Битва за престол

- Опять Декарт – проворчал Меллон – На пачке печенья опять Декарт! У меня подозрение, что Профком специально надо мной издевается.

- Вовсе нет – успокоительно сказала Сара – Просто вероятно они не знают, что ты коллекционируешь картинки с философами.

Это было одно из развлечений трудящихся. В каждой упаковке печенья, которую им выдавали к завтраку был спрятан вкладыш с голограммой какого-нибудь известного философа. Кирс тоже их собирал и без всяких пропусков. Только Декарта там не было. Откуда же тогда Меллон…

- Нет – возмутился Меллон – Такое впечатление, что они кроме Декарта никого другого не знают. Он мне уже третий раз попадается!

- Опять врешь – проворчал Паз – Это новая карточка. Я хорошо помню.

- Проверься в денуклеараторе! – отшил его Меллон – Тебе должно быть раджуки в голову залезли. Декарт был на прошлой неделе, во вторник.

- Почему я не помню его? Я тоже собираю - вклинился в разговор Кирс. Отчасти из-за того, чтобы заставить Меллона замолчать. Тут помню, там не помню. Задолбали уже! Своих мыслей хватает об этом.

- Ты проспал завтрак, как обычно! - рассмеялся Эд.

Раздался общий хохот. И под него продолжили есть. Только Кирсанова стали есть мысли о карточке с Декартом. Он хорошо помнил, что в прошлый вторник был Аристотель. А карточки были у всех одинаковые, чтобы исключить обмен, торговлю и прочие вещи которые позорят трудящихся.

Вместо Меллона слово взял Эд:

- Я бы не размышлял особо – сказал он – Слышали про Арло-101?

- Нет, кто это вообще?

- Сосед наш дальний, кто ж еще.

- Нет.

- Ну, в общем, совсем плох он стал. Говорил всякое, глюки у него начались...

- Небось, на верхние уровни зачастил? Там и облучился.

— Это да, он был уборщиком там. И смены брал слишком часто, хотя его никто не заставлял, и вроде разбирательство было на Профкоме, грозились даже перевести на другую работу, если не одумается. Но вот нет, не послушался.

- И что с ним теперь? - спросил Меллон.

- Я знаю только то, что он перестал даже витамины пить, и это стало последней каплей для активистов. На днях пришли к нему, упаковали, да и увезли в медчасть, и до сих пор никаких вестей.

- Не видела никаких активистов в прошлые дни, - заметила Сара.

- Но они были, совершенно точно помню, - настаивал Эд. - Мало того, я их видел!

- Ну ладно, видел и видел, что ж теперь, - примирительно сказал Паз – Жаль парня. Столько прожил с нами, а не видать ему Вознесения.

- Ну и пофиг – сказала Сара – Тот кто работает на себя а не на коммуну не заслуживает Вознесения. Мы все уважаем вторую заповедь Морального кодекса трудящегося: Добросовестный труд на благо коммуны.

Все покивали головами и продолжили есть.

Спустя короткое время, когда собеседникам пора была уже собираться кто куда - на смену или в зал для досуга, где по расписанию проводились разные мероприятия, Эд, как главный в компании рассказчик всякого, выдал:

- Пока не ушли, а то опять забудете.

Все посмотрели на него, Паз вернулся за свой стул. Он не любил просто так стоять.

- Новая порция слухов про соседнюю коммуну! - возвестил Эд и даже взмахнул руками, придавая своим словам веса.

Все разочарованно вздохнули - они-то думали, будет что-то интересно, а тут опять всякая ерунда. Все же известно, что блоки не сообщаются друг с другом, как минимум, Профком не позволяет этого делать, говоря, что необходимо выждать определенное время, чтобы предотвратить риски распространения радиации.

Кирс посчитал это вполне убедительным ответом и больше к нему не возвращался, перестав интересоваться соседями, хотя новости оттуда иногда доходили, но в рамках «Живы все еще, проходимцы», и «У них все так себе, а вот у нас жизнь гораздо лучше! Потому и не надо нам с ними контактировать, чтоб не завидовали». В то время как остальные интересовались больше. И потому все же выслушали Эда с его «новой порцией».

