Ты знаешь, мама, он какой...
- -
- 100%
- +
Морозов слегка растерялся, я же, воспользовавшись ситуацией, ловко выскользнула из плена и обойдя его, обессиленно присела на стул.
– Но жильём, допустим, я тебя обеспечу. Здесь проблем не будет.
Непроизвольно очень быстро обвела просторную кухню встревоженным взором.
– В каком смысле обеспечишь?
– В прямом. Будешь здесь жить. Квартира просторная. Мы с тобой друг другу мешать не будем. Я буду иногда приезжать. Возможно, даже не один, – дьявольская, вульгарная ухмылка зафиксировалась на его губах. – Ты никогда не участвовала в групповом сексе.
Пошляк. Свинья.
Густо покраснела. Квартира, бесспорно, огромная, но жить в его доме я точно не собиралась. И уж тем более не намеревалась участвовать в его извращённых играх.
Изумлённо захлопала ресницами. Так и подмывало послать его на три известных буквы. Сволочь! Он меня действительно ставит в один ряд со своими девицами легкомысленными. Ему ещё и одной женщины мало…
Бросить колкую фразу и послать Морозова не успела, уголки его губ молниеносно взлетели, и он звонко рассмеялся.
Подонок. Он просто издевается надо мной. Я нахожусь в ужасном положении, выхода из которого не вижу, а этот подлец откровенно издевается.
Яростно вскочила.
– Лиза, успокойся, – его тёплые пальцы коснулись моих плеч. – Я правда готов обеспечить тебя жильём. Если ты согласишься работать в моей фирме, то как особо ценному сотруднику, я готов предоставить тебе служебное жильё.
Снова издевается. Особо ценный сотрудник я для него. Конечно!
С откровенным вызовом и возмущением скользнула взглядом по мужскому силуэту, лишний раз убеждаясь, что Морозов в великолепной физической форме. Чёрт! У меня реально помутнее рассудка.
– Прекрати надо мной издеваться, – грубо стряхнула его руку. – Какую ценность я могу представлять для твоей фирмы. У меня совершенно нет опыта.
– Это правда. У тебя нет опыта, но ты очень креативная девушка, – без какой-либо издёвки, заявил он. – Крёстная в восторге от твоих идей. Моя фирма в основном занимается строительством. Ландшафтных дизайнеров можно по пальцам пересчитать. А сейчас этот вид деятельности развивается и востребован на рынке.
Суетливо поводила глазами.
– Не знаю. Мама точно не одобрит моё решение. Да её буквально взорвёт.
Представляю, какой ураган негатива завтра на меня обрушится. А если я ей скажу, что приняла приложение Морозова…
Устало прикрыла глаза. С другой стороны, я ничего плохого не совершаю. Это всего лишь работа и ничего более…
Морозов нежно обхватил меня за подбородок, медленно приоткрыла веки и заглянула в его глаза. Может я ошибаюсь, но в глазах Платона было столько нежности. Что-то подсказывало, что он вовсе не играет со мной. Страшно ошибиться. Не хотела боли. Испытать унижение.
– Твоя мать запрещает тебе со мной общаться, но при этом, когда ты ушла из дома, она обратилась именно ко мне. Извини, Лиза, но, мягко говоря, у твоей матери двойные стандарты. Биполярочка прослеживается, – Платон убрал руку. – Она эгоистка. Ты должна стать самостоятельной личностью. Исходи из собственных интересов.
– Откуда ты знаешь какие у меня интересы? Может, я не хочу работать в твоей компании. Ты такой вариант не рассматривал. И дело вовсе не в маме. Вернее, – моментально поправилась, – не только в маме.
Морозов озадаченно покачал подбородком и, сведя руки на груди, произнёс, – ты боишься меня?
Усмехнулась.
– Тебе не надоело повторять один и тот же вопрос.
Платон приподнял руки, как будто бы выбрасывая белый флаг и объявляя временное перемирие.
– Смотри. Предлагаю тебе забыть всё, что между нами было. Начнём с чистого листа. Обещаю, что больше не буду оказывать тебе никакие знаки внимания. Буду ждать.
Сомнение блеснуло в моих глазах. Обида капризно топнула ногой.
– Будешь ждать? Чего?
– Тебя. Ты даже не представляешь, насколько я терпелив.
