Ты знаешь, мама, он какой...

– Понятно, – незатейливо сорвала с дерева пожелтевший листочек. – Что-то прохладно становится. Может, домой пойдём.

Глубоко вдохнула прохладный, осенний воздух. Нет. Эта пожилая дама обладает превосходными подстрекательскими способностями. Надо же так незатейливо сделать некорректный намёк…

Подстрекатели как спички… порой их короткое воздействие может причинить столько необратимых последствий!

– Дочка, извини, что смутила тебя.

Машинально замотала головой.

– Нет. Что вы?

Женщина приглушённо ухмыльнулась.

– Зинаида Ивановна, спасибо вам, за ваше доброе отношение ко мне, – решила, что нужно хоть как-то заполнить затянувшуюся паузу.

Старушка озадаченно округлила глаза.

– О чём ты говоришь? Лизонька, ты прекрасная девушка. Моё отношение к твоей матери не изменилось, но ты не можешь нести ответственность за её грехи. Ты совершенно на неё непохожа. Такая добрая, отзывчивая, – ласково простонала она, убирая кусочки листвы с моей головы. – В тебе совершенно нет фальши. Ты не умеешь проторяться.

– Спасибо. Вот бы и ваша племянница придерживалась такой же точки зрения.

Сожаление отразилось на моём лице.

Ясно, что родителей не выбирают, но чувство вины не покидало меня. Нельзя сказать, что мне было стыдно, но определённую неловкость перед Зинаидой Ивановной испытывала.

– Вика, – женщина нахмурилась, – девочка избалованная. Иной раз мне кажется, что она унаследовала все возможные плохие черты своего деда.

Заинтересованно заглянула в потухшие женские глаза.

– Да. Да, дорогая. Мой брат не был хорошим человеком. Наша с ним молодость выпала на лихие девяностые года. А в то время за своё место под солнцем надо было бороться, – она подняла руки и, сжав пальцы в кулаки, яростно затрясла ими. – Аркадий добился больших успехов, только вот ни на приличном поприще, а в области криминала. Он не был жестоким, но жёсткость присутствовала в нём. Хотя со своими врагами он был беспощаден и жесток.

Кивнула, внимательно слушая женщину, понимая, что ни только Виктория унаследовала определённые черты характера от брата Зинаиды Ивановны, но и Платон.

– Аркадий был несгибаемым. Твёрдым. Суровым. Резким, но при этом он безгранично любил жену и детей.

Зинаида Ивановна повернулась ко мне и, накрыв своей ладонью мою руку, проникновенно прошептала, – Лиза, я очень боюсь, что Платон оступится и пойдёт по пути отца. Я знаю, что он одержим идеей отомстить за смерть Аркадия.

Озадаченно захлопала ресницами.

– Что значит одержим идеей отомстить? Как отомстить? Кому?

– То и значит, – она тяжело вздохнула и, моментально сведя руки на груди, слегка поёжилась.

Неожиданно почувствовала, что возле моих ног вертеться, кто –то очень мягкий и невероятно шерстяной.

– Ты чего, малыш? Тебе скучно?

Проказник выплюнул игрушку и радостно замахал хвостиком, призывая обратить на него внимания и поиграть.

– Радость моя, забыли о тебе, – Зинаида Ивановна быстро подняла слюнявый резиновый шарик и бросила его.

Феличита молниеносно сорвался с места и, сломя голову, понёсся за ним.

Прекрасное, доброжелательное существо дарило столько счастья.

– У него на спинке такое характерное пятно. Оно у всех пород присутствует? – Любопытство бушевало, но посчитала, что нужно переходить на более отвлечённую тему.

Кто я такая, чтобы Зинаида Ивановна раскрывала передо мной душу и делилась семейными тайнами. Если пожелает, выслушаю, но настаивать не буду.

– У всех! – Восторженно провозгласила женщина. – Характерное пятно на спине корги стало поводом для мистического объяснения появления этих собак. Согласно легенде, эти животные использовались как ездовые в мире эльфов, якобы отсюда у них на спинах и образовались участки в виде седла. На самом же деле предки собак представленной породы были впервые привезены кельтами в Уэльс, который с тех пор и считается родиной корги.

– Королевская собака.

Зинаида Ивановна со счастливой улыбкой замахала головой.

– Да. У меня совпадают вкусы с королевской четой.

Она суетливо поправила пальто на груди.

– Лиза, я не ответила на твой вопрос.

Машинально кивнула.

– Зинаида Ивановна, я понимаю, что вам тяжело говорить о своём брате и Платоне. Может, оставим этот разговор.

– Нет, Лиза. Я хочу, чтобы ты знала. Так тебе будет проще понять Платона.

