Людопарк. Зоопарк из людей

Мельком глянув наружу, он не без горечи заметил неподалеку очередных животных. Если в прошлый раз это были собаки все на один манер, то на этот раз что ни на есть крупные хищники. Пантеры, кажется. Должно быть, они вышли с другой стороны, ибо раньше Петр не видел их среди прочих посетителей. Дабы предотвратить возможное неловкое созерцание, Петр сел на матрас. Не исключал того, что на ближайшее время тот станет его единственным пристанищем и местом, где он хоть немного, но будет чувствовать себя в уединении. Именно это ему было нужно. Все обдумать, стать неприметным, но одновременно уметь наблюдать и делать определенные выводы.

Пантеры разглядывали его с неподдельным восхищением. Что-то подобное передавалось через их глаза и витало в атмосфере. Их было две, взгляд этот едва ли не насквозь пронзал Петра. Не смог удержаться от искушения и легкой иронии — помахал им рукой. Хотел увидеть реакцию после такого действия, узнать, как они отреагируют? Это ведь было не запрещено, да и вряд ли для людей тут существовали правила. Не понял толком настроения животных. Вероятно, те удивились, поскольку переглянулись в ту же секунду, а затем снова продолжили наблюдение. Петр ухмыльнулся, но больше ничего делать в их пользу не стал. Сидел и ждал, когда они уйдут. Не слишком сильно ему нравились животные, неплохо, конечно, было бросить на них мимолетный взгляд, на секунду поразиться окраске и размерам, но на этом все. В ином случае это не доставляло нужного удовольствия и точно не смогло бы скрасить день. Он уже слышал, как к клетке подходили другие звери, но не пошевелил даже пальцем. Тихо наблюдал за тем, как посторонились пантеры, давая место курицам с петухами. Комичность происходящих с ним обстоятельств поразила Петра, отчего тот практически не поверил собственным глазам. Протер их, только потом снова взглянул вперед. Точно! — животные, во всей своей красе. Искушение было настолько сильным и непреодолимым, а учитывая свойственный ему юмор, он не смог отказать себе в этом, пусть и один раз, но он должен был!..

— Привет! — крикнул Петр, но уже не задействуя руку. — Если вы поможете мне выбраться отсюда, вы будете лучшими животными мире.

Петр увидел, как его сосед Александр удивленно приподнял брови и как легкая улыбка озарила его лицо. Даже Леня не поленился повернуть голову в его сторону. Затем раздались легкие смешки.

— Да я шучу, — тут же бросил Петр.

Животные не обладали такой мимикой, какая свойственна людям, но все же их поведение говорило о том, что они ничего не поняли. Тем не менее продолжили свое наблюдение еще на несколько минут. Быть может, слов они и не понимали, зато отлично слышали и видели. Мало того, что Петр был им интересен как представитель расы людей, как обладатель мужского пола, вдобавок он еще и неплохо развлекал наблюдателей. Настолько неплохо, что одна курица ненамного просунула крыло в клетку. Послышался характерный для них звук, и та сразу отпрянула подальше. Петр улыбнулся. Это невообразимо! — подумал он. Как эти существа, которые толком не имеют мозга, смогли подчинить себе людей? Страшно представить, что половина планеты старается быть как можно аккуратнее, только чтобы не попасться на глаза зверям. Живут в бесконечном страхе перед людопарком, пусть и неспроста. Петр не стал озвучивать свои мысли вслух. Практически не сомневался в том, что его соседи, да и в принципе все остальные, думают точно так же.

