Ты знаешь, мама, он какой...
- -
- 100%
- +
Б…ь. Я реально рядом с ней голову теряю, превращаясь в какого-то одержимого маньяка и садиста.
Лиза озлобленно фыркнула, но даже с места не сдвинулась.
– Это твой выбор, – плавно сделал шаг.
Лиза дёрнулась и, молниеносно подбежав к столику, мгновенно осушила стакан, затем немного поморщилась и с осуждением посмотрела в мою сторону.
– Ты маньяк! – Воскликнула она и, крепко держа стакан в руке, направилась к двери. – Пошли. Чёрт с тобой. Что угодно сделаю, лишь бы избавиться от тебя.
– Будь осторожна со своими словами, – непроизвольно, просто ощущая острую необходимость прикоснуться к манящей коже, приподнял руку и провёл пальцем по её щеке, неспешно опускаясь к райским, блаженным и таким желанным женским устам.
Лиза мгновенно отступила, лишая возможности и дальше наслаждаться бархатной кожей.
– Ты меня боишься?
Девочка храбро приподняла голову, при этом кожей чувствовал, что она действительно боится меня, но…вместе со страхом, она испытывала неконтролируемое, трепетное желания. Будь я проклят, но я ей небезразличен. По горящим глазам, стыдливо полыхающим щекам вижу…
– А тебя стоит бояться? Ты мне угрожаешь? Можешь обидеть?
Пронзительно улыбнулся.
– Смотря кому. Мои враги меня боятся и для этого у них есть причины, но для тебя я не представляю никакой угрозы, – мягко-мягко, с долей сексуальной нежности, прошептал. – Елизавета, – сменил риторику и перешёл на более суровый тон, – ты ко мне несправедлива. И я тебе уже об этом говорил. Нафантазировала себе всяких несусветных мерзостей про меня.
Лиза смущённо поводила глазами, она более не смогла выдержать зрительного контакта со мной. По всей видимости, девочка прочитала в них, всё-то, что вслух не произнёс.
– Ваши слова расходятся с делом. Говорите одно, делаете совершенно другое. Слишком непредсказуемый. Скользкий.
Есть такое выражение «скользкий человек». Еще говорят мутный, изворотливый, ненадежный. Таким людям не доверяют, посматривают на них косо, предпочитают не иметь дел. Как говорится, дыма без огня не бывает.
Но мой случай, исключение. Меня можно назвать Дон Жуаном, ловеласом, истинным ценителем женщин, но вовсе не скользким человеком. Никогда и никого не обманываю, возможно, лукавлю, но вовсе не нагло вру.
– Правда? – Широко шагнул и вновь оказался максимально близко к желанной девочке. – И в чём же это выражается?
Она приподняла подбородок, но всё равно продолжала смотреть куда угодно только не на меня.
– Во всём, – девочка нервно пробежалась пальчиками по оголённой шее. – Разве можно хватать девушку, бросать её на плечо и как варвар тащить в свою машину. И уж тем более нельзя распускать руки. Разве такое поведение достойно настоящего мужчины?
– Сильно ударил? – Мгновенно сорвался вопрос с моих губ. Чёрт. Вроде всего лишь пару раз шлёпнул, неужели силу не рассчитал?
Виновато опустил глаза.
Б…во! Никогда в своей жизни в отношении женщины не применял силу.
Лиза отрицательно помотала головой.
– Не сильно, но очень ощутимо, – а вот теперь её обиженный, угнетённый взор был направлен на меня. – Как можно так себя вести? Я же тебе не кукла безвольная.
Немного приподнял брови.
– Нет. Ты для меня не кукла безвольная, – слово в слово повторил её же фразу, правда, с совершенно, с иным контекстом. – Ты для меня маленькая, глупая девочка, которая совершенно не думает о своём здоровье и безопасности. Да в этом парке по ночам здоровые мужики боятся ходить, а ты на что рассчитывала? Или, может, острых ощущений захотелось? – Гнев охватил меня, как только представил, каким ужасам могла подвергнуться непутёвая, легкомысленная девочка, если бы нарвалась на каких-нибудь отморозков. – Тебе прошлого раза мало было. Забыла, что тебя чуть не трахнули прямо у клуба. Нравиться, судьбу испытывать?
