В начале было Слово. Книга I. Мот

Второе озеро, справа, было побольше, метров двадцать в диаметре. Берега крутые. Обрывистые. Сложенные из темного, почти черного камня, который поглощал свет. Вода густая, насыщенного индиго, цвета предгрозового неба. Прозрачности почти не было. Уже в паре сантиметров от поверхности взгляд упирался в непроницаемую темноту. Свет здесь был другим. Не равномерным, а точечным. В глубине мерцали одинокими звездами в бездонной ночи отдельные искры. Они двигались. Медленно. Плавно. Описывая сложные траектории. Поверхность не такая гладкая, как у первого. По ней бежала легкая рябь, создавая сложный узор из пересекающихся кругов. Иногда на поверхности появлялись и исчезали изображения, словно тени от облаков. Мелькали лица, силуэты, фрагменты пейзажей, которые тут же растворялись в темноте. Воздух над ним пах влажной землей, мхом и чем-то металлическим.

Третье озеро, впереди, было самым большим. Метров тридцать в поперечнике. Берега пологие, но неестественно ровные, будто вырезанные самим Создателем. Вода цвета не имеющего названия в человеческой палитре. Синий такой интенсивный, что больно глазам, одновременно прозрачный и плотный, как расплавленное стекло. Здесь светилось все. Вода, берега, даже воздух над озером мерцал голубоватой дымкой. Свечение было ярким, но не слепящим. Оно как будто проникало сквозь веки. Из глубины поднимались столбы света, которые, достигая поверхности, расходились веером, создавая сложные, постоянно меняющиеся узоры. Поверхность абсолютно неподвижная, настолько гладкая, что казалась твердой. Отражения на ней были идеальными, но искаженными. Деревья отражались выше, люди тоньше. От озера исходило тепло, не от воздуха, а как будто изнутри тела. Воздух пах чем-то сладким. Почти приторным.

Фэе на минуту показалось, что между озерами существовала тонкая напряженная связь. Как три заключенных в одной клетке, вынужденных терпеть друг друга. Свет от одного перетекал к другому не плавно, а рывками, как будто сопротивляясь. Рябь на втором озере вызывала не ответную пульсацию в первом, а скорее судорожное подергивание. А когда в третьем возникал особенно яркий всплеск света, два других не просто тускнели. Они съеживались, как будто от боли.

Это место было красивым, но красота его была болезненной. Как шрам на лице Йордис. Как ожог Сольдена. Как перелом, сросшийся неправильно, но создавший новую странную форму.

И над всем этим абсолютная, давящая тишина, нарушаемая только собственным дыханием и, иногда, тихим плеском, источник которого невозможно было определить.

– Ничего себе, – присвистнул Вита, обхватив рукой шею Делио. – Мы пришли, чтоб искупаться? Я чур за то, что слева.

– Они как живые, – нахмурился Бернир, подходя к воде.

– Ага, – заулыбалась Сеня. – Тоже заметил?

– И что теперь? – Делио украдкой глядел на Фэю, словно она этого не замечала.

– И так, – Сеня уселась на землю, скрестив ноги между собой, и любовно положила фонарик перед собой. – Садитесь рядом. Разговор будет долгим, как и подготовка.

Фэя и Бернир переглянулись, но послушно сели, пожав плечами. Делио остался стоять, а Вита припал к дереву и скрестил руки на груди.

– Так вот, – Сеня тыкнула пальцем куда-то в воздух. – Все мы знаем, что идем на пляж Вечного Штиля, так? Так. А там ой как опасно, а если это то, о чем я думаю, так тем более! Очень велика вероятность того, что нам грозит смерть и без помощи мы не справимся.

– Так ты знаешь, что нас там ждет? – нахмурился Бернир, почесав бороду.

– Ну… Я не уверена, поэтому я пока промолчу. Но помощь обязательно понадобиться. Ну я и подумала, что если нам на помощь придут самые прекрасные и милые создания, которых я когда либо видела!

– Великая Мать… – Вита устало потер глаза. – Я надеюсь это не очередной мерзавец…

– Что ты, глупый! – Сеня замахала руками. – Нет же!

– А тогда что? – Делио смотрел на нее, не отрываясь.

– Не что, а кто!

– Ну тогда кто?

– Русалки! – улыбнулась Сеня во все зубы, но все остальные, как по команде, замолчали.

Вита уставился на нее. Бернир же с недоверием наблюдал.

«Она шутит ведь, да?», Фэя посмотрела на Делио, но он отвел глаза.

