- -
- 100%
- +
– Зачем?
– Он был твоей крепостью. Твоим убежищем. Он не мебель. Опиши его.
– Старый. Коричневый. Дверцы не закрывались до конца. Оттуда я смотрела.
– Что ты видела?
– Их. Ходили по комнате. Бросали вещи. Матерились. Спотыкались. Иногда падали. Я думала каждый раз, что всё...
Эрика отпила вино из бутылки. Её начинала бить дрожь.
– Кто умирал? Кто-то был ещё, кроме них. Расскажи.
– Соседка. Старая совсем, тётя Люба. Она меня жалела, иногда забирала к себе, угощала конфетами. Она тоже была одинокая. А потом она заболела. Рак. Я ходила к ней, варила ей суп. Мыла полы. Она так быстро ушла.
– Как ты узнала?
– Я открыла дверь её ключом. Она лежала на боку в кровати. Такая... Жёлтая....
Эрика закрыла лицо руками. Первые слёзы рванули наружу.
Он стоял и смотрел на неё. Пальцы на руке шевелились, как у дирижёра. Молчал. Не трогал. Через минуту, может, две, она опустила руки. Лицо мокрое, глаза красные. Сделала вдох.
– У меня была собачка. Я нашла её на улице. Я брала её с собой в шкаф. Она тоже боялась. А потом... Её сбила машина во дворе. Когда мы гуляли вместе. У меня не было поводка.
Он подошёл и сел рядом на выступ.
– И ещё... Был мальчик. Такой красивый. Волосы белые. Родинки на лице. Мы встречались. Нам было пятнадцать. А потом он ... Сам.
– Ты его чувствовала после?
– В смысле?
– Не вспоминала. Чувствовала. Запах. Тепло. Что он рядом, когда его нет.
Эрика замолчала. Долго молчала. Потом:
– Да. До сих пор. Иногда. Как... как свет от звезды.
– Вот видишь, – сказал он. – Задержка.
Она подняла на него глаза.
– То, что ты говорил про звёзды?
– Нет. Я говорил про задержку. Звёзды ты сама увидела.
– Он тоже звезда?
– Он – нет. Он – лампочка. Которая перегорела. А ты всё ещё видишь свет.
Тихие слёзы шли потоком. Тишина, как в операционной, где хирург решает: резать дальше, или остановиться. Эрика сидела на бетоне, обхватив колени, и смотрела вниз, на город.
Джей молчал. Не обрабатывал. Пальцы, которые двигались всё время – замерли. Он смотрел туда же, куда и она – вниз, на фонари, на натрий, на двенадцать кабелей под каждым квадратным метром.
Ветер. Далёкий гул автострады. Где-то внизу завыла сирена, удаляясь.
– Ты не прячешься в шкафу, Эрика. Ты прячешь шкаф в себе. Все, кого ты теряла – твои провода. Они перегорели. А ты фиксируешь сигнал. Вот почему ты чувствуешь его. Вот почему чувствуешь собаку. Вот, почему танцуешь. Ты – провод. Все погасли. Ты – несёшь.
Эрика подняла на него мокрое лицо.
– Это плохо?
– Это не хорошо и не плохо. Это факт.
Снова молчание. Слёзы высохли. Вино всё больше размягчало сознание.
– Мне кажется…я влюбилась.
Он повернул голову. Медленно. Так же, как когда она сказала про шкаф.
– В кого?
Эрика взглянула на него прямо. Во взгляде – сначала удивление, потом – укор.
Он удержал её взгляд несколько секунд.
– Нет, – сказал он. Спокойно, холодно.
– Что – нет?
– Я не тот, кого любят, Эрика. Я – погрешность. Тот самый остаток от деления, которого нет в ответе, но он есть в столбике. Ты делишь себя на то, что чувствуешь, и получаешь целое – тепло, тишину. А я – то, что, что остаётся после. То, что не вошло. Я есть в процессе. Меня нет в результате.
Джей глубоко вдохнул. И продолжил.