Невольно улыбнулась и моментально заметила, как мужской взгляд заворожённо остановился на моих губах.
– Что?
– У тебя очень красивая улыбка, – с придыханием прошептал он, не отрывая взгляда от моих губ.
Морозов плавно приподнял глаза.
– Современные мужчины имеют слабое представление о том, как привлечь внимание женщины и покорить её сердце. Избитый шаблон «Красавица, давай сходим на свидание» уже давно не работает! Каждая девушка уникальна. Чтобы добиться любви, нам, мужчинам, нужно быть изобретательными и внимательными.
Смущённо заводила глазами, ощущая, что моё влечение к дьявольскому искусителю нарастает с невероятной скоростью, буквально растворялась под его горячим взглядом, утопала в дурманящих словах.
Тайная страсть заполняла сердце.
– Лиза, признайся, что тебя заводят запретные отношения.
Багровая краска заполыхала на моих щеках. Замотала головой, отвергая его провокационное утверждение.
***
– Дочка, признаю, – мама встала напротив меня, лишая возможности дальше собирать вещи. – Милая, прости меня. Вспылила, но разве это повод уходить из дома?
С грустью посмотрела на весьма и весьма проницательную женщину.
– Я не злюсь на тебя, – аккуратно сложила кофту и положила её в чемодан. – Но думаю, что мне пора принимать решения самостоятельно. Я буду работать у Морозова.
Мама высокомерно хохотнула и с обескураженным выражением лица яростно замотала головой.
– Боже, Лиза! – Она отчаянно прижала ладонь к виску. – Ты с ума сошла. Ты что не понимаешь, что этот мерзавец пользуется положением. Он хочет мне отомстить.
Проникновенно усмехнулась и, высоко подняв голову, произнесла, – мерзавец, говоришь! Так почему же ты обратилась именно к этому мерзавцу? Морозов — значит мерзавец, а ты у нас ангел в белом пальто.
И снова атмосфера в комнате начала накаляться до предела. Маме очень не понравился мой колкий вопрос. Она отвернулась от меня и глядя в пол, промолвила, – ты права. Как оказалось, кроме Морозова мне по сути и обратиться было не к кому. У меня, бесспорно, есть связи, но сама понимаешь, они не идут ни в какое сравнение с возможностями Морозова. Пока бы я дозвонилась до нужных людей, утро бы наступило.
Ближе подошла к матери.
– А Ворошилов?
Мама угрюмо свела брови и пренебрежительно взмахнула рукой.
– Да что он может. Одним словом, пустое место, – она перевела на меня молящий взгляд. – Лиза, не уезжай. Ну где ты будешь жить? Ты хоть представляешь, сколько стоит снимать жильё. На твою зарплату ты сможешь себе позволить какую-нибудь лачугу на самой окраине.
Смущённо опустила глаза. Понимала, что если скажу маме о том, что Морозов предложил мне служебное жильё в центре города, то точно спровоцирую новую волну гнева и ярости. Лучше промолчу. Потом как-нибудь скажу. Ей бы сейчас эту информацию переварить.
– Ты привыкла к совершенно другим условиям жизни.
– Ничего я справлюсь.
Мама злобно покривила губами и принялась суетливо расхаживать из угла в угол.
– Хорошо. Решила поиграть во взрослую, независимую девочку, – она резко замерла и широко развела руками, – прекрасно! Но предупреждаю, что от меня не получишь ни копейки. Посмотрим, как долго ты продержишься. Даю тебе два месяца. Максим два месяца, – озлобленно прорычала она.
– И что будет потом? – Равнодушно задала вопрос.
Не собиралась поддаваться на её шантаж и банальные манипуляции. Сама до конца сомневалась, допускала, что совершаю роковую ошибку, но это мой выбор. Мой и больше ничей…
Самые лучшие уроки мы получаем, когда делаем ошибки, ошибка прошлого – мудрость будущего.
– А потом ты осознаёшь, что совершила страшную ошибку, – мама неспешной, немного покачивающейся походкой подошла к окну. – Хлебнёшь по пол…, – она внезапно замолчала, так и не завершив свою пылкую фразу.
Повернулась к матери и увидела, что она словно окаменела, стояла, не шевелясь, яростно всматриваясь в окно.
Что она там увидела?