Русалки… Она читала о них, но никогда не видела. Говорили, что они вообще все вымерли или что-то около того. И по взглядам присутствующих Фэя понимала, что они думают о том же самом.

– Сеня, – подал голос Вита. – Ты меня, конечно, извини, но русалок нет. Это все выдумки для маленьких девочек.

– А вот и не правда! – надула губы Сеня. – Они есть и я их видела!

– Тогда почему мы нет? – спросил Делио.

– У нас на севере, – Бернир потер шею. – Есть русалки…

– Вот видите? – закивала Сеня. – Поверьте, они есть и еще какие! И живут они здесь! Это их грот!

– Только в них мало общего с людьми, – закончил фразу Бернир.

– А я что-то я не вижу плещущихся и играющих в воде дев, – хмыкнул Вита, поправив шляпу.

– Существ, – поправила Фэя, но парень лишь закатил глаза.

– Это потому, что их очень сложно вызвать из глубин! – Сеня вздохнула. – В прошлом южанами так ценилась их чешуя и слезы, что они почти всех их перебили. Но это не страшно! Я выбрала вас, и поэтому мы сможем призвать хоть одну!

– Нет, – не унимался Вита. – Я понимаю, зачем Бернир здесь. Смотри, какой сильный! А мы? Что мы-то можем? Без обид, Делио.

– Ага, – угрюмо ответил тот.

– Допустим, мы верим тебе. Хотя это и очень сомнительно... – Фэя нервно потрогала маску. – Что надо сделать?

– И так! – потерла руки Сеня. – Я выбрала вас, потому что вы самые красивые!

– Что?

Вита тер лицо рукой. Ему явно начало это надоедать.

– Вам что, все объяснять надо? Ну ладно. Вы красивые. А русалки клюют на красивых.

Вита недоверчиво посмотрел на Бернира, но вслух ничего не сказал. И не надо было. Все они думали об одном и том же. Где красота, и где Бернир?

– Так вот, – продолжила Сеня. – А вы, на мой скромный взгляд, самые красивые. Ну не считая тебя, Вита.

– Чего? – парень удивленно моргнул глазами. – Это я-то некрасивый?

– Ну и вот, – Сеня не слушала его. – Для того, чтобы вызвать русалку, нужно самому красивому из вас раздеться до гола, зайти в одно из понравившихся озер, распустить волосы и расчесывать их. А еще надо спеть какую-нибудь песенку. Тогда русалка появится!

– Реки, горы, все родное, – пробурчал Бернир. – Сердцу близкое, святое…

– Да-да! Именно так!

– Я не красивый… – говорил себе под нос Вита, обиженно натянув поля шляпы на глаза.

– И это все? – Делио не отрываясь смотрел на Фэю.

– Ах да! – Сеня хлопнула себя по лбу. – Чуть не забыла! Зовущий русалку должен быть невинен!

Все стихли. Фэя смотрела то на одного мужчину, то на другого, но все они отворачивали глаза. Бернрир был достаточно взрослый. Вита это отдельный случай. А что до Делио…

Почему-то сердце дрогнуло.

«Что это? Укол ревности?».

Фэя замерла, удивленная собственной реакцией.

«Почему меня должно это волновать? Я никогда не считала его своим. Даже мысли такой не было!».

И все же... что-то сжалось внутри. Какая-то глупая, иррациональная часть, которая помнила его преданные взгляды. Его готовность следовать за ней в саму бездну. Если потребуется.

«Он рыцарь», прошептала она себе. «У него есть кодекс. Честь...».

Она изучающе смотрела на Делио. На его смущенное лицо, на глаза, избегающие встречи с ее взглядом. И впервые за долгое время Фэя почувствовала не раздражение, а что-то другое. Что-то похожее на боль.

Боль от осознания, что даже в этом безумном мире, некоторые иллюзии все еще умирают. И умирают болезненно.

– Невинность понятие растяжимое, – глухо сказал Бернир. – Что именно имеется в виду?

– То самое, – заговорщицки улыбнулась Сеня.

– Ну что, красавцы, – хмыкнул Вита. – Кто из вас соответствует всем критериям? Делио, ты вроде симпатичный... и невинный, да?

Делио же отвел глаза. Вита фыркнул в очередной раз.

– Что, никто не подходит? – надула губы Сеня. – А я так надеялась!..

Фэя чувствовала, как под маской горит лицо. Она должна что-то сказать. Спросить. Но слова застревали в горле.

«Если не он... то кто тогда? Хотя...».