– Любят людей. А я – то, что находит на людей рядом со мной. Эффект. Состояние, которое приходит, когда я рядом, и уходит, когда я ухожу. Я – то, что показывает тебе тебя. А потом – тишина.
Пальцы на руке дрогнули один раз и замерли.
Два силуэта на бетонном выступе сидели неподвижно. Свет от звезды, который шёл десятки лет, всё ещё шёл.
Эрика встала, не резко, не срываясь. Подошла к парапету. Положила руки на бетон. Смотрела вниз. Не чтобы прыгнуть. Чтобы почувствовать высоту. Чтобы что-то почувствовать.
Его рука легла ей на пояс. Не обняла – отодвинула, от края к себе. Она оказалась совсем близко.
Смотрела на его губы. Он смотрел мимо неё. Куда-то за её плечо. Туда, где город, кабели, фонари.
Он не поцеловал.
Эрика отвернулась первой.
– Пойдём, – сказал он.
Они спустились вниз. Снова лестница, ржавые ступени. Асфальт. Пустой двор. Он пошёл первым. Она следом. Молча. Пустая бутылка осталась на крыше.
ГЛАВА 12.
Почти возле дома её ладонь дважды ударила его по спине. Знак – остановиться. Он свернул к обочине.
– В чём дело?
Эрика слезла. Сняла шлем.
– Я хочу прогуляться. Хочу ещё выпить. Мы можем купить где-нибудь?
Он припарковал байк. Не спросил, зачем. После того, что было на крыше, спрашивать не хотелось.
В круглосутке она пошла к полке с вином. Белое, но уже не то. Попроще, из того, что было. Она взяла бутылку без раздумий. Названия ни о чём ей не говорили.
– Можно я возьму что-нибудь сладкое?
Смущалась. Глаза в сторону. Джей посмотрел на неё.
– Магазин в твоём распоряжении.
Она взяла шоколад. С орешками, любимый с детства.
Они шагали. Джей не пил. Она пила из горла, прямо на ходу. Вино кислое, дешёвое, но ей было всё равно. Её шатало. Приходилось держать под руку. Она не сопротивлялась, наоборот, вжималась в его локоть, как в поручень автобуса.
Язык развязался. Она вспоминала песни, которые он не знал. Старые, дурацкие. Пела громко и фальшиво. Голос ломался на верхних нотах, а она не замечала. Тащила его за руку, пыталась втянуть в танец прямо на тротуаре. Он не танцевал. Она танцевала за двоих. Странная, нелепая прогулка.
Город пустой. Фонари. Кошка под машиной. Где-то далеко – музыка из окна.
И он поймал себя на том, что ему весело. Он смеялся вместе с ней. По – настоящему, искренне. Когда она забыла слова очередной песни и стала придумывать на ходу про кошку, про фонарь – он засмеялся. И она засмеялась вместе с ним. И они стояли посреди тротуара в четыре утра и ржали, как идиоты. Она больше не плакала. Всё, что она хранила годами в подсознании – родители, мальчик, соседка, собака, шкаф – осталось на той крыше. Здесь была другая Эрика. Пьяная, лёгкая, громкая. Откусывающая шоколадку из упаковки.
В коридоре он снял с неё куртку. Она мешала – тянула руки к нему, хватала за ворот. Расшнуровал тяжёлые ботинки с грязью на подошве. Она стояла, опираясь на его плечо. Тяжёлая. Не от веса – от вина.
Довёл до спальни. Она почти не переступала – тащилась, как ребёнок, которого забрали с праздника раньше всех. Снял брюки. Оставил только её футболку.
Уложил. Она вяло сопротивлялась, бормотала. Что-то про звёзды. Что-то про оставшийся в кармане шоколад. Руки тянулись к нему. Он мягко убирал их. Она снова тянула. Он снова убирал. Наконец, она затихла. Пальцы разжались. Дыхание ровное. Будто отключили. Он стоял и смотрел.