Понимал, что перегнул палку, слишком грубо разговаривал с Лизой, но по-другому не мог.
– Ладно, – подтолкнул к двери заметно погрустневшую девочку, у которой щёки не просто покраснели, а стали пунцово багряного цвета.
Она больше не сопротивлялась, неукоснительно последовала к двери.
– Надо занять твой болтливый ротик более увлекательным занятием, а то опять бред какой-нибудь брякнешь.
Лиза остановилась и, схватившись за дверную ручку, яростно повернула голову и одарила меня морозящим, озлобленным взглядом.
– Что у тебя за привычка всё опошлить? Нельзя просто пригласить на ужин. Без всяких вульгарных намёков.
Эта девочка самый настоящий убийственный, ядерный коктейль. Дикая...Дерзкая…Наивная…Невинная…Нежная…Ранимая…
– Лиза, я ничего вульгарного и уж тем более пошлого не сказал, – изобразил полное негодование. – Это ты, девочка моя, всё опошляешь. У меня даже мыслей про секс не было.
Елизавета гордо выпрямилась.
– Я не твоя девочка.
Нахмурил брови. Интересно! Опять сейчас заявит, что у неё есть молодой человек. П….ц. Даже думать не желаю, что этот сопливый юнец, что был с ней в клубе, интересен Лизе.
– Понятно. У тебя есть парень. Знаю. Помню.
– Точно! – Воскликнула она и резко распахнула дверь, но покинуть спальню не успел, одним быстрым рывком схватил малышку за тонкую талию и, моментально прижав её к стене, медленно-медленно провёл пальцами по плечу, неспешно сдирая халат с тела.
– Пусти, – она попыталась вырваться. – Отпусти, сказала. Ты мне противен. Ненавижу тебя. Я люблю другого человека.
Безмолвно улыбнулся, лаская её чувствительное, такое отзывчивое тело.
– Врёшь. Так не реагирую на ласки ненавистного мужчины. Лиза, но чего ты так боишься?
Дыхание Лизы участилось, её грудь суетливо поднималась и опускалась, глаза наполнились паническим ужасом.
– Отпусти меня, – взмолилась она, когда моя рука инстинктивно опустилась на её бедро. – Платон, пожалуйста, отпусти меня. Я действительно боюсь тебя.
Последняя реплика отрезвила мой затуманенный разум. Злобно рыкнул и отошёл от малышки.
– Прости. Мне действительно сложно контролировать себя. Ты постоянно провоцируешь меня.
– Чем? Я из последних сил пытаюсь не попадаться тебе на глаза. Даже из фирмы Ворошилова уволилась. Чем я тебя провоцирую? – Истерично повторила она.
Мрачно усмехнулся.
– Одним своим видом. Лиза, ты мне правда очень понравилась. И я в отличие от тебя, не боюсь признаться в своём желании. Но в одном ты права. Распускать руки и пользоваться ситуацией я не буду, – утвердительно заявил, сам не веря своему обещанию. – Но при условии, что ты не выкинешь очередную глупость.
– Не выкину. Можешь не сомневаться, – она из последних сил пыталась доказать мне, что мои прикосновения ей неприятны и даже ненавистны.
Надменно ухмыльнулся.
– Не выкинешь, лишь бы я больше к тебе не прикасался.
– Да.
Снисходительно помотал головой.
– Лиза, ты никуда от меня не денешься. Рано или поздно, но ты сама придёшь ко мне.
Девочка высокомерно хныкнула.
– Ты меня хочешь. По глазкам твоим страстным вижу что хочешь.
– Глаза протри или очки купи. Потому что, кроме отвращения ты больше ничего в моих глазах увидеть не можешь.
Глава 5. Лиза
Очень многие мужчины уверены, что женщины ценят их исключительно за платёжеспособность. На самом деле, женщин чаще всего впечатляет в мужчинах уверенность и сила характера. И так уж совпадает, что именно сильные и уверенные в себе мужчины, как правило, обладают и деньгами, и властью.
Робко приподняла глаза и моментально зафиксировала, как Морозов медленно, без какого-либо стыда, блуждает своим цепким взором по моей шее, неспешно опускаясь всё ниже и ниже к груди.
Чёрт! Он вместо того, чтобы поглощать изысканные блюда, буквально глазами пожирает меня.
