Ты только жди ( вторая часть)

Глава 6.1 Артём

Двигаясь тихо, словно ленивый кот после вкусного ужина, аккуратно приоткрыл дверцу душевой кабинки и заворожённо осмотрел мокрое, сексуальное тело Вероники.

Яркая вспышка блеснула перед глазами, заворожённо смотрел на сексуальное тело…

Страсть…Похоть…Вожделение…Или это настоящая любовь!

На ранних этапах романтических отношений многие люди путают эти понятия, что совершенно нормально. Человеческие существа вообще довольно легко привязываются друг к другу. Но страсть, к сожалению, имеет свойство со временем исчезать, оставляя вас опустошенным посреди дороги. Любовь же дает нечто большее, наполняя радостью и желанием жить каждый следующий день.

Любовь можно перепутать с другими чувствами…

Одно из этих чувств - похоть. Она часто принимается за любовь с первого взгляда, и заставляет нас чувствовать внезапное и интенсивное влечение к человеку, которого мы, возможно, едва знаем. Основное отличие похоти от любви это возникновение физического влечения на ранней стадии отношений.
Другое чувство, которое мы можем принять за любовь, это просто одержимость. Обычно люди считают, что они на самом деле влюблены, если все время думают об одном и том же человеке. Одержимость похожа на похоть, но она более разрушительна и вводит в заблуждение. Чем больше человек вкладывает усилий, тем сильнее становится это навязчивое состояние. Любовь, в отличие от одержимости, помогает людям развиваться, воспитывает их, но ничего не разрушает. Наконец, третье чувство, скрывающееся за маской любви, это желание поскорей забыть прежние отношения. После расставания с прежним партнером, мы чувствуем себя одиноко, пропадает чувство защищенности, возникает страх, и мы стремимся снова обрести покой и любовь. И это желание заставляет нас уверять самих себя, что мы любим кого-то, кто просто находится рядом с нами в этот момент. В таком случае нам нужно помнить, что если мы не можем избавиться от прежних воспоминаний, если прежние отношения не дают себя забыть, несмотря на то, что начались новые, то лучше взять тайм-аут и более трезво оценить, любим ли мы на самом деле, или просто хотим любви….

Что же происходит со мной…Люблю ли я Веронику или просто одержим ей!

Медленно-медленно приподнял глаза и более сосредоточенно обвёл взор искушающее, дьявольски-соблазнительное и манящее тело!

Она стояла под яростными струями воды, и по её обнажённому телу стекали остатки мыльной пены.

– Ты что здесь делаешь? – Прокричала супругу и стеснительно покраснев, попыталась прикрыть руками свои ослепительные женские достоинства.

Плавной походкой, абсолютно голый, сделал шаг вперёд и оказался так же, как и она под нежными, мягкими водяными потоками.

– Ты зачем пришёл? – Услышал её надрывистое, тихое дыхание. – Я хочу побыть одна. Не понимаю, какого чёрта припёрся. Я думала, ты уже получил что хотел.

Она злобно сверкнула огромными глазками и вновь повторила свой вопрос, – зачем ты пришёл?

– Любить тебя, – нежно шепнул сварливой, недовольной супруге на ушко.

– Зачем ты это делаешь? Не надо.

Ласково поцеловав её щёку и ощутил губами такую горячую, приятную кожу.

Я хотел подарить этой своенравной, непокорной девочки свою любовь. Заставить стонать от удовольствия и раз и навсегда вырвать ненавистного Ивана из её хрупкого сердечка. Теперь она должна жить только ради меня. Ника не должна даже мысли допускать, что когда-то сможет покинуть меня. Но действовать нужно было не с помощью угроз и силы, я был обязан нежностью, любовь и терпением покорить её крепость.

Она отчаянно пыталась сопротивляться, но я чувствовал, как напрягались её мышцы, у меня сносило «крышу», кровь самопроизвольно приливала к возбуждённому, слегка подрагивающему члену.

– Доверься мне. Мы не делаем ничего плохого. Наслаждение – это часть жизни. Не стоит постоянно себя мучить понапрасну. Я научу тебя жить в своё удовольствие. Наплюй на осуждения и косые взгляды. Живи для себя. Для меня и Стефании.

Я бережно обнял немного расслабившуюся Веронику за спину и аккуратно прижал к себе.

– Малышка, в тебе столько страсти и огня. Не растрачивай его. Попробуй стать счастливой. Не отказывайся от маленьких радостей жизни.

С губ Ники сорвался лёгкий стон. Она робко перенесла свои руки на мою широкую спину.

