересное! – Сеня радостно улыбнулась.

– Вита! Не молчи!

– Как ты меня достала…

Парень устало потер глаза.

– Отвечаю на твой еще не заданный вопрос. Да, я сделал это. Но! У меня не было выбора. Делио отказался это делать, Бернир тоже. Фэя вызвала ее из озера. Мне пришлось, поняла?

Сильвия вскинула брови вверх.

В этом слове не было вопроса. Была мольба. Тонкая, почти незаметная, спрятанная за грубостью и усталостью, но девушка услышала ее.

«Он хочет, чтобы она его поняла. Потому что если она не поймет, то кто?».

Вита поднял глаза. Посмотрел на нее.

Каллисто смотрела на него молча.

Костер трещал. Ветер шевелил волосы. Кто-то вздохнул, кажется, Делио.

Девушка стояла неподвижно, и в ней боролись две силы. Та, что хотела накричать, ударить, вытрясти из него все до последней капли, и та, что была старше и мудрее.

Кулаки ее расслабились.

Сильвия не поняла, насколько это было правдой. Но видимо, Каллисто поверила ему.

«Конечно. Вита тот еще обольститель. Но врать ей он не станет».

В этот раз Каллисто устало вздохнула и потерла шею.

– Ладно… Уже поздно. Нам нужно выспаться, – она подняла указательный палец на них. – Но завтра я хочу услышать от вас все, ясно?

Вопрос повис в воздухе.

Никто не ответил.

Но все кивнули. Кто-то явно, кто-то едва заметно, кто-то просто не стал спорить, потому что силы кончились у всех, даже у споров.

Костер догорал. Ночь брала свое.

Сеня зевнула во весь рот и потянулась.

– Будет очень весело! – нарушила тишину она и тут же заговорщически улыбнулась. – Но завтра...