Стокгольмский Синдром
- -
- 100%
- +
Дьявол внимательно слушал участников, фыркая на словах некоторых. Очевидно, они это между собой ещё не обсуждали.
– Почему же? Наша фанатка пришла ведь ради этого. – Принял тот эстафету с иронией. – Записывай для себя и своей подруги: я музыкант, планы у меня гораздо интереснее отношений, так что вопрос совершенно бессмысленный.
В комнате повисла пауза. Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Слова осели где-то внутри, тяжело и плотно, как закрывшаяся перед носом дверь. Даже не знаю, почему на меня это повлияло: дело в смысле сказанного или в разбившейся надежде, не успевшей раскрыться до конца?
– Ну-у-у, мы же гипотетически… Научный интерес. – Вспомнил фразу из «Гарри Поттера» Мейки и мягко рассмеялся, словно под ухом зазвенели колокольчики.
Пальцы медленно разжались, отпуская помятую брошюру. Я натянуто засмеялась в ответ, хотя внутри что-то окончательно захлопнулось.
– М-м-м, у нас наконец-то появился девиз. – Усмехнулся Аллан. — «Мы не встречаемся, мы работаем»!
– Почему «наконец-то»? Всегда такой был. – Фыркнул Джун, начав смотреть что-то на телефоне.
– Смотря у кого. – Подмигнул мне барабанщик. – Ладно, мы ответили. Подруга довольна?
Я покачала головой, опустив взгляд.
– Думаю… да.
– Ну и отлично. – Щёлкнул языком русоволосый, закинув руки за голову. – Значит, не зря страдала!
Не зная, как отреагировать, я показала неубедительный палец вверх и вдохнула побольше воздуха, решившись, раз уж нахожусь здесь, развеять некоторые сомнения. Пора спросить то, что действительно интересует лично меня.
– Хорошо, спасибо … – Замялась я и сглотнула. – Есть ещё один любопытный вопрос, но не знаю, можно ли его задавать.
Короткая пауза.
– Про журналиста. – Продолжила я, не дождавшись поддержки. – Что с ним стало? С тем, который… пытался заснять вас в гримёрке после концерта. Насколько я знаю, его видео все обсуждали, а потом он просто… исчез.
В комнате стало так тихо, что я услышала, как гдето в коридоре закрылась дверь. Я поморщилась, понимая, что зря задала вопрос…
Джун поднял глаза с телефона, точно я только что произнесла чтото неприемлемое. Аллан с предвкушением перевёл взгляд на Дьявола. А Дьявол… Впервые искренне улыбнулся, смотря на меня так, словно поражался храбрости спросить именно такое.
– Люди иногда исчезают, когда лезут туда, куда не стоит. – Бархатно ответил низкий тембр.
Я уловила скрытую угрозу, которая явно предназначалась мне.
– Ты хочешь знать, где он сейчас? Или что с ним случилось?
В эту же секунду Мейки громко хлопнул в ладоши, сдавленно рассмеялся и наклонился к камере:
– О, ну всё! Мы опять напугаем всех наших зрителей! – Вытянул руки, словно собирался кого-то пугать, и сделал комичное лицо. – Ба-у!
Аллан подхватил, не упустив момента для шутки:
– Да ничего с ним не случилось. Может, ушёл в тайный отпуск. Может, стал монахом. Медитирует где-нибудь в горах?
– А может, просто сменил работу. – Предположил Джун спокойно. Он посмотрел в сторону камеры и чуть развёл руками, точно хотел успокоить невидимого зрителя. – Мы же не можем контролировать всех журналистов.
– Конечно, не можем! – Заверил гитарист, снова улыбаясь мне. – Знаешь, ско-о-олько у нас таких историй? Полный чемодан! Люди приходят и уходят. Всё нормально.
Дьявол чуть наклонил голову, ухмыляясь, и уже мягче, почти добродушно произнёс, глядя прямо в камеру:
– Некоторые вопросы лучше оставить в тени, верно? Ведь, даже если бы мы и знали ответ, мы бы не имели права разглашать конфиденциальную информацию человека.
Он улыбнулся шире, теперь уже как артист, как тот самый человек со сцены, у которого наготове идеальная маска для прессы. Но эта улыбка не согрела, а оставила чувство, что я стою на краю чего-то гораздо большего, чем просто интервью.
