Людопарк. Зоопарк из людей

Глава 5

Знакомство с новым соседом не вызвало трудностей. Изначально Петр думал, что тот был с ним в самолете, пусть лицо его не было таким знакомым. А оказалось, что он жил в людопарке уже достаточно много лет. Имя его было просто и легко для запоминания — Леонид. Сказал, что для знакомых — Леня. Разговор с ним куда сильнее заинтересовал Петра, ведь в отличие от Александра тот имел опыт и знал обо всех тонкостях поведения животных, о весьма несчастливой здешней жизни, распорядке дня, а также, что не менее важно и любопытно, кто жил в клетке до Петра и что с ним стало.

— Получается, сейчас время семь утра?

— Да. В этих краях светает рано. Примерно через полчаса откроется людопарк, а еду нам должны принести сейчас.

— Завтрак? Слава богу, он тут все-таки есть.

— Конечно, а ты как думал? — удивился Леня. — Кормят, правда, скудно.

— Что дают? — только успел спросить Петр, как увидел сквозь прутья приближающихся животных. Они выходили со стороны центральной дороги, приближаясь прямо к их ряду клеток. На сей раз то были не медведи, нет! Обезьяны. Всего их было восемь, разных видов. Две гориллы, должно быть, выполняли роль охраны, на случай если что-то пойдет не так. Шимпанзе, обычные мартышки и еще какие-то, о чьем подвиде Петр не имел ни малейшего понятия. Для него, обычного человека, привыкшего к людям, городам и социуму, было крайне необычно видеть такое. Причем первый раз в жизни! Не считая непосредственно фотографий. Думал, гориллы меньше, но уж никак не в человеческий рост. С собой они катили что-то вроде ящика на колесах, в котором, судя по всему, должна быть еда. Впрочем, если подумать, странным это не являлось. В его случае, как новенькому, было просто необходимо удивляться всему, что только представало перед взором. Все же обезьяны подходили для роли работников людопарка идеально. Ведь по строению своего тела напоминали почти самих людей. В их цепких лапах легко удерживалась еда, маленькие вещи и многое другое. Они обладали умом и кое в чем приходились им родственниками. Именно эта абсурдность и придавала людопарку ужасную славу. Если тут есть завтраки, то будут и обеды, и ужины. Людопарк давно существует, наверняка всякие исследования и, не дай бог, эксперименты подтвердили, что для поддержания здоровья нужно минимум три приема пищи за день. Хорошо, дай они на завтрак овощи. Бананы те же. На обед уже можно крупное, то бишь рыбу, — рассуждал про себя Петр. При этом чувствовал, как урчит его живот. Каша также неплохая. Даже та, в самолете.

— Дают разное. Могут орехи, могут фрукты, крупы. Два раза в неделю белок. Так что не надейся, что будешь есть рыбу каждый день. Все новенькие отчего-то так думают. Впрочем, увидишь, — подтвердил его мысли Леня.

Петр от неожиданности вскинул брови. Его знания о людопарке были не просто минимальными, они не превышали единицы в десятибалльной шкале. В любом случае у него в запасе было много времени, чтобы узнать обо всем поподробнее. Петр ничего своему соседу не ответил. Интерес к разговору не пропал, но все же куда большей долей его внимания завладели обезьяны. Любопытно было узнать, как они будут заносить в клетку еду, да и будут ли заходить внутрь вообще. Вдруг у них есть специальная длинная острая палка, на которую они станут насаживать по одному фрукты, затем просовывать внутрь точно над тарелкой? Петр покачал головой, отметая этот вариант. Ширина прутьев не позволяла просунуть руку, не говоря уже, например, о крупном апельсине. Тем не менее сомнения не переставали одолевать его. Занял уже свое привычное положение у края. Хотел увидеть, как это происходит, поэтому не сводил глаз с обезьян, которые двинулись в левую от него сторону.