Учащённо задышала. Почему его плотоядный, слащаво-приторный взгляд не вызывает у меня никакого осуждения и отвращения. Блин! Откуда это сексуальное, провокационное, постыдное волнение?
Резко отложила столовые приборы, они звонко ударились о тарелку. Надеялась привлечь внимание мужчины.
Но Морозов даже не шелохнулся.
Невольно вспомнила маму, которая всегда восхищалась сильными, властными, решительными мужчинами, которые, как правило, обладают большими деньгами и почти безграничной властью. Наверное, большинство власть имущих это и отличает, привлекательна изначально их внутренняя сила, которая и позволила им подняться на какие-то вершины. Ну и кроме того, когда видишь, как все вокруг подчиняются этому человеку, уважают его, даже трепещут перед ним - это завораживает: все поклоняются ему, он особенный.
У мамы была чуждая мне философия, хорошо помню, что она мне говорила, когда начала встречаться с женатым Ворошиловым: «- Я, конечно, могу быть любовницей, я достаточно терпелива, чтобы годами ждать, когда мой мужчина решится развестись с женой. А ведь властным мужчинам, как правило, очень трудно оставить семью, именно из-за их высокого положения. Парадокс - чем больше власти у человека, тем меньше свободы. "Все могут короли" и так далее. Да, я могу быть терпеливой любовницей, но в идеале, конечно, хотела бы быть верной женой, спутницей всей жизни, матерью его детей, хранительницей очага и первой леди, соответственно. Помогать, советовать, участвовать во всяких светских раутах, оберегать его покой, ублажать его в постели, заботиться о доме, блистать на приёмах…».
– Ты маме звонил? – Постаралась абстрагироваться от ситуации, поборов упаднические настроения, задала отстранённый вопрос.
Морозов устало выдохнул и, наконец-то, оторвал свой пожирающий, хищный взгляд от моей интимной части тела.
Машинально поправила края халата на груди и нервно сглотнула, наблюдая за харизматичным, чертовски соблазнительным мужчиной.
– Нет. Не звонил, – монотонно, сквозь плотно сжатые зубы, процедил он.
Виновато опустила глаза. Постепенно гнев на маму стал угасать. Осознавала, что наговорила матери кучу чудовищных вещей. И она, бесспорно, была неправа. Даже несмотря на мои выпады, поднимать руку на меня, мама не имела права. В общем, стоит признать, что в этом конфликте обе были виноваты.
– Я ей сама позвоню, – представляю, как она сейчас переживает.
Встала из-за стола и уже собралась последовать в спальню за телефоном, как внезапно Морозов лихо вскочил и, перегородив мне дорогу, решительно замотал головой.
– Она сама мне звонила. Можешь не волноваться, – Морозов осторожно прикоснулся к моему плечу и бережно подтолкнул к столу. – Можешь спокойно поужинать. Завтра я отвезу тебя домой.
«Завтра я отвезу тебя домой!». Его беспечная фраза эхом раздалась в ушах. В смысле он сам отвезёт меня домой?
– Почему ты не сказал, что мама звонила? – Не стала акцентировать внимание на его последней реплике.
Морозов снисходительно улыбнулся.
– Хотел тебе сказать, но ты же слова не даёшь мне вставить. Постоянно возмущаешься. Ты реально, как капризный ребёнок.
– Сам ты капризный ребёнок, – развернулась и села обратно за стол.
Достал уже! Глубоко вздохнула. Представляю, что творится в душе у моей матери. Чёрт! Действительно, чёрт меня дёрнул уходить из дома. Стоило сначала успокоиться, я же, как всегда, эмоционально среагировала и вот, пожалуйста – плачевный результат.
Моментально подняла глаза на Морозова, который вальяжно расположился напротив меня и умиротворённо поглощал, небольшими глотками тёмно-красный алкогольный напиток.
Как же меня угораздило вляпаться по самые уши. Заворожённо и взволнованно наблюдала за ним, инстинктивно ощущая опасность. Он и в трезвом состоянии ведёт себя как маньяк, помешанный на сексе. Один бог знает, какие трансформации с ним произойдут, когда его сознание будет искажённо.
