- -
- 100%
- +
22 марта 2372 года
Среда. ~17:20.
База отдела , медблок .
Джеймс нашёл Келла там, где и ожидал — у медблока . Не снаружи, не у двери , а уже внутри: Вэйд стоял перед кроватью и смотрел на эльфа с тем профессиональным выражением, которое бывает у врачей и мясников, когда они оценивают свою работу. Эльф был в сознании. Это было заметно сразу — по тому, как грудная клетка поднималась чуть чаще нормы, по тому, как единственный оставшийся живой глаз смотрел в потолок с той особенной сосредоточенностью, которая бывает у людей, усиленно делающих вид, что их нет. Второй глаз — кибернетический — был мёртв: линза не светилась, iris-привод не двигался. Видимо, питание оторвало вместе с предплечьями . Остальное тоже было налицо. Вернее — отсутствовало.
Мечта любой тёлки. Мечта да и только.
Джеймс остановился в дверном проеме , держа два стакана кофе из коридорного автомата . Протянул один Келлу . Тот взял, не оборачиваясь, сделал глоток — и тогда только повернулся к Джеймсу .
— Ну что? Хороший полицейский — плохой полицейский?
Джеймс посмотрел на эльфа . Потом на стакан в своей руке. Отпил.
Он прошёл к бойцам у стены — двое резервной охраны, с карабинами на плечах и скучающими лицами. Один из них напрягся было, но Джеймс уже проходил мимо, не замедляясь.
— Выйдите, — сказал он. — Оба.
— У нас приказ наблюдать за заключенным…
— Я слышал. Выйдите.
Бойцы открыл рот, хотели возразить, переглянулся с напарником. Келл спокойно поднял табельный пистолет , не целясь — просто показал. Не угрожающе. Профессионально.
Жест говорил примерно следующее: Всё под контролем.
Бойцы вышли. Дверь закрылась.
Эльф повернул голову. Медленно, с усилием — мышцы шеи не были повреждены, но тело явно не торопилось слушаться после нескольких часов в отключке. Он смотрел на них обоих. На Джеймса — чуть дольше. Лицо у него было молодым. Лет тридцать на вид, может сорок — у эльфов с этим сложно. Скулы острые, кожа бледная под медицинскими электродами на висках, тонкие длинные уши с рваным краем там, где было кибернетическое ухо — Джеймс его, впрочем, не трогал, оно, видимо, вырвалось при взрыве. Под простынёй заканчивались культи — аккуратно перевязанные, со временными зажимами на торцах нервных пучков. Он смотрел. Не просил. Не угрожал. Просто смотрел.
— Имя, — сказал Джеймс . Без интонации. Как называют пункт списка.
Эльф молчал. Джеймс придвинул стул , сел — неторопливо, как человек, у которого много времени. Поставил стакан кофе на прикроватный столик . Посмотрел на культи . Потом на лицо эльфа .
— Ты слышал, как я разговариваю с теми, у кого есть руки и ноги? — сказал Джеймс ровно. — Примерно так же. Поэтому не думай, что твоё положение даёт тебе какую-то особую привилегию.
Пауза.
Из коридора снаружи — приглушенный гул вентиляции и чьи-то шаги.
— Ты пришёл за культурой. В служебном коридоре. Один. — Джеймс взял стакан кофе , подержал. — Корпоративный специалист, наёмник, личная инициатива?
Джеймс поставил стакан обратно, встал и повернулся к Келлу . Жест — коротко, в сторону эльфа .
Твой выход.
Келл убрал пистолет в кобуру и подошёл к кровати с другой стороны. Движения спокойные, профессиональные — врач, не боец. Взял планшет с прикроватного крюка , пролистал мед карту без особого интереса, как листают меню ресторана, в котором уже бывали. Поднял взгляд на эльфа . Улыбнулся. Не зло — просто так.
— Знаешь, — сказал Келл почти дружелюбно, — у тебя сейчас нет рук и ног. Это — объективный медицинский факт. — Он положил планшет обратно. — Но у тебя есть нервные окончания. И анестезия, которую тебе дали, рассчитана примерно до утра. А потом медики снимут её, потому что им нужно понять, нет ли инфекции по культям. Это стандартная процедура. Пауза. Келл поднял свою забинтованную правую руку, показал эльфу .