— Они всегда оттуда начинают. С левой стороны клеток десять, с правой примерно так же. Много времени это не займет, учитывая, что мы с тобой находимся посередине.

Петр попробовал наклониться, насколько позволяла узость пространства между прутьями.

— Так ты не увидишь. Они все расположены в ряд. Можешь даже не пытаться. Посиди лучше, у тебя сегодня трудный день, — посоветовал Леня.

— Почему же трудный? — спросил Петр, и без того догадываясь, что тот имел в виду. Мол, первый день, самый необычный, все кажется не таким, каким должно быть. Происходящее ломает все представление о логике и здравом смысле. Более того, Петр ни разу вживую не видел животных, кроме того злосчастного эпизода с мучителями-медведями, а сегодня среди посетителей его глазам предстанут разные виды — от грызунов до кошей, собак и крупных хищников.

— Не отвечай, — бросил он своему соседу, но остался стоять у края клетки.

Как и говорил Леня, ничего интересного за пределами клетки не происходило. Когда животные станут подходить к Петру, он услышит, но пока нечего попросту растрачивать свои силы, тем более что стоять в одном положении не имело смысла. Петр подошел к матрасу и сел на него. Сел под пристальным взором своих соседей. Вот она — главная проблема людопарка. Петр подозревал об этом еще давно, строя различные теории и предположения, теперь же, столкнувшись с суровой реальностью лицом к лицу, не мог не поразиться ее очевидности. Вроде и находишься в заточении, но при этом не в одиночестве. Повсюду окружают люди, даже в туалет нормально не сходишь. Пока он оттягивал этот момент, но вскоре придется столкнуться с постыдным лицом к лицу. Сейчас и думать не хотел, как будет просить своих новообретенных друзей отвернуться. Но, с другой стороны, все привыкают, и я привыкну, — от этих мыслей у Петра пробежали мурашки. Хорошо еще, что парк пока не открылся. Своеобразно мог он представить, как будут выглядеть посетители, как проходят экскурсии, и тому подобное. К тому же сомневался, что его дилетантские представления больше чем на пятьдесят процентов совпадут с реальностью. В любом случае время все покажет.

Петр предполагал, как ему будут заносить еду — через эту запертую на два железных замка и одну длинную цепь дверь. Конечно, он заметил ее раньше, но не обратил должного внимания. Не стал прерывать свой покой, продолжил сидеть на матрасе в каком-то оцепенении. Никуда толком не глядел, взгляд выражал полную задумчивость, отрешенность от внешнего мира. Не вслушивался в посторонние звуки, не присматривался к действиям соседей и не вглядывался в даль прямой улицы людопарка. Петр думал о том, в какую прескверную ситуацию угодил. Такое можно пожелать только самому заклятому и ненавистному врагу. Сейчас Петр был полон чрезмерного возбуждения, все для него было ново и в некоторой степени даже любопытно. С одной стороны — да, он в ловушке до конца своих дней, с другой — он ни разу не видел подобного скопления самых разнородных животных едва ли не у себя под носом, расстояние до которых, сомневался, что будет достигать и метра, оттого был не прочь позволить себе то маленькое удовольствие и хоть раз прикоснуться к мягкой шкуре какого-либо не особого опасного зверя, наконец, как можно подробнее прочесать взглядом всех посетителей людопарка до единого с утра и до самого вечера. С самим собой был согласен, что это будет неплохим развлечением. Правда, на несколько дней, — добавил он мысленно. Если ты находишься тут годами, плевать хочется на все происходящее.