– Когда фиалки льют благоуханье, – неожиданно с трепетом, с романтическим настроем, прошептал Морозов. – И веет ветра вешнего дыхания. Мудрец – кто пьёт с возлюбленной вино, разбив о камень чашу покаянья.
Ехидно растянула губы.
– Платон Аркадьевич, вы меня удивляете! – Беспечно взяла столовые приборы и, отрезов небольшой кусочек мяса, ловко закинула его рот.
– Почему? – Непринуждённый вопрос сорвался с мужских губ. – Ты думаешь, что я до такой степени чёрствый человек? Действительно, считаешь, что я не способен на романтику? – Он утвердительно, вопросительно махнул заострённым подбородком, настойчиво требуя искреннего ответа.
Машинально облизала губы и, тщательно переживав сочный мясной кусочек, задорно провозгласила, – да! Именно так я и считаю. Думаю, что вы жестокий, бессердечный человек, который не перед чем не остановится ради достижения своих целей.
– Это хорошо, – с весёлым настроем провозгласил Морозов и допил остатки вина, а затем поставив бокал на стол, игриво подмигнул мне. – Это очень даже хорошо.
Озадаченно приподняла брови, продолжая лишний раз убеждаться, что алкогольные напитки существенно влияют на мозговую деятельность.
– Что здесь хорошего? Я ничего хорошего вам не сказала. Откуда этот неуместный восторг?
Морозов приглушённо ухмыльнулся.
– Неважно, что ты обо мне думаешь. Главное, что ты, вообще, обо мне думаешь, – он нарочито помахал пальцем. – Самое страшное – равнодушие… Даже когда ругаешься, злишься, всё равно это какие-то эмоции. А вот когда тебе становится всё равно, тогда стоит задуматься.
Надо признать, что этот человек умеет ловить «за язык». Надо было сказать, что он мне в принципе безразличен. Но что уж теперь. Сказала, что сказала. Слово не воробей, обратно не вернёшь.
– Не обольщайся, – язвительно буркнула я, глядя в его нахальную, самодовольную физиономию.
Морозов опустил локти на стол и, немного наклонив голову набок, с задумчивым выражением лица, спросил, – Лиза, позволь задать тебе вопрос?
Удивительные метаморфозы происходили с Морозовым после бокала вина. Надо же…Он теперь разрешения просит, чтобы задать вопрос.
– Задавай. Тем более что ты всё равно спросишь и без моего дозволения.
– Почему ты пошла в парк? – Серьёзным тоном задал вопрос Морозов.
– А куда мне прикажешь было идти? – Мгновенно задала риторический вопрос. – Прямиком к тебе.
Лицо мужчины оставалось непроницаемым, сложно было понять, о чём именно он думает, а главное, к чему задал этот вопрос.
– Ну извини, адреса не знала.
– К друзьям, – проигнорировав мой сарказм, оставаясь серьёзным и сосредоточенным, проговорил он. – Почему не пошла к своим друзьям? Ну или к своему, – он брезгливо поморщился, – так называемому жениху?
Что началось гневом, оканчивается стыдом. Разозлилась на мать и совершила глупый поступок, а когда одумалась было уже поздно. Стыдно на ночь глядя было обращаться к друзьям, включая Стёпу. Что должна была сказать? Что я взрослая девка, словно школьница поругалась с матерью и сбежала из дома. Нет. Лучше уж мёрзнуть под проливным дождём в тёмном парке в гордом одиночестве.
– Тебя это не касается.
Морозов, к моему удивлению, спорить не стал.
– Хорошо. Тогда ответь на вопрос, который напрямую касается меня.
Заинтриговано ухмыльнулась.
– А вот это интересно. И что же напрямую касается тебя?
Дьявольский, провокационный огонёк запылал в глубине его глаз, он слегка наклонился вперёд, чтобы лучше видеть выражением моего лица.
– Ты почему с матерью поругалась? Что такого между вами произошло, что ты на ночь глядя из дома сбежала? Неужели, ты так отчаянно защищала меня, что в результате в качестве протеста ушла из дома.
Невольно закатила глаза. Вот же самодовольный мужлан.
– Иногда в семье происходят ссоры. Даже между любящими друг друга людьми случаются недоразумения. Ясно? – Гневно сузила глаза, сосредоточенно всматриваясь в лицо мужчины, который явно наслаждался ситуацией.
