Академия Космического Флота: Пограничный филиал
- -
- 100%
- +
Миттар – а это определённо был он – с негодованием растирал ушибленное место на груди, продолжая о чём-то сокрушаться на своём странном языке – кстати, если вслушаться, весьма тягучем и мелодичном.
– Тьфу на тебя, да ты ни слова не понимаешь! – наконец выдохнуло на межгалактическом это голубое чудо. – На, лучше выпей воды.
Машинально взяла протянутую бутылку, отхлебнула из неё и покивала:
– Ну да, не понимаю. А что, должна?
Оглянулась вокруг. Небольшая светлая комната, лежу в центре, на каком-то высоком столе, в сгиб локтя вставлен катетер, куда подаются жидкости из разноцветных пакетов в манипуляторах медбота. Персиковая, изумрудная, васильковая. Они причудливо смешиваются перед тем, как поступить в кровь. В помещении также находились несколько столов, уставленных неизвестными приборами, многочисленными дисплеями, странными андроидами, отдалённо напоминающими гигантских пауков, и пробирками. И хотя у меня не было в глазах встроенного микроскопа, я почувствовала, что всё сверкает эдакой стерильной чистотой, когда каждый микроб учтён и не прорвётся никуда без специального разрешения. Поёжилась, решившись бросить взгляд на ноги. К счастью, они были спрятаны под штанинами.
– Да я только подошёл к тебе покрывало поправить, а ты сразу лягаться… У тебя там точно не копыта? – недовольно пробурчал парень, хотя мне показалось, что недовольство это больше напускное. Ну никак оно не вязалось со взлохмаченной причёской и озорными искорками в глазах незнакомца. – Вообще-то стыдно не знать родной язык! Так, погоди, сейчас от проводов освобожу. Меня, кстати, Майк зовут. Майк Бруно, кадет первого курса Академии Космиче…
– Родной язык? – Перехватила руку миттара, который как раз намеревался вытащить из меня катетер, и посмотрела в глаза цвета морской волны. – Ты это сейчас о чём?!
– Ну… – Взгляд юноши тут же заметался по палате, почему-то несколько раз остановившись на пакете с остатками васильковой жидкости, которая всё ещё питала меня. – Да я так сказал… просто… – Он поднял вторую руку и запустил пальцы в волосы. – Ты на четверть миттарка. Неужели не знала?
– В смысле миттарка? – уточнила севшим голосом.
В голове вдруг пронеслась вся моя жизнь на Захране, вспомнились обидные слова мачехи про уродство… Вселенная! Выходит, я даже не человек!
– Ну я, например, чистокровный миттар. – Майк выпятил грудь и ткнул в себя пальцем. – Двойная система дыхания, потрясающая выносливость, аналитический склад ума…
– Стоп-стоп-стоп, – оборвала собеседника. – Я не очень понимаю, как могу быть даже на четверть миттаркой…
– Да что тут понимать! Либо бабушка, либо дедушка у тебя родом с Миттарии, – благодушно просветил меня новый знакомый, широко улыбаясь при этом.
Замечательно. А то я сама не догадалась бы.
– Да не в этом дело! Я же с Захрана! А он кучу лет был закрытой планетой! – воскликнула нетерпеливо. – Ошибки быть не может?
Майк вновь посмотрел на проводки, в которых застыли капли трёх разноцветных жидкостей, затем куда-то на дисплей позади меня, тяжело вздохнул и ответил:
– Нет, никакой ошибки быть не может. Ты на четверть миттарка, и тебе сейчас помогла вытяжка из водорослей, а также лекарство на основе солёной воды из Большого океана. Если бы в тебе не было крови нашей расы, это назначение не сработало бы. Ты трое суток провалялась в горячечном бреду, от обычных человеческих препаратов становилось только хуже. По документам ты захухря, и было непонятно, почему ничего не помогает. Дед психанул, взял у тебя кровь сразу на всё подряд, от тухлянки до личинок мозгочервей, и заодно общий генетический анализ провёл.
В горячечном бреду? Я? Трое суток?! Если б сейчас не сидела, точно осела бы от шока.
Незаметная доселе дверь у дальней стены открылась, и в помещение вошёл ещё один миттар, точь-в-точь как тот, что стоял передо мной, только существенно старше. Высокий мужчина в стандартном белом халате доктора поверх серого комбинезона тепло улыбнулся мне, а затем перевёл взгляд на молодого ассистента и нахмурился.