- Говорят, - заговорщицким тоном продолжил Эд, и даже посмотрел по сторонам прежде во избежание подслушивания. - Из коммуны 99 к нам начали пробираться его трудящиеся!

- Чушь собачья! - отмахнулся Паз, хотя продолжил сидеть и слушать.

При этом все знали, что из себя представляет подземный комплекс - Профком порой повторяла презентации как раз для тех, кто терял память. Подобное было всеобщей проблемой, источник которой так и не был найден, так же, как и решение, поэтому только такие меры, как повторы, и выручали. Забывали свое прошлое все, и трудящиеся, и Профком. Все в общей лодке, так сказать. А что касается Убежища, то оно и впрямь состояло из больших блоков, выстроенных в линию. Та коммуна, где обитал Кирс и его товарищи, была первой, крайним с одной стороны. Почему именно так построили - ответов не было. В том числе и у Профкома. Впрочем, это было не так уж и важно. А вот новость о том, что между коммунами есть переходы, которыми можно воспользоваться...

- Но их видели, - сказал авторитетно Эд.

- Кто? - поинтересовалась Сара.

- Люди, - пространно ответил Эд, сам понимая, что попался ловушку - теперь его история выглядела как очередная байка, а не сенсационная новость.

- Ага, люди, - закивал Меллон, и градус интереса понизился.

Все стали расходиться.

— Вот найду, кто видел пришлых, и вам сообщу! - заявил Эд, но его уже не слушали. Всем было, чем заняться: Паз и Меллон отправились на работу - следить за гидропоникой на этот раз. То есть, ходить по залу с герметичными боксами с растениями и смотреть на показания датчиков. За все смены их «работы», по их собственным словам, им не пришлось ни разу нажать ни единой кнопки. Все работало идеально и без их участия, выдавая в определенное время определенный набор готовых овощей и фруктов. Эд заведовал залом интерактивного досуга - вроде кино, музыки и театра. Сара вела творческий кружок. Не какой-то конкретный, а общий для всех желающих. И потому на ее занятиях все делали то, чем хотел - рисовал, собирал пазлы, лепил из глины корявые кружки и вазочки и тому подобное. Администрация говорила, что этот труд учит терпению и способствует коллективному выживанию. Ещё одной активностью были физические занятия. Кирс особенно любил йогу.

Однако в этот день по расписанию у него было заседание профкома – так официально называлась администрация. Профком следил за бытом трудящихся Коммуны, их физическим и психическим здоровьем и как оно соотносится с благом Коммуны, а так же слушал просьбы и коллективные обращения. Если случались жалобы… хотя такого никогда не было. Жалобы не случались. Жалобы противоречили принципу коллективизма, когда сообща можно было решить любую проблему.

Так что несколько минут спустя он сидел перед тремя активистами, которые в отличие от трудящихся носили серые английские костюмы с широкими плечами. В центре сидел Координатор – самый главный в Профкоме. По обе стороны от него две женщины в белых костюмах. Они старательно записывали слова Кирса.

- Меня зовут Кирс-101 и я вношу вклад в благополучие нашей Коммуны-101 Я состою в обществе молодых трубопроводчиков. Это держит в тонусе. Я состою в научном клубе по изучению трудов ученых погибшей цивилизации. Мне не хватает памяти, но я люблю поломать голову. Я преподаю уроки истории погибшей цивилизации детям. Мои спортивные навыки: я хожу на кружок дзюдо и стрельбы. Мой средний бал на браслете шесть кружков и до Вознесения мне необходимо набрать ещё шесть. В свободное время я люблю смотреть старые фильмы и заниматься гидропоникой. Моя работа нацелена на благо выживших.

Активисты одновременно улыбнулись и похлопали.

- Мы рады, что вы стали достойным членом Коммуны 101 – заявил Координатор – Возможно наличие начальства пугает, но помните, что мы здесь для того, чтобы вы были счастливы в это не простое время.

Кирс пожал плечами.

- Разумеется – сказал он.

Координатор покосился на монитор и пробежался по экрану глазами.

- Я познакомился с вашей историей – участливо сказал мужчина – У вас отличные показатели. Вы прилежно работаете, много тренируетесь. У вас большая общественная нагрузка… Однако последнее сканирование выявило незначительные психические отклонения. Вы стали пытаться вспомнить вашу прошлую жизнь.