Закрыла рот, больше не стала возражать.

– Аркадий занимался криминальным бизнесом. Со временем он его легализовал, но из воровского мира так и не вышел. Его убили, но правоохранительная система неповоротливая. Задержали лишь киллера, а вот заказчик до сих пор на свободе.

Душа заледенела. Никогда не интересовалась и всячески избегала криминальных тем. Кровь. Боль. Оружие. Всё это было чуждо мне.

– Боюсь, что Платон желает отомстить за смерть отца. Самая благородная и сладкая месть – это прощение, – пролепетала женщина. – Но Платон никогда не сможет простить убийцу своего отца. Он не успокоится, тем самым погубит себя.

Мсти, не мсти — мёртвых не вернуть.

И радости это не принесёт. Месть за себя или за кого-то — не более чем красивые слова и ублажение своего эго.

Просто жестокая забава.

Зинаида Ивановна с какой-то невысказанной мольбой заглянула в мои глаза.

– Даже дикое животное становится ручным и покладистым, когда к нему проявляют любовь и заботу.

Отличное сравнение Морозова с диким животным.

– Лиза, рядом с Платом нет женщины, которая смогла бы залечить его глубокие, изнывающие раны. Вытравить чёртову месть из души. Он должен осознать, что создан для любви, нельзя жить местью.

Ошарашенно вытаращила глаза. Вот это поворот…

– Я! Зинаида Ивановна, вы уж меня простите, но давайте не будем возлагать на меня столь важную и неподъёмную миссию. Ваш крестник меня слушать не будет. Моё мнение его совершенно не волнует.

– Глупая девочка, – обозвала меня Зинаида Ивановна, но при этом её тон звучал так мягко и по-доброму, что злиться было невозможно. – Волнует. Ещё как волнует, – утвердительно провозгласила она.

Угнетено, с искренним негодованием, подняла глаза к серому, мрачному небу.

– Дорогая, – женщина опустила ладони на мои плечи, заставляя оторвать взгляд от неба, и посмотреть на неё, – послушай опытную старушку, которая неплохо знает своего крестника. Она крепче сжала пальцы. – Возможно, Платон ещё сам до конца не осознаёт, как ты важна для него. Я видела, как он сморит на тебя. Старая сводница хитро хохотнула. – Ты бы видела, как Платон нервно отреагировал, когда ты заявила ему, что у тебя есть парень. Он ревнует.

Лихорадочная волна противоречивых чувств накрыла меня. Считала, что между мной и Платон ничего быть не может. Но так разум подсказывал, а горячее сердце трепетало.

– Мужчина - это ресурс, а женщина энергия, чтобы черпать этот ресурс. Как двигатель у машины и бензин. Больше ничего не требуется, просто залей в него эту энергию, запусти движок, и он достанет тебе даже луну с неба.

Уныло опустила глаза. Морозов действительно машина. Железная. Стальная. Бесчувственная.

В глазах потемнело.

– Милая, что с тобой?

Женщина лихорадочно провела пальцами по моему раскрасневшемуся лицу.

– Ну-ка подожди, – она прижалась губами ко лбу. – Девочка моя, да у тебя температура. Так, немедленно пошли домой. Буду тебя лечить.

Отрицательно замотала головой.

– Нет. Спасибо. Мне на работу нужно.

– И слышать не хочу. Позвоню Платону и предупрежу, что сегодня ты на работе не появишься.

Хотела возразить, но упрямая старушка грозно скомандовала, – марш домой. И не смей мне противоречить. За здоровьем следить надо. Тебе ещё детей рожать.

– Зинаида Ивановна, – промолвила я, нежно сжимая её руку, – спасибо вам. Но боюсь, что ваш крестник не из тех мужчин, на которых может повлиять женщина. Он слишком упрямый.

Боже! Себя считала наивной, но пожилая дама переплюнула меня. Внутри словно образовалась раскалённая пружина, она не позволяла сделать вдох, сдавливала все органы. Наверно Зинаида Ивановна права, лучше поехать домой и отдохнуть. Усталость одолевала меня.

– Девочка моя, – женщина ласково провела пальцами по моей щеке, – знаю, что ты считаешь моего крестника циничным мужчиной, но ты глубоко ошибаешься. Его жизнь не была такой радужной. После смерти отца Платону пришлось встать во главе бизнеса. А бизнес не терпит слабаков.

Неосознанно прикусила губу, чтобы с болтливых губ случайно не сорвались утвердительные слова. Ещё какой циник. Самолюбивый, горделивый, похотливый, вульгарный и чертовски соблазнительный варвар. Пещерный человек, который, к моему сожалению, вызывал у меня чувства, пробуждал низменные желания. Стыдилась своих чувств, сопротивлялась, но понимала, что противостоять ему невыносимо.