– Может... – голос Фэи сорвался. – Может тогда я?

Все обернулись на девушку. Это смутило. Она смотрела на землю, не в силах больше произнести ни слова. Но радовалась одному, что маска на ее лице скрывала покрасневшие щеки.

Сеня похлопала ее по плечу.

– На самом деле я так и думала.

– А мы тогда на кой здесь сдались? – Вита поднял шляпу с глаз.

– А вы, глупый, будете мне помогать ее ловить!

Бернир поднялся первый. Устало, будто на него свалился груз всего мира, он осмотрел каждого. Задержал взгляд на Сене. Потом оттолкнулся от дерева Вита и с грацией кошки размял спину.

– Ну что, дамы и господа. Займемся рыбалкой!

– Фэя, – поднялась с места Сеня. – Тебе нужно будет выбрать озеро. Выбирай внимательно. Не думай о том, какое тебя больше привлекает. Наоборот, думай о том, какое больше отталкивает.

Фэя тоже поднялась и аккуратно отряхнула штаны. Она посмотрела на озера, сделав два шага вперед. Смотрела на воду. Внимательно. Выбирая. Пережевывая. Но ей нравились все три. И это беспокоило больше всего. А это значит…

– Я выбираю его, – она указала пальцем на третье озеро, самое синие, но самое темное, в котором не видно дна.

– Отлично! – Сеня стала вытаскивать что-то из сумки. – Тогда раздевайся!

Фэя дернулась к пуговице рубахи, но замерла. Маска скрывала лицо от эльфов. Но сейчас она снимала не маску. Она снимала все.

Фэя обернулась. Нахмурилась. Мужчины, казалось, выедают ее глазами. Особенно Вита.

– Отвернитесь.

Вита хмыкнул и нехотя отвернулся. Бернир сделал же это беспрекословно, Делио же... Делио все так же смотрел на нее, не отрывая взгляд. Но в его глазах не было похоти или любопытства. Было что-то другое, но Фэя не могла понять. И когда до него дошел смысл сказанных ею слов, он замер на мгновение, как будто получил удар. Потом резко развернулся, врезавшись в дерево так сильно, что кора осыпалась.

Сеня лишь покачала головой. И улыбалась. Как-то странно улыбалась.

Фэя разделась. Скинула рубаху, обувь, штаны. Сняла маску. Последний барьер между ней и этим местом. Кожа под ней была бледной, почти прозрачной. Она положила маску на одежду.

«Что ты делаешь?», шептал внутренний голос. «Ты же знаешь, что чудеса всегда требуют платы...».

Распустила волосы. И, вздохнув, вошла в озеро.

Вода оказалась приятной. Не холодной и не горячей. Даже мурашки не выступили на коже. А потом зашла в воду по шею, стараясь не думать, что там на дне.

– Что я должна петь? – почти криком спросила она.

– Что угодно.

Фэя глубоко вздохнула. Воздух пах старостью. Пальцы сами начали перебирать волосы, и из глубины памяти всплыла песня. Та самая, которую мама пела ей, когда мир еще был простым и безопасным.

– Облака-подушки плывут в вышине, укрывая нас пеленой...

Голос сначала дрогнул, неуверенный, как первый луч солнца после долгой ночи. Звук срезонировал по воде, становясь глубже, богаче. Фэя почувствовала, как вибрация песни проходит сквозь тело. Через кожу. В саму глубь. Как будто озеро слушало. Как будто оно отвечало.

Вода вокруг нее начала светиться чуть ярче. Не просто мерцание, а пульсация в такт ее голосу. Ритм сердца, переданный через песню. Она пела, и озеро дышало вместе с ней.

Прерывисто вздохнула. Закрыла глаза. Видела не темную воду, а детскую комнату. Кровать с резными ножками. Мамины руки, нежные на ее лбу. Запах лаванды и меда.

– Ветра-няньки листву качают, речка колыбельную поет...

Что-то коснулось ее ноги. Скользкое, холодное. Сердце замерло, но она продолжала. Голос окреп, стал чище, как будто сама песня защищала от страха.

– На солнечной горе, под звездным шатром, драконы устроили ложе…

Второе прикосновение. Ближе. Настойчивее. Она почувствовала, как по спине побежали мурашки, но не открыла глаза. Не сейчас. Не тогда, когда мамина песня звучала в этом проклятом месте, как молитва в башнях Конклава.

– Спи же, принцесса Вечного Дня, В колыбели из шелка и роз…

Последние слова сорвались шепотом, когда что-то большое, плавное скользнуло прямо перед ней. Она почувствовала движение воды, легкое давление волны.