Кирсанов поморщился.

— Это ведь не запрещено правилами – сказал он.

Координатор примирительно сложил руки на груди.

- Разумеется. Даже всячески поощряется. Но только на специальных занятиях. Я хочу вам напомнить, что из-за радиации наш мозг почему-то стирает нашу память каждый день. И попытка активировать эти воспоминания самостоятельно может привести к мозговому параличу. Именно поэтому наши психологи и пишут вам напоминалки. Мы надеемся, что однажды мы всё вспомним. Правда не знаю хорошо ли это. Ведь у каждого из нас была своя жизнь. Любимая, может быть дети…

- Я понимаю – пробормотал Кирс – Я делаю всё в точности с первой заповедью морального кодекса трудящихся.

- Что гласит первая заповедь?

- Преданность делу Коммуны.

- Великолепно – улыбнулся Координатор – Я знаю о ваших успехах. Поэтому захотел обсудить вопрос лично. Мне бы хотелось, чтобы вы так же и доносили это до своих товарищей. Ведь коллективизм это единственное спасение в нашей ситуации. Мне бы хотелось, чтобы вы были моральным авторитетом. Вы ведь думаете о будущем?

- На этой планете может быть только одно будущее – ответил Кирс.

- Вы говорите о Вознесении?

Кирс кивнул.

- Опишите что такое Вознесение – попросил Координатор.

Кирс пожевал губами. К чему эти вопросы? Дополнительная психологическая проверка?

- После каждой процедуры денуклеаризации на нашем браслете появляется новый кружочек. Двенадцать кружков означает полную денуклеаризацию и тогда за человеком пребывает корабль и он отправляется в человеческие города на Марс.

- Вы когда-нибудь видели отлет этого корабля? – спросил Координатор

- Я видел как человек поднимается в корабль на лифте – сказал Кирс – Это было очень торжественно.

- И что вы чувствовали при этом? – задала вопрос одна из женщин.

- Радость – сказал Кирс – Гордость за товарища.

- Такую же гордость, когда вы выигрываете общественные соревнования у других Коммун? – спросила вторая женщина.

- Мне нравится осознавать, что труд нашей Коммуны ценят – кивнул Кирс.

- Но?

- Что «но»? – не понял Кирс.

- Ваше предложение должно продолжиться противопоставлением.

Кирс насупился.

- Нет, не то чтобы противопоставлением, но у меня есть вопросы. Мы все живем в этих убежищах? Но кто их построил? Кто этот человек? И почему он решил, что мы должны жить коммунами. И почему если мы живем коммунами нас разделяют когда кто-то улетает на Марс – Кирс почувствовал что снова закипает – И почему я должен лететь на Марс? Может быть я не хочу лететь на Марс? Почему я не могу остаться здесь и продолжить работать в Коммуне?

Координатор оценивающе посмотрел на трудящегося и снисходительно улыбнулся.

- Вам как и любому свободному трудящемуся свойственно во всем сомневаться – сказал мужчина – Но поймите, что вам несказанно повезло. Марс — это награда за ваши труды. И к тому же в убежищах рождаются дети. Мы не можем допустить перенаселения. Я вас уверяю, что на Марсе вы сможете так же работать на благо своей новой Коммуны.

- Верно – согласился Кирс – Простите, что допустил эмоциональный всплеск. Просто Профком единственное место, где я могу выговориться.

- Для этого мы и существуем – сказал Координатор – И скажу вам больше, лично я с удовольствием бы улетел на Марс, а не работал здесь, но увы. У каждого из нас свое место.

- А разве вы не полетите с нами? Однажды – спросил Кирс.

- О нет – произнес Координатор с грустинкой в голосе – Я и мои коллеги по Профкому мы остаемся здесь, чтобы обеспечить работу Убежища. Так что нет, мы не полетим. Ваше место на Марсе, а наше здесь, собирать осколки.

Ещё пара ничего не значащих вопросов и его отпустили. А он неплохо продержался, раз не отправили сразу в денуклеаратор.