– Это Морозов, что ли? – Её разорённый взгляд мгновенно упал на меня. – Лиза, ты на такси приехала или тебя Морозов привёз? Вы что вместе ночевали?
Град вопросов посыпался на меня. Чёртов Морозов. Просила же уезжать. Сказала же, что сама доберусь. Вот же упрямый баран. Специально усугубляет ситуацию.
– Да. Морозов. Но мама, – оправдательно простонала я, – между нами ничего нет и быть не может. Я ночевала в его квартире в другой комнате. Он обещал, что между нами будут только служебные отношения и ничего более.
Злобные молнии засверкали в материнских глазах.
– Лиза, какая же ты глупая, наивная девочка. Ты совершаешь огромную ошибку. Он попользуется тобой и выбросит. Ты можешь понять, – она яростно замахала руками, – что он хочет сделать больно мне. Так, ладно, – мама молниеносно подлетела к чемодану и принялась активно вытаскивать вещи. – Ты никуда не поедешь. Я не позволю этому подонку сломать твою жизнь.
Неторопливо подошла к матери и, бережно схватив её за запястье, громогласно проговорила, – ты его ревнуешь? Я тебя правильно поняла? Мама, признайся, что ты не за меня волнуешься, а Морозова ревнуешь.
– Бред. Ерунда, – она отчаянно отвергала мои слова. – Этот человек мне безразличен. Не забывай, что это он за мной бегал. Извращенец, – гневно рявкнула она. – Мать в постель затащить не смог, так на тебя переключился.
Чем усерднее мать отвергала моё предположение, тем сильнее убеждалась, что ревность её одолевает. Проклятие!
– Мама, поклянись, что Морозов тебе безразличен.
Женщина тяжело вздохнула и угрюмо усмехнувшись, медленно подошла к окну и пронзительно взглянула на беспечного Морозова.
– А если я скажу, что он мне небезразличен, что ты сделаешь? Пойдёшь вместе с ним?
Замерла. Меня словно гвоздями прибило к полу. Нет…Это уже слишком.
– Ты так специально говоришь, – протараторила. – Ты же любишь Дмитрия Львовича.
Отчаянно проговаривал каждое слово, до последнего убеждая себя, что мама вовсе не интересует Морозов. Она манипулирует, использует хитрость…Нет ей дела до Морозова…
Ответа от матери не последовало, она лишь надменно усмехнулась.
– Лиза, ты у меня ещё такая маленькая и глупенькая.
– Какая есть. Но хотя бы мужчин не использую, – решительно приблизилась к матери. – Признайся, что ты испытываешь к Морозову?
Мама недвусмысленно обвела его угнетённым, томным взглядом.
– Не знаю. Вот смотрю на него и понимаю, что меня к нему влечёт. Думаю, что он вовсе не использует тебя. Вернее, – она отстранилась от окна и быстро задвинула штору, – помогая тебе, он хочет сблизиться со мной. Понимаешь?
Сердце лихорадочно забилось в груди. Если бы она только знала, с какой страстью и похотливым рвением он оказывает мне помощь. У меня было очень мало опыта в общении с мужчинами, но женская интуиция присутствовала. Чувствовала, что Платон ко мне что-то испытывает, правда не знаю до какой степени его чувства сильные и как быстро они пройдут…
– А что, если ты ему безразлична? Ты допускаешь возможность, что Морозов даже мстить тебе не собирается. Не допускаешь вероятность, что ему на тебя плевать. Прости, конечно, – прижала руку к груди, – за грубость. Но не знаю, как по-другому сформулировать вопрос.
– Нет. Не допускаю. Я очень хорошо знаю Платона. Слишком хорошо.
Внутри что-то дрогнуло. Они же не спали? Нет..нет…нет…Она утверждала, что между ними никогда ничего не было. Лишь невинные ухаживания и кокетство с её стороны.
Глава 7. Платон
Дыхание осени касалось моего лица, приподнял глаза и пристально посмотрел на окно, за котором находилась разъярённая Валерия. Встретившись с ней глазами, она озлобленно поморщилась и что-то проговорила…Её губы раздражённо подрагивали, чувствовал её ненависть и злость, с наслаждением усмехнулся, искренне наслаждался её беспомощным положением.
