Ты только жди ( вторая часть)
- -
- 100%
- +
– Да без проблем, – она мгновенно сорвала полотенце со своего тела. Без лишних слов я быстро погрузил член в её жаждущий ротик. И вновь волна блаженства накрыла меня. Замер, закинул голову назад и закатил глаза, в это время Оля, жадно заглотив член, активно принялась работать головой, не выпуская плоть ни на сантиметр из своего горла.
В этот момент я приглушённо застонал, слегка покачивая тазом, как бы стараясь ещё глубже погрузиться в горло девушки. Испытывал при этом неистовый оргазм, девочка тем временем героически приняла все удары фонтанов.
– Не обманула.
– Ну что стало легче.
– Стало. Но мне мало.
Распластав девушку на диване, я взгромоздился на неё и резко вошёл в её мокрую, горячую плоть. Ольга была уже достаточно возбуждена, поэтому мне не пришлось сильно стараться. Уже через пару минут она, впившись ногтями мне в спину, конвульсивно задёргалась и громко, протяжно застонала, извиваясь в долгожданном оргазме. Воодушевлённый своим успехом, я дал ей минуту отдышаться и, не выходя из неё, ловко перевернул её к себе попкой. Стоя на коленках, она расслабленно прижалась грудью и лицом к коже дивана, а я начал ритмично входить в неё сзади, жадно оглядывая все её прелести, выставленные мне на обозрение. Чем сильнее были мои удары, тем громче постанывала Ольга, явно испытывая новую волну возбуждения… Я взял её за волосы свободной рукой и, властно удерживая её в таком положении, стал яростно вбиваться в её тело. Через пару секунд сильнейшая волна оргазма накрыла меня и сладкие конвульсии побежали по телу.
Поднявшись на ноги, осмотрел полностью удовлетворённую Олю.
– Ты действительно занималась гимнастикой?
– Да, – девушка взяла пару чистых полотенец и протянула одно из них мне. – А что? – девушка прикрыла махровой тканью свои прелести.
– А как до жизни такой докатилась?
Она пожала плечами.
– В жизни всякое бывает. Надеялась завоевать весь мир. Хотела даже стать олимпийской чемпионкой, – она широко взмахнула руками, – но роковая травма жестоко выкинула меня из спорта. И что делать? Я приезжая. Домой обратно мне никак нельзя. Мать работает с утра до самой ночи. Отец не просыхает.
Поправив полотенце на груди, она поднялась на ноги.
– Ты не подумай. Я не сразу в проститутки подалась. Просто как-то одним вечером меня пригласила к себе Карина Аркадьевна и предложила составить компанию влиятельному человеку.
Я почти не слушал душещипательный рассказ проститутки, даже сам не понимал, зачем вообще поддерживал с ней разговор, но услышав знакомое имя, отчество замер, и вопросительно обвёл напряжённым взором девушку.
– Карина Аркадьевна Новикова?
– Да, – удивлённо подтвердила она. – А ты её знаешь?
– Знаю. Вот же сука-старая, значит, она действительно промышляет тем, что молоденьких девочек под богатых мужиков подкладывает.
Оля покачала головой.
– Не совсем так. Она просто знакомит с влиятельными людьми, а там уж как карта ляжет. Мне не повезло.
Она звонко цокнула языком.
– Хватит. Проехали. Никто не виноват в том, что я продаю своё тело.
– Подожди, – перехватил руку девушки, не позволяя удалиться из комнаты. – Значит, ты знаешь и Веронику.
Оля задумчиво приподняла глаза.
– Веронику Игнатьеву.
Девушка моментально заулыбалась.
– Конечно. Я знаю Нику. Общаюсь с ней. Только вот она не знает, чем я зарабатываю на кусок хлеба. Правда, месяца два ей не звонила. Она наверно уже замуж выскочила за Ваньку.
Полный п…ц этого недобитого солдата каждая шалава знает.
– Не вышла, – разжал пальцы и отпустил её руку.
– Жаль. Ну ничего, скоро выскочит замуж. Такого, как Ваня упускать нельзя. Настоящий мужик.
Девушка покосилась на меня и оценив моё разгневанное выражение лица, испуганно прошептала, – а ты вообще откуда знаешь Новикову и Игнатьеву? Ты Веронике кем приходишься?
– Жених.
Оля окаменела.