Страсть – непреодолимое влечение, которое невозможно забыть, даже когда всё прошло, дорога такая притягательная, что может привести нас в объятия неожиданного любовника, чувство такое сокрушительное, что разрушает стены, которые мы строим, чтобы защитить своё сердце, желание такое сильное, что остаётся на поверхности, несмотря на то, что мы пытаемся похоронить его. Да, из всех чувств только страсть даёт нам основание, чтобы жить, и оправдание, чтобы совершать любые преступления против своей души и сердца.

Старушка мрачно улыбнулась.

– Ты даже представить не можешь, что происходило после смерти Аркадия. Гибель отца – это страшный удар для Платона, но, – женщина угрюмо опустила брови, на её лице отразилась боль, – он никому не показывал, что страдает. Крестник понимал, что он единственная опора для семьи.

Страдал? Нет. Конечно, смерть близкого человека, кого хочешь, подкосит, но поверить в то, что этот хладнокровный, бездушный человек может искреннее страдать было невероятно сложно.

– А как же Ворошилов? Разве Дмитрий Львович не помогал?

Зинаида Ивановна покривилась.

– Дима безвольный человек. Он сам по себе ничего не представляет. Поэтому все заботы упали на плечи Платона. Бизнес находился на грани краха. И только благодаря стальному характеру крестника мы смогли сохранить, а потом и приумножить наш капитал.

Власть и деньги….Серьёзно?

Обречённо подняла глаза и пристально посмотрела в глубокое, такое далёкое и одновременно близкое небо. Осеннее солнце робко дарило тепло, создавая неповторимую атмосферу, пронизывает сердца столь необходимой радостью. Ощущение умиротворения и спокойствия, которое оно приносит, нагоняет мысли о будущем, воспоминания о прожитом и надежды на то, что впереди ждёт светлое и радостное время. Осеннее солнце становится своеобразным символом перемен, распрощаться с прошлым и готовиться к новому. Только какое будущее меня ожидает? Предчувствие чего-то неизбежно плохого не покидало меня.

– Лиза, ты меня слышишь? – Женщина аккуратно потормошила меня за плечо, вынуждая опустить голову и посмотреть на Зинаиду Ивановну.

– Жестокость порождает ещё больше жестокости, а насилие ещё больше насилия. В конце концов, этот порочный круг отравляет всех.

Старушка вспыхнула, её глаза незамедлительно наполнились осуждением, но к её чести, она сдержалась и довольно спокойно прошептала, – ты не понимаешь, о чём говоришь? Жизнь не делится на белое и чёрное. Не бывает идеальных людей. Понимаешь? Не бывает, – решительно и безапелляционно повторила она. – Побеждает тот, кто среди грязи, ужаса, жестокости, сохраняет в себе свет, не пересекает ту невидимую грань, за которой человек превращается в зверя.

Правильно подметила прозорливая старушка, с одной важной поправкой, что её крестник, по всей видимости, перешёл черту и превратился в зверя.

– Зинаида Ивановна, позвольте задать вам вопрос?

– Конечно. Задавай.

Смущённо пожала плечами, ощущая внутреннюю дрожь. Так до конца не понимала, чем вызваны морозные мурашки, повышением температуры или волнующими меня вопросами.

– Ваш племянник связан с криминалом?

То, что отец Платона, являлся криминальным авторитетом, вопросов не вызвало, но пошёл ли по его пути сын.

– Дорогая, это слишком сложный вопрос. Однозначного ответа у меня для тебя нет.

– Хорошо, – не стала более пытать Зинаиду Ивановну. – Лучше поеду домой. Действительно, что-то я себя не очень хорошо чувствую.

***

– Стёпа, но зачем ты пришёл, – шире распахивая дверь, приглашала друга в квартиру, который, как только услышал мой хриплый голос по телефону, незамедлительно вызвался спасать моё здоровье.

Парень торопливо зашёл в гостиную и держа пакет с лекарствами на весу, слегка приоткрыл рот.

– Ни хрена себе! – Восторженно воскликнул он и, не отрывая взора от интерьера квартиры, протянул пакет. – Нехилая квартирка. Реально классно.

Он торопливо скинул обувь, продолжая оценивающим взглядом изучать помещение.

– Пошли. Доктор Айболит. – Усмехнулась и, аккуратно щёлкнув пальцами по его подбородку, весело добавила, – и рот закрой. А то муха залетит.

Друг последовал за мной.

– Какие мухи? У тебя здесь такая охрана, что никакая муха не пролетит.