– Хорошо… – Я тоже попыталась выдавить улыбку, но получилось тухло. – Тогда вот что… Почему именно Дьявол, Мейки, Аллан и Джун? Почему такие никнеймы?
– М-м? – Удивился барабанщик. – Может, у нас и есть свой загадочный антураж, но наши имена с Джуном настоящие.
Внутри меня что-то с позором отцепилось и провалилось. Не выдержав этого, я нервно сжала переносицу.
– А вот эти двое. – Продолжил рокер и кивнул в сторону Мейки и Дьявола. – Им просто повезло, что мы не заставили их выступать под более смешными псевдонимами.
Беловолосый рассмеялся, откинувшись на спинку дивана.
– О-о-о, я бы не отказался, если честно! Но вообще этот ник я всю жизнь использую в играх, поэтому оставил его и для сцены. Почему бы и нет?
– Так ты играешь в игры? – Резко оживилась я и честно призналась. – Я тоже этим занимаюсь с детства!
Только сейчас я поняла, как глупо прозвучала. Кто-то с детства занимается вокалом или танцами, а Анна Милз с детства занимается видеоиграми!
Гитарист прикусил губу и довольно закивал головой, будто только что нашёл себе тиммейта в лобби*.
– А у тебя? – Не удержалась я и перевела взгляд на Дьявола. – Почему именно это прозвище?
Солист откинулся на спинку кресла и всмотрелся в мой висящий на шее крестик.
– Долгое время у меня не было никакого имени. Было забавно наблюдать, как СМИ выдумывают его за меня. Сначала называли «Демоном», а потом... Всё чаще и чаще я стал слышать одно и то же. Вот и всё.
– «Дьявол»? – Тихо уточнила я.
Солист кивнул, не отводя взгляда.
– Да ладно тебе. – Расхохотался Аллан. – Это потому что ты вечно носишься по сцене, как бесноватый! Отсюда и прозвище.
– А не потому ли, что ты с самого начала носил красные линзы и рога? – Хихикнул Мейки, перекатывая в пальцах браслет.
– Точно. – Закатил глаза с улыбкой Дьявол. – Спасибо, что напомнили, парни.
Голоса ребят слились в шутливый гул, обсуждающий, что Мейки сам носит красные линзы, но без рогов, а значит, «по иерархии» ниже. Я поймала себя на том, что впервые за этот вечер искренне улыбнулась. В голове от мимолётного комфорта даже всплыл вопрос. Дверь скрипнула. На пороге показалась Кира, которая, не влезая в камеру, многозначительно показала пальцами на часы на запястье. Настало время подводить интервью к концу.
– Ладно… – Я перевела дыхание и выпрямилась. – Почему именно «Стокгольмский синдром»? Что это для вас значит?
Парни переглянулись, но уже расслабленно, словно начали ко мне привыкать.
– Потому что мы такие, что от нас не уходят. Я про нашу фанбазу, которая с каждым днём только растёт. Спаси-ибо вам, ребята! – Улыбнулся гитарист на камеру, показав пальцами сердечко.
Джун пожал плечами, не отрывая взгляда от телефона.
– А может, потому что это звучит чертовски хорошо?
Я кивнула и наконец-то сняла капюшон, чувствуя облегчение от завершения самых длинных двадцать минут в жизни.
Забавно. Для маленьких девочек, романтизирующих жертвенную любовь, это действительно звучит неплохо. Испытать «стокгольмский синдром» к красивым корейцам? Это действительно звучит чертовски хорошо. Всяко лучше, чем к моим отборным одногруппникам.
Бросила взгляд на Дьявола с лёгкой улыбкой. Он медленно поднял на меня глаза, и в его ухмылке показалось что-то слишком личное:
– Скоро ты сама поймёшь.
– Ну что ж, на этом всё! – Влетела Кира, тут же выключая камеру. – Двадцать семь минут как не бывало. Да, немного сдвинулись по таймингу, но вы так хорошо болтали. Спасибо, что пришла, Анна!
Мы дружно поднялись, ощутив несправедливую иерархию по роту: Дьявол, Джун, Аллан, Мейки и я. Я стала прощаться с каждым: пожала руку Мейки – размером чуть больше моей, но цепкая. В глаза бросилось тату чёрной звезды на запястье, которое я раньше не замечала. Рука Аллана – уверенная и сухая. Джун – лёгкое, почти неощутимое рукопожатие. А вот рука Дьявола… полностью проигнорировала меня.