Как же хотелось стереть с его физиономии улыбку, которая так и источала силу, власть, он ощущал себя победителем, вершителем чужих судеб. Чёртовым спасителем.
– Но тебе этого не понять. Ты вряд ли способен, кого-то полюбить, кроме себя.
– Ты не права. Я довольно самокритичен.
С откровенным недоверием шире распахнула глаза. Как же! Самокритичен он.
– Каждый день беспощадно критикую себя за недостаточную любовь к себе, – обворожительная, притягательная улыбка озарила его лицо. – Лиза, надо научиться жить здесь и сейчас.
– Спасибо. Обязательно воспользуюсь советом, который я у тебя не просила.
Морозов угрюмо свёл брови.
– Ты никогда не просила у меня помощи. Но постоянно в ней нуждаешься. И заметь, я всегда тебе помогаю. Может, я твой ангел-хранитель.
Пренебрежительно хныкнула.
– За какие такие грехи мне такой ангел-хранитель достался?
Морозов улыбнулся.
– Смею заметить, что и ты далеко не подарок.
– Не подарок, – насадила кусок мяса на остриё вилки, – но уж какая есть. Одного не могу понять. Ты зачем со мной возишься? – Медленно приподняла вилку и кокетливо ухмыляясь, закинула кусок в рот.
Глаза мужчины наполнились опасным, ярко-полыхающим страстным светом.
– Я хочу тебя. Именно тебя. И только тебя. Ты ведьма. Никак иначе не могу объяснить тот факт, что ты никак не покидаешь мои эротические фантазии.
Понимала, что Морозов деликатным, джентльменскими манерами не отличается, он не раз демонстрировал варварские методы решения проблем, но это уже переходило все границы…
– Твои фантазии так и останутся фантазиями. Ты мне неинтересен.
Морозов соблазнительно приоткрыл рот, продолжая прожигать меня морозящим душу, взглядом.
Блин. Говорила твёрдо и уверенно, но при этом сама себе не верила, а уж этот опытный сердцеед и подавно чувствовал, какие безумные, неконтролируемые эмоции вызывает в юном девичьем сердце.
Платон неспешно взял яблоко и, разрезав его на четыре части, с наслаждением преподнёс частичку «греховного» фрукта к губам.
– Значит, наши отношения невозможны?
– Невозможны.
Морозов широко улыбнулся.
– Слово «невозможно» ещё больше разжигает во мне азарт.
Нервно сглотнула.
– Ладно. Уже поздно. Пойду спать. Если ты, конечно, не против, – фыркнула я и поднялась на ноги.
– Против, – Морозов отложил половинку яблока и уверенным шагом направился ко мне. – Нам следует обсудить ещё один важный вопрос.
Интуитивно отступила и, прижавшись к стене, уточнила, – какой ещё вопрос?
– Нашей дальнейшей жизни.
Стыдливая краска против моей воли окрасила лицо, нервно задышала, ощущая болезненное, жгучее желание…Стыдилась и параллельно хотела. Желала вновь ощутить мужские губы на своих устах.
Боже! Нельзя подаваться запретному искушению. Он соблазняет меня. Специально провоцирует, его томный взгляд пробуждал низменные чувства. На мгновение захотела, послать всё к чертям собачьим и яростно прижаться к его губам. Становилась зависимой от него.
– С тобой всё хорошо?
– Да, – выдавила краткое согласие.
Его уста соблазнительно дрогнули.
– Что, да?
Отягощено сглотнула.
– Со мной всё хорошо, – инстинктивно сильнее прижалась филейной частью к стене, безуспешно пытаясь отстраниться от мужчины. – Почему спрашиваешь?
Морозов непринуждённо пожал плечами.
– Ты просто похожа на Сеньора Помидора.
Обескураженно ахнула.
– Душно.
– Душно, – с откровенной иронией, сладко повторил он. – Тебе жарко. Можешь раздеться. Я не против.
Придурок.
– Нет. Спасибо.
Самодовольный нахал ещё шире растянул свои пленительные губы.
– Платон, говори уже, – требовательно провозгласила.
– Что, говорить? – Словно в бреду переспросил он, не отрывая пожирающего взора от моих губ. – Малышка, у меня реально рядом с тобой башку сносит. Я даже забыл, о чём мы говорили.