– Что? Не верю. Какой ты ей жених. У них с Ваней скоро свадьба.
– Ошибаешься, у неё со мной скоро свадьба. Буквально через пару дней.
Проститутка с негодованием посмотрела в мои глаза.
– А как же Иван?
– Всё прошла любовь, завяли помидоры.
– Чёрт! – громко провозгласила она. – Надо позвонить Нике. Ничего не понимаю.
Свирепая гримаса злости появилась на моём лице, грубо схватил девушку за плечи и прорычал, – никому ты звонить не будешь. Удали из телефона номер Игнатьевой и забудь о её существовании.
– Ну почему?
– А сама не понимаешь, – брезгливо осмотрел девушку и, убрав руки от её тела, направился на выход.
Твою мать, не хватало ещё, чтобы каждая шалава общалась с моей женой. Надеюсь, эта курица не ослушается меня. Надо предупредить ребят пусть ей популярно объяснят, как следует припугнут.
– Ну что развлёкся, – с улыбкой на губах, удовлетворённо проговорил Семён. – Ну как девочка? Понравилась. Специально подбирал гимнастку.
Присел рядом со стариком.
– Спасибо. Угодил. Подсунул девицу, которая знает Веронику. Они, видите ли, общаются.
– Ах, Тёма, прости старого дурака. Не знал.
Посмотрел в хитрые глаза своего делового партнёра.
Конечно, не знал он. Вот же старый волк,хоть немного, но всё-таки нагадит. И как ему верить? Понимал, что верить нельзя. Ещё неизвестно, что выкинет это урод. У него есть на меня обида за мою интрижку с Лизой. Он скрывает истинные чувства. Ждёт момента, чтобы совершить прыжок и разорвать меня.
– Ты скажи ребятам, чтобы эта шалава держалась рот на замке и ни вздумала приближаться к Веронике.
– О чём разговор. Даже не сомневайся.
А я всё же сомневался. Доверять этому прохиндею не собирался, в любом случае и мои люди объяснят проститутке, что в её же интересах держать язык за зубами.
– У меня ещё одна проблема.
– Тёма, только не говори мне, что у тебя не встал на девочку.
Схватил наполненную рюмку и выпив горячительной жидкости, прорычал, – Костик знает о том, что парень Ники жив и сейчас находится в коме. Интересно, как это получилось? Оттого просочилась информация?
– Что за Костик?
– Мой охранник. Этот урод раньше служил с Иваном.
Старик нахмурился.
– Значит, у них есть общие знакомые. Тёма, моей вины здесь нет.
Злобно усмехнулся.
– П…ц. Не дай бог ему открыть рот. Собственными руками придушу.
Сёма как-то загадочно ухмыльнулся и, немного пригубив коньячку, протяжно простонал, – неужели убьёшь?
– Убью. Даже не сомневайся.
Старик звонко хохотнул.
– Я не сомневаюсь. Просто искренне недоумеваю как можно убить из-за бабы. Зачем? Я понимаю в лихие девяностые, когда ты ещё под стол пешком ходил, я прибегал к довольно жёстким методам.
Невольно улыбнулся, до меня, конечно, доходили слухи, что Сёма далеко не такой белый и пушистый, каким хочет казаться. Но, как ни крути, никто не смог доказать, что на его руках была кровь.
– Но тогда времена были другие. Жизнь другая. Убить из-за бабла, – он восторженно поднял руки, – вот это я понимаю. Но пачкаться из какой-то бабы, это нет. Зачем? Сегодня одна завтра другая. Они все по своей природе грешницы. Не было бы Евы, Адам бы никогда не попробовал запретного яблочка.
Взял бутылку и налив спиртного напитка себе и своему партнёру, произнёс, – самая первая женщина была Ева. Самая красивая была Клеопатра. Самая умная Жорж Санд.
С хмельной улыбкой посмотрел на озадаченного Семёна.
– Ты это знал?
– Нет.
– Вот и хорошо. Теперь узнал.
Он молча кивнул головой.
– А теперь забудь.
– Не понял? – возмутился старик. – Ты к чему всё это говоришь?
По-дружески постучал мужика по плечу.
– Потому что самая первая женщина — это та, которая рядом. Самая красивая - это та, которая рядом. И самая умная - это та, которая молчит.