Отлично.
Рокеры начали собираться. Они вышли из комнаты вперёд, гонимые неведомыми мне своими планами.
Кира задержалась, чтото проверяя на камере. Я стояла у стола, уже готовая уйти, как вдруг заметила: на том месте, где сидел Дьявол, лежала зажигалка. С гравировкой розового мишки. Бобби из «Мыльного Мира» – поцарапанный, но узнаваемый!
Я быстро потянулась и сжала зажигалку в ладони, ощущая внутри нарастающий мандраж.
– Ну ты смелая. – Вспомнила обо мне блондинка, выдернув из угла комнаты какой-то провод. – Не каждая бы рискнула прийти. Репутация у группы пока что так себе, но я над этим работаю.
Я нервно рассмеялась, радуясь, что осталась не пойманной, и спрятала металлический прямоугольник в карман.
– Наверное… Да.
– Ещё раз спасибо! – Она благодарно склонилась в поклоне, и я поняла, что пора уходить.
На улице воздух обдал прохладным, почти незаметным дождём. Уже успело немного стемнеть.
Вот это да!
Я сделала пару шагов и несколько необходимых глотков свежего воздуха. Группа стояла чуть дальше, возле чёрной машины с тонированным окнами. Мейки заметил меня первым и, улыбнувшись, помахал рукой.
– Эй! Пока!
Я подняла руку в ответ, чувствуя, как внутри меня всё ещё отзывается его лёгкая шутливость и смех… Другие тоже обернулись и кивнули на прощание. Эйден рылся в кармане, явно ища то, что было сжато в моей руке, но тут он будто прочёл мои мысли и поймал взглядом мою расползающуюся улыбку.
Я довольно облизнулась и сжала зажигалку внутри кармана. Накинула капюшон и растворилась среди толпы людей, проходящих дорогу.
Теперь всё стало ясно. Я вовсе не параноик! Я не ошибалась и была права. Мне вовсе не показался на концерте этот ядовитый взгляд и обращение ко мне в песне. Ещё и эта зажигалка… Почему, чёрт возьми, она такая необычная и где её вообще можно раздобыть?
Я сжала ладонь, чувствуя твёрдость материала. Было ощущение, что я сейчас не только прикарманила чужую вещь, а забрала ответ почти на все вопросы. Где-то в сердце теплилось долгожданное ощущение, что у меня есть адекватное доказательство в противовес самой себе. Мои нервные догадки были не напрасны, а этот… раунд? Сегодня он точно остался за мной!
Примечание:
Макнэ – корейское слово, которое означает «самый молодой».
Лобби – виртуальное пространство, где игроки собираются перед началом матча.
Глава 5 – Пара
Ночью я долго думала, как быть дальше. После интервью мой азарт быстро сменился тревогой: а что теперь? Лежать с зажигалкой в руках, как с реликвией, довольно приятно, но… Какой ход мне ожидать от Эйдена, или что делать самой?
Пришло оповещение о запущенном стриме Мэддорса под названием «на разговорном». В описании было помечено, что можно задавать вопросы, стример ответит на каждые. Я с ужасом поняла, что уведомление устарело и стрим начался ещё десять минут назад.
Пальцы быстро нажали на ссылку, как на спасительный якорь.
«Мэд, что делать, если я случайно… ну, не совсем честно взяла вещь одного парня? И я знаю его секрет… И он немного странный».
Руки противно замёрзли. Я понимала, что всё это звучит, как бред. Но именно это отчаянное ощущение, будто я наступила на невидимую мину, не давало уснуть.
Мэддорс как раз заканчивал отвечать очередному зрителю, терпеливо объясняя разницу между двумя геймплейными билдами*, и внезапно замолчал. Прочёл мой комментарий вслух, пока я нервно кусала ногти.
– «Не совсем честно взяла вещь…» Ха. – Голос усмехнулся мягко, почти устало. – Ну, во-первых, звучит так, будто ты не взяла, а спиздила его.
Я тихо закашлялась, едва не выронив телефон.
– А во-вторых… – Судя по дыханию, стример наклонился ближе к микрофону. – Почему ты так переживаешь? Ты считаешь себя жертвой? На крючке же не ты.
И тут до меня дошло. Какая же это истина…
– Это он зацеплен. Особенно, если вещь для него важна и ты в курсе его секрета.
