Стокгольмский Синдром

Вики мне звонила раз пятнадцать, но я упорно притворялась, что ничего не слышу.

Да что я ей скажу? Что чуть не словила инфаркт на месте после первой же песни Дьявола? Что забыла, как дышать, когда парень из курилки, оказавшийся солистом рок-группы, указал на меня пальцем, начав петь про пытки?

Я свернулась калачиком на кровати с ноутом на животе и тревожной жвачкой в голове.

Дьявол точно был тем самым новеньким из курилки. Сто процентов. Наши глаза не могли пересечься просто так, а ещё больше он не мог совершенно случайно указать именно на меня. Да, парень был очень не похож на себя, но… всё же узнаваем. Пускай волосы и покрасили цветной пудрой или спреем… это всё равно была та же самая причёска, но в более лохматом виде. Глаза красные и обведённые жирным слоем теней лишь подчёркивали взгляд, которым на меня смотрел на крыльце он.

Не выдержав, пнула плед несколько раз.

Чёрт. Почему этот Эйден… Или Дьявол? Посмотрел в мои глаза и сказал на сцене «какие очаровательные девушки собрались»? Он это серьёзно или это чистой монеты сарказм?

Я тут же фыркнула, громко хлопнув себя по лбу. Уж скорее инопланетяне спустятся на Землю и споют похоронный марш моему отражению, чем оно вдруг действительно окажется «очаровательным».

Как правило, мне не делают комплименты, кроме родственников и Вики. Нос-картошку вечно приходится контурировать, волосы почти никогда не расчёсаны полностью, глаза большие, но с якорем из нависшего века – вечные заложники туши и подводки. Обычная внешность, обычная я.

Я подпёрла подбородок кулаком и прикусила ноготь.

Надо спросить у кого-то объективного… И в кого я такая мазохистка – сама же знаю, кого сейчас наберу.

Гудок. Ещё один.

– Йоу, самый лучший брат на связи! – Услышала я дурацки бодрый голос. – Говори быстро, у меня тут курица в духовке и сериал на паузе. Что случилось, вишенка, опять думала о смысле жизни и заказала плед за шесть тысяч?

– Марк... – Я закатила глаза, нехотя вспомнив, как заказала год назад плед по акции, а во время оформления он вырос в цене раза в два, о чём брюнет неустанно обожает припоминать. – Только без приколов, ладно? Скажи честно... Ну… Чёрт побери! Я красивая или нет?

Тишина. А через секунду громкий, гортанный смех, будто по ту сторону трубки подавились.

– Я красивая, ну-у? – Спародировал меня брат, лопаясь не столько от смеха, сколько от своего же недалёкого ума. – Ты опять сожрала бургер на десять тысяч калорий и ищешь того, кто скажет «ничего страшного»?

– Нет!

– У тебя опять эти дни и ты хочешь, чтоб тебя пожалели?

– Марк, ты можешь нормально ответить на нормальный, человеческий вопрос?!

– Нет конечно! У нас с тобой общая генетика, а раз ты – моя сестра, какое отношение мы можем иметь к нормальным людям?

Я уже в сотый раз за этот сумасшедший вечер закатила глаза и пожалела, что обратилась с важным вопросом к идиоту. Но своего добиться нужно, если я не хочу загружать селфи на анонимный форум и получать ответы от извращенцев. Уже проходили…

– Хочешь верь, хочешь нет, но кто-то мне намекнул на это! Так что мой вопрос тебе – это так, просто мнение со стороны, как у представителя мужской расы.

– Ого… Так вот в чём дело! – Голос наконец-то стал серьёзнее. – Так тут вопрос не о твоей мордашке, а дело всемирно-полового значения?

– Марк!

– Ладно-ладно, не ори. Ну… У тебя есть лицо, женское… а это уже огромный плюс!

– Какие тонко подмеченные подробности!

– Да. Ещё у тебя глаза, как у меня, тёмно-серые. А чтоб ты понимала, мои глаза очень красивые. Волосы иногда чистые… Если бы ты была собакой, то была бы бордер-колли. Умная, симпатичная, но вечно с грустной мордой, потому что думаешь, что тебе никто не кидает мяч.

Я зависла на секунду, переваривая такое удивительное о себе открытие.

– Это комплимент сейчас был или что?

– Комплимент! – Засиял голос по ту сторону трубки. –Ты же не чихуахуа. Вот это было бы трагично!