Старик поморщился, – и что для тебя Вероника та самая единственная и неповторимая? Ради неё ты готов и человека на тот Свет отправить?
– Я готов за неё жизнь отдать.
Старик взял рюмку со стола.
– Я постарше тебя, но иной раз, мне кажется, что ты гораздо опытнее, чем я. Признаю твой острый ум, железную хватку и безусловное мужское очарование. Но сейчас ты не прав.
Последовал примеру Семёна и взял в руку рюмку с коньяком.
– Опрометчивая женщина отказывается от богатого мужа во имя пылкого любовника. Предусмотрительная выбирает богатого мужа, отказываясь от пылкого любовника. Мудрая женщина не отказывается ни оттого, ни от другого. За мудрых женщин!
Старик замолчал и преподнеся к губам рюмку с коньяком быстро усушил ёмкость, я же продолжал неподвижно наблюдать за ним.
– Почему не пьёшь? Что думаешь, что все бабы –дуры?
– Нет. Не понимаю, к чему ты сейчас это сказал, – медленно поставил рюмку на стол.
– Тёма, каждому не повесишь замок на рот. Каждого не заставишь молчать. Ты можешь хоть собственное кладбище организовать, но результат останется неизменным.
Семён тяжело вздохнул.
– Тебе надо с ней поговорить. Объясни, что парень теперь стал овощем. Ну нет у них никакой возможности быть рядом. Нет и быть не может.
– Нет. Она его не оставит. Вероника будет часами сидеть возле него, – знал, о чём говорю, за непродолжительное время нашего знакомства я неплохо изучил Нику. – И тем более есть вероятность, что он может выйти из комы. Да, шансов мало. Но они есть.
Мужчина немного покривил губами.
– Прекрати. Какой там шанс. Один из миллиона.
– Да хоть из миллиарда. Вероника зацепится за эту возможность. А я не могу её потерять.
Семён, придерживая белоснежное, но уже изрядно намокшее полотенце, поднялся с дивана.
– Парень, ты просто одержим этой девушкой. Это, Тёма, не любовь. Послушай, старика, откажись от неё пока не поздно. Она никогда не полюбит тебя. Со временем начнёт заглядываться по сторонам, а ты измену не простишь. Её погубишь и себя, – он грозно помахал пальцем.
Снисходительно усмехнулся.
– Я уже однажды пережил измену. Ничего как-нибудь справлюсь.
– Нет. К Елене ты ничего подобного не испытывал. Тебе было с ней удобно. А вот Вероника тебя словно околдовала. Отступись.
Непринуждённо закатил глаза и, яростно откинувшись на спинку дивана, прокричал, – хватить повторять одно и то же. Вероника будет моей и пусть хоть весь мир ополчится против меня. Я её не отпущу и никому не отдам. А ты если не хочешь, – пронзительно посмотрел на старика, – можешь мне не помогать. Я и без тебя разберусь с Костиком.
– И как? Что сделаешь? Пулю ему в лоб пустишь. Не глупи.
Глава 5. Вероника
Тихим шагом подошла к огромной коробке нежно персикового цвета с лёгким прозрачным отливом и распахнув её, увидела шикарное свадебное платье.
– Вот урод. Скотина. Нет! Как же я могла всё это допустить?!
Я так увлеклась, что сама того, не замечая слишком сильно прокричала.
– Милая, что случилось?
Повернулась к матери, которая незамедлительно явилась на мои яростные вопли.
– Мама, это что такое? – указала пальцем на распахнутую коробку.
Женщина мило улыбнулась и, подойдя к кровати, бережно достала ненавистный мне наряд.
– Платье, достойное королевы, – мама провела рукой, чуть касаясь приталенного корсета. – Дорогая, тебе что не понравилось? А мне кажется оно просто идеально. И надо же с размером не ошибся.
– Бред. Кошмар какой-то.
Гневно посмотрела на пышную юбку.
– Убери его с глаз долой. Не собираюсь напяливать на себя этот ужас.
Мама положила платье на кровать, торопливо развернулась и приблизившись к шкафу, достала вешалку.
– Превосходное платье. У Артёма идеальный вкус. Может, примеришь? – Она повесила платье на вешалку, но убирать в шкаф не торопилось, надеялась, что я соглашусь на её предложение.
Презрительно хмыкнула и безмолвно махнула рукой.