— Я вот сегодня руку повредил. Знаешь как неприятно? — Качнул головой с видом искреннего сочувствия. — А у тебя четыре таких места. Четыре. Плюс общий болевой фон от взрывной волны. Он отошёл от кровати на шаг, взял свой стакан кофе , сделал глоток.
— Я — врач. Это значит, что я могу сделать так, чтобы тебе было очень хорошо. — Пауза. — Или просто не мешать тому, что будет естественным образом, когда анестезия кончится.
В медблоке было тихо. Мониторы у кровати отсчитывали пульс ровный, тренированный. Слишком ровный для человека в таком положении.
Либо железная выдержка. Либо аугментации с блокировкой болевого ответа. Либо и то, и другое.
Эльф смотрел в потолок. Потом — в сторону. Потом его взгляд остановился на Джеймсе , который стоял у стены, прислонившись к шкафу с оборудованием , курил прямо в медблоке и смотрел в окно на серый двор базы .
— Вы не из корпорации, — произнёс эльф . Голос — низкий, чуть хриплый, с тем акцентом, который бывает у тех, кто давно живет среди людей, но всё равно думает не на их языке. — Иначе бы уже…
Он не закончил. Но смысл был понятен.
— Иначе бы что? — спросил Джеймс , не поворачиваясь.
Молчание. Джеймс наконец посмотрел на эльфа . Выдохнул дым в сторону от кровати. — Имя. Кто тебя нанял? Зачем вам была нужна эта культура? — Три пункта. Ровно.
— Мне не нужен роман. Мне нужны три ответа.
Эльф смотрел на него. Потом на Келла . Что-то в этом взгляде — не страх, не злость — больше похожее на расчёт. Он взвешивал. Монитор рядом с кроватью тихо пискнул: пульс чуть поднялся. Совсем чуть
22 марта 2372 года
Среда. ~17:25.
База отдела , медблок .
Джеймс молчал секунду. Потом — другую. Потом достал колбу . Он не торопился. Просто вытащил её из бокового кармана разгрузки — небольшую, прозрачную, с притертой пробкой — и поднес к свету лампы над кроватью . Бесцветная жидкость чуть качнулась внутри. Ничего особенного. Масло как масло.
— Знаешь, за что меня прозвали «Масло»? Голос был ровный. Почти мягкий. Тем хуже. — Расскажу. — Джеймс сел на стул у кровати — не у изголовья, а ближе к ногам, туда, где у эльфа теперь ничего нет. Поставил колбу на прикроватный столик рядом с синим инъектором . Аккуратно. — Мы брали в плен. Не всегда. Но иногда брали. Вашим предлагали выбор: говоришь — живешь. Не говоришь…
Пауза.
Он взял колбу , крутанул между двух пальцев — спокойно, как крутят монету.
— Их заставляли это пить. И прыгать.
Запах озона. Не здесь. Где-то в голове. Вспышка белого, потом темнота, потом смех — его смех, потом не его, потом вообще непонятно чей.
Джеймс сделал медленный выдох через нос. Положил колбу обратно на столик .
— Желудок разрывает изнутри. Не сразу. Не быстро. — Он посмотрел на эльфа — в единственный живой глаз. — Некоторые умирали четыре дня. Ваши такие крепкие снаружи. Аугментации, броня, рефлексы. А внутри — то же самое мясо, что у всех. И «маслице» об этом знает.
Пауза.
— Высшая раса, — произнес Джеймс . Тихо. Без интонации. Как констатация.
Смех. Снова смех. Парни смеялись над чем-то, уже не помнишь над чем, это было до… до плазменной мины, до того как половина отделения — в разные стороны, и Серов орал что-то справа и потом не орал, и Аги вообще непонятно куда делась, а эльфы смеялись, потому что им было смешно, им всегда было смешно…
Он встал. Резко — слишком резко для человека, который только что говорил спокойно. Отошел к шкафу с оборудованием , прислонился спиной, не глядя на эльфа . В правой кибернетической руке что-то мелко дернулось — сжалось в кулак само, без приказа. Джеймс посмотрел на кулак. Разжал. Медленно. Вытащил сигарету , прикурил. Затянулся. Задержал.
Дым. Не озон. Просто дым.
Выдохнул. Келл не смотрел на Джеймса . Смотрел на эльфа . Он поднял с прикроватного столика синий инъектор — медленно, демонстративно, как поднимают предмет, который хотят, чтобы заметили — и покрутил в пальцах.