Я затаила дыхание, пытаясь выучить мужские слова наизусть.
– Так что… развлекайся. Сейчас должен нервничать он, а не ты.
На коже выскочили мурашки. Все слова парня удивительно попали в мишень.
– И да. – Добавил стример с хитрой ухмылкой. – Не вздумай возвращать сразу. Вот тогда он точно поймёт, что ты боишься. И начнёт давить.
В чате посыпались хохочущие эмодзи, а я укуталась в плед, ощущая, как сердце забилось с новым ритмом.
Стрим продолжался. Мэд добавил, что манипулирование людьми – лучшее из дешёвых развлечений, и переключился на другой вопрос. А я, глядя на яркий экран, поняла две вещи:
Первая – Мэддорс был чертовски прав. Я не должна накручивать себя, на крючке сейчас определённо не я.
Вторая – мужские слова засели во мне так же глубоко, как и взгляд того, кому принадлежала эта чёртова зажигалка.
***
На следующее утро, когда я разглядывала отражение, на мне висели серые треники и хлопковая кофта. Со дня интервью шею не покидал крестик. Его я носила, когда волновалась больше всего.
Пару часов назад Вики написала, что не придёт в университет: у отца чтото с сердцем и они всей семьёй ночью сорвалась в больницу. Мне стало не по-детски грустно. Дерек Джонсон отличный мужчина: год назад он нас отвозил на совместные походы у озера, устраивал костёр для приготовления маршмеллоу и давал советы для реализации творческого хобби в работу. Надеюсь, он скоро поправится.
Я ещё раз решила для себя, что Мэддорс был прав. Когда увижу Эйдена, начну действовать решительнее, а точнее… вести себя более дерзко, потому что наконец-то теперь это могу. Нет смысла в изначальном плане избегать парня. На руках полное доказательство его личности, которое я поглубже спрятала в закромах стола. И плевать, что я пока не добралась до причины его схожести с игровым персонажем. Теперь у меня есть хотя бы один козырь. Это меняет всё.
Пары начались только в обед, и после прошлых утренних занятий я смогла наконец-то выдохнуть. Утро растянулось, но, честно говоря, после пяти ночных каток я так и не выспалась. «Тени королевы» официально поставила на паузу для выяснения наших отношений, заменив его на другие игры. А всё из-за безбожно красивого лица любимого персонажа, который теперь у меня ассоциировался с ним.
Аудитория заполнилась наполовину. Я привычно заняла свой угол у окна – деревянная лавка, которая почемуто казалась мне безопасным островком, подальше от преподавателя и студентов. Сложила руки на парте, вытянула ноги и развалилась. Привычное место, как ни странно, сейчас не казалось жёстким. Отсутствие должного сна брало своё. Только я прикрыла веки, как ощутила, что на меня легла длинная тень.
Открыла глаза. Передо мной стоял он.
Я чуть не чертыхнулась на месте, но вовремя взяла себя в руки. Со стороны показалось, что я чуть не упала от потери равновесия. В янтарных зрачках от этой картины заиграл весёлый блик.
На нём: чёрный, спортивный комплект, изпод кофты выглядывал край белой футболки. Чёлка нависала над глазами, пряча половину лица, а волосы сзади были собраны в небрежный пучок.
– Подвинься. – Поприветствовал Эйден хрипло. – Надо же. Моя маленькая проблема учится вместе со мной.
От нового прозвища внутри что-то скрутилось.
– Больше мест нет? – Решилась я дать отпор, подавляя в себе внутреннее желание сбежать и спрятаться под белым кардиганом Кетрин.
Мужские брови изогнулись, удивляясь моему новому поведению.
– А в городе тоже нет других мест, куда можно сходить, кроме «Вилдстоукс-холла»?
В голове тут же возник клуб в самом центре города и глаза Дьявола, смотрящие на меня со сцены. Эти же глаза только вчера внимательно изучали меня и смотрели сейчас с неприкрытой иронией.
– И?
Я сглотнула невидимую сливу в горле и отвела взор. Пришлось признаться самой себе, что выдержать взгляд парня дольше трёх секунд не получалось.
Студент устало выдохнул, и мужские руки вдруг подняли мою разленившуюся тушу за плечи, усадив в сидячее положение. Дыхание тут же застряло в горле, а руки неловко толкнули студента, шлёпнув по мужской груди. Под кофтой стало душно.