Петр вскоре ушел в свои мысли и не заметил, как животные по одному отошли от него. Даже не к клетке Александра, а намного дальше. Скоро придут еще, — обреченно сказал он себе. — Никакого уединения. Хотя, быть может, если лечь, абстрагироваться, закрыть руками глаза, то можно представить себя в одиночестве. Ненадолго, но можно. Петр лег на тот край, где не было тени. Теперь взгляд падал точно на небо: красивое, голубое без единого облака. Ярко светящийся огонек солнца приятно припекал кожу. Так и сгореть недолго. Жаль, не взял с собой крем от загара. Не стоит ожидать, что тут их раздают бесплатно, да и платно тоже. Так Петр и лежал, зажмурив глаза, наслаждаясь теплом. Думал, на улице явно больше тридцати градусов, ведь даже без одежды чувствовал стекающие по лицу капли пота. В своих северных краях он такого не встретит, а здесь, на этом континенте, учитывая сбор всех животных вместе, холода практически не наступают. Петр примерно прикидывал, сколько ему придется прожить за прутьями клетки, естественно опираясь на опыт прошлых людей. В новостях толком не говорилось о том, что тут происходит с людьми. Ясно одно — они пропадали и не возвращались. Нетрудно догадаться, что пойманные живут здесь до самой старости, пока тело не становится дряблым, кожа не свисает и волосы не седеют. Вероятно, тогда их усыпляют, и на смену приходят молодые. До меня здесь тоже жили, — подумал Петр. И что с ним сейчас? Что стало с его мертвым телом? Предпочел не давать ответа на этот вопрос. Не хотелось морочить голову бессмысленными предположениями. Ужаса в его жизни и так было достаточно.

Краем уха Петр услышал приближающихся животных. Понял это только по тихому порыкиванию, точно шедший разговаривал сам с собой, ибо ступали животные, причем все до единого, почти не издавая шума. Думал, никогда ему не избавиться от доли изумления, которое посещает его при виде нового животного. В этот раз увидел он одного льва. Тот подолгу не задерживался возле клеток, после нескольких секунд осмотра шел дальше, точно увиденное ему порядком надоело. Хвост его равномерно покачивался, золотая грива поразила Петра, так же как хищный взгляд и массивные ноги. После льва Петр не стал никого дожидаться и вновь повернул голову наверх. Руки для большего удобства закинул под голову. Ожидал посмотреть на птиц, услышать пение воробьев, но ничего такого не было. Просто небо, совершенно безжизненное. Оттого Петр думал о своем, дал волю воображению, чтобы как-то скоротать время. Время от времени поворачивал голову к главной дороге, смотрел прямо в глаза постоянно сменявшимся животным. Успел увидеть многих, в том числе бегемотов, волков, кабанов и так далее. Настолько было много видов, что некоторых он встречал впервые в жизни. Ни разу не видел ни на картинках, ни по телевизору. Однако большую часть узнавал сразу. Помимо этого, развлечений у него не было. Ни компьютера, ни телефона, ни простой одежды, книги или журнала. Часы тянулись нескончаемо долго. Привык, что время летело с бешеной скоростью — только пришел на работу, а уже вечер. Здесь же все было наоборот. Петр точно попал не на другой конец планеты, а в другую реальность. Скажем, в параллельную вселенную. По ощущениям минуты проходили, как часы, а часы — как дни. Сколько прошло времени с завтрака? Господи, тут даже часов нет! Явно ведь не больше часа. Имел такую особенность организма, как быстрый обмен веществ, так что уже сейчас он начал хотеть есть. Подумал, что не стоило съедать сразу все, надо было оставить дольку яблока на потом. Как раз на такой случай. К сожалению, было поздно.

Все время до обеда Петр только и ощущал, что скуку. Животные по-прежнему приходили — стабильно каждые минут десять кто-то проходил возле его клетки. Старался занять себя чем-то, чтобы хоть как-то перестать чувствовать уязвимость и стыд перед «зрителями». Разговаривал с Леней, узнавал, как тут все проходит. Каково же было его удивление и одновременно отвращение от нового знания о том, что смотрители примерно каждую неделю моют людей. Спросив, как это происходит, получил такой ответ:

— Ты знаешь, все не так сложно. Они приносят тебе большой таз теплой воды, почти горячей, и кусок мыла. Сами же ничего не делают, разве что следят, чтобы ты не сбежал. Первое время мне было очень неловко, ты только представь их пристальный взгляд на себе во время мытья!

Также Петр услышал от него много такого, о чем догадался сам. Например, что кормят тут ровно три раза в день. Также то — и это не менее важно, — что климат здесь не всегда приятный и теплый. Дожди бывали редко, однако зимы также присутствовали. Правда, температура не опускалась ниже десяти градусов. Чтобы люди не замерзали, уже на двадцати их заводят в закрытые вольеры.