Эта коварная женщина была похожа на ядовитую кобру, у которой вырвали клыки и теперь она лишь может шипеть…
Понятное дело, что именно сказала эта дрянь, не слышал, но несложно было догадаться, что она проклинала меня, на чём свет стоит. Прекрасно! Сука, наши с тобой чувства абсолютно взаимные. Она ненавидела меня, но я полностью и безгранично отвечал ей взаимностью. Виктория совершенно права, мы с ней кардинально отличаемся от миролюбивой и добродушной Светланы, которая смогла простить предательство.
Стерва…Дьяволица с ангельским личиком. Строила из себя святую, а на деле оказалась прогнившей дрянью. Заползла в наш дом, хитростью проникла в семью своей подруги, а затем, вероломно ударила в спину. Проклятая сука! И как только эту бесстыжую дрянь земля носит!
Многие утверждают, что сильная ненависть часто порождает безумную страсть. Но у нас с Валерией она порождала лишь лютую вражду. Мы всегда будем враждовать, может быть по той причине, что похожи. Оба эгоистичны, себялюбивы и не перед чем не остановимся на пути к своей цели.
Только вот самоуверенность Валерии сыграла с ней злою шутку, она выбрала себе соперника, которого одолеть не сможет.
Каждый из нас стремится к уверенности в себе, и это вполне здоровое желание. Однако, как показывает практика, излишняя самоуверенность может быть не менее опасна, чем низкая самооценка.
Излишняя самоуверенность, которую можно спутать с высоким уровнем самооценки, на деле скрывает отсутствие осознания своих реальных возможностей и ограничений. Такие люди склонны переоценивать собственные силы, игнорировать критические замечания, а также убеждены в безошибочности своих действий. Однако постоянное «соперничество» с реальностью может привести к серьёзным негативным последствиям, как в личной, так и в профессиональной сфере.
Валерия предчувствовала свой скорый, ужасный конец! Удивительно, она до такой степени была уверена в своих силах, что аж противно становилось, при этом банальная пустышка. А вот Елизавета, наоборот, даже не представляет насколько сильная и независимая, умная девушка, но при этом совершенно не верит в свои силы.
Валерия неисправимая эгоистка, которая любила лишь себя…
Есть три разряда эгоистов: эгоисты, которые сами живут и жить дают другим; эгоисты, которые сами живут и не дают жить другим; наконец, эгоисты, которые сами не живут и другим жить не дают. Я принадлежал к первой категории, а вот Валерия точно к последней…Она сама не может нормально жить и наслаждаться, и другим не даёт.
Железная дверь подъезда распахнулась и из дома вылетела Елизавета, она волокла за собой чемодан и параллельно прожигала меня озлобленным, искренне ненавидящим взглядом.
– Что-то ты долго? – Стремительно приблизился к девочке и попытался забрать чемодан, но она крепче сжала ручку и не позволила ей помочь. – Лиза, позволь помочь. Пожалуйста, – очень мягко и трепетно прошептал, привлекая внимание девушки, осознавая, что Валерия буквально закипает от собственной беспомощности.
Малышка вздёрнула подбородок и яростно замотала головой.
– Спасибо. Помог уже. Я же тебя просила, – она попыталась вырвать чемодан из моих рук, но куда там, бережно оттолкнул её руку и, схватив одной рукой её поклажу, второй подтолкнул дерзкую, строптивую гордячку к машине. – Пусти. Пусти... Сказала. Я никуда с тобой не поеду. Ты не держишь свои обещания. Я тебе не верю, – она развернулась и её горящий, убийственный взгляд, наполненный откровенной ненавистью и злобой, зафиксировался на моём лице. – Ты подлец и обманщик. Я тебе совершенно не верю.
Дерзкая малышка удручённо усмехнулась.
– Что тебе ещё от меня нужно? Оставь меня в покое. Убирайся. Видеть тебя не хочу.
Бесила меня. Выводила из себя, но при этом параллельно безумно возбуждала. Как же хотелось выкинуть чёртов чемодан и, схватив малышку, затолкать её в автомобиль и отвезти в своё укромное место. Эта дикая кобылка нуждалась в воспитании, и я обязательно преподам малышке парочку уроков, но только не сейчас. Время не пришло. Она должна научиться мне доверять. Действовать необходимо более тонко и мягко. Ничего. Пусть пока покапризничает, покажет свой характер…Это лишь временное явление, она очень скоро превратится в ласкового, покорного котёнка. Лиза рядом со мной более рычать не будет, она будет лишь смиренно и удовлетворённо мурлыкать.