Петр вернулся в реальность, когда к клетке Александра приблизились обезьяны. Тогда он позабыл все, о чем думал до этого, и целиком вовлек себя во власть любопытного зрелища. Есть он хотел знатно, оттого в тот момент, должно быть, походил на белое худое полотно. К счастью, зеркал тут не было. Предпочел бы не видеть, как сильно изменился за прошедшее время, слезы мужчинам были ни к чему. Петр неотрывно смотрел, как самая маленькая обезьянка — мартышка поворачивает ключ в замке, затем начинает разматывать цепь вместе с гориллой. Выглядело это крайне необычно, до того необычно, что Петр стал сомневаться в собственном здравомыслии. Уж не во сне ли все это происходит? Та некачественная съемка, что велась с квадрокоптера, не передавала происходящее в полной мере. Для удостоверения в реальности события Петр слегка ущипнул себя за руку. Признаться, лучше бы это в самом деле было сном. Самым страшным, кошмарнее всего, что было прежде, но сном. Реакция Александра на происходящее была более чем адекватной и ожидаемой. Он отошел в противоположный угол клетки и следил за их действиями. В случае чего бежать ему будет некуда, но расстояние от них, а в особенности от горилл, которые едва ли не с человека ростом, стоит соблюдать. Процесс накладывания в тарелку завтрака происходил таким образом: гориллы действительно служили как охранники, а более мелкие виды обезьян следили за едой. Из ящика они вытащили два банана и одно яблоко. Затем долили немного воды в кувшин из подобия шланга. Работали обезьяны слаженно, потому закончили быстро, данное не заняло и минуты. Их лапы были ловкими, глаза сосредоточенными, в то время как гориллы выполняли совсем другую функцию. Одна из них встала возле выхода из клетки, закрывая проход своим крепким массивным телом, другая же находилась в двух метрах от Александра, не сводя с него зорких черных глаз. В таком положении не то что бежать к выходу страшно — шевелиться страшно! Хотя охранники, как ни странно, вели себя цивилизованно и умно. Если Александр делал шаги в сторону и другие подобные движения, гориллы не дергались, не вздрагивали и в целом держались спокойно. Оно и понятно — они в разы были сильнее и крупнее, маленький Александр в сравнении с ними выглядел ничтожно щуплым. Это было несопоставимо ни с чем, что только видел Петр за всю свою жизнь, абсолютно не напоминало и тюрьмы. Впечатления, которые он испытывал в качестве наблюдателя, были неизгладимы. Правильно сказала Леня: в первый день он будет удивляться каждой мелочи, и ему будет не до побега.

Когда пришли к Петру, он не спешил вставать с матраса. Не видел в этом необходимости. Не планировал в первый день портить свою репутацию новичка, и сразу показывать себя с плохой стороны, как буйного, агрессивного человека. Ведь если будет так, Свету он не увидит никогда. Не знал, есть ли тут специальные клетки-изоляторы — вероятно, самых опасных они усыпляют сразу. Петр не планировал становиться таким и заканчивать свою жизнь в первый же день. Поэтому просто сидел, совершенно спокойно, не делая резких движений. Боялся — само собой, но такое чувство было характерно для всех людей.

Петр впервые видел горилл так близко, а учитывая, что он сидел, они во всей своей величине возвышались над ним, оттого невольно начинаешь сглатываешь слюну, а глаза начинают округляться. Вблизи они смотрелись еще больше, чем казались на расстоянии. Скорее всего, потом Петр привыкнет, но в ближайшие несколько дней будет вжимать голову в плечи при виде любых крупных животных. Всю ту минуту, что гориллы стояли перед ним, казалось, что их массивные тела в любой миг бросятся на беззащитного Петра. Даже наедине с медведями у него не возникало такого дурного предчувствия! Он успокаивал себя мыслями о том, что для них он такой же «другой». Но если смотреть прямо, Петр физически не справится со всеми ними: голый, безоружный, не имеющий даже элементарной вилки или ложки, что он может им сделать? Точно не нанести серьезный ущерб. А попытки без четкого планирования и определенной цели не приведут ни к чему хорошему.