Отделавшись от Профкома, Кирс направился по коридору в окружении и мимо таких же, как он, коротко стриженных голых трудящихся. Все они о чем-то говорили, создавая белый шум на фоне. Кирс не вслушивался в их голоса. Он, насколько помнил, слушал раньше, теперь считал пустой тратой сил. Как давно он перестал это делать? Вот уж напасть такая! Наверное, лучше уж была бы болезнь какая, чем вот такое, память терять то и дело. Когда во всем, что видишь, приходится сомневаться...

И даже не верить собственным глазам, хотя казалось бы, действие происходит прямо сейчас, а не в прошлом! Кирс остановился даже, немного обескураженный. Мимо него в том же направлении быстрым шагом прошла девушка. Ничего примечательного, коротко стриженная. Но вот цвет ее передника отличался от того, что был на остальных. Более темный, заметно так, спутать невозможно и подумать, что свет не так лег.

Смит, не желая упустить из вида чужачку - а как еще ее назвать, последовал за ней едва ли не по пятам, стараясь не сильно работать локтями, а то недовольные пешеходы подняли бы шум и вся его слежка прекратилась бы сразу.

Впрочем, она и прекратилась довольно быстро, причем, вероятнее всего не по вине самого Кирса. Девушка словно поняла, что ею заинтересовались сверх меры и в какой-то момент просто исчезла. Настолько внезапно, что Кирс подумал даже - а не привиделось ли ему все это вообще? Он, конечно, для порядка спросил у прохожих, идущих навстречу, не видели ли они девушку в темном переднике. Все, как один, отвечали отрицательно. Так кто же это был? Это явно не Активисты и не охрана. Те всегда ходят в специальной одежде, так как иногда выходят на поверхность.

Спрашивать у тех же Активистов Кирс не стал бы в любом случае - максимум, что они сделают, так это направят в медчасть, а там выпишут новых витаминов. И без того горстями уже пьются каждый день! Конечно, нужно поддерживать здоровье, но как уже... раздражает, честное слово.

В общем, Кирс бросил это дело. Ну, пропала чужачка и пропала, и дьявол с ней. Не было ее на самом деле, и хорошо, никому об этом не скажет, что видел, а была, там может, появится еще раз, и уж тогда Кирс ее...

Что? Об этом Кирс еще не думал, а стоило только поразмыслить, как он уже и не знал, что бы делал с незнакомкой? Интересно, а он когда-нибудь был с женщиной? В Коммуне близость была под запретом из-за опасности заражения. Дети рождались с помощью ЭКО. А про секс Кирс знал только из фильмов которые демонстрировали, чтобы получить семенную жидкость для оплодотворения.

Пожалуй он бы расспросил бы её. А если она из Активистов и это проверка? Его отправят в медчасть и дадут витамины. Кирс снова подумал о них за короткое время и снова его передернуло. Нет уж, пусть ходит сама по себе, если ей так надо, в какой угодно одежде, с него хватит неприятностей!

Трудящийся пошел дальше решительной походкой. У него есть, чем заняться. Йога-обед-рабочая смена-ужин-сон. И завтра то же самое, и послезавтра. Никаких выходных - работа по паре часов в день, при этом ничего не делая, а только следя за показаниями автоматических приборов, не такая уж и тяжелая, чтобы от нее отдыхать. Кирсу нравилось - можно побыть одному, в тишине, только серые стены и приглушенное освещение...

Не дойдя до спортивного зала, расположившегося уровнем выше столовой, Кирса, как, впрочем, и всех остальных, кто шел в ту же сторону или противоположную, остановил специальный сигнал, раздавшийся из многочисленных скрытых в стенах динамиков.

То было ежедневное обращение Профкома, которое, согласно правилам, напоминаемым отдельно и также часто, необходимо было слушать всем, без исключения, чем бы они не занимались. Сообщение это транслировалось в случайное время суток, так что предугадать, когда оно будет, было невозможно. Правда, не ночью, когда все спали, и то дело. Кирс вздохнул и встал, широко расставив ноги. Активисты рекомендовали закрыть глаза и открыть разум каждой букве, сказанной диктором.