Не как хирург. Не как тот, кто копает. Просто стоял. И не знал, что с ней делать. Не понимал, зачем она здесь. Красные пряди по подушке, футболка задралась на бедре. Спала так беззаботно, будто не существовало ничего. Будто здесь было безопасно. Без шкафа. Без признаний. Без него.
Он вышел и закрыл дверь – не до конца.
Он заполнил чашу кальяна, нагрел угли. Развалился в мягком кресле на лоджии.
Небо светлело. Тяжёлое, серое, с узкой полосой света у горизонта.
Вишнёвый дым плыл по лоджии мягкими волнами. Тяжело оседал и таял постепенно.
Город внизу. Пустой.
Он затянулся снова и выпустил дым, наблюдая за полупрозрачными узорами.
Её лицо на крыше. В слезах. Надломленный голос.
«Я влюбилась».
Несуществующие песни. Его смех. Когда он смеялся в последний раз? Он не помнил.
Её руки, которые она тянула к нему. А он убирал. Она хотела обнять, а он убирал. Зачем?
«Я влюбилась».
Два слова. Там нечего разбирать. Оно не поддаётся его системе. Даже не поломка. Просто сбой. И объяснений не требует.
Вода в кальяне булькнула. Где-то внизу залаяла собака. Город просыпался.
Он всё сделал правильно. Уложил спать у себя. Снял с неё ботинки. Убрал её руки. Как всегда, всё правильно.
Кальян остывал. Небо стало совсем серым.
Свет от звёзд шёл десятки лет.
Джей ждал, когда он, наконец, погаснет.
ГЛАВА 13.
MISCHIEF
.
Весна набирала обороты. Солнце ощутимо припекало. Город ожил – ожили и люди. Центральный проспект был полон туристов. Люди глядели по сторонам, фотографировали друг друга на фоне исторических зданий. Ели мороженое на ходу, пили кофе из бумажных стаканчиков.
Эрика шагала бодро и впервые не куталась в куртку. Ветер, совсем тёплый, развевал волосы. В кармане – деньги. Приличная сумма, вырученная в клубе. Сегодня она планировала их потратить на себя.
Алиса шла следом, нехотя. Плечи опущены вниз, взгляд в телефон.
– Зачем мне туда идти?
– Потому что мне нужно мнение.
– У тебя есть своё мнение.
– Мне нужен взгляд со стороны.
Небольшой торговый центр. В зеркальном лифте Эрика смотрела на своё отражение. Обычная футболка, обычные джинсы. Но что-то неуловимо изменилось. Что-то осталось там, на крыше. А что-то осталось с ней. Новое.
На третьем этаже нашёлся бутик танцевальной одежды. Боди, костюмы, обувь, аксессуары.
Эрика пошла к стеллажу, Алиса за ней. Среди вешалок она увидела то, что искала. Красный блестящий боди. Аварийный сигнал. Эрика мысленно улыбнулась. На душе стало тепло и тоскливо одновременно. Алиса впервые подняла глаза от телефона.
– У тебя все костюмы чёрные и белые. Зачем тебе такое?
– Когда-нибудь нужно поменять стиль. Начну с этого.
Эрика сняла боди с вешалки, нашла ярлычок – размер её. Приложила к себе перед зеркалом. Ткань гладкая, скользкая наощупь, блестела под лампами.
В которых натрий.
– Ну, это слишком. – Алиса смотрела с недовольством.
– Это костюм GO-GO. Не для прогулок. Он мне нужен для работы.
Алиса молчала. Потом пошла в наступление.
– Да что с тобой такое происходит? Ты пропадаешь неизвестно, где. Неизвестно, с кем. Заваливаешься домой утром. Не разговариваешь. Ничего не рассказываешь. Ты думаешь, это всё серьёзно? Он тебе не ровня. Ну это же очевидно.
Эрика бросила боди поверх вешалок. Внутри нарастала злость.
– А кто для меня ровня? По-твоему, я недостойна ничего хорошего? Кто мне ровня, Алиса? Пьяный сброд из подвального клуба? Может быть, сосед, который курит под нашим балконом вонючие папиросы? Ну давай, скажи.