– Я постараюсь стать счастливой. Но, Артём, это так сложно. Я не могу унять эту боль. Она разрывает меня. Гложет. Убивает.

– Знаю, – немного отстранился от девушки и, положив ладонь на её грудь, почувствовал, как учащённо бьётся её беспокойное сердце. – Я рядом. Верь мне, – мгновенно переместил ладони на её аппетитную, подтянутую попку и сильно сжал упругие ягодицы.

Вероника вздрогнула и машинально ещё плотнее прижалась к моему телу.

– Ника ты такая, – хрипло простонал я.

– Какая?

– Чувственная и нежная. Самая любимая. Настоящая. В тебе нет ни доли фальши, – коснулся её маленькой груди, и слегка помассировал её.

Она посмотрела в мои глаза и мило улыбнулась.

– Повернись к стенке.

Ника опустила глаза и неторопливо выполнила мою мягкую просьбу.

– Обопрись на неё руками.

И вновь она беспрекословно выполнила моё указание.

Подошёл к ней сзади и положив руки на её стройные ножки, слегка раздвинул их и нежно прикоснулся к влажной женской плоти.

Больше не мог себя сдерживать, когда с её губ сорвался соблазнительный стон, я моментально вошёл в неё.

– Ах! – Громко воскликнула Вероника и выгнула спину.

– Сладкая! – Простонал я в ответ на её крики и начал медленно двигать бёдрами, то выходя, то, снова входя в неё.

Приучал девушку к себе, учил наслаждаться и получать истинное удовольствие. Вот так мелкими шажками мы ломали стену недоверия между нами. И я, и она учились по-новому смотреть на жизнь.

Каждым своим движением я умело провоцировал ответную реакцию: массировал её груди, целовал шею, её нежные, ароматные, розовые губы. Её тело было расслабленно и полностью подчинилось моим нежным, ласковым рукам.

Вероника прерывисто дышала и вздрагивала каждый раз, когда я касался тёплыми губами её возбуждённых сосочков и посасывал их, водя мокрым языком по окружности.

Я внимательно наблюдал за её реакцией, изучал эрогенные зоны. Девочка воспламенялась как большой костёр во время дуновения ветерка. Внутреннее отказывалась принимать меня, сердце сопротивлялось, но вот тело полностью покорилось мне и безвозвратно попало в мой страстный плен. Она обязательно стань моей не только телом, но и душой. Мне только необходимо избавиться от этого назойливого Ивана, но ничего, даст бог, и этот парень перестанет мучиться. В конце концов, я избавлю его от мирской суеты, зачем ему такая жизнь, где он будет прибывать лишь в качестве калеки.

– Тебе хорошо?

– Да, – сбивчиво призналась девушка. – Очень хорошо.

Вытащил член из девушки и развернув её к себе лицом, прошептал, – а будет ещё лучше. Прекрати сопротивляться и позволь мне сделать тебя счастливой. Не надо ждать того, кто никогда к тебе не вернётся.

Не позволил девушке мне ответить, вновь плавно вошёл в её горячее тело, вынуждая стонать от удовольствия.

Почувствовал, как жидкость неконтролируемо начала приливать к члену, обхватил руками её попку и увеличил темп движений.

Вероника громко простонала.

Я поцеловал её плечо и ласково произнёс, – люблю тебя, Ника. Очень люблю.

Сейчас я ждал от неё ответа, но она промолчала. Девушка даже не подарила мне маленькую надежду, что она когда-нибудь искренне ответ взаимностью на мои чувства.

– Дай мне время, – не отрывая взгляда, она смотрела в мои глаза, я не видел в них даже искры любви, но вот желания, страсти, возбуждения было даже в избытке.

– Я дам тебе время, – распахнул дверцу и, покинув душевую кабинку, снял с крючка халат и махровое полотенце.

Вероника неспешно последовала за мной.

Халат одел на себя, а махровым полотенцем заботливо укатал супругу.

– Я дам тебе столько времени, сколько тебе понадобится, – обняв её, понёс Веронику в спальню. – Нас ждёт долгая, счастливая жизнь.

Положив свою драгоценную девочку на кровать, быстро пристроился рядом и поцеловал её в лоб.

– Артём, ты правда считаешь, что мы можем стать счастливыми?

– Конечно! Безусловно! Бесспорно! – Ни на миг не задумываясь, ответил я.

Ника немного приподнялась и, облокотившись на локоть, пронзительно посмотрела на меня.

– А если нет? Что если я так и не смогу позабыть Ивана.

Гневно приподнял брови, не мог уже больше слышать имя этого пресловутого, недобитого вояки. Но холодный разум подсказывал, что не должен я давать волю своим яростным, лютым эмоциям и подавив огненное желание, нежно улыбнулся девушке.