Оно всплыло. Она не видела что. Не хотела открывать глаза, лишь еще более зажмурила их. Слышала только какое-то стрекотание. Совсем близко. Рядом с ней.

– А теперь лови ее! – Сеня плюхнулась в воду откуда-то сверху, обмочив голову Фэи.

Фэя открыла глаза, закрыв руками грудь, все еще не понимая, что происходит.

– Твою Мать! – фырчал Вита, выкинувший на берег шляпу и пытающийся схватиться за что-то. – Делио, стой там! А не то потонешь ненароком!

– Хватай ее! – рычал Бернир, выволакивая это что-то на берег.

– Не упустите! – кряхтела Сеня, пытающаяся всплыть на поверхность под тяжестью.

Когда они вышли на берег, а это называть своими словами сложно, ведь они буквально выползли, пытаясь увернуться от чешуйчатого огромного хвоста, Фэя была еще в воде. Пока они были заняты битвой и попытками не получить от него по лицу, девушка быстро выбежала на берег, нацепила рубашку и брюки, и подошла к ругающимся на весь лес Берниру и Вите.

И только тогда она увидела ее.

И поняла, что все сказки лгали.

Русалка не была прекрасной девушкой с рыбьим хвостом. Она была существом. Древним, странным, чужим. Красота ее была не человеческой красотой. Это была красота глубины, тьмы, вещей, которые не должны видеть свет.

Она лежала на влажном земле, в сети, которую, вероятно и доставала Сеня, брыкаясь из последних сил. Длинные волосы цвета расплавленного золота раскинулись вокруг, впитывая первые капли пресной росы. Бледно-лиловая кожа, как вечернее небо перед грозой, а по всему телу, от кончиков пальцев до самого хвоста, шли ровные полосы, словно следы приливов. Темно-красные, как закат над морем, и кремово-белые, как морская пена. Она с ненавистью смотрела на мужчин темными миндалевидными глазами без век. Хвост, великолепный, с полупрозрачными плавниками-веерами, пытался вырваться из пут, и красные бусинки на их кончиках дрожали, будто готовые превратиться в слезы.

– Тише, красивая, – успокаивал ее Вита, пытаясь совладать с хвостом. – Мы тебя не обидим. Нам просто нужно поговорить.

– Совсем не такая, как на севере, – Бернир схватил ее за руки и прижал к земле. – Необычно.

– И очень глупая, – кряхтела Сеня, пытаясь поймать ее голову.

– А ты здорово пела, – Вита быстро взглянул на Фэю. – Со вкусом. Никогда не слышал, чтобы так пели колыбельные.

– Заткнись, – огрызнулась Фэя. – Что вспомнила, то и спела.

– И каков следующий шаг? – спросил Делио с интересом разглядывая русалку, а заметив укоризненный взгляд Фэи, тут же отвел глаза.

– Кто-то из вас должен ее поцеловать!

– Чего?

– Того. Нужен именно такой поцелуй, которым целуешь любимую женщину! Страстно, нежно, долго. Тогда у вас с ней будет заключен договор. Что-то вроде поцелуя истинной любви. Ну, в смысле, вы говорите ей сделать то или это, а она исполняет. Все, беспрекословно. Потому что любит вас. Ай! Она ударила меня! Плохая русалка! Глупая и плохая русалка!

– Что-то слишком сомнительное удовольствие, – Бернир казалось ничуть не смутился. – Я не буду ее целовать.

– Я тоже, – подал голос Делио. – Мое сердце принадлежит другой.

Фэя хотело было огрызнутся, но за нее это сделал Вита.

– Делио! Твою Мать! Ты зачем вообще с нами полез? От тебя толку никакого! Рыцарь, чтоб его.

Он посмотрел на русалку. На ее огромные, непонимающие глаза.

– Что я делаю? – пробубнил парень. – Была не была…

И тут же припал к ее губам.

Русалка удивленно раскрыла глаза. Поцелуй был долгим, страстным, нежным, все как говорила Сеня, а когда парень поднялся, то она обмякла в его руках, красная и тяжело дыша. Она не отрывала томного взгляда его лица, а губы требовали продолжения поцелуя.

– Ну вот и все, – Сеня устало села на землю, поправив повязку на глазах, мокрая и грязная. – Договор заключен.

Когда Вита поднялся, его губы были влажными, а в глазах странная смесь торжества и смущения. Фэя поймала его взгляд.