Я представила себя собакой и тут же сжала губы, подавляя смех.

– Ладно, спасибо за сравнение с псом. Это во всяком случае лучше, чем если бы ты сравнил меня с коровой!

По ту сторону трубки чуть не поперхнулись.

– Ну извини, с коровой было бы нечестно! – Немедленно парировал Марк. – У них, между прочим, ресницы в два раза гуще, чем у тебя, и у них никто не спрашивает, кто делает им брови. А ты, как человек, обязана страдать с этим пинцетом.

– Прекрасно. Мой брат, дамы и господа, только что поставил меня ниже сельскохозяйственного животного, но выше собаки. И всё это – в рамках поддержки! – Громко усмехнулась я в тишину, ища поддержки в невидимом зале.

– Эй! Поддержка – это моё второе имя. Я как спортивный бюстгальтер: держу, но не давлю!

– Ты как всегда, бесполезен, но с харизмой. – Засмеялась я в голос, свернувшись на кровати, пока ноут не начал соскальзывать.

– Не забывай: у тебя есть я! А я – живое доказательство, что наш род хотя бы на сорок процентов генетически удачен.

– Сорок? – Недоверчиво скривилась я.

– Ну, оставим шанс на то, что мама нам что-то недоговаривает. – Заговорщически прошептал брюнет.

– Что ты приёмный? – Выгнула я с улыбкой бровь.

– А может ты? А мы с мамой держим от тебя это в секрете, чтобы ты не сбежала в ночи искать родную кровь?

– Как мило! Именно этим сейчас и займусь! – Мои пальцы стиснули щёки, чтобы сдержать подступающий смех. – И вот этим закончился наш разговор на мой вопрос про красоту? Прямо чувствую, как в жилах заиграла самооценка!

– Вот, видишь? Работаю, как витамин Д. Только не забудь, что я дорого стою. Один звонок – одна пачка твоих домашних печеньев, как приеду. И не жалких, а с шоколадом!

Я закатила глаза, давясь смехом.

– Всё, обнаглел. Иди спасай свою курицу, пока она не сбежала в поисках лучшей жизни!

– Справедливо. Но помни: ты у меня офигенная. Просто не для всех. Как суши с угрём — не все понимают, но ценитель всегда найдётся!

– А я думала, скажешь «как таракан в оливье – не ожидаешь, но потом долго вспоминаешь»!

– Это тоже подходящий образ. – С энтузиазмом подхватил оборванец. – Но ты слишком красивая для таракана. Усы не такие длинные!

Я отключила звонок на полуслове, продолжая смеяться, и наконец-то ощутила, как тревожная жвачка в голове начинает терять вкус.

Может, я и не супермодель, но, чёрт возьми, я хотя бы бордер-колли с отменным чувством юмора и короткими усами!

Когда посмотрела в экран, от Вики всплыло несколько новых сообщений. Я поскорее свернула уведомления, даже не вчитываясь в текст. Отвечать пока что нечего – придумаю легенду своему побегу Золушки из бала завтра, уже на свежую голову. Ведь как говорят… «Утро вечера мудренее»?

Чтобы окончательно расслабиться и больше не думать ни о чём, я решила во что-нибудь поиграть. Игры всегда меня отвлекали, когда это было необходимо. Такая привычка брала истоки с детства: мы с Марком вместе любили залипнуть во всякие стрелялки, когда оставались одни дома. Наше совместное хобби началось, когда мне было десять, а ему двенадцать, и длилось до тех пор, пока брат не переехал в другой город на учёбу. Но своё ремесло мы не забросили. Единственное, что отличалось теперь: Марк так же остался предан стрелялкам, а я перешла в жанры другого рода.

Курсор мышки по привычке прилип к ярлыку «Теней Королевы», но вовремя передумал. Перед глазами всплыл образ Эйдена из игры. Я тут же запустила другое приложение, изо всех сил отгоняя лишние мысли прочь. Начеркала своему единственному тиммейту сообщение: «Пойдёшь в мс?»

Ответ не заставил себя долго ждать. Вечно живущий в онлайне Диабло напечатал в ответ:

«Милая, это ты? Неужели предаёшь ТК? Не верю. Скинь фото для верификации».

Я усмехнулась и молча скинула фото среднего пальца на фоне запущенной игры, намекая, что уже жду. Объяснять причины своих новых игровых предпочтений не стану даже под дулом пистолета.