— Ты корпорат? — спросил Келл . Спокойно, почти скучно. — Армакор? Синтек Биомед? Независимый?
Пауза.
— Молчать — не в твоих интересах. Объясню почему.
Он поставил инъектор на столик с негромким стуком.
— Вот это — то, что не даст тебе тут сдохнуть как крысе. — Кивнул на инъектор . — Начнешь говорить — добрый доктор сделает укольчик. Боль уйдёт. Культи нормально заживут. Может, даже протезы нормальные поставим. — Он оглянулся на Джеймса с видом человека, оценивающего это предложение. — Не военного класса, конечно. Но ходить сможешь.
Пауза.
Келл повернулся обратно к эльфу .
— Будешь молчать — лично пущу на металлолом. Сдам бездомным на цветмет. Что от тебя осталось — там не так много, но орки на нижних ярусах не брезгуют.
Он облокотился спиной на шкаф с оборудованием с другой стороны, скрестил руки. Забинтованная правая рука чуть дёрнулась.
— Ядро вырежу сам. Брошу к дверям твоей корпорации. А что это за контора — выясним. Время у нас есть.
Молчание.
— Решай, — сказал Келл . — Времени немного.
Эльф смотрел в потолок. Монитор у кровати тихо отсчитывал пульс . Ровный. Тренированный. Слишком ровный. Потом — не сразу, не быстро — он закрыл глаз. Открыл. Посмотрел на колбу . Потом на синий инъектор . Потом — на Джеймса у шкафа .
— Вы не понимаете, с кем связались, — произнёс он. Тихо. Без угрозы — скорее как человек, констатирующий погоду.
— Объясни, — сказал Джеймс из угла. Не двигаясь. Долгая пауза.
— Меня зовут Лиен, — сказал эльф . — Лиен Та́рвэ. Я не корпорат. Я — наёмник. Независимый. — Он сглотнул. — Культуру заказал человек. Через посредника. Я должен был забрать её у гоблинов и доставить на точку в пятом секторе. Ни имени, ни лица. Только адрес и аванс.
Пульс на мониторе чуть поднялся. Совсем чуть.
— Адрес, — сказал Джеймс .
Лиен посмотрел на него. Потом — снова в потолок.
— Пятый сектор. Промзона Д . Заброшенный распределительный узел, третий уровень, бокс семнадцать.
Пауза.
— Я должен был быть там через шесть часов после изъятия. Срок уже прошёл. Если я не пришёл — они знают, что что-то пошло не так.
Тишина в медблоке . За дверью — приглушенный гул вентиляции . Где-то снаружи — серый двор базы , мокрый асфальт, ночь, которая скоро придет. Лиен повернул голову к Джеймсу .
— Дай обезболивающее, — сказал он. Без просьбы.
Просто — как называют следующий пункт.
22 марта 2372 года
Среда. ~17:28.
База отдела , медблок/кабинет Хейза .
Джеймс взял колбу со столика — привычным движением, как берут ключи от машины — и сунул обратно в боковой карман разгрузки . Посмотрел на Лиена . Потом на Келла — Я к Хейзу . — Пауза. — Ты со мной?
Келл уже держал синий инъектор над сгибом локтя эльфа . Большой палец лёг на поршень — аккуратно, без торопливости, как делают люди, которые делали это тысячу раз.
— Обещание есть обещание.
Нажал. Лиен на мгновение зажмурился — единственный живой глаз — и медленно выдохнул через нос. Монитор у кровати зафиксировал, как пульс чуть упал, выровнялся, осел до ровной усталой линии. Не облегчение — скорее край, на котором можно стоять, не падая.
— Хорошо, — произнес Лиен тихо.
Не «спасибо». Просто констатация факта. Келл убрал пустой инъектор в лоток, снял с крюка планшет с медкартой эльфа , что-то быстро черкнул стилусом — две строки, не больше — и повесил обратно.
— Лежи. — Голос ровный, без особого участия. Врач, не собутыльник. — Через два часа придут медики, сменят повязки. Если хочешь жить — не дёргайся и не ври им про аллергии. Повернулся к Джеймсу . — Пошли. Чувствую, мы снова отправляемся навстречу приключениям.
— Это не приключения, — сказал Джеймс . — Это бюрократия.
— Одно страшнее другого.