– Ну что? – спросила она, и в голосе прозвучала неожиданная для нее самой ревность. – Понравилось?

Вита вытер рот тыльной стороной ладони.

– Она... не такая, как я ожидал. Холодная. И соленая. Как море.

– А что ты ожидал? Теплоты человеческих губ?

– Не знаю, – он посмотрел на русалку. – По крайней мере то, что она не будет соленой.

Фэя хмыкнула.

Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то настоящее, без привычной шутовской маски.

– Ты думаешь, я наслаждался этим?

– А разве нет? – голос Фэи звучал резче, чем она хотела. – Ты же любишь все необычное.

– Нет… – он отвернулся. – Не все. Это было... как поцелуй с призраком. Красивым, но неживым. Как будто я целовал идею, а не существо. Идею, которая уже давно умерла, но продолжает бродить по миру, не понимая этого.

Фэя молчала. Впервые Вита говорил с ней так. Без защитных шуток, без масок. И это было страшно. Страшнее, чем любая русалка в темной воде.

А потом повернулся к Сене.

– И что мне надо сказать?

– Все, что угодно.

– Все, что угодно… – повторил Вита и вновь посмотрел на русалку, присев на корточки. – Красавица, нам нужна помощь. Ты же можешь нам помочь, верно?

Русалка радостно закивала.

– Умница, – погладил ее по лицу Вита. – Нужно добраться до пляжа Вечного Штиля и ждать меня там. Именно там, мне понадобится твоя помощь. Поняла?

Русалка снова кивнула, встала на локти, откинувшись от земли, потянула руки к парню, словно прося его о новом поцелуе. А он, не колеблясь, поддался ее желанию и губы вновь нашли друг друга.

Бернир и Делио не смотрели на них. Сеня улыбалась.

– Ну все, – Вита посмотрел ей в глаза, держа ее за плечи. – А теперь плыви, моя красавица. Мы скоро с тобой встретимся.

Русалка снова захотела поцеловать его, но Вита приложил палец к ее губам.

– После. Как только вновь встретимся с тобой, договорились?

Русалка кивнула, подползла к озеру и запрыгнула в него, а потом снова появилась. Она посмотрела на Виту. Ее глаза казались... грустными? Нет, это наверное, просто свет так падал. Она нырнула и скрылась в толще воды, а Сеня встала, отряхнула руки и смотала сеть.

Бернир хмыкнул, наблюдая, как Вита смотрит на уплывающую русалку, и ткнул локтем его в бок.

– Ну что? Какого это, целоваться с русалкой?

– Будь добр, заткнись.

Вита сморщился, поднял шляпу, единственную вещь, оставшуюся сухой, и развернулся, чтобы пойти прочь.

Фэя надела маску. Кожаный материал прилип к влажному лицу, знакомое ощущение защиты и отчуждения. Она посмотрела на небо, но звезд не было видно. Только черный купол, нависший над лесом.

– Что-то не так? – спросил Бернир, заметив ее задумчивость.

– Просто думаю, – ответила Фэя. – Мы только что похитили русалку. Заключили с ней договор через поцелуй. Использовали ее, как инструмент.

– А разве не для этого мы здесь? – хмыкнул Вита, но в его голосе не было обычной легкости.

Фэя покачала головой.

– В детстве я читала сказки о русалках. Они всегда были прекрасными, загадочными. А мы... мы превратили одну из них в оружие.

Она посмотрела на озеро, где исчезла русалка. Вода снова стала спокойной, мерцающей тем же странным светом. Но теперь Фэя видела в этом мерцании не магию, а отражение их собственной жестокости. Жестокости, оправданной выживанием, но от этого не менее отвратительной.

– Пойдем, – сказала Сеня, и в ее голосе впервые за ночь прозвучала усталость. – Нам нужно вернуться к остальным.

Фэя кивнула, но не двигалась. Она смотрела на озеро.

«Мы стали такими же, как они», подумала она. «Такими же, как те, кто охотился на русалок ради чешуи и слез. Мы просто нашли более изощренный способ использования».

Вита тронул ее за плечо.

– Фэя. Пошли.

Она вздрогнула. Его прикосновение было теплым, человеческим. Таким настоящим после холодного прикосновения волшебства.

– Да, – сказала она. – Пошли.

И последний раз оглянулась. Озеро мерцало в темноте, как одинокий глаз, наблюдающий за уходящими ворами. Глаз, который запомнил их лица. Даже те, что были скрыты под масками.

Особенно те, что были скрыты под масками.