Диабло – моей единственный друг в интернете, с которым я иногда коротаю вечера за играми. Мне нравится его скилл, хотя он в основном… спорный. А ему нравится, что я девушка. Этот парень истинно считает себя моим бойфрендом, несмотря на то, что мы не знаем внешность друг друга и я даже не знаю его настоящего имени. Мои знания останавливаются лишь на том, что он – молодой скуф-анимешник с огромным стажем просмотра хентая с тентаклями, общающийся из женского пола только со мной. Хоть он и довольно скрытный, но и я последние несколько лет мало что публикую о себе в интернете. Эта черта фриковата, но делает нас похожими по-настоящему.

Парень присоединился через пару минут и, судя по звукам микрофона… с бутербродом наперевес.

– Так, Анна, если я сегодня снова вытаскиваю тебя из пекла, то требую официальный титул спасителя женских пилоток!

– Ты уже им был в прошлый раз! – Закусила я губу с улыбкой, выбирая персонажа. – Только закончился твой героизм в тот момент, когда твой комп вырубила мама из розетки.

Вообще я предпочитаю в играх общаться с помощью чата, не выдавая своего голоса с полом, но спустя полгода совместных посиделок Ди в этом плане стал особенным, чем тот не перестаёт гордиться.

– Так, извинись быстро! Я всего-то ушёл в тактический оффлайн!

Я закатила глаза и нажала «готово». На экране загорелось привычное свечение арены, в груди возникло фоновое предвкушение азарта. Игроки нашлись быстро, как обычно бывает вечером перед выходным.

Мы вошли в бой. Я – поддержка. Ди – танк. Как всегда.

– Только не лезь сразу же на вражескую базу. – Предупредила я. – Твоя стратегия «бей и молись» в прошлый раз стоила нам трёх жизней.

– Моя стратегия называется «героизм», милая, – отозвался парень мурчащим тоном и ринулся вперёд.

Через десять секунд экран мигнул красным.

– Проклятье, Ди! – Выругнулась я громко.

Диабло оставил меня одну на линии и, спрятавшись в кустах, кинул химическую смесь в ничего не подозревающего врага. Танк вражеской команды от стресса прожал третий скилл* на меня, не видя в растениях ухмыляющегося напарника.

– Что, восхищена? – Раздался в наушниках довольный голос. – Я называю это «взрывное начало».

Я с ужасом наблюдала за падающими единицами здоровья своего Эльфа, пока Алхимик-Ди догонял умирающего врага, но тот на последнем издыхании закинул его вплотную к своей башне. Они оба погибли… причём одновременно.

– Это было самоубийство. – Я почти шипела, ползя к цифровому телу друга. Было всего три секунды на то, чтобы возродить его без последствий на счету. – Даже мобы смотрят на тебя с жалостью!

Алхимик через пару секунд воскрес рядом со мной, и мы сразу же убежали подальше от вражеской башни.

– Они всего-то не могут оценить искусства. – Философски рыгнул парень, заметив подкрадывающихся врагов с другой линии. – А искусство – это взрыв!

Я едва успела отбежать, как перед лицом нарисовался оранжевый гриб, сбривший полное здоровье вражеских игроков и… Ди – тоже.

– Стратегия, говоришь? – Я щёлкнула мышкой и ушла в инвиз. – Тогда объясни, почему твоя «стратегия» стабильно начинается со смерти?

– Это психологическое давление на врага, – невозмутимо ответил он. – Они думают, что я безумен, и теряются!

В наушниках аппетитно прохрустели чипсы, и я сглотнула.

– Ага. Особенно когда видят, как я потом спасаю твою задницу!

– Так в этом и состоит наш союз, милая. – Чавкнул в ухо голос. – Ты – мозги, я – мускулы.

– Ты – овощ, я – удобрение. – Хмыкнула я, лечась хилкой*.

Диабло расхохотался в микрофон, и звук был такой заразительный, что я сама едва не прыснула.

– Удобрение? То самое, которое выглядит, как говно, и пахнет так же?

– Я этого не говорила! – Отрезала я.

– Ладно, только не злись... – Он всё ещё посмеивался. – Обещаю, в следующем раунде я сыграю аккуратнее.

– Ты это говорил и в прошлый раз!