Они вышли. Дверь медблока закрылась с тихим щелчком. За дверью оба бойца охраны ждали в коридоре — один подпирал стену, второй листал что-то на личном планшете . При виде Джеймса тот, что листал, убрал планшет за спину с чуть виноватым видом.
— Можете вернуться, — бросил Джеймс , не останавливаясь.
Коридор до административного крыла был длинным и пах казенщиной — горячим пластиком, чужим кофе и тем особым сортом усталости, который накапливается в стенах казенных учреждений за годы. Джеймс шёл первым. Правая нога ступала ровно — сервопривод молчал, никакого люфта, никакого гула. Келл двигался чуть позади, держа правую руку свободно, не в кармане — привычка человека, который с перевязанной рукой всё равно прикидывает, как быстро достать пистолет . У поворота на административное крыло им навстречу попался дежурный — тот самый, ночной, с красными глазами, теперь сменившийся на другого: свежий, бодрый, с нейлоновой папкой под мышкой и выражением человека, у которого есть список вопросов.
— Финтег, у меня запрос от…
— Нет, — сказал Джеймс .
— Но сэр…
— Нет.
Дежурный открыл рот, посмотрел на Джеймса , потом на Келла , потом снова на Джеймса и не произнес ничего. Иногда интонация говорит яснее слов. Секретарша Хейза слышала их раньше, чем они завернули за угол — каблуки Джеймса и мягкие подошвы Келла давали разный звук, и она успела выпрямиться за столом и приготовить приветливое лицо. Молодая, аккуратная, с волосами, уложенными так, будто их кто-то приклеил. На левом запястье — тонкий нейроинтерфейс , почти декоративный.
— Мистер Финтег, — начала она, — Мистер Хейз сейчас…
— Он здесь? — спросил Джеймс .
— Да, но у него…
— Хорошо.
Джеймс открыл дверь кабинета без стука. Хейз был за столом . Точнее — стоял перед столом , не за ним. Рядом с папкой с рапортом , на которую он смотрел с тем видом, с каким смотрят на подозрительную посылку, когда тикающего звука нет, но он всё равно чудится. Судя по позе — подошёл, потянулся взять, остановился. Вспомнил. Левый глаз у него был жёлто-лиловый — синяк отцвёл, но не ушёл. Рыжая борода была заплетена так же аккуратно, как всегда, но под ней — плотно сжатая нижняя челюсть. При виде Джеймса он не дёрнулся. Просто выпрямился.
— Финтег.
— Хейз.
Молчание секунды на три. Келл вошёл следом, встал у стены, сложил руки на груди. Наблюдал с видом человека, который пришёл на хороший спектакль и заранее рад представлению. Хейз кивнул на папку .
— Я звонил тебе. Восемь раз.
— Я работал.
— Над рапортом?
— Над рапортом.
Хейз посмотрел на папку . Потом на Джеймса .
— И ты примагнитил к ней…
— Холостую. — Джеймс вытащил сигарету , щелкнул зажигалкой . Закурил прямо в кабинете . — Двадцать две страницы. Полный отчёт. Можешь снять с взвода сам — детектор смещения, магнитный замок. Или позвони мне, и я скажу как. Оба варианта рабочих.
— Ты… — Хейз набрал воздуху. Выдохнул. Снова набрал. — Ты понимаешь, что это не смешно?
— Понимаю. Я и не смеюсь.
Смешного здесь мало. Но без этого он бы не прочитал. А ему надо прочитать.
Хейз медленно обошел стол , сел в своё кресло — подальше от папки . Потёр бровь над подбитым глазом. Посмотрел на Келла .
— Вэйд.
— Мистер Хейз , — вежливо отозвался Келл .
Тон такой, каким отвечают на вопросы, которых ещё не задавали.
— Ты знал?
— Я узнал минуту назад. Вместе с вами.
Пауза.
Хейз посмотрел на Джеймса долгим взглядом — тем взглядом, которым смотрят люди, у которых есть аргументы, но нет сил их произносить.
— Рапорт ты написал?
— Написал.
— Двадцать две страницы?
— Двадцать две.
— И ты хочешь, чтобы я его прочитал.
— Я хочу, чтобы ты его прочитал, — подтвердил Джеймс . — Потому что там написано про промзону Д , пятый сектор, заброшенный распределительный узел, третий уровень, бокс семнадцать. И про то, что у нас есть окно примерно до того момента, как люди на той точке решат, что Лиен Тарвэ либо мёртв, либо говорит.