— Так что тебе повезло, что ты попал сюда летом. Тебе не придется видеть это ужасное помещение еще месяца четыре.

Больше ничего нового Петр не узнал. Разговаривали они дальше обо всем на свете, общих тем было много, учитывая, какая проблема их объединяет. Петр поделился своими ощущениями, сказал, что не может представить человека, которому бы нравилось тут находиться. Сказал, что завтрака ему было мало, спросил, скоро ли будет обед и какой он. Ответ его не сильно впечатлил, оказалось, ждать надо было долго. Все же общение помогло ему справиться с беспокойством, почувствовать себя свежо и бодро. Помимо этого перекинулся парой слов с Александром, передал ему все, что узнал от Лени, спросил, какое у того настроение, хорошее ли впечатление? Их с Петром мысли и даже слова предельно точно совпадали. Глупо говорить, что сосед его тоже думает бежать, поскольку все здесь, так или иначе, мечтают об одном. Для себя решил, что когда-нибудь спросит у Лени, были ли тут случаи побега. Абсолютно в данном не сомневался, но ему надо было знать, как все проходило и что стало со сбежавшими. Сюрпризов для себя не хотел, а любопытство его все нарастало. Сейчас, однако же, было не время. Кто знает, вдруг животные все-таки их понимают?

Помимо общения, лежания и хождения от одного края клетки к другому, Петр не делал ничего полезного. Чувствовал некоторую вину из-за того, что в свой рабочий день он занимался тем, что изучал многообразие животных. Уже привык к звуку будильника, подъему в восемь утра и ежедневной работе с девяти до шести вечера, отчего сейчас безделье угнетало его, как никогда. Пусть он не упускал случая и глядел на животных так, будто это он посетитель в парке. Но теперь уже ни носорог, ни даже слон не удивляли его так сильно, как в первый раз. С каждым новым животным он все больше убеждался в скуке и однообразии происходящего. Иногда, конечно, животные казались необычными благодаря своему своеобразному поведению. Например, одна лисица не сводила с Петра глаз на протяжении будто бы вечности. В остальном же Петра ничто не впечатляло.

Когда солнце стало припекать и капли пота начали стекать по лицу, пришло время обеда. Голод был ощутим, но после самолета это он мог перетерпеть с легкостью. На главной улице, помимо зевак, он заметил смотрителей. Ту же процессию из нескольких мелких обезьян и горилл. Также — что не укрылось от зоркого глаза Петра — посетителей стало больше. Все хотели посмотреть на то, как будут кормить людей. В этом он был с ними согласен: зрелище стоящее. Снова он в полной мере ощутил то долгое ожидание. Чтобы как-то скоротать время, из разговора с Леней он выяснил, что на обед обычно дают рыбу с гарниром.

— Гарнир — это либо рис, либо пюре, может быть крупа. Не слишком вкусно, но что поделать? Все же я бы не сказал, что скудно. Вполне себе неплохо. Единственное, я мечтаю о кофе. Столько лет его не пил! Но здесь наливают только воду.

Процесс подачи обеда проходил точно так же, как завтрак, единственное, за людьми наблюдало более десятка животных. Когда дошла очередь до Петра, он по-прежнему не знал, как себя лучше вести. На всякий случай просто сел на матрас и ждал, пока ему разложат еду. Совсем не хотелось вызывать агрессию у горилл своим, по законам людопарка, неподобающим поведением. Встал он только после того, как обезьяны вновь закрыли клетку. Подошел к тарелке, но на этот раз не стал жадно набрасываться на содержимое. Быстро оценил, что ему принесли: кусок жареной рыбы, рис и одно яблоко. Столовых приборов, как обычно, не было. Не желая есть так близко к краю клетки, когда на тебя возведено больше трех пар любопытных глаз, он подвинул тарелку к матрасу и только тогда начал утолять голод. Странно было брать жирную рыбу голыми руками, пусть он их и сполоснул водой — этого все равно было мало. Как и раньше, на голодный желудок вкус возрос в несколько раз. Как бы ни было ему противно есть руками — точно животные не они, а он, — ел не останавливаясь. Некоторые куски от неудобства валились изо рта, проскальзывали меж пальцев. Должен заметить, на вкус рыба разительно отличалась от той, что он покупал в магазине и лично жарил. Она была более склизкой и речной. Чувствовалось — настоящая, только-только выловленная и приготовленная. Что говорить, Петр такого не ожидал и остался в восторге. Радовался, что нашел нечто хорошее среди всей аморальности людопарка. Могли ведь кормить плохо, почему нет? Со всей серьезностью ожидал этого и теперь благодарил Бога за долю отпущенного ему в эти моменты счастья. Да, есть без столовых приборов — трудное занятие, негигиеничное и неправильное не то что для приличного общества, а в принципе для всех людей. Но с этим он уже ничего не в силах сделать.