Хорошо поставленная речь гендерно нейтрального диктора мягко и проникновенно лилась из динамиков, выговаривая однотипные фразы. Они из раза в раз менялись, но смысл был один и тот же:

«Помните, жители Коммуны 101, вместе мы выживем! Труд нас спасет! Отриньте индивидуальность, направьте силу и волю по единственно верному пути, тому, на который мы уже ступили! Нас, жителей Коммуны 101, ждет Вознесение в конце, и к нему мы должны стремиться. Все, что мы делаем - идем к нему. Каждый день, каждый час, без сомнений, без раздумий! Прислушайтесь к себе - в вас не должно быть слабости, не должно быть нерешительности! Прислушайтесь к себе и поймите для себя - мы вместе, и только вместе мы выживем, дабы постичь Марс! Вот наша цель, цель всех действий, что мы делаем изо дня в день. Помните об этом! Мы - вместе! И вместе мы выживем!»

Последняя фраза была повторена всеми слушателями, кто-то громко кричал, кто-то говорил спокойно. Эмоционально, скупо, скучающе. Кирс просто пробурчал что-то похожее. Вещание закончилось звуками ситары, продолжающими тематику псевдо-буддизма, после чего Кирс кивнул, скорее самому себе, и пошел дальше. Вокруг него также зашевелились люди, выражение лиц их казалось более светлым, умиротворенным. Интересно, как выглядел со стороны сам Кирс? Впрочем, не важно.

Трудящийся вошел в спортивный зал, где уже было порядочно количество людей, и направился в уголок, отгороженный большой и цветастой, на восточный манер, ширмой, где занимались йогой и разного рода медитацией.

Там он взял из общего инвентаря бесхозный коврик, расстелил его, сел в подобающую случаю позу - и почти что уснул. В последнее время он много спал, и все равно ходил сонный. Побочное действие витаминов? Нужен будет спросить у Профкома, чтобы они выяснили это. Кирс принялся лениво делать кое-какие упражнения, так, чтобы не уснуть, во-первых, а во-вторых, не привлекать внимания тренеров, которые ходили между занимающихся и подбадривали их, поправляли, подсказывали. К Кирсу они подошли бы в последнюю очередь - он сказал им однажды, что сам справляется прекрасно, а тренеры не стали возражать. Вроде так все было. Или же просто такие тут правила, где никто ни к кому не пристает с советами - все едино, а Смит не стал вспоминать лишний раз всякое, по его мнению, не особенно важное. Работает система, и пусть ее. Как он уже размышлял ранее, не самая она плохая, как могла бы быть в сложившихся условиях.

Так что никто не мешал Кирсу делать вид, будто он йогой занимается. Так же, Эд и прочие знакомые на этот раз были на сменах, так что Кирсу пришлось сидеть в компании незнакомцев. Насколько он знал, в блоке проживало несколько тысяч человек. Так что знакомиться со случайными соседями по столу он не стал - все равно забудет, и тем более, больше не увидит их, скорее всего.

Никто не мешал Кирсу и на работе. Он бродил один по дальним коридорам, посматривая на приборы, стены и на заблокированные гермодвери, никем не использованные давно и опечатанные. Они могли вести в соседние блоки, а могли и просто обрываться, уткнувшись в скалу.

А потом наступил «вечер», и закончилась смена.

Так прошел один день Кирса-101. Сколько таких дней было прежде? Он не знал. Сколько будет? Тоже неизвестно.

На следующее «утро» Кирс-101 уже ничего не помнил о событиях прошлого дня.

******

Когда Кирсанов закончил описание своего дня в Убежище уже светало. Где-то распевались птицы.

- То, что вы рассказали совершенно невероятно – сказала Эланор – Не могу поверить, что в нашем мире есть такие места. Однако, я рада, что к вам возвращается память. Ваши сведения чрезвычайно важны. Хотя пока их недостаточно, чтобы использовать их против ОДН.

- Я могу рассказать больше – заверил Кирсанов – Если бы вы только знали…

Было видно, что молодого человека трясло, когда он выуживал из памяти детали.

- Думаю, что достаточно, по крайней мере, на сегодняшнюю ночь…

Инфанта посмотрела в окно, где начинался новый день, прогонявший сумерки.

И улыбнулась.

- Вернее, уже утро. Но это не повод не спать. Так что отдыхайте. Я приду к вам следующим вечером.

Кирсанов заерзал на кровати. Он всё ещё не мог привыкнуть к одежде.