– Майк, это что такое? Почему катетер до сих пор не снят? Больная уже очнулась, а игла ещё в вене. Ничего тебе доверить нельзя!
– Ну де-е-едушка Нейт…
– Не дедкай мне тут! Ты хотя бы спросил пациентку, как она себя чувствует? Сатурацию крови проверил? Почему бутылка с водой до сих пор не выпита?
Два мужских взгляда скрестились на бутылке, опустошённой в лучшем случае на треть, и мне стало неловко.
– Это не малолитражка! – возмущённо заявил Майк.
– Сам ты малолитражка! Брысь отсюда, раз толком не можешь помочь.
– Дед, она не знала…
– Брысь, я сказал!
Майк демонстративно поджал губы, бросил на родственника недовольный взгляд и направился к выходу. Остановившись на секунду перед отъехавшей в сторону дверью, он обернулся, заговорщически мне подмигнул и прошептал одними губами: «Я вернусь!» После чего молниеносно испарился из помещения. Я перевела растерянный взгляд на дока. Тот проворно отсоединил меня от капельницы, снял катетер, ловко заклеил пластырем руку, затем посветил фонариком мне в глаза, пощупал шею, снял показания с ближайшего дисплея и задумался.
– Всё нормально? – робко поинтересовалась я.
– А? – Мужчина отвлёкся от рассматривания диаграмм с какими-то непонятными иероглифами. – Ты пей-пей, деточка, тебе это необходимо.
Ну я и отхлебнула ещё воды. Только сейчас, оставшись один на один со своими ощущениями, распробовала содержимое бутылки и чуть не застонала от удовольствия. Никогда бы не подумала, что простая вода может быть настолько вкусной! Даже вкуснее, чем та, которой меня угощал командор! Кажется, последнее я сказала вслух, потому что док неожиданно усмехнулся и ответил:
– Миттарская вода самая вкусная во всей Вселенной. Чем бы тебя ни угощал уважаемый командор Галактион Грешх-ан, жидкость с родной планеты всегда ближе организму и по составу, и по реакции вкусовых рецепторов.
– Как-как? – Я даже закашлялась. – Галактион?
– Ну да! Имя красивое, звёздное. Правда, прослужив в космосе не один десяток лет, командор по-прежнему не открывает своё имя девушкам. Стесняется. Глупо, я считаю. Здесь мы, прежде всего, офицеры Космофлота, а уже потом ларки, миттары, люди…
– Понятно, – произнесла, не зная, что ещё сказать. – А вы?
– Ох, и я туда же! Голова моя дырявая… – Миттар запустил пальцы в волосы, в точности как это несколько минут назад сделал его внук. – Разрешите представиться: старший медик Нейт Бруно. Лечу кадетов и офицерский состав как на транспортных лайнерах, так и в филиале Академии на Юнисии.
– Юнисия… – повторила, пробуя слово на вкус. Встречалось ли мне название этой планеты когда-либо раньше? Нет, вроде бы не слышала о такой. Интересно, где она вообще находится?
– Это рукав сектора номер восемь, система Соло, пятая планета от звезды, – со вздохом пояснил миттар, правильно интерпретировав мою задумчивость. – Планета небольшая, но вполне приличная. Класс жизнепригодности – мезопланета. В общем-то, ничего необычного, но есть свои недостатки: частые магнитные бури и большой разброс в плотности элементов верхнего слоя коры. Впрочем, прилетим – сама всё узнаешь. Ты же теперь кадет – пусть и пограничного, но филиала Академии Космического Флота!
– Кадет? Я точно кадет? В смысле, меня приняли? – Взволнованно заёрзала, услышав потрясающую для себя новость. Командор тогда очень тонко намекнул, что я не подхожу им, да и майор не сказать чтобы очень рада была такой абитуриентке…
Признаться, мне до сих пор не верилось, что я нахожусь на борту корабля Космофлота. А вдруг это мираж? Вдруг я сейчас в горячечном бреду валяюсь на помойке Захрана, а Пыльник тихонечко гудит мне в ухо?
– Точно-точно, – по-доброму улыбнулся Нейт. – Командор Галактион Грешх-ан, как увидел тебя спящей на какой-то картонке, тут же отдал приказ погрузить бездыханное юное тело на борт и всем объявил, что ты отныне – кадет Академии. Адмиралов на Юнисии не водится, командор как старший по званию фактически уже много лет исполняет обязанности ректора филиала. Планшет с договором на столе, рядом с тобой. Когда будешь чувствовать себя получше, изучи и поставь подпись. Хотя, конечно, в твоём случае это больше формальность, так как даже если ты вдруг передумаешь, ближайший запланированный рейс с Юнисии на Захран только через полгода.