Когда он закончил есть, большинство животных разошлось, и Петр вновь был предоставлен самому себе. Кое-как пережил первую половину дня, эти долгие невыносимые минуты. Правда, не знал, каково ему будет этим вечером.

После обеда вновь лег. Увы, даже ворон посчитать не мог, ведь их здесь в принципе не летало. Петр догадывался, что им запрещено летать над людопарком, не заплатив. Дескать, нелегальное нахождение, учитывая, что сверху открывался идеальный обзор на все. Думал также и об ужасе своего положения. Просто не мог игнорировать этот факт. Если ему так тяжело, вполне обоснованно и логично задавался вопросом, каково детям? Вероятно, они большинство своего времени проводят за общением и игрой. С соседями и, само собой, животными. Кто знает, вдруг детям тут даже легче, чем взрослым? Нет. Точно нет, — подумал Петр. — Они же, по сути дела, потеряли родителей навсегда. Будь мне лет девять, я бы не переставал рыдать. Он улыбнулся, но эту тему больше предпочел не затрагивать.

Петр лежал, разговаривал с соседями, затем ходил взад-вперед и снова лежал. Судя по тому, что один шаг примерно равняется метру, он посчитал, что клетка в длину составляет четыре, а в ширину — четыре с мелочью. Не исключал и того факта, что мог искажать действительность, передвигаясь чуть под углом или делая шаги разной длины. Высоту же изменить никак нельзя. На всякий случай не стал ничего с этим делать, ведь животные могли неправильно это истолковать. Хоть люди по своей природе более склонны к ночному отдыху, думал, что именно в это время меньше всего глаз.

Также Петр обращал внимание на животных. Заметил, что самыми частыми посетителями являлись совсем не кошки или собаки, а крысы. Они приходили не как обычно, маленькими группами-семьями по несколько животных, а практически огромными стаями. Петр не без сожаления и некоторой степени отвращения подозревал, что прутья расположены недостаточно близко друг к другу и крысы вполне могли пролезть внутрь. В самом деле, они просовывали морды сквозь прутья, и их длинные усы оказывались внутри. К счастью, заканчивалось это ровно с первым окриком гориллы-охранника. В остальном не происходило ничего интересного, животные одни и те же со временем наскучили, и к ужину Петр совсем обессилил. Даже от скуки можно устать. За всю его жизнь ему не было так плохо, клетка порядком давила на его и без того пошатнувшиеся нервы. Хотелось убежать — некуда. Думал, чувствуют ли себя так же заключенные в русских тюрьмах? Ведь там тоже подобные камеры, с койками и запертыми ставнями. Вероятно, чувствуют.

Ужин не сильно воодушевил Петра. Гораздо важнее было то, что солнце уже начало заходить, а небо чернеть.

— Скоро людопарк закроется, — пояснил Леня. — Сейчас, считай, последний наплыв посетителей. Лично я ложусь спать примерно через час после ужина. В это время как раз полностью темнеет. Я тебе тоже советую так ложиться. Гораздо лучше уснуть с закатом и проснуться с рассветом, чем потом мучиться от слепящего солнца.

Петр кивнул. Был согласен с Леней в этом деле.

Этот час, в отличие от всего дня, не показался Петру таким уж долгим. Он пережил много чего, и каких-то шестьдесят минут были не проблемой. В первую очередь, безусловно, опирался на свои чувства, но, что очевидно, в людопарке были свои порядки и свои договоренности между заключенными. Если все ложатся в одно и то же время, то он не хотел отрываться от коллектива.