- Что будет со мной? – спросил он.

- Вы под защитой короны Кастилии – последовал короткий ответ – Вам нечего страшиться. И пока я не услышу конец истории, то не отправлю вас на костер. Ибо она удивительна. К тому же думаю, что я вам тоже могу кое-что рассказать. Вы ведь не знаете нынешнего мира.

Кирсанов потряс головой. Ему пришлось признать, что не знает.

— Вот и чудесно – ответила девушка – А покамест перенесем дозволенные речи, пока царь отправится вершить суд, и придут к нему войска и визирь, и диван уже наполнился людьми.

Инфанта звонко рассмеялась и с этим непонятным для Кирсанова высказыванием вышла из комнаты, представив мужчину самому себе. Не заперла за собой дверь, что было показательно, но Кирсанов не сомневался - за ним наблюдают. Говорили дураку, читай классику.

Молодой человек пожал плечами, попил еще липового чая, заботливо оставленной в графине на тумбочке у кровати и устроился поудобнее, взбив, как ему надо, подушку.

И задремал довольно быстро, спокойно, без сновидений. Пожалуй, именно это ему и нужно было.

******

В то самое время, когда инфанта Эланор уходила навстречу поднимавшемуся солнцу, на другом краю континента на это же самое солнце смотрела из иллюминатора полицейского вертолета Анастасия Покровская.

Запястья Аси были скованны электронными наручниками за спиной, а по бокам замерли бойцы ОМОНа с закрытыми масками лицами. Несмотря на существовавший в ОДН Многонациональный корпус, большинство из стран ОДН все же оставили некоторые старые полицейские структуры, в качестве переходной меры. Этим было грех не воспользоваться.

Пятнадцать лет прошло с тех пор как она пыталась предотвратить то, что теперь царит вокруг. Ей тогда никто не поверил. Спустя пятнадцать лет из девчонки-школьницы с угловатыми коленками она превратилась в молодую женщину, стала жестче, хладнокровнее. Но изменилась не только она. Общий тон звучания мира тоже: После подписания Акта Всечеловечества ОДН распространила свое влияние на большую часть планеты, а попытки ей противится стали по-настоящему тщетными. Хорошие парни и девушки умирали направо и налево, а надежды как не было так и нет.

И всё же, даже не смотря на то, что её захватили, они не разбиты. Ещё нет!

После долгих лет жизни в иллюзии и борьбы с ней, она превратилась в свирепого повстанца, возглавлявшего группу отчаянных бандитов, цель которых щипать ОДН и Институт всеобщего согласия и равенства там где это возможно.

Вертолёт влетел в посадочную шахту и приземлился профессионально и чётко посреди пустыря на одной из окраин Московска.

Омоновцы выволокли девушку из винтокрылой машины и весьма нелюбезно толкнув повели вдоль очистительных установок. Пахло хлоркой и марганцовкой. Пары от люков канализации через которую сливали воду окутывали всё пространство. В глазах рябило от неонового света вывесок.

Отличное возвращение домой, резюмировала Ася. Она-то рассчитывала на почетный караул и ковровую дорожку. Президентская дочка все же. Ася мысленно фыркнула. Подумать только её собственная мать стала символом эпохи Всечеловечества. Так что пожалуй стоит повременить с теплым семейным ужином.

Впрочем почетный караул то всё таки был. Двое бездушных солдат МНК с индифферентными одинаковыми синтетическими лицами. Андроиды на службе системы как высшая стадия контроля индивида, в обществе где пропагандировалась всеобщая беззаботность, абсолютная свобода и счастье. Возглавлял их человеческий офицер по виду ни чем не отличавшийся от синтетика.

- Район закрыт – бесстрастно сообщил офицер – Цель визита?

Один из омоновцев с лычками сержанта махнул рукой и девушку за шкирку и подтащили к офицеру и бухнули на колени.

- Не верю своим глазам – хмыкнул офицер – Предательница и всё ещё живая?

- Министр нас ждет – громыхнул омоновец – Он обещал награду за эту хорошенькую головку.

Офицер кивнул.

- Вы задержались – сообщил он – Министр не любит ждать. Вам нужна дополнительная охрана? –