Мысли в голове метались и сталкивались, как молекулы при броуновском движении. Командор такое сказал?! Да ведь он сам был против! Конечно, если я провела трое суток в беспамятстве, то лайнер уже, наверное, далеко отлетел от Захрана. Возвращаться, чтобы высадить меня, – слишком дорогостоящее предприятие… Но кадет?!
– Ты там что-то про уборку бормотала и про свой пылесос, пока металась в бреду. Вцепилась в железяку обеими руками и не отпускала, – продолжал Нейт. – С трудом удалось освободить робота. Не думаю, что он пригодится тебе на Юнисии, но я его тоже положил на стол.
– Ничего не понимаю… – пробормотала растерянно. – Я думала, это майор Клинтс всё устроила…
– Майор Клинтс? – Мужчина сделал задумчивое лицо. – Нет, она не может. Окончательное решение всегда остаётся за командором.
«Вот оно как… Выходит, это было проверкой на наличие того самого внутреннего стержня. Приду или испугаюсь, – подумала про себя с усмешкой. – Умно. Если б не пришла, то, получается, сама же и отказалась».
– Скажите, док… – Помялась было, но решила, что вопрос всё же необходимо озвучить, просто чтобы окончательно расставить все точки над рунами. – А правда, что кадетов порой распределяют на практику в опасные уголки Вселенной? Ну, где можно погибнуть?
Миттар задумчиво почесал шею.
– Ох, я всего лишь лекарь, точно сказать не могу. С Юнисии редко кого отправляют на другие планеты – перелёты финансово накладны, а сама планета уже давно зачищена и относительно безопасна. Насколько мне известно, кадетов одних в путешествие по космосу не отпускают, их всегда сопровождают офицеры, причём из старшего состава, они и несут ответственность за молодое пополнение. Я даже слышал, что адмиралы могут выбрать себе тех, над кем готовы осуществлять непосредственное руководство, к тому же у них часто адъютанты имеются, тоже со званием. Но это всё, скорее, основного филиала касается. Те, кто попадает на Юнисию, остаются там, считай, все десять лет учёбы. Если повезёт и будет лайнер, курсанты могут слетать в увольнительную, то есть на отдых. О практике речи не идёт. А с чего вдруг такой странный вопрос?
«Понятно. Значит, это тоже была проверка, которую я чудом прошла на одном лишь упрямстве и благодаря поразившей меня лихорадке. Ведь не сморило бы меня мёртвым сном на той самой свалке, ещё сдуру передумала бы да и вернулась к Гардении…»
– Да так, ни с чего, – пожала плечами и улыбнулась. – Просто интересно. А долго ещё лететь?
Док подошёл к ближайшей стене и нажал на невидимые кнопки. Что-то щёлкнуло, затрещало, а затем стена вдруг сделалась совершенно прозрачной, являя взору бархатную чёрную бездонность с россыпью маленьких разноцветных светлячков-звёзд. Некоторые мерцали скромным бело-голубым светом, другие заливали пространство вокруг себя багрово-алым пожаром. Где-то светила скапливались плотнее, и вокруг них образовывался плотный, напоминающий густую молочную пену белёсый туман, а где-то, наоборот, царила пугающе сосущая пустота, один взгляд на которую вызывал рой мурашек по коже.
Как должны выглядеть звёзды, знала по старинным голофильмам и снимкам со спутников, что находила в планетарной инфосети, но впервые в своей жизни увидела небесные тела безо всякой аппаратуры и не смогла сдержать восторженного вздоха.
– Как красиво!
– Да, деточка, это космос. А мы летим во-о-он туда. – Он постучал пальцем в иллюминатор, показывая на маленькую аквамариновую точку. – Кажется, что она далеко, но мы мчимся на шестой космической. Думаю, суток через двое уже будем на месте. А пока тебе надо как можно больше отдыхать. Обезвоживание для миттаров страшнее открытых ран… Ох, не представляю, как ты, Вивьен, выживала на Захране! Там же такая отвратительная вода! Просто удивительно, что всё обошлось достаточно благополучно…
Глава 5. Джакузи
Нейт разрешил подключиться к инфосети корабля, объяснил, как заказывать через панель управления еду и воду, и показал, где находится огромная ванна, которую, по его мнению, мне желательно было принимать утром и вечером, чтобы быстрее поправиться. Перед уходом он сообщил, что зайдёт проверить моё состояние через сутки, но в случае ухудшения самочувствия я всегда могу вызвать по коммуникатору его самого или его внука, который учится на фельдшера. Признаться, я была тронута такой заботой. Ещё никогда в жизни никто не интересовался моим здоровьем.