– Бывает так, что любовь причиняет нам боль. Это состояние напоминает глубокий порез: рано или поздно боль притупится, рана заживёт. И останется лишь шрам.

Аккуратно коснулся кончиком пальца сосредоточенного лица Вероники.

– Любовь не выбирают, любимых не винят, судьбу не повторяют, забытым не звонят, – утвердительно заявил. – От любых шрамов можно избавиться.

Ника улыбнулась.

– Кто любит, тот с гордостью носит свои шрамы. Я не хочу от них избавляться или удалять, они всегда мне будут напоминать о любимом человеке. Прости, но Ваня жил и будет жить в моём сердце.

Злобно закатил глаза, из последних сил пытался, отчаянно сдерживался, но эта неугомонная девчонка сама провоцировала во мне приступ гнева.

– Что-то я не заметил, чтобы у тебя сердце сильно болело, когда я пару минут назад трахал тебя.

Ника злобно оскалилась.

Сама виновата. Не хотел обижать её или в чём-то укорять, но сколько можно было издеваться надо мной. Я что железный? Б…ь, ни один мужик не сможет спокойно терпеть, молчаливо выслушивая бредни любимой женщины о другом мужчине.

– Это лишь физическая потребность. Не ты так другой мужчина доставил бы мне такое же удовольствие. Это лишь банальный секс. Без любви.

– А с Иваном была любовь?

– Да. Была и остаётся.

Словно ошпаренный вскочил с кровати.

– Ника, ты просто романтичная дура. У тебя в голове розовые мечты, которым не суждено сбыться. Любовь слишком непонятное чувство. Вот кто тебе сказал, что ты любишь Ивана больше чем меня? Неужели он был лучше меня в сексе?

Никогда не опускался до такого, чтобы интересоваться у женщины, каков я в постели. Просто знал, что я бесподобен и меня не с кем нельзя сравнить.

– Артём, любовь – это не только банальный, дикий, животный секс, – яростно прокричала она. – Любовь возникает, когда двое начинают делиться сокровенными мыслями, запретными тайнами. Всё остальное — не любовь, а простое трение кожи о кожу, мимолётное наслаждение, после которого чувствуешь себя опустошённой, будто в твой дом ворвались грабители.

– Так ты опустошена?

Высокомерно рассмеялся её глупым, бредовым бредням. Нет, она всё-таки была и остаётся маленькой, наивной девочкой, которая даже не представляет, в каком мире существует.

Ника грустно ухмыльнулась и отвернулась от меня.

– Милая, твой любимый умер.

– Умер, – она даже не стала возражать. – Но моя любовь к нему жива и непоколебима.

А вот здесь ты глубоко заблуждаешься моя любимая, наивная, несмышлёная девочка. Посмотрим, как долго проживёт твоя пресловутая, непоколебимая любовь.

Глава 7. Вероника

Карина Аркадьевна с мрачным видом опустила глаза и внимательное прочитала моё заявление.

– Это что шутка?

Женщина моментально подняла глаза и, схватив листок бумаги, словно ошпаренная подскочила со своего кресла и подлетела ко мне.

– Этого не может быть. Бред. Глупости.

Не ожидала такой реакции со стороны моего руководителя. Была убеждена, что она обрадуется тому, что я решила покинуть комплекс. Наши отношения и ранее не были идеальными, а после последнего разговора окончательно испортились.

Ошарашенно смотрела на женщину и даже не знала, что говорить. Была убеждена, что она будет «до потолка прыгать». А здесь такое?

– Нет. Это не шутка, Карина Аркадьевна. Я действительно приняла решения уйти из комплекса. Хочу получить высшее образование. Уже даже подобрала институт с социально-гуманитарным уклоном. Буду профессиональным тренером и немного психологом, – сдержанно и тактично пояснила, продолжая сосредоточенно рассматривать руководителя, поражаясь столь неадекватной реакции.

Женщина с негодующим взором отвела глаза.

Понимала, что, несмотря на всю боль, жизненные трудности, которые сейчас мне кажутся непреодолимыми, я должна продолжать бороться. Как истинный спортсмен я не привыкла сдаваться…Сейчас моя жизнь стала похожа на бег с препятствиями, пока я отстаю, терплю неудачи, но даже несмотря на мои громкие провалы, у меня ещё есть шанс победить. Главное — не сдаваться! Обязана встать и идти дальше. Известно же, что жизнь бьёт только сильных, потому что сильный всегда встанет…

– Я думала, что ты на факультет журналистики пойдёшь? Ты же вроде хотела стать журналистом?