Алиса замерла. Она знала, как Эрика молчит. Как грустит. Как думает, глядя в одну точку.
Но она никогда не видела её агрессивной. Никогда не видела, как Эрика защищается.
Консультант неподалёку перебирала вешалки, создавая видимость работы.
– Я не просила учить меня жизни. Я просила мнение. Костюм нормальный?
Алиса помолчала. Она всё меньше узнавала её. Красные волосы. Ночные свидания. Теперь – злость в ответ на справедливые слова.
– Нормальный.
– Тогда берём.
Эрика оплатила, забрала пакет.
– Мне нужна новая косметика.
Алиса закатила глаза.
Этажом ниже расположился магазин брендовой косметики и парфюмерии. Эрика направилась к полкам с тестерами.
– Ты ищешь что-то конкретное, или просто некуда потратить деньги?
– Красную помаду. И карандаш.
Эрика перебирала флакончики и карандаши, не глядя на цены. Алиса отвернулась к другой полке. Лениво наносила на руку всё, что видела, без интереса.
– Ты раньше пользовалась светлыми оттенками.
– Это было раньше.
– Ты уверена, что тебе подойдёт?
Эрика не ответила. Она уже выбрала помаду и отыскала карандаш в тон. Достала кошелёк, пересчитала купюры. Хватает. Ещё на такси, ещё на кофе. И на жизнь останется.
Перед большим зеркалом она остановилась. Будто впервые увидела себя. Но не ту, что в лифте. Другую. Что-то сдвинулось за эти полчаса. Что-то внутри встало на место. Как кость, которая была не там, а теперь вправил кто-то. Больно. Но нужно. Она подумала о нём. О том, что он говорил.
Она стояла перед зеркалом, и электричество шло. Через неё. Через красное. Через злость, которая впервые в жизни вышла не внутрь, а наружу.
Она не погасла. Она несла.
– Идём, – сказала Эрика.
Они вышли на проспект. Солнце жгло. Пыль. Фотографы. Парень с гитарой у входа в метро. Эрика шла бодро. В пакете – косметика, новый костюм. И что-то такое, что в этот пакет не поместилось бы. То, что было внутри неё.
Алиса шла рядом. Молчала. Не читала нотаций. И впервые за долгое время не смотрела в телефон. Просто шла. Смотрела на Эрику. И не узнавала.
– Может, кофе? – спросила Эрика.
– Давай.
Они сели за столик в кофейне. Эрика смотрела на проспект через стекло. Алиса смотрела на неё.
– Ты изменилась, – сказала Алиса. На этот раз в голосе не было упрёка.
Эрика помолчала. Отпила кофе. Снова повернулась к окну.
– Это из-за него, да?
– Из-за себя.
Алиса не стала спорить. Молча принялась за выпечку. Они сидели, друг напротив друга. И между ними не было больше нотаций, злости или упрёков. Просто две девушки пили кофе. Одна из которых отчаянно хотела почувствовать, что живёт.
Джей въехал во двор на мотоцикле. Асфальт в трещинах. Старый квартал, богом забытый. Даже солнечный свет сюда не попадал. Его бывший тату-салон.
Вывеска потускнела. Внутри давно не было ни кресел, ни кушетки, ни запаха спирта. Холсты. Банки. Кисти. Пустота, которую он обжил как мастерскую.
Он запер дверь изнутри – привычка.
Подошёл к верстаку и открыл нижний ящик. Не за кистями.
Папка была старая, с завязками. Он знал, что внутри, и всё равно, развязал.
Листы, пожелтевшие по краям. Угловатые фигуры в плащах, человеко-звери, корабли странной формы. Некоторые были нарисованы одной линией, без отрыва руки.
В правом нижнем углу каждого листа – две буквы. Маленькие, аккуратные, как клеймо. «MJ».
Он долго смотрел на рисунок, где фигура стояла спиной, и лица не было видно.
Захлопнул. Убрал на место.
Он положил свой шлем на стол. Рядом – чёрный, без узоров. Тот самый, с пассажирской подножки. Общий.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.