Я по сути, вовсе не на платье махнула, а на свою жизнь. Белый цвет. Цвет чистоты и непорочности, я же, в свою очередь, ощущала себя грязной, продажной девкой. Как не убеждала себя, как не пыталась переубедить и смириться, ничего не получалось.
– Ника, – едва слышно проговорила мама, вешая свадебный наряд в шкаф. – Пожалуйста, веди себя на церемонии прилично. Умоляю не выкини, что-нибудь такое, – она интенсивно замахала руками, тщательно пытаясь правильно сформулировать свою мысль.
Звонко рассмеялась и быстро запрыгнув в кровать, пробубнила, – и что же такое страшное я могу выкинуть? Может Бодрова, прямо во время церемонии пристрелю. А что? Это идея. И сразу стану богатой вдовой.
Мама гневно поморщилась.
– Глупая девчонка. Даже думать о таком не смей. Разве можно желать человеку смерти?
– Нет. Человеку нельзя, а вот взбесившемуся, дикому животному можно и даже нужно.
– Не говори так, – она негромко выдохнула. – Артём нам очень помог.
Бегло пробежалась по силуэту матери и поправив подушку, произнесла, – мамочка, ты меня извини, но я устала. Да и к тому же завтра у меня такое знаменательное событие. Как-никак первый раз замуж выхожу. И дай бог не последний.
– Дай бог первый и последний, – возмущённо прокричала мама и захлопнула за собой дверь.
Оставшись наедине с самой собой, дала волю своим чувствам. Болезненные, горькие слёзы градом посыпались из моих глаз. Чувство отчаяния – потолок душевной боли медленно накрывал меня. Сильнейшее отчаяние, безысходность прожгла изнутри. Невыносимое непонятное чувство. Запутанность. Бессилие. Уныние. Подавленность. Где начало и где конец? Потерянность. Слабость. Бьюсь о стенки своего разума и не могу вырваться наружу. Все попытки тщетны.
Кто я? Зачем живу? Где ответ на все вопросы? Как привести свою жизнь в порядок, что делать с отчаянием?
Я чужая в этом мире. Мне нужен только смысл. Но где его найти? Вокруг все глупые, все поголовно, поговорить не с кем на такие темы. Книги все перечитаны, все семинары прослушаны, даже музыка уже противна, фильмы пресны. Где же ответы? Такая пустота внутри. Отчаяние. Серое, глухое, безнадёжное, глубокое отчаяние.
Я готова отдать всё за мельчающую крупицу прозрения. Только вокруг всё одно и то же. Ничто не имеет смысла. Я хочу заснуть и никогда больше не просыпаться. Я так устала. Устала думать. Устала искать. Устала жить. Я на грани. Я в отчаянии, что мне делать?!
Повернула голову и отрешённо глядя в широкое окно, прошептала, – Ваня, если ты меня слышишь, умоляю, подай мне знак. Я так больше не могу. Как же я хочу, чтобы это был лишь сон. Пусть кошмар закончится.
Плавно опустила веки.
– Привет, малышка, – этот бархатный голос я узнаю из тысячи.
Повернула голову и увидела перед собой такое родное лицо.
– Ваня, этого не может быть? Ты же у…
Мужчина быстро прижал свой палец к моим губам.
– Никогда так не говори. Ты мне сама запрещала говорить о смерти. Так зачем же сейчас нарушает тобой же установленные правила?
Иван убрал руку от моего лица.
– Я так скучала.
– И я, малыш. Иди ко мне.
– Ваня, это и вправду ты?
Мужчина расплылся в нежной, сексуальной улыбке. Боже мой, я уже и не надеялась, что смогу вновь увидеть любимого человека.
– Я люблю тебя, – он в считаные миллисекунды впился в мою шею, затем в губы…
Я едва не потеряла сознание от страсти. Его запах, его близость и поцелуи дурманили сильней, чем вино. Он гладил меня по спине через тонкую рубашку, затем резко сорвал её и продолжил медленно целовать меня в шею. Меня закружил безумный водоворот страсти. Разум подсказывал, что это всё моё воспалённое воображение, но сердце и плоть были неумолимы. Отказывалась принимать жестокие реалии жизни.
– Милый мой. Единственный. Умоляю, больше никогда не покидай меня, – где-то далёко-далёко в глубине души понимала, что это всё нереально…Прекрасная сказка. Сон. И что? Пусть так. Тогда я больше не хочу просыпаться, лишь бы Ваня больше не исчезал.