– Лиза, не устраивай предоставлений. Садись в машину. Прекрати вести себя как ребёнок, лишний раз доказывая своей матери, что ты лишь малышка.
Елизавета высокомерно фыркнула и свела руки на груди, демонстративно показывая, что выполнять мои указания не будет.
Б…ь. Сучка стаптывая. Да она в тысячу раз опаснее своей матери.
– Ладно, – неимоверными усилиями поборол злость, здравый смысл возобладал, хотя я был почти на грани. Всегда умел держать себя в руках, обладал превосходным и неоспоримым хладнокровием, но эта девица мёртвого доведёт. – Я тебе не обещал, что уеду. Ты сама так посчитала. Что плохого я сделал? – С фальшивой наивностью задал вопрос. – Я лишь хотел помочь, – покосился на окно, за котором упрямо продолжала стоять Валерия и внимательно наблюдала за скандальной сценой. – Хочу показать тебе квартиру. Убедиться, что тебя всё устраивает. Проявляю банальную заботу, – прекрасно зная, что мать Лизы пристально следит за нами, демонстративно прикоснулся холодными пальцами к полыхающим девичьим щекам. – Зачем ты борешься со мной? Срываешь злость на человеке, вина, которого заключается лишь в том, что он хочет помочь. И ничего более.
– От твоей заботы у меня одни проблемы. Мы же с тобой обо всё договорились. А ты нарушил обещание. И можешь больше не оправдываться, – огрызнулась она. – Ты лишь придумываешь причины.
– Нет. У тебя проблемы не от меня, – решительно заявил я. – У тебя проблемы из-за твоей матери. Лиза, садись в машину. Я отвезу тебя. А потом ты спокойно приедешь и заберёшь свой автомобиль, – перевёл глаза на её серебристый Инфинити. – Умоляю тебя, давай не будет устраивать публичный скандал.
Девочка с сожалением поймала мой взгляд.
– Нет у меня никакой машины. Мама меня всего лишила. Я теперь гол как сокол. Она доказала, что я без неё ничего не стою. Ждёт, когда приползу к ней с опущенной головой и на коленях начну вымаливать прощения.
Ласково улыбнулся и, бережно подняв её руку, поцеловал каждый маленький, аккуратненький пальчик.
– Ты сильная и самостоятельная девушка. И ты никогда не приползёшь к ней на коленях.
Елизавета гордо взмахнула головой.
– Вот и хорошо. Очень скоро ты заработаешь и сможешь позволить себе и автомобиль, и квартиру. Лиза, вот увидишь, что твоя мать осознаёт, что ты самостоятельная, независимая личность.
Настоящий соблазн плетётся как изящное кружево, но связывает крепче альпинистской верёвки…Ловко играл на слабостях юной, гордой девочки. Если я скажу, что готов подарить все блага, то она, будучи человеком свободолюбивым, посчитает, что я её покупаю. А такая девочка не покупается и не продаётся…Её надо постепенно раскрепощать, плавно и сладко окутывать невидимыми, стальными нитями. Она сама не заметит, как впадёт в полную мою зависимость.
– Хорошо, – обречённо выдавила она из себя согласие и побрела к автомобилю. – Может ты и прав. В любом случае устраивать публичный скандал на потеху зрителям не следует.
Быстро последовал за ней, лихо закинул чемодан и прыгнув в салон, завёл мотор.
Елизавета молча и угнетённо смотрела в окно.
– Не переживай. Всё будет хорошо. Тебе и твоей матери нужно время. Всё образуется, – говорил банальные, слащавые речи и сам себе удивлялся. – К сожалению, но иногда мы причиняем боль своим родным, дорогим людям.
Лиза медленно повернула голову и уныло улыбнулась.
– Мы с мамой совершенно разные люди. Совершенно непохожие. Иногда даже кажется, что мы совершенно не родные. Меня будто бы подменили в роддоме.
Озадаченно усмехнулся. Поспорить с Елизаветой было чрезвычайно сложно. Нет. Внешне мать и дочь были необычайно похожи, обе натуральные блондинки, с мягкими, нежными чертами лицами и огромными голубыми глазами, которые с первого мгновения околдовывали, очаровывали. Именно глаза Валерии меня в первую нашу встречу и привлекли. Они были настолько чистыми, невинными…Вот они меня и обманули.