– И что? Тогда я хотя бы умер красиво!

– Ди, ты прыгнул в бездну с боевым кличем…

– Вот именно. Красиво!

Я не выдержала и рассмеялась в голос, с трудом успевая нажимать нужные клавиши.

– Боже… ты – настоящая катастрофа, в курсе?

– Но ты же всё равно играешь со мной. – Напомнил тот с самодовольной ноткой.

– Да. – Обречённо выдохнула я, пытаясь унять вмиг заурчавший живот. – Видимо, у меня синдром привязанности к катастрофам.

– Отлично, тогда записывай нас в клан «Взрывное безумие»!

– Окей… Только ты – почётный глава.

– Согласен. Но ты будешь моей правой рукой. И иногда левой.

– Отвратительно, Ди…

Мы оба засмеялись, и я поймала себя на том, что окончательно… расслабилась. Нет никаких мыслей. Только я, клавиатура и идиот с ником «Диабло», который снова побежал в самую гущу врагов.

После нескольких бурных каток мы разошлись спать. Я закрыла ноутбук с чувством лёгкости и приятной усталости. Руки уже онемели после трёх часов одного положения, поэтому я даже не стала залипать перед сном в телефоне.

Проснулась на следующий день я от аромата ванили, масла и чего-то утешительного, как пятитысячный лимит на карте после тяжёлой недели. Из кухни доносилась музыка – «Не останавливай меня сейчас» играла с колонок, и это значило только одно: мама в ударе.

Я потянулась в кровати, зарывшись лицом в подушку, как будто могла задержать утро ещё на пару минут. Но запах блинов неумолимо тянул меня в сторону холодильника и материнской заботы.

Нацепив растянутую домашнюю футболку и самые непубличные носки в полоску, поплелась на кухню.

Мама стояла у плиты в смешном фартуке с нарисованным котом, который явно пережил Третью мировую и пару неудачных стирок. Под фартуком идеально выглаженное, льняное платье – видимо, собиралась на воскресную службу в церковь. Мама подбрасывала блины на сковородке с таким грациозным хладнокровием, точно готовила не завтрак, а исполняла кулинарный номер в цирке дю Солей. Её волосы – чёрные, но с пробором, как у меня, – были бережно собраны в пучок. Та же форма губ, чуть упрямый подбородок и более прямой изгиб носа.

Я на секунду остановилась у двери и уставилась на женскую фигуру. Вот она – я. Только лет через двадцать и с флером уверенности, которую можно добавлять в кофе ложками.

– Ну что, принцесса, ожила? И без лягушачьего поцелуя? – Она даже не обернулась, но явно почувствовала моё приближение.

– Совершенно не проснулась. – Призналась я, удобнее располагаясь на стуле. – Я скорее, Джерри, который приплыл на аромате сыра. Ты вообще в курсе, что блины – это манипуляция?

– Конечно. Именно так я тебя и воспитывала.

Я уткнулась в поставленную перед собой еду, тихо мурча, как кот, которому разрешили спать на подоконнике. За окном лениво текло воскресное утро: свет струился сквозь шторы, улицы были ещё полупусты, и весь мир, казалось, делал долгожданный выдох.

– Ты сегодня чего планируешь? – Мама налила себе кофе, села напротив и чуть прищурилась. – Надеюсь, не будешь весь день играть в свои игры?

– Эй! – Я чуть не подавилась блинчиком. – Во-первых, игры развивают мозг. Во-вторых, я… сегодня иду гулять с Вики.

– Она сама-то об этом в курсе? – Проницательно изогнула бровь брюнетка.

Мама знала, как мне бывает трудно вытащить Вики на улицу без обговорённого заранее плана. Она берёт периодически студенток из нашего университета на маникюр, но вряд ли бы поставила запись на такую рань. К ней записываются обычно во второй половине дня из-за чрезмерной любви девушки поспать подольше… так что вряд ли она сейчас занята.

– Пока нет… – Протянула я задумчиво, ковыряя вилкой блин. – Но у неё нет выбора. Я вытащу её из дома, даже если придётся подкупить миндальным латте и шантажировать фотками без макияжа.

Мама хмыкнула и сделала глоток кофе.

– Это уже звучит как план. Вижу, ты пошла в меня – добропорядочные методы ведения переговоров через сахар и угрозы.