Когда людопарк погрузился в тишину и относительное спокойствие, если не считать разговоров людей где-то вдалеке, Петр вновь завел разговор с Леней. Учитывая, что тот прожил здесь много лет, немудрено: с ним у Петра было куда больше общих тем. Сейчас ему было интересно узнать о том, кто жил в клетке до него. Умер ли прошлый житель или сбежал? А там уж куда заведет общение.

— Расскажи мне об этой клетке. Что стало с тем, кто до меня тут жил?

— Он стал слишком стар. Честно, смотреть было противно, хоть это и неправильно по отношению к нему. В один момент он не проснулся. Думаю, животные его усыпили. Они любят добавлять что-то в еду слишком, так сказать, «энергичным» людям. Ну или тем, кто уже не справляется со своей задачей. Посетители его чуть ли не стороной обходили. Все рано или поздно должны умереть здесь.

— Сколько ему было лет? — спросил Петр.

— Ой, ну, наверное, шестьдесят, может, семьдесят, он об этом не говорил, а по внешнему виду я определить не мог. Мы практически не общались, он был замкнутым, целыми днями сидел или лежал на матрасе.

— Он пытался сбежать? Может, планировал?

Петр искренне надеялся на правдивость своих слов, ведь если этот старик что-то предпринимал, то должны были остаться зацепки. Те же трещины в бетоне или глубоко прорытая выгребная яма. Безусловно, это противно, но всяко лучше, чем закончить жизнь в неволе. Если ответ окажется утвердительным, Петр сделает все, чтобы найти хоть какой-то след.

— Он был уже немолод, когда меня сюда привезли. Ну, думаю, конечно, пытался. Все, так или иначе, хотят сбежать. Вряд ли ты найдешь что-то в клетке. Но постарайся, я за тебя. Все люди тут заодно, я тебе так скажу.

Петра его ответ вполне удовлетворил, коллективный разум куда лучше, чем если бы он работал в одиночку.

Чуть позже, когда прилично стемнело, Александр с Леней уже принимали удобную позу, а разговоры постепенно прекращались, Петр рискнул спросить, обращаясь как к кому-то конкретному, так и ко всем, кто его услышит. Спросить то, что уже давно вертелось у него на языке: были ли случаи побега и увенчались ли они успехом? Александра тот же вопрос интересовал не меньше, поэтому он добавил фразу от себя. Отвечали им все, кто слышал и знал.

— Были.

— Да, были, и не раз, — сказал грубый голос примерно через четыре клетки от Петра. — Сбежать хотят все, но удается это единицам. Не повезло тем, кого ловят за территорией людопарка.

— Да. Был у меня случай на примете. С соседом. Он сбежал, но спустя два дня его вернули в клетку. Раньше он был позитивным и энергичным. С ним можно было поговорить о многом, но вернулся он вялым. Отвечал на вопросы односложно. На животных реагировать перестал. Ему что-то вкололи тогда, похоже, какое-то плохо влияющее на мозг средство. И продолжали питать беднягу веществами все оставшиеся дни.

— Я тоже помню его. Он умер спустя год и сбежать больше не пытался.

— Может быть, были еще случаи, например, среди женщин или детей. Но их клетки располагаются на противоположном конце людопарка, и информация туда не доходит.

— В общем, если соберешься бежать, будь готов к тому, что животные, а особенно собаки, отлично ищут след. Поймать тебя им не составит труда, — поддакнул Леня.

Петр в самом деле хотел сбежать. Очень сильно хотел. Думал, нужно предпринять хоть одну попытку. Смерть в любом случае его настигнет, а Бог не простит его за бездействие. Сам себя не простит за простое смирение с судьбой, да и Света тоже. Однако пока это лишь мысли, предпринимать серьезные действия рано. Позже он узнает, как именно бежали те люди. Пусть их и поймали, но из клетки им в любом случае нужно было как-то выбраться. А то, как они это проделывали — наверняка существовал всего один способ.