С сожалением улыбнулась. Хотела. Желала вывести спорт на новый уровень, более доступный обывателям. Создать специальный контент. Общаться со спортсменами, которые смогли завоевать олимпийские награды и с теми, кому в жизни повезло меньше…Показать мир-спорта изнутри, раскрыть спортсменов, которые вовсе не железные люди, которые ради победы готовы пойти на что угодно, продемонстрировать, что спортсмен - такой же человек, как и все, и в то же время уникален…Мы не звёзды, привыкшие пиариться на каждом шагу, мы люди, которые привыкли всю жизнь кровью и потом добиваться побед, тщательно охраняя свою жизнь от посторонних глаз… Хотела приоткрыть завесу спортивных тайн, но сейчас я должна была распрощаться со своими желаниями. Профессия журналиста требует слишком много сил, энергии. А я, будучи женой Бодрова, попросту не смогу днями и ночами пропадать в институте, а затем на работе. Понимала, что властный, деспотичный муж не позволит мне подобного поведения.

Сердце болезненно сжалось. Осознавала, что совершаю роковой шаг, но выхода у меня не было. Ради сестры обязана принести себя в жертву.

– Хотела. Но передумала. Жизнь, Карина Аркадьевна, слишком поменялась, – сухо и лаконично поведала, особо не вдаваясь в подробности.

Да и зачем Карине Аркадьевне лишняя информация. Мои проблемы, это только мои проблемы.

– Понятно? Но знаешь, благодаря твоему Бодрову не только у тебя жизнь поменялась.

Озадаченно поморщила лоб и, немного наклонив голову, сосредоточенно посмотрела на Новикову.

– Что произошло?

Женщина перевела глаза на меня.

– Ничего особенного, если не считать маленького нюанса, благодаря Бодрову меня уволили. Представляешь, – она огорчённо хихикнула. – Уволили. Выбросили на улицу, наплевав на прежние заслуги.

– Что? Вы уверены? Не понимаю, – шокировано округлила глаза, отказываясь верить её словам.

Бодров далеко не подарок, но он не имел никакого права так жестоко обойтись с женщиной. А главное, зачем ему это?

Карина Аркадьевна лениво покачала головой.

– Вот и я не понимаю. Чем так ему не угодила? – Женщина бегло пробежалась по мне взглядом. – До такого, как ты заявилась ко мне, думала, что именно ты подговорила мужа, чтобы меня уволили, но сейчас, – она пожала плечами и широко развела руки. – Даже не знаю, что и думать. Чертовщина какая-то. Я никому другому из высокопоставленных лиц дорогу не переходила. Всегда вежливая, учтивая. Что случилось? Почему со мной так поступили? Боже, – женщина схватилась за виски. – Голова идёт кругом. Ника, для меня это не просто работа. Для меня, это вся жизнь.

– Я? Зачем мне так поступать, – из многочисленных реплик произнесённых Кариной Аркадьевной, заострила внимание сугубо на себе любимой.

Мне стало неприятно, что эта женщина позволяет даже мысли допускать, что я могу поступить таким подлым способом. Ничего подобного даже в голову не приходило…

Новикова посмотрела на заявление, а затем перевела пытливый, настороженный взор на меня.

– Теперь уж и не знаю. Сначала думала, что может на моё место, метишь. Ну, или банально мстишь. Ты же знаешь, женская месть самая жестокая и бессердечная. Мы женщины такие. Кровожадные.

Карина Аркадьевна суетливо передёрнула плечами.

– Прости, Вероника. Наверно сужу о тебе по себе. Я бы, – она угнетённо усмехнулась, – именно так и поступила.

Какой кошмар! Я, конечно, не одобряла методов Новиковой, осуждала её, но, как ни крути, Карина Аркадьевна большую часть своей жизни отдала спорту, благодаря её труду на олимпийском небе загорелось немалое количество звёздочек. Бодров совершил непростительную глупость. Если, конечно, он причастен к её увольнению. Какие у него есть весомые причины так с ней поступать. Даже если бы он хотел поставить меня во главе комплекса, то это бы произошло не раньше, чем лет через пять. Даже с его неограниченными связями поставить неопытную девочку было невозможно, да ещё с учётом того, что у меня и образования должного не имеется.

– Я поговорю с ним. Но, мне кажется, что Артём не виноват. Зачем ему вас увольнять. Да и, в любом случае, он бы поговорил со мной. Рассказал о своих планах. От его действий зависит моя карьера.