Когда обезьяны покинули его клетку, Петр вздохнул с облегчением. Одна из самых странных и напряженных минут в его жизни прошла, только этому он и был рад. Все еще трудно было примириться с мыслью, что для животных он экспонат. Предпочел бы никогда их не видеть, что уж говорить о другом! Предпочел бы вернуться домой к жене, сделать вид, что ничего не было, и продолжить свое мирное существование на средней работе с небольшим достатком. Эти мысли желанные, но недостижимые.

Петр отогнал их прочь, сейчас они были ни к чему. Разве что заставляли чувствовать острую тоску по дому в глубине души. Вместо этого он подошел к зоне кухни, оценивая взглядом принесенное. Ничего не изменилось, все то же, что принесли Александру.

— Попробуй банан, — донесся Ленин голос. — Они не такие, как у нас. Тут настоящие, без всякой химии.

— Понятное дело, — отозвался Петр, наклоняясь к еде. — Хоть какой-то плюс от этого места.

Он так долго не ел, что больше ничего не сказал и не стал ничего слушать. Как можно быстрее полил фрукты водой из кувшина, заодно сполоснув и свои руки, затем жадно набросился на банан. Кожуру кинул куда попало и больше не вспоминал о ней. Вкус показался ему без преувеличений божественным. После той каши со снотворным это было неудивительно. Леня оказался прав — таких бананов у них нет, и хоть за это он мог сказать животным спасибо. Съел его в два счета. Яблоко же оказалось ничем не примечательным, вкусным, но обычным. Петр ел, периодически запивая фрукты водой. С каждым новым куском слабость его уходила, живот переставал прилипать к ребрам, а самочувствие заметно улучшилось. Конечно, счастливым он не стал, учитывая обстановку, но то были лишь моральные трудности.

После себя Петр оставил частично на тарелке, частично на полу огрызок от яблока и кожуру от бананов. Думал, животные заберут это в следующий свой приход. Как бы сильно он ни был рад завтраку, подозревал, что до обеда этого явно не хватит, а, в особенности, вполне осознанно беря в расчет отсутствие опыта и незнание всех звериных порядков, не желал принимать на себя все ужасы истощения в первый же день.

Петр вновь упал на так называемую кровать. Что мне теперь делать? Как тут жить, не изнывая от скуки, изо дня в день, из часа в час? Решительно не знал, что предпринять дальше. О чем думать, что делать, за что хвататься? Тут нет телевизора, нет телефона, домашних обязанностей и зарплаты. Сплошное безделье без права выхода отсюда. Об этом, наверно, уже писали в новостях. Наверняка Света все поняла. Но даже если так, чем она мне поможет?

Этот вопрос остался без ответа. Немного прошло времени после его раздумий, уже вскоре людопарк открылся для посетителей. Понял он это не сам, помог ему отличный слух. Где-то вдалеке раздавались разные звуки: от кошачьего мяуканья до лая и просто рычания. Кто бы мог подумать, что звери так хотят посмотреть на новых людей. Был уверен, такого ажиотажа в простые дни не было. Вполне ясно представлял кучу животных у входа — самых разных видов, от крупных до малышей. Спешил увидеть это собственными глазами. В каком-то плане даже не животные придут посмотреть на него, а он будет разглядывать их. Ради такого случая Петр поднялся с матраса и прошел к краю клетки. Сильно ему не нравилось это место, еще сильнее скучал он по дому, но оставаться равнодушным к тому, что в следующую минуту увидит первый раз в своей жизни — задача была непосильная. Голоса все приближались, но до зоны видимости пока не дошли. Шаги он также слышал, но они были другими, более кроткими и едва слышными. Со временем голоса разъединились. Теперь лай был почти не слышен, а мяуканье стало более четким. Также был и другой звук, источник которого Петр так и не распознал. Всякое животное могло его издавать, даже крокодил. Тем не менее скоро он в этом убедится лично, на собственном опыте.