Первым делом вцепилась в планшет с документами и три раза перечитала договор с Академией Космического Флота. Да, действительно, Вивьен Виардо взяли в качестве кадета, а не уборщицы. И даже подпись со стороны «исполняющего обязанности ректора филиала на Юнисии» стояла. Размашистая такая, красивая, чёткая. С острыми палочками, стремящимися ввысь хвостиками и очень мягкой, почти округлой буквой «ш» в слове «Грешх-ан».
В договоре не было ни слова про мою опекуншу; имя значилось только моё, как и дата рождения и номер идентификационного документа. Отдельным пунктом шла информация об открытии депозитного счёта в Межгалактическом Банке на моё имя. Причём формально счёт принадлежал Космофлоту, это тоже было указано отдельно, но организация могла лишь пополнять или замораживать баланс, а вот право снимать валюту и выпускать чипы оставалось исключительно за мной. И снова никаких уточнений про опекунов. Мне, разумеется, это было только на руку, ведь при таком раскладе Гардения, даже если и узнает про стипендию от Космофлота, ничего не сможет сделать с моими кредитами.
Прошлась по тексту договора и убедилась, что дата рождения стоит настоящая. Странно… До сих пор казалось, что в Академию берут с двадцати одного года. Но если меня взяли, кто я такая, чтобы спорить? Поэтому пожала плечами и поставила подпись в нужной графе.
Затем осмотрела Пыльника. Ночёвка на свалке, в отличие от меня, совершенно не отразилась на состоянии его здоровья. Более того, кто-то даже заботливо зарядил аккумулятор старенького пылесоса, в результате чего тот радостно закружил по полу каюты, как только я сняла его с откидного прикроватного столика.
Обед в каюту принёс местный дроид – идеально в два часа дня по бортовому времени. Очень вкусный суп с лапшой, пышная хрустящая булочка и – что меня потрясло буквально до глубины души – салат из свежих огурцов, розовой редиски, тёмно-бордовых помидоров размером с черешню и смешных жёлтеньких шариков в сиреневую крапинку. На Захране овощи и фрукты могут себе позволить немногие, потому что, в отличие от той же пшеницы, на полив яблони уходит гораздо больше очищенной воды, да и степень очистки должна быть выше. В противном случае плоды концентрируют в себе пестициды и прочую гадость, горечь от которой производители никак не могут заглушить искусственными стабилизаторами и пищевыми добавками. Одно дело – примешать подсластитель к каше или пюре и хорошенечко взболтать эту смесь, а другое – вдумчиво, аккуратно и равномерно обколоть целое яблоко или, к примеру, грушу.
Я залезла в инфосеть лайнера и на несколько часов выпала из реальности, изучая всю доступную информацию об Академии. В голове сумбурным клубком сплелась целая куча сведений: об основных направлениях учёбы, которые выбирают кадеты, изучаемых ими дисциплинах, количестве увольнительных, сессиях, датах, именах и званиях. Правда, всё, что нашлось в инфосети, относилось, скорее, к главному филиалу. Конкретно про Юнисию имелось лишь короткое упоминание: мол, это самый маленький дочерний отдел в восьмом секторе и учится в нём всего пара сотен студентов. Так зачиталась, что машинально съела обед, даже не почувствовав его вкуса. Утолила голод – и ладно. Поняла, что надо отложить коммуникатор и устроить передышку, лишь тогда, когда глаза зачесались от усталости.
Удивительно, но помимо общего утомления я не чувствовала себя больной. Видимо, Нейт Бруно отличный док, раз так быстро поставил меня на ноги… Сделала над собой усилие, оторвалась от экрана коммуникатора и отправилась принимать ванну. Шикарное белоснежное джакузи на несколько секунд ввергло меня в самый настоящий ступор.