– Ты что делаешь? – Шепнула я и отпрянула в сторону, чуть не упав со скамейки.
Обладатель светлых глаз прикусил язык, пряча довольную улыбку, и закинул чёрный рюкзак под стол. Я с ужасом поняла, что знаю теперь, каков рельеф накаченной груди Эйдена... и эта информация странным образом отозвалась в животе натянутой струной.
– Так значит, днём ты Эйден, а по вечерам Дьявол? – Подавилась я, но не оставила попыток уколоть блондина.
Теперь всё изменилось: у меня есть неоспоримый козырь, которым я могу махаться, когда захочу. И что там говорил Мэддорс про манипулирование?
– Ага, который пробьёт тебе башку, если ещё раз про это заикнёшься. Настала моя очередь проводить интервью.
Студент плюхнулся неприлично рядом, преграждая путь к отступлению. Я почувствовала исходивший жар от его тела и заметила, что, хоть Эйден и стройный, но его ноги гораздо массивнее моих. А ведь мои бёдра не обделены объёмом… из-за проклятой фигуры «груша».
– Интервью? – Переспросила я, попятившись к краю, и нервно закусила губу.
Сероволосый склонил голову, явно заметив мои попытки отдалиться. Солнечный свет подчеркнул безбожно идеальное лицо…
– Долго собираешься хранить чужую вещь?
Блондин корпусом придвинулся в мою сторону. Я покраснела так сильно, что пришлось взлохматить волосы, пряча глаза. Своими длинными коленями студент быстро догнал то расстояние, на которое я безуспешно отодвинулась.
– Зажигалку? Разве это не зажигалка Дьявола?
Слова повисли между нами. Я специально произнесла это чуть громче, чем нужно. Эйден прищурился, и его взгляд изменился: он будто прикидывал, сколько ещё это всё продлится.
– И долго мы в твои глупые игры будем играть… Анна Милз? – Конец предложения прозвучал особенно чётко.
Сердце пропустило удар. Я вмиг почувствовала себя потенциальным Дереком Джонсоном, которого только сегодня ночью увезли в больницу.
– Что? – Пискнула я, с трудом осознавая, что Эйден откуда-то узнал мою фамилию. – Откуда ты знаешь? От… своего менеджера?
– Вряд ли менеджер знает и твой адрес проживания. – Мазнул взглядом свысока студент. – Ну и в каком кармане зажигалка? В правом или левом?
Адрес проживания, блять?!
Мужской взгляд упал на бёдра. Я свела ноги и с паникой осмотрела сидящих студентов впереди. Никто не замечал нашего разговора. По сравнению с остальными, мы сидели, как на Камчатке. Я прикрыла трепещущие веки и вдохнула, собираясь с мыслями и одновременно проклиная саму себя за то, что в любом помещении вечно выбираю дальний «уголок интроверта».
– Какие милые треники. Я думал, такие носят только парни.
Я распахнула глаза. Дьявол сжал моё бедро, точно проверяя, насколько крепко я держусь за собственное тело, а другой рукой полез в карман.
– Ай! – Я тут же смущённо отбила ладонь парня, почувствовав, что кровь новой волной прильнула к лицу, и вскочила на лавку. – Свихнулся?!
Но голос заметно дрогнул, будто в нём просочилось больше страха, чем агрессии. Мужская компания из дружков Оскара громко заржала, и меня никто не услышал. Скамейка под ногами скрипнула, и я как можно скорее сделала шаг подальше, в сердцах молясь не упасть. В аудиторию, как по сигналу, вошёл Гарри Эллингтон. Я тут же спрыгнула на пол.
Теперь мы с блондином сидели чуть ли ни в разных концах широкой лавки. Губы студента натянулись в прозорливой улыбке. Я же – ещё ощущала фантомное прикосновение грубой руки на бедре и пыталась унять бешеное сердцебиение. Голову не покидали дурацкие мысли, что его широкая ладонь способна больше, чем наполовину обхватить мою ляху.
– Здравствуйте-здравствуйте! – Торжественно поприветствовал преподаватель, отвечая невидимым аплодисментам. – Дизайнеры и музыканты тут. Отлично, сегодня у нас практика.
Ну конечно! Самые страшные ожидания оправдались. Кто бы ещё мог сомневаться, что одним из новеньких у музыкантов окажется именно он?