С раздражением посмотрела на него.
– Хватит дурака валять.
Мужчина продолжал испытывать моё терпение, упрямо молчал, пронзительно впиваясь своими проникновенными очами, которые напоминали два сияющих алмаза.
Почему он на меня так действует?
Зачем так смотрит? Действительно гипнотизирует. Раскрепощает.
Безжалостно приникает в душу. Бессовестно, неискушённое тело порабощает…
Глава 6. Лиза
– Говори, – сильнее прижалась к стене, безуспешно стремясь сократить расстояние между мной и Морозовым.
Мужская брутальность давила на меня. Этот Морозов сущий дьявол, одним лишь взглядом, коротким словом водил меня в ступор, лишал дара речи, завладевал мыслями. Тело дрожало, никак не могла справится с эмоциями, подавить свой страх.
И что же в нём такого? Обычный человек. А действовал на меня как удав на кролика. Даже слова поперёк сказать не могла, губы словно немели.
– Спасибо за разрешение, – с присущей ему неуместной иронией, провозгласил Морозов. – Лиза, моё предложение остаётся в силе. Нельзя постоянно держаться за материнскую юбку.
Морозов надменно, с откровенной издёвкой покривил пленительные губы.
– Да что тебе известно про мои отношения с матерью?
Мужчина снисходительно кивнул, будто бы был истинным знатоком, отлично разбирался в конфликтных ситуациях.
– У матерей нередко бывают сложные отношения с взрослыми дочерями. Это очень частое явление, просто о нем не говорят вслух. Обе стороны в глубине души чувствуют себя подавленными и виноватыми из-за того, что, будучи самыми близкими людьми, не могут наладить хорошие отношения.
Тяжело вздохнула.
– Причина в том, что дочери не хотят вмешательства матерей в их жизнь. Они оберегают своё пространство, защищают свои границы от маминого вторжения, которое порой бывает бесцеремонным. Для взрослой дочери очень важно иметь свои границы. Она хочет сама распоряжаться своей жизнью и решать, кого в неё впускать, – Морозов лукаво улыбнулся. – Поэтому взрослые дочки не хотят слишком часто общаться с мамами, выходить с ними на связь. Они редко звонят по телефону, редко заходят. Необходимость общения с мамой каждый раз становится для дочери испытанием. Иногда дочери срываются, грубят. Мать в этом случае страдает. Думает: «За что? Я этого не заслужила. Я люблю дочку больше всего на свете. Я так хочу общения, любви, тепла…».
Гениально! Прямо глаза мне раскрыл. Можно подумать, без него не знала прописных, жизненных постулатов. Только вот ошибся всезнающий Платон Аркадьевич…Он мне рассказывает про модель общения своей добродушной сестры и своенравной, невоспитанной племянницы, у нас с же с Валерией Владимировной всё гораздо и гораздо сложнее.
– Хочешь, чтобы я работала у тебя?
Платон приподнял одну руку и, прижав её к стене, утвердительно помотал головой.
– И параллельно была твоей любовницей, – безапелляционно, с откровенным пренебрежением добавила я.
Без особого смущения наглец пожал плечами. Его самомнение выводило из себя, этот высокомерный мужлан даже не собирался скрывать свои истинные намерения.
– Было бы неплохо. Но выбор остаётся за тобой. Лиза, – он с особенной нежностью и мягкостью произнёс моё имя и немного наклонил голову, неуклонно приближаясь к моему раскрасневшемуся лицу. – Я действительно заинтересовался тобой и не собираюсь от тебя отказываться, но принуждать не собираюсь. А вот соблазнять обязательно буду.
Немного опустила ресницы, ощущая внутренний жар. Боялась подпускать мужчину слишком близко. Не могла до конца поверить его словам. Нет. Поняла уже, что принуждать женщину он не станет, да ему это и не нужно…Не верила, что Морозов реально заинтересовался именно мной. Я для него слишком простая, обычная, ничем не приметная девочка.
– Лиза, соглашайся. У тебя будут прекрасные перспективы.
Плавно приподняла голову.
– Если я соглашусь, то мама меня точно проклянёт. Она выгонит меня из дома и больше на порог не пустит, – утруждено выдохнула. – И будет права. Потому что твоё предложение - самая настоящая провокация.