Квартиры на Захране, за исключением богатых районов, оснащались простенькими душами, а иногда застройщики и вовсе обходились рукомойниками. Как получится, так и мойся. При этом вода из-под крана текла очень вялой прохладной струйкой, а периодически и вовсе отвратительно пахла сероводородом. Мачеха всегда считала каждую потраченную каплю и устраивала мне нагоняй, если счётчики после мытья показывали чуть больше трёх делений. Тут же – в космосе, на корабле! – из крана с широким сливом неожиданно хлынул целый водопад лазурной жидкости. Сердце затрепетало легко и восторженно, когда я подставила руку под тёплые струи. Вода! Невообразимо много чистой воды!
Моментально скинула с себя одежду и забралась в маленький бассейн. Потыкала какие-то кнопки на дисплее, всё забурлило, сбоку выехал кран, который ещё и пустил порцию благоухающей пены. Минут пять с удивлением рассматривала мыльные пузыри, а затем что-то дёрнуло меня набрать в лёгкие побольше воздуха и нырнуть под воду. Я не считала, сколько времени провела под водой, но когда вынырнула, дверь в ванную комнату оказалась открытой, а на пороге стоял молодой ассистент доктора со стопкой одежды в руках. О его ноги, мигая всеми диодами, бездумно бился Пыльник.
– Майк! Что ты здесь делаешь?! – воскликнула возмущённо, мигом подтянула ноги и окружила себя более плотным слоем пены. Правда, любая девушка на моём месте в первую очередь, наверно, постаралась бы прикрыть грудь, а моим невольным порывом стало спрятать ноги. К счастью, над белыми хлопьями торчали лишь острые коленки.
– Принёс тебе казённую форму, обувь и коммуникатор, – не моргнув глазом сообщил бесцеремонный миттар. При этом его физиономия расплылась в такой проказливой улыбке, что по сиянию парень стал походить на голубую звезду-гигант.
Старательно потрясла головой, чтобы укрыть рассыпавшимися волосами плечи, и сердито прошипела:
– А почему именно сюда?! Вещи вполне можно было оставить на кровати! Какого шварха явился в санузел?!
– Так тебя же не было в жилой комнате, – пожал плечами юноша и добавил, придавая лицу невинное выражение: – А эта дверь была открыта. Я тебя звал-звал, но ты не откликалась, вот и подумал: а вдруг тебе плохо! Вдруг помощь нужна? Ещё этот странный робот кружил по комнате, мигая лампочками. Обычно так медботы зовут врачей, когда пациенту становится хуже.
При этом нахально-заинтересованный взгляд ярко-синих глаз прямо-таки скользил поводе, ощупывая мои ключицу и шею. За то время, что я ныряла, пена заметно осела и обзору молодого человека представилось несколько больше обнажённой кожи, чем я привыкла демонстрировать. Нет, всё было в рамках приличий, но я всегда стеснялась своего тела… Поэтому подчёркнуто медленно подняла руку и нажала на датчик, отвечающий за подачу мыла. Почти мгновенно из тонкого алюминиевого носика полилась густая белая жидкость. Лицо Майка тут же обиженно вытянулось, а пухлая нижняя губа смешно оттопырилась.
– Ну, во-о-от… Всегда подозревал, что джакузи – это надувательство чистой воды!
Громко фыркнула. Вот же шут гороховый! Завалился к девушке в санузел, да ещё и сетует, что мало что увидел! Выражение лица молодого миттара на самом деле позабавило меня, но я придала своему голосу побольше напускной строгости:
– Послушай, тебя разве не учили, что невежливо врываться в санузел, где принимает душ или ванну особа противоположного пола?! Что касается пылесоса, то он просто сломанный. Не обращай внимания.
Миттар театрально закатил глаза, приставив ладонь ко лбу, и нарочито громко посетовал:
– Так я же не как парень ворвался, а как начинающий фельдшер, внук дока! Можешь считать, что в данной ситуации перед тобой существо бесполое! Да уж… О ней тут, понимаете ли, заботятся, передачку вот принесли, а она, оказывается, вон какая чёрствая!
Будущий медик демонстративно шумно сгрузил внушительную стопку одежды и каких-то пакетов на ближайший низкий круглый пуф и повернулся боком, гордо вскинув подбородок.
Рассмеялась искренне.
– Не знаю, как на Миттарии, а на Захране передачками называются посылки в тюрьмы. Надеюсь, я здесь не заключённая.
Майк хитро улыбнулся и сощурил глаза:
– А на Миттарии, между прочим, вообще нет тюрем!