– Люблю тебя. Люблю, моя девочка. Ты лучик света. Только благодаря тебе я смог вернуться. Восстать из пепла. Твоя вера и наша любовь спасли меня.
– Боже, Ванька, – громко простонала я. – Ты живой. Ванечка. Мой любимый, Ванька.
– Да. Твой любимый Ванька.
Он знал, чего я хочу, и как опытный, искушённый любовник, оттягивал удовольствие. Иван неторопливо снял с меня лифчик и стал играть с моими нахально торчащими сосками.
– У тебя роскошная грудь, — шептал он вкрадчивым тоном, что подействовало на меня возбуждающе. – Я наслаждаюсь запахом твоей кожи. Ника, как же ты мне нужна. Любимая моя. Ты слаще любой конфетки мира.
Я была готова взорваться от возбуждения.
– Ты такая отзывчивая, – одним быстрым движением руки мой неутолимый любовник сорвал с меня намокшие трусики. – Красивая. Родная. Верная. И только моя.
– Только твоя, – словно заворожённая пробормотала я.
Мне стало просто непосильно терпеть, когда его горячая рука гладила мой живот и опускалась ниже. Его пальцы медленно скользили по моей мокренькой плоти.
– Боже мой. Любимый, – я стонала и ёрзала попкой по кровати, мне хотелось, чтобы он зашёл дальше. – Трахни меня, – я больше не могла терпеть и умоляла его сделать это.
– Завелась, малышка, – блаженно проговорил Иван.
Он перевернул меня на живот и поставил на колени. Ваня не спешил, умышленно продляя мою сладкую экзекуцию.
– Повтори, что ты сказала?
– Трахни меня, – развратно промычала я.
– Нет. Повтори, что ты только моя.
– Ваня, я только твоя, – корчась от желания, неукоснительно выполнила его требование. – Хватит медлить, – почувствовала, как он приставил свой мощный член к моей узенькой, влажной девичьей плоти и слегка надавил, затем грубо вошёл в меня.
Я кричала от наслаждения, словно распутная, падшая девка и похотливо двигала бёдрами. Он несколько раз шлёпнул меня, и бросив на спину, продолжил.
– Сильнее… ещё… да… ещё сильнее… — я кричала, как в бреду.
Иван нежно покусывал меня в шею, за мочку уха и рывками впивался в губы. Толчки стали чаще, глубже и мощнее, я впилась ногтями в его плечи, но он быстро схватил меня за запястья и прижал мои руки к кровати. Несколько крепких толчков и из меня вырвался один протяжный стон. Моё тело содрогалась в сладчайших конвульсиях. Мы кончили одновременно. Время будто умерло. Мы лежали в постели, молчали и жадно глотали воздух. Воздух звенел, сердца наши ещё стучали в тишине.
– Ты мой сон, – медленно приходя в себя, грустно прошептала я. – Это всё нереально.
– Нет. Я живой. Ника, ты меня только жди…
В считаные секунды распахнула глаза и испуганно повертела головой.
– Ваня. Ваня, – вскочила с кровати и, к своему ужасу, поняла, что это вправду был лишь мой прекрасный сон, которому не суждено сбыться.
Остатки сил неумолимо покидали меня, плавно опустилась на колени и горько заплакала.
– За что? Господи, я тебя спрашиваю, за что? Почему ты заставляешь меня ещё при жизни переживать все эти муки ада?
Подняла заплаканные глаза и наткнулась на край платья, который мама в впопыхах немного прижала дверцей шкафа.
– Никакой свадьбы не будет. Будь проклят этот Бодров.
Не помня себя, до конца, не осознавая свой поступок, вскочила на ноги и схватив ножницы со стола, словно неуловимый ветер, подлетела к дверце шкафа и распахнув её, вытащила свадебный наряд.
– Будь ты проклят, – истерический крик разлетался по всей комнате, пока я беспощадно и безжалостно уничтожала символ ненависти и зла.
– Ты что делаешь? – почувствовала чьи-то руки на своей талии.
– Пусти, – моментально развернулась и увидела перед собой отца.
– Папа, я так больше не могу.
Отец аккуратно взял острый предмет из моих рук.