Уснул Петр спустя часа два, переполняемый самыми разными мыслями и догадками. Поначалу он еще пытался, ворочался с боку на бок, силясь избавиться от мыслей, затем отбросил все попытки. Перевернулся на спину, закинул руки под голову и так и остался лежать, глядя на звезды. Такого чистого неба, не омраченного дымом с фабрик или облаками, он не видел долгое время. Идеальный оттенок синего, тонкий месяц и белые точки-звезды. Сколько ни разглядывал, не нашел привычных ему созвездий Большой и Малой медведицы. На этом полушарии они были другими, такими, в которых Петр уже не разбирался. Ему предстояло еще многое узнать, многое испытать на себе. Даже недели не прошло, а он уже понял, насколько убийственной бывает скука и до чего же отвратительно и плачевно его положение. Пока четких планов на будущее не строил, но как сильно все-таки хотел обрести свободу! На данный момент смело доверил себя времени, и, в последний раз приподнявшись на локтях, он окинул взглядом темноту людопарка. Фонарей не было, оттого мало что было видно, зато отчетливо слышались полудремные похрапывания соседей. Пожелав себе удачи, а жене спокойной ночи, он добровольно отдал себя в руки сновидений.

Глава 6

Господи, что мне теперь делать? — думала Света, когда дурные сны о похищении Петра в очередной раз заставили ее проснуться в холодном поту. После каждого такого кошмара щупала кровать подле себя в слепой надежде упереться в его тело, но этого не происходило, сколько бы раз она ни пробовала. И тогда ее моральное состояние терпело огромные потери в плане нравственного здоровья и контроля над эмоциями. Вчера она узнала правду о Петре и даже посмотрела новости, однако слез у нее не было, ибо мозг свыкался с приобретенной информацией, постепенно осознавая каждую мелочь. Теперь, когда она полностью переварила случившееся, слезы неотступно и неугомонно лились. Это все я виновата! Как я могла его отпустить!? У меня даже было легкое предчувствие того, что что-то произойдет… но я ведь не думала… Ох, Господи, нет! Как ты позволил этому случиться!? Забрал у меня любимого и единственного!! Из людопарка не сбежать, это все знают!!! Зачем ты так с ним поступил? Сопли заполнили нос. Не в силах найти платок, она взяла первое, что попалось под руку, то бишь одеяло. Плевать, отстирается! Эмоции по-настоящему нашли выход лишь сейчас, среди ночи. Мало сказать, что слезы медленно и плавно стекали по лицу, нет, плакала Света навзрыд. Едва ли не истерика настигла ее, которая становилась все невыносимее при каждой новой мысли о Петре и протягивании руки в никуда. Тем не менее не могла их остановить, да и не было особой необходимости, все равно в квартире она одна никому бы не помешала спать. Ну за что на меня сыпятся все несчастья? Я ничего плохого никому не делала. Я ведь даже не знаю, жив ли он. Вдруг животные сотворили с ним что-то ужасное? Что, если Петр даже не доехал до проклятого людопарка? Как мне ему помочь? Что я могу сделать? Позвонить в полицию? Ха! Стали бы они мне помогать, пусть и за деньги. Стоит ли еще раз пытаться? Подать заявление президенту? Обратиться к нему лично? Ах! Петр, как с тобой это произошло? Неужели ты правда ничего не заметил по дороге на работу? Свете на ум не приходило, как можно быть таким невнимательным и проглядеть такую «маленькую» деталь, что на улице как минимум отсутствуют люди. Да и я сама во многом виновата. Отпустила его одного, даже не прочитав новостей на сегодня, даже не выглянув в окно! — данная фраза была наиболее губительна для ее состояния, но допустить дальнейшее помутнение рассудка подобным образом, потакая прочим навязчивым, однако особо занимательным мыслям, не могла себе позволить. Все эмоции и чувства — всё выливалось наружу!

Еще на протяжении минут десяти она думала, винила себя и жалела его, покрывала неприличными словами правительство, которое никак не хотело бороться с проблемой, убивающей все человечество. Слезы сами собой слегли на нет, тишину нарушали только повторяющиеся всхлипы. Петр, боже мой… Как он там? Сильно ли ему плохо? Думает ли он обо мне? Надеюсь, он жив и здоров. Господи, пообещай, что он жив и здоров. Это меньшее, что ты можешь для меня сделать, другим меня не утешишь. Почему жизнь так несправедлива? Я ведь любила его.