– Будем проводить тестирование другу другу в парах с рядом сидящим соседом… – Мужчина начал суетливо что-то доставать из комода.
Я захрипела от нервного кашля. Ну конечно – с кем ещё, как не с ним!
– И оценивать качество ответов в области профориентации друг друга! – Подытожил шатен. – Возьмите на столе бланки. Оценки не завышайте, я всё перепроверю.
Блондин сидел ближе, а это сразу определяло, кто из нас идёт за листками. В душе я торжествовала, что хотя бы в этом мне сегодня повезло. Когда Эйден встал, я начала передвигать свои учебные принадлежности к новому местечку у окна. Среди сгорбленных студентов мужская фигура выделялась сразу: высокий, плечистый, уверенный, как будто пусть ему это здание и не принадлежит, но он всё равно командует в нём.
Я нахмурилась. Голову болезненно не покидали очередные вопросы.
Неужели Эйден действительно как-то узнал, где я живу? Как, блять?! Каким вообще образом?
Сероволосый подхватил бланки одной рукой, другой поправил манжет рукава и обернулся. Наши взгляды пересеклись. Я тут же посмотрела вниз на свои бёдра, которые до этого он сжимал.
Тьфу ты!
Музыкант вернулся и положил беленький лист передо мной.
– Плодотворного тестирования, мисс Милз, – отчеканил голос саркастично.
Я тут же сделала вид, что поглощена содержанием анкеты.
Вопросы стандартные, но всё равно заставляли задуматься: «Кем ты хотел стать в детстве?», «Как ты видишь этот мир?», «Что ты делаешь, чтобы реализовать профессиональный потенциал?» Ну, знаете, всё это...
Краем глаза наблюдала, как Эйден заполняет свой бланк. Его почерк был размашистым, чуть дерзким, но удивительно разборчивым. Он писал уверенно. Без пауз. Без помарок. Словно знал не только, кто он, но и зачем здесь. В отличие от меня, которая выбрала профиль просто по своему ближайшему хобби и предрасположенности.
Я начала отвечать, не особо вникая в вопросы, хотя на некоторых пунктах не удержалась и решила отшутиться. Больше всего меня сейчас беспокоило другое.
Допустим, Эйден знает, где я живу и что? Не приедет же теперь? Да и смысл ему ко мне приезжать? Бред. И какие у него связи со статусом певца могут быть? Возможно, есть некая популярность и узнаваемость, но вряд ли это подразумевает связи с Интерполом и ФСБ. Да и они не будут заниматься такой ерундой в виде меня. Может, я и ругаюсь матом в игровых чатах, но это весь полноценный максимум!
Я застряла на вопросе: «Кто для тебя пример из жизни?» Брать кого-то из своего окружения или вообще? В детстве у меня был кумир, которым я была бы не прочь быть, но… Сакура Харуно – несуществующий персонаж, да и аниме я уже не смотрю… Плюнув на всё, вписала в ответе её имя.
Через десять минут мы обменялись анкетами, закончив почти одновременно. Музыкант закинул ногу на ногу и уставился в мои усердно выведенные каракули. А я – в его ровные строки. Со стороны мы, должно быть, выглядели как два несовместимых элемента. Как высокая башня из города-миллиардника и летняя низкая дача для отдыха.
Рокер по-научному кашлянул, разглядывая мою несчастную писанину, будто изучал исследовательскую работу. А я в ответ скрупулёзно начала изучать его.
«Кем хотел стать в детстве?» – «Никем. Я хотел перестать быть тем, кем был».
Брови недоуменно изогнулись. Я нервно кашлянула и вернула безразличное лицо.
«Как ты видишь этот мир?» – «Как лабиринт, в котором люди сами рисуют стены. Только немногие понимают, что выход можно нарисовать тоже».
Прочитала фразу трижды. А потом посмотрела на него. Он внимательно разглядывал мой бланк, и, судя по выражению лица, был… удивлён?
– Сакура Харуно? – Фыркнул он, не отрывая взгляда. – Ты троллишь либо этот тест, либо меня.
На секунду мне даже стало стыдно, но я быстро подавила это чувство, надев маску невозмутимости обратно.
– Я называю это «уметь подать себя». – Ответила я сухо, сжав пальцы. – А не строчить поэтические строки, словно попросили написать ост к дораме.
– Зато я не строю лживых иллюзий. – Взглянул на меня отчуждённо блондин.