– Мама – человек жёсткий, волевой, прагматичный, – девочка опечаленно выдохнула. – Я более ранимая, тонко чувствующий человек. Наверно именно по этой причине и не пошла учиться на юриста. Мне сложно защищать людей, которые, по моему мнению, аморальные и беспринципные, но при этом готовы платить огромные деньги.
Машинально приподнял брови. Хорошо, что Лиза понимает, что её мать меркантильная, беспринципная стерва. Ей сложно, больно и тяжело, но она признаёт недостатки матери.
– Нет, – громко провозгласила она, будто бы прочитав мои мысли, попыталась оправдать Валерию. – Ты не думай, что мама плохой человек. Ей в жизни пришлось тяжело. Она просто привыкла бороться за своё место под солнцем.
Снисходительно помотал головой, позволяя девушке спокойно выразить свои мысли, при этом не считал, что стервозный характер можно как-либо оправдать. Многим людям приходятся, проходит огромные испытания, но при этом подлецами они не становятся. Но вслух свои мысли озвучивать не стал, не желал лишний раз унижать Валерию. Мне было плевать на мать Лизы, но вот девочке делать больно как-то не хотелось. Поймал себя на мысли, что чувства Лизы меня волнуют. Б…ь. Ну и кто кого соблазняет. Нельзя терять рассудок. Категорически нельзя вновь попадаться на невинные, чистые, бл….е глазки.
Лиза хуже…намного хуже своей матери. Она не стерва, Елизавета святая.
– Она рано стала мамой, – шептала малышка. – Ей пришлось бороться за свою благополучную жизнь. Жизненные трудности её закалили. Я же с раннего детства получала всё, что хотела. Ради меня она днями и ночами трудилась. И знаешь, – звонко воскликнула Елизавета, – я ей очень благодарна. Правда благодарна, но это вовсе не означает, что собираюсь беспрекословно выполнять её указания. У меня своя жизнь и я никому не позволю в неё вмешиваться. Даже родной матери.
– Я тебя понимаю. Но согласись, что Валерия самый настоящий домашний тиран. Она не уважает твоё мнение, считая тебя по прежнему несмышлёным ребёнком.
Нетрудно догадаться, что с детства властная Валерия подавляла хрупкую, ранимую девочку.
Лиза ехидно усмехнулась.
– Она тиран. А ты тогда кто?
Невольно пожал плечами. Верный вопрос. Лишний раз убеждался, что с Валерий мы слишком похожи. У нас мораль своя. Если отбросить тот факт, что Лера увела мужа у моей сестры, то её поступок осуждать бы не стал. Она действовала в своих интересах. Закон не нарушала. Руководствовалась лишь своими желаниями. А нет, разницами между нами всё-таки присутствует. Валерия коварная женщина, но законопослушная, а я и закон могу переступить и даже не поморщусь.
– Лиза, ты ко мне не справедлива, – притормозил на светофоре и игриво улыбаясь, посмотрел на девочку. – Ты же меня не знаешь. Тебе следует больше времени проводить со мной. Прости, но ты же делаешь свои несправедливые выводы руководствуясь лишь слухами и домыслами.
Девушка надменно хныкнула.
– Я с тобой мало знакома. Это правда. Но мне этого достаточно, – она полоснула пальчиками воздух. – У тебя действительно диктаторские замашки. Ты не умеешь слушать чужое мнение, – она немного поддалась вперёд, обволакивая меня приятным, незабываем женским ароматом. – Может мама и не уважает меня, стремиться подчинить, но и ты далеко не ушёл.
Чёрт! Как она может пахнуть чистотой, невинностью и одновременно пороком, дикой страстью, сексуальным желанием и развратом. Её аромат напоминает горный воздух, когда ты поднимаешь к вершинам горных склонов.
Неожиданно раздался автомобильный сигнал, молниеносно перевёл взор и увидел, что светофор отражает зелёный свет.
– Поехали, – хихикнула плутовка. – Ты меня называешь капризным ребёнком, но сам ведёшь себя как ребёнок. Как сказал, так и будет, – никак не успокаивалась Лиза, удовлетворённо отчитывая меня.
Девочка вновь прижалась к спинке кресла.