– Доченька, пожалуйста, успокойся. Всё хорошо. Я рядом, – он прижал меня к своей груди и нежно провёл ладонью по волосам.
Папино тепло, его сердцебиение немного успокоили меня.
– Это что такое, – но я так и не смогла полностью прийти в себя, истерический крик матери заставил меня вздрогнуть и отстраниться от отца.
– Я тебя спрашиваю, – она схватила разорванное в клочья платье и потрясла им в воздухе. – Вова, она что с ума сошла, – мать перевела озлобленный взгляд на мужа.
– Света, успокойся. Что-нибудь придумаем.
Женщина обессиленно упала на кровать, платье безжизненно выпало из её рук и повалилось на пол.
– Ладно, Ника. Ты победила. У меня нет сил продолжать, бороться за твоё счастье и счастье твоей сестры, – она угрюмо покосилась на свадебный наряд и довольно грубо оттолкнула его от себя ногой. – Мы упустили свой шанс. Пусть теперь Аня забудь о возможности встать на ноги.
– Он оплатил контракт.
Родители, не сговариваясь, синхронно переглянулись, а потом одновременно перевели на меня свои вопросительно-обескураженные взоры.
– Да. Бодров полностью оплатил контракт. И расторгнуть его уже не может. Я могу не выходить за него замуж. А деньги мы обязательно ему вернём.
Мама неторопливо поднялась на ноги.
– Как мы сможем вернуть ему такую огромную сумму? Нам за всю жизнь столько не заработать.
– Ника, мы должны вернуть деньги, – опечаленно, но уверенно произнёс отец.
Мама тяжело задышала.
– Да, Вероника. Как же ты низко пала. Не ожидала от тебя такого. Значит, решила кинуть Бодрова. А о последствиях ты подумала? Что этот человек предпримет в ответ?
– Простите меня. Я сама не понимаю, что творю. Я никогда не буду рисковать вами или Аней. Вы полностью правы.
Папа приблизился ко мне и слегка сжав моё плечо, произнёс, – милая моя девочка, это ты нас прости. Мы родители Анны и мы, – он перевёл глаза на мать, – должны были помогать Ане. Ты взвалила на свои хрупкие плечи непосильную ношу. Брак с нелюбимым человеком хуже каторги.
– В чём теперь ты явишься на свадьбу? – Мама пропустила мимо ушей все фразы отца, не придав им никакого должного значения. – Регистрация в десять. К этому времени ни один свадебный салон ещё не откроиться.
– Прекрати, Света. Оденет она обычное светлое летнее платье. У неё их пруд пруди. Разве сейчас это так важно. Иди, лучше воды принеси Веронике, – он грозно указал матери на дверь. – И средство какое-нибудь успокоительное.
Мама фыркнула, но спорить не стала.
– Ника, я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Искушение взять деньги и не выходить замуж колоссальное. Но это невыход. Это тупик.
Разумом понимала, что папа прав. Я слишком хорошо знала бессердечного, жестокого Бодрова, который бы меня и всю мою семью не задумываясь уничтожил, но как быть с сердцем. Были ещё свежи воспоминания, я чувствовала, что Ваня где-то рядом. А может, действительно, другой мир существует и его душа оберегает меня. Но тогда, почему он так настойчиво повторяет, чтобы я его ждала?
– Папа, Ваня жив.
– Что? Ты с чего это взяла? Кто тебе сказал.
– Он.
Неожиданно в комнате раздался громкий шлепок и звук разбившегося стекла отозвался у меня в ушах.
– Света, аккуратнее.
Повернулась к матери и увидела её заледеневшее лицо, на котором красовалась гримаса страха.
– Ника, не говори глупостей. И не пугай меня, – она мгновенно отмерла и быстрым шагом приблизилась ко мне. – Ваня, мёртв. Заруби себе это на носу.
Утрата близкого человека – одно из тех событий, которые разделяют жизнь на «до» и «после». Проходить через такой опыт тяжело, а иногда почти невыносимо. Нам приходится прятать от других свои болезненные переживания, через силу возвращаться к работе, поддерживать контакты с людьми, когда у нас совсем нет желания общаться. Помимо этого мы должны разрешить для себя сложнейшие вопросы, на которые никто кроме нас не знает ответов. Ради чего смотреть в будущее, если самые счастливые моменты уже никогда не повторятся? Какое место в нашей судьбе теперь занимает умерший?