Я посмотрела на неё и вдруг снова поймала себя на ощущении, будто смотрю в зеркало из будущего. Только это зеркало было с фильтром «премиум-версия». Мама всегда умела выглядеть хорошо даже с одним пучком, без макияжа и в старом фартуке с котом. А ещё умела казаться уверенной. Не такой, как я – с тревожной жвачкой в голове и мечтами, которые больше похожи на сложносочинённые отмазки.

– Слушай, – прошептала я, не поднимая глаз. – А ты когда-нибудь… сомневалась в себе? Ну, в том, как выглядишь. Или, типа… просто в себе?

Мама на секунду замерла, будто её захлопнула внутренняя книжка воспоминаний. А потом мягко улыбнулась.

– Конечно... Каждый раз, когда у меня в жизни всё менялось. Или когда не менялось, но должно было. Когда родилась ты, вообще боялась, что поломаю тебе психику неправильной температурой молока.

– Поздно. – Буркнула я, жуя блин.

Брюнетка ласково усмехнулась.

– А теперь ты взрослая, и с тобой можно говорить, как со взрослой. Ну… почти. – Скривилась та в улыбке. – Сомневаться – нормально. Не нормально – превращать эти сомнения в свою прописку. Ты всё равно вырастешь из них, как из джинсов, которые перестанут на тебе застёгиваться.

– Прекрасная метафора, спасибо. Пойду померю старые джинсы и поплачу.

Захотелось чем-то запить, но на столе, кроме порции блинов и баночки сиропа, ничего не оказалось.

– Только после того как уберёшь тарелку. – Хохотнула та и поставила рядом с тарелкой кружку горячего чая.

Теперь прогноз на не застёгивающиеся джинсы стал абсолютно оправдан.

Вики была удивлена моему раннему звонку, а именно – в одиннадцать утра. Блондинка ещё не успела восстановить режим после каникул и искренне не понимала, как я сама в такое время способна функционировать. Просто блины были слишком хороши. Сила материнской гастрономии творит с людьми странные вещи. Например, заставляет вставать по воскресеньям до полудня.

– Анна-а-а…Ты что, живёшь по таймеру пельменей? – Простонала подруга в трубку, когда я её разбудила. – Я только глаза открыла. Одно. Второе ещё в отпуске.

– Поднимайся, ленивец. – Настойчиво воскликнула я, слыша зевок блондинки. – Мир уже живёт, птицы поют, люди пьют кофе, а я почти человек. Мы идём гулять. Всё! Конец дискуссии.

Девушка зевнула ещё трижды, отчего мне самой захотелось спать.

– Если ты не привезёшь мне хотя бы кофе, я отключусь и сделаю вид, что это был страшный сон…

– Общение с тобой мне как-то дорого обходится! – Возмутилась я, хотя и так собиралась это сделать. – Что, настал день оплаты ежемесячной подписки на дружбу с тобой?

– Именно, детка. – Хихикнула та. – И у тебя автоплатёж.

Спустя час я стояла у неё под подъездом с латте и блинчиком в пакете. Вики вышла, как апокалипсис в кедах: в белом худи, домашних лосинах и с глазами, которые явно пережили тяжёлую битву с подушкой и… проиграли.

– Зачем ты это делаешь со мной? – Простонала та, отхлёбывая кофе с видом мученика. – Я же не просила тебя любить меня так сильно.

Без макияжа одногруппники девушку бы не узнали, но лично мне такая Джонсон нравилась больше: настоящая, лицо без макияжа выглядело более детским и невинным, полупрозрачные веснушки добавляли изюминки в светлый образ, а лёгкая розацеа создавала ощущение вечного смущения.

– На самом деле… я все ещё пытаюсь покорить твоё сердце, а тебе почему-то нравятся мужчины. – Пошутила я и размяла наконец-то освободившиеся пальцы.

Вики смерила меня прищуренным взглядом поверх крышки стакана.

– Ну конечно… всё сходится, – пробормотала та. – Ты по уши влюблена в меня, а я выбираю гетеронормативность! Жизнь – боль. Пошли, пока я не расплакалась прямо здесь.

Мы двинулись по ещё не совсем оживлённому центру. Солнце пробивалось сквозь облака, отражаясь на витринах, и город казался более мягким, чем обычно. Мы шли, болтали ни о чём и смеялись. Но в какой-то момент разговор сам собой вернулся туда, куда я не хотела: к прошлому вечеру.