Выдвинула стул и поставила его перед другом.

– Присаживайся. Хочешь чаю или кофе?

– Нет. Не беспокойся. Прекрати суетиться. Садись.

Положила пакет с лекарствами на стол и присела напротив друга.

– Лиза, прямо скажу, что выглядишь ты не очень.

– Конечно, – даже оправдываться не стала. – У меня температура. Не забыл?

Стёпка кивнул, в знак согласия.

– Это понятно. Но я немного о другом говорю.

Понятно к чему клонит мой верный друг, который постоянно лоббирует интересы матери.

– Валерия Владимировна очень переживает, – опечаленно проговорил он. – Лиза, не будь такой жестокой.

Гневно цокнула языком. Стёпка несправедливо обвиняет меня в жестокости, при этом слепо доверяет моей матери, которая с лёгкостью манипулирует им.

– Не поднимай эту тему, – моментально перешла на более грубый тон, предупреждая друга, что он вступает на слишком опасную территорию и может стать невольным субъектом моей злости. – Мама далеко не ангел.

Стёпа немного наклонился вперёд, пронзительно глядя в мои глаза.

– Что ты делаешь, Лизка? Ты же умная девчонка, а ведёшь себя как малолетняя дурочка. Твоя мать — не ангел, а этот Морозов - прям ангел во плоти. Только вот что-то крыльев за спиной не видно.

Остро подмечено. У Морозова действительно не присутствует ни крыльев, ни нимба, а вот рога присутствуют. Обречённо усмехнулась, нервно ударяя пальцами друг о друга.

– Не перегибай палку. Морозов не ангел, но он же не дьявол. Самый обычный мужик. Пришёл мне на помощь.

Степан лихорадочно заводил глазами, моё заявление вызвало у неё полное недоумение, откровенное негодование.

– Пришёл на помощь? – С явной издёвкой в голосе переспросил друг. – Сначала создал проблемы, а потом пришёл.

Вздохнула.

– О чём ты говоришь? – Встала, более не смогла выдерживать его насмешливого взгляда. – В чём виноват Морозов?

Не собиралась защищать Платона, да и он не нуждался в моей защите, но ядовитые обвинения Степана были несправедливыми.

– Хорошо. Напрямую он не виноват, но его несносная племянница тебе жизнь отравила и продолжит отравлять. Хрень редки не слаще, – Стёпа поднялся со стула и максимально близко подошёл ко мне, вынуждая сделать шаг назад.

Друг заметил мой отчаянный шаг назад и ехидно усмехнулся, но говорить ничего не стал.

– Виктория больше ко мне не приблизится. Морозов обещал, что поговорит с ней.

– И ты ему веришь?

– Да. Верю.

Степан грустно улыбнулся.

– Когда?

– Что когда? – Озадаченно спросила.

Друг немного наклонил голову, пронзительно всматриваясь в мои глаза, он словно прожигал меня взглядом, пытаясь проникнуть в голову.

– Когда этот человек стал тебе настолько близким?

Холодная дрожь пробежалась по телу. Вроде простой вопрос и одновременно такой сложный.

– Он вовсе не мой близкий человек. Просто Морозов оказался в нужном месте в нужное время.

Пыталась говорить без особых эмоций, но в то же время голос слегка подрагивал. Произносила фразы, и сама себе не верила.

– Извини, Лизка, но ты себя слышишь? – Друг рьяно постучал по своим ушам. – Ты совершаешь огромную ошибку и при этом из последних сил утверждаешь, что ничего страшного не происходит. Квартиру он тебе предоставил классную. Но что потребует взамен? Лиза, я лишь добра тебе желаю, точно так же, как и Валерия Владимировна. Но ты упрямо отказываешься от нашей помощи и, сломя голову, бежишь к этому подонку.

– На этой планете богатый ассортимент подонков, – буркнула я. – И что теперь из дома не выходить?

Степан злобно оскалился.

– Кошмар! Лиза, ты всё с ног на голову переворачиваешь. Знаешь, что Морозов – подлец, но при этом согласилась жить у него.

Гневно прищурилась.

– Во-первых я не у него живу, – взмахнула пальцем перед его любопытным носом, который лезет не в своё дело. – Он мне лишь предоставляет служебную квартиру. А во-вторых, это не твоё дело. Я взрослый человек и вправе самостоятельно распоряжаться своей жизнью.

Степан, осознав, что наш спор переходит в конфликт, миротворчески поднял руки.

– Не кипятитесь. Не хватало ещё поругаться из-за этого урода.

– Хорошо. Не будем ругаться, только если ты перестанешь давить на меня. Стёпа, я приняла решение. И будь так добр, уважать его.