Как ни хотелось поскорее выпроводить наглеца, информация об отсутствии тюрем на планете не могла не заинтересовать меня. Слово за слово, и я узнала, что в большинстве миров Федерации нет постоянных мест заключения, а действительно опасных преступников отправляют на далёкие астероиды добывать ценные металлы или утилизировать мусор. Хохотнула, сообщив, что ещё пять лет назад Захран не сильно отличался от подобных тюрем. Юноша решил посоревноваться со мной в остроумии и привёл интересные факты из жизни заключённых: про состав атмосферы, питание и норму часов трудового дня. Выходило всё-таки, что отбывать наказание в шахтах на астероидах существенно хуже, чем прозябать на моей родной планете даже во времена пятилетней давности.
Бруно-младший оказался приятным собеседником, особенно когда мы говорили о космосе. В какой-то момент в беседе вдруг наступила пауза. За это время я несколько раз добавляла горячую воду и пену, но уже чувствовала, что мне хватит и пора заканчивать с омовением. Однако как вежливо попросить гостя покинуть каюту – не знала. Не вылезать же из воды при нём? Молодой человек загадочным образом уловил моё невысказанное желание, а потому громко кашлянул в кулак и торжественно заявил:
– Кстати, а ещё миттары умеют предсказывать будущее!
– Прости, что? – После вполне серьёзного обсуждения проблем межзвёздного пространства и особенностей государственного строя на Миттарии я совершенно забыла о том, что конкретно данный гуманоид любит пошутить.
– По звёздам, – с каменным лицом заявил Майк. – Вот, смотри, если ты намочила голову, то я предсказываю, что тебе её придётся долго сушить. Если ты относишься к оптимистам, то нам осталось лететь всего пару суток. Если по психотипу ты пессимист, то тебя ждут ещё десятки часов заточения на корабле. Если тебе всё равно… то лететь всё равно несколько дней!
На секунду я замерла с открытым ртом. Нет, ну какой же балагур! Пришлось сделать вид, что зачерпываю пену, чтобы кинуть её в бессовестного миттара. Тот с нарочито громким криком: «На помощь! Совершено злостное нападение на кадета Академии Космофлота!» – бросился вон из ванной комнаты. Ну и отлично. Теперь можно выбираться на свободу.
Столь долгие водные процедуры действительно утомили меня. Схватила в охапку принесённые вещи, дала себе мысленный зарок разобрать их завтра и отправилась спать. Затолкав обновки в гардеробный шкаф, бросила взгляд на отражение в зеркальной дверце. Что ж, я всё та же Вивьен: небольшое лицо с острым подбородком, маленький нос, бледная кожа, широко расставленные глаза невзрачного серого цвета и такого же невнятного мышиного оттенка волосы. Самая заурядная девушка. Разве такая может заинтересовать кого-то?
– Ну, по крайней мере, можешь быть уверена, что в Академию тебя взяли не благодаря твоей внешности, – саркастически бросила своему отражению.
На этих словах зевнула и с размаху рухнула в кровать. Утро вечера мудренее.
Глава 6. Соло
Ректор Юнисского филиала стоял в собственной каюте космического лайнера, заложив руки за спину, и смотрел в иллюминатор на крошечную звезду бледно-голубого оттенка. Между густых золотых бровей мужчины залегла глубокая морщина. Бортовой компьютер заботливо вывел на дополнительный виртуальный экран многократно увеличенное Соло. На экране танцевали чудовищные по своей мощи гейзеры раскалённого газа, закручиваясь длинными хлыстами. Они напоминали хвосты рассерженных скорпионов. Такие же изогнутые. Опасные. Непредсказуемые.
Дверь каюты мягко отъехала в сторону, и в помещение лёгкой походкой вошла по-мальчишески тоненькая, весьма миловидная, но, увы, далеко не юная женщина. Её блестящие, гладкие тёмные волосы были уложены в высокий тугой пучок, а синий китель Космического Флота сидел безупречно на стройной фигуре. За годы службы майор Мэралайн Клинтс научилась двигаться практически бесшумно, но знала, что командор, будучи ларком с врождённым острым слухом, её услышал. Медленно подойдя со спины, она встала напротив экрана, полностью скопировав позу старшего по званию.
– Протуберанцы? – спокойно спросила таноржка, рассматривая изображение Соло.
– Протуберанцы, – в тон ей промолвил командор.
Однако невозмутимый голос начальника не мог обмануть Мэралайн. Она слишком хорошо знала, что означают эти фонтаны газа, удерживаемые магнитным полем звезды. Порой Соло вело себя как обычное светило, а порой вот так. Женщина прочистила горло.