– Почему ты сбежала, Анна? И не отвечала на сообщения и звонки?

Тяжело сглотнув, я вспомнила, что так и не придумала приличную отмазку.

– Я просто… устала. – Выдавила я, стараясь улыбнуться как можно естественнее. – Толпа, шум, свет. Голова раскалывалась, правда. Я даже не успела тебя предупредить!

Девушка прищурилась, глядя на меня с тем самым выражением, от которого не спасёт ни одна маска: со смесью беспокойства и лёгкого недоверия.

– Конечно… И заодно «устала» так, что не брала трубку? Я уже подумала, тебя утащил кто-нибудь из фанатов, честное слово.

– Нет, ну… – Я неловко рассмеялась, чувствуя, как щёки начинают предательски гореть. – Просто мало вчера поела каши, наверное… Пока шла до дома, не было сил ответить, а как пришла – вырубилась, и всё. А как тебе концерт, понравился?

Было супер неудобно, но одно я знала точно: блондинка клюнет, потому что я закинула более интересную наживу для разговора, спасая от неловких оправданий и её, и себя.

– Я всё никак не могу забыть этот концерт! – Призналась Вики, облизав пальцы от сиропа. – Я молчу о том, насколько парни оказались горячее вживую, чем на картинке. Особенно Дьявол! У него такая маскулинная и сексуальная аура. Он выглядит взрослее остальных, и его взгляд будто более осознанный. А какие у него эротичные татуировки, м-м-м! Просто с ума сойти!

Я улыбнулась одним уголком, отлично понимая восторг девушки. Этот тип и правда был хорош внешне. Чересчур.

– Всю ночь убила на поиск информации об этой группе, только в Даркнет ещё не залезала! Настоящих имён группы никто не знает. К чему такая шифровка – непонятно. Хотят сохранить загадочный антураж? – Голубоглазая явно взбодрилась то ли после стаканчика кофе, то ли после смены темы разговора.

– Да уж, «настоящих имён никто не знает»… – Пробормотала я самой себе.

Вики, конечно, понятия не имела, как близка она к истине. Или к тайне, которую я сама ещё не знала, хочу ли разгадывать до конца. Вдруг все мои догадки действительно не имеют отношения к правде и это всё лишь глупая игра разума, что точно вряд ли…

– У них даже соцсетей личных нет. Только официальная страница группы, и то там всё в духе «благодарим, что пришли» и «следующий концерт скоро». Словно они не люди, а какие-то персонажи! Продуманные, выстроенные, без прошлого. Удобно, да? – Джонсон пожала плечами и вдруг повернулась ко мне. – А ты что думаешь?

Я сглотнула. Вот он, момент. Говорить или нет? Признаться, что, возможно, знаю, кто такой Дьявол – точнее, кем он притворяется днём? Или промолчать. Ведь пока всё это может быть лишь игрой воображения. Мало ли кто на кого похож…

Я посмотрела в глаза подруги. Светлые, чистые, горящие азартом. Если скажу сейчас, она начнёт копать, а это обернётся боком, ведь, возможно, мы учимся с солистом этой группы вместе...

– Может, это и к лучшему, что никто их толком не знает, – проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал легко. – Таинственность – часть образа. Вот ты бы хотела, чтобы твой кумир оказался обычным парнем, у которого мама постит его детские фотки на фейсбуке?

– Убедила. – Рассмеялась та. – Но, кстати, я кое-что всё же раскопала. У Дьявола была одна стрёмная ситуация, когда его журналист или кто-то типа того хотел заснять на камеру в гримёрной после концерта, но Дьявол это заметил и прямо двинулся на камеру, схватил, и та отлетела уже в пол! Это был последний пост того журналиста, а потом его аккаунт с видео удалили и больше о нём информации не всплывало. Правда, видео уже разлетелось, а он куда-то исчез.

Меня передёрнуло. Я не хотела, чтобы Вики заметила, но по спине пробежал холодный ток.

– Исчез? – переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, но он всё равно прозвучал тише, чем я рассчитывала.

– Ага. – Блондинка пожала плечами и сделала глоток латте, словно обсуждала какойто новый сериал. – Очень странно. В комментах тогда бурлили, мол, пиар, мол, постановка. Но… я смотрела этот отрывок. Анна, он так взглянул на камеру… точно это не человек, а хищник, понимаешь?