– Ника, ты всё-таки очень наивная девочка. Будет такой человек, как Бодров, – в голосе Карины Аркадьевны зазвучали нотки уважения, я бы даже сказала искреннего восхищения, чуть ли не поклонения, – интересоваться твоим мнением. Мужик сказал, мужик сделал. Тебя просто поставит перед фактом. Ах, милая моя девочка, ты ещё даже не представляешь, на что способен твой благоверный. Для таких, как Бодров, – она подняла руку, в которой держала моё заявление и безжалостно сжала пальцы, медленно превращая бумагу в комок.

В моих глазах полыхнула обида и гнев, но я не стала отвечать несчастной женщине на её ядовитые реплики, предпочла промолчать и приняла единственно верное решение обсудить всё со своим супругом.

– Хорошего вечера, Карина Аркадьевна. До свидания.

Решительным шагом обошла обескураженную женщину, которая явно негодовала по поводу того, как быстро я прервала разговор на самой интересном месте.

– Ты, что так и уйдёшь?

– Да. Уже поздно. Мне домой надо. Меня семья к ужину ждёт.

Сама того не ожидая, но при произношении последней фразы на душе стало как-то приятно и тепло.

– Ты поговоришь с Бодровым?

– Сказала же что поговорю.

Карина Аркадьевна с лёгким смущением поводила глазами по моему лицу.

– И что ты ему скажешь? Будешь просить меня не увольнять?

– В каком смысле? Узнаю, причастен ли он к вашему увольнению. Не буду я ему ничего говорить. Потребую ответить на простой вопрос. И всё!

Карина Аркадьевна вздохнула и робко сделала пару шагов ко мне навстречу, поравнявшись со мной, женщина опустила руку на мои плечи и, заискивающее вглядываясь в мои глаза, буквально простонала, – пожалуйста, уговори его отменить решение. Эта работа – моя жизнь. У меня больше ничего не осталось в этой жизни. Дочь выросла, у неё своя жизнь, в которой мне нет места. Не лишайте меня смысла жизни.

– Я не верю, что Артём причастен к вашему увольнению. Карина Аркадьевна, в любом случае выясню всю правду. И не позволю, чтобы вас уволили по чьей-то прихоти.

– Хорошо, – женщина игриво погладила моё плечо, будто бы я маленький котёнок, а она моя хозяйка. – Но может он хотя бы поможет мне остаться.

Округлив глаза и высоко подняв брови, с откровенным, ошарашенным и возмущённым взором посмотрела в хитрющие, бесстыжие глаза своей пока ещё действующей руководительницы.

– Обещаю, – неторопливо проговорила я.

– Спасибо. Я знала, что ты хорошая девушка.

– Не стоит благодарить, – мгновенно проговорила я. – Я вам обещаю, что поговорю со своим мужем. Узнаю все обстоятельства. Но просить его ни о чём не буду.

Высоко подняв голову, сверху вниз пробежалась по расстроенной физиономии Карины Аркадьевны и резко развернувшись, схватилась за дверную ручку.

– Молодец! Ника, далеко пойдёшь. Быстро же ты стала надменной дрянью, – слегка повернула голову и боковым зрением наблюдала, как женщина, прибывая в приступе ярости, лихорадочно размахивает руками.

– Прощайте.

Не стала больше тратить свои силы на неприятные разговоры.

Какая же она всё-таки лицемерная, навязчивая гадина. Когда что-то надо, так прикидывается несчастной, обиженной овечкой, а как только не получает желаемого, так вмиг превращается в старую, сварливую мегеру.

Выйдя на улицу, увидела, как Стефания весело смеётся, удобно расположившись на руках Константина, пока мужчина игриво раскачивает её в воздухе.

– Это что за акробатические этюды?

– Ника, я буду артисткой цирка, – уверенно заявила Стефания.

Я посмотрела на Константина, и мы синхронно усмехнулись друг другу.

– Так артистка цирка, вперёд в машину. Нас ждёт ужин, – звонко скомандовала я, продолжая улыбаться ветреной малышки.

Представляю, как отреагирует отец Стефании на желание дочери парить над куполом цирка. Он её видит в сфере бизнеса. Уважаемой женщиной в дорогом костюме с отличным экономически-финансовым образованием и знанием как минимум двух языков. А здесь, жизнь кочевая! Каждый день рискуешь жизнью на потеху зрителям, параллельно, сверкая пятой точкой. И тебя окружают клоуны и дикие звери. Хотя, с другой стороны, и чем жизнь отличается от цирка?

– Да, малыш. Поехали, – Костя бережно опустил малышку на землю и незамедлительно распахнул перед принцессой двери кареты. – Прошу!