Петр ходил по клетке взад-вперед, на всякий случай сложив руки в замок перед собой. Как любое здравомыслящее существо, испытывал неловкость перед тем, сколько животных увидят его в том, в чем мать родила. Когда-нибудь он придумает, что с этим делать и чем прикрыться. Пока же в этом не было особой необходимости, к тому же его сосед Леня, похоже, привык к своему голому обличию и ничуть этого не стеснялся. Петр делал по три шага в одну сторону и по три в другую до того момента, пока наконец не заметил фигуры. Подойдя ближе к краю клетки, он понял — ошибаться точно не мог, — к нему приближалась семья кошачьих. Причем семья в прямом смысле. Пятеро кошек одной породы, насколько помнил, сиамские. Самый большой кот, должно быть глава семейства, шел спереди, за ним тянулись остальные четверо. Мама-кошка, по габаритам напоминающая кота, и еще трое котят. Совсем маленьких, которым не исполнилось и года. Они восторженно замерли перед представшим многообразием клеток. Их любопытные глаза мимолетно прошли по всем их обитателям, начиная с левого конца, ненадолго остановились на Петре и ускользнули дальше. Свой обход они начали с правого от Петра конца. Поочередно подходили вплотную то к одной, то к другой клетке, что-то говоря друг другу на своем языке. Недолго они были одними посетителями, вскоре пришли другие, и людопарк оживился. Видел он и собак, и одиночек-лошадей, и хомяков, видел семьи из нескольких зверей или друзей. Распознавал он их с легкостью, о которой прежде не задумывался: если животных примерно одной расцветки было больше трех, скорее всего, они семья, если меньше и разной породы — друзья. Например, вот! Вдалеке шли два кота. Один рыжий и с пушистой длинной шерстью, другой серый и хорошо причесанный.

Петр, прикрывая двумя руками низ живота, глядел сквозь прутья. Пока никто из них не приблизился достаточно близко к его клетке. К тому же в любой момент, как только пожелает, он мог отойти на другой ее конец, сесть на матрас и закрыться ото всех. Однако он этого делать не хотел. Ему было интересно, станут ли животные кормить их, просовывать лапы сквозь прутья. По данному поводу в голову пришла весьма забавная мысль: почему бы не схватить чью-нибудь лапу? Схватить основательно, возможно, даже укусить. Резко и быстро. Мысль эта не показалась ему заманчивой, скорее неприличной и отталкивающей. Он пока что еще имел совесть и каплю человечности. Хотя животным вряд ли есть дело до моих чувств. Им лишь бы посмотреть на внешний облик. И они уж тем более не имеют ни малейшего представления о благородстве. Петр намеренно прервал ход своих мыслей, ибо заметил приближающихся к нему собак. Они не подошли сразу к Петру. Останавливались поочередно у каждой клетки. Леню они осматривали недолго, всего несколько секунд. Тот не вызвал у них ничего, кроме скуки и раздражения, ведь он не обращал на пришедших никакого внимания, лежал на матрасе, свернувшись таким образом, чтобы не было видно лица. С Петром же такого не произошло. В отличие от Лени, рассматривали его долго. Поначалу Петр растерялся, когда увидел четырех собак, в упор глядящих на него. Пусть их и разделяли прутья, все равно он чувствовал себя «не в своей тарелке». Он отступил назад на несколько шагов и продолжил стоять, практически не двигаясь. Решительно не знал, что предпринять дальше, точно ступор накрыл его. Собаки смотрели на него, постоянно ожидая чего-то. Наконец одна из них отошла к клетке Александра, за ней последовали и другие. Петр расслабился: он ожидал всего от первого раза, но только не того, что произошло. Никогда не ощущал себя так неловко, оттого искренне был рад, что эти ужасные минуты закончились. Как он и предполагал, здесь будет невозможно чувствовать себя в одиночестве. Постоянно под наблюдением, видишь других через прутья, слышишь голоса людей через три клетки отсюда и все в таком роде. Пусть и издалека, он увидел все, что хотел увидеть, всех животных всех видов. Благодаря тому, что произошло, самолюбие Петра изрядно пострадало.