Выдохнул дым.
— Рапорт содержит рекомендации. Читай.
Хейз смотрел на него. Потом снова на папку .
— Разблокируй.
Джеймс подошёл к столу . Наклонился, левой рукой нашёл под папкой корпус холостой мины — пальцы сработали по памяти, одно движение — нажал сброс, зелёный индикатор моргнул и погас. Отлепил. Положил в карман разгрузки . Выпрямился.
— Читай. — Он указал на папку . — У нас мало времени.
Хейз смотрел на Джеймса ещё секунду. Потом — с тем видом человека, который принял решение не добавлять это в список вещей, о которых он будет думать сегодня ночью — открыл папку и начал читать. В кабинете было тихо. За окном — серый вечерний двор базы , первые огни уровней, дождь, который то ли начинался, то ли не заканчивался. Джеймс стоял и курил. Келл — у стены, с руками на груди и видом человека, который пришёл не за этим, но остался, потому что интересно. Хейз перевернул первую страницу. Потом вторую. Потом — медленнее — третью. Где-то на восьмой он поднял взгляд.
— «Механическое обезвреживание кибернетически усиленного противника», — прочитал он вслух. Без интонации. Просто — как читают формулировки, которые знают, что означают. — Ты серьёзно?
— Это точная формулировка, — сказал Джеймс .
— У него нет рук и ног, Финтег.
— Он представлял угрозу. Рук и ног нет — угрозы нет. Логика безупречная.
Хейз закрыл глаза на одну секунду. Потом открыл и продолжил читать.
22 марта 2372 года
Среда. ~17:31.
Кабинет Хейза , база отдела .
Хейз читал. Медленно, с тем видом человека, который привык, что каждое слово в официальном документе стоит денег или головной боли. Джеймс стоял. Курить уже было скучно. Сигарета — дело рук, и когда руки не заняты, они начинают искать себе применение. Он покосился на окно . На потолок . На Хейза . Потом левая рука нашла в боковом кармане разгрузки то, что искала — без особого умысла, просто по привычке. Граната . Осколочная, стандартная. Чека на месте, усик загнут. Хорошая.
Хейз читает. Не скоро дочитает.
Большой палец прошелся по кольцу. Указательный нашёл предохранительную скобу. Три движения — и граната лежит в ладони разобранной на половину: корпус отдельно, взрыватель отдельно, чека на мизинце. Не торопясь. Как складывают колоду карт. Потом — обратно. Щелчок. Усик на место. В карман. Хейз перевернул страницу. Не поднял взгляда. Джеймс достал снова. Разобрал. Собрал. Поставил на предохранитель. Убрал. Докурил. Достал.
Двадцать две страницы — это надолго.
Разобрал. Подбросил корпус в правой ладони — один раз, без замаха, просто чтобы почувствовать вес. Поймал. Собрал. Убрал.
Келл стоял у стены справа от двери . Стоял уже минут десять. Может, двенадцать. Часы на запястье — аналоговые, без интерфейса — показывали половину шестого. За окном дождь. Хейз читал что-то про огневую позицию у левого технического канала. Это была, судя по всему, страница шестнадцатая. Правая рука чуть ныла под бинтом — не сильно, просто как напоминание, что она есть и была сегодня занята делом. Голова была ясной — морфин давно кончил работать, остался только равномерный усталый фон, который Келл давно научился не замечать.
Есть хочется. Нормально поесть. Не автоматный паёк, а что-нибудь горячее. С ложкой. И спать. Часов восемь. В нормальной постели. И завтра… завтра будет что-нибудь ещё. Промзона Д. Пятый сектор. Бокс семнадцать. Это не звучит как выходной.
Он посмотрел на Джеймса , который в третий раз методично разбирал гранату на составляющие, и на секунду в Келле шевельнулось смутное уважение к человеку, которому не скучно в принципе — потому что у него всегда под рукой что-то, с чем можно работать руками. Потом Келл зевнул. Громко. Не нарочно. Просто — накопилось. Рот раскрылся сам собой, лёгкие потянули воздух, и звук вышел совершенно нескромный: долгий, искренний, с лёгким подвыванием на выходе. Хейз поднял взгляд. Джеймс обернулся. Келл закрыл рот. Потёр лицо здоровой рукой.
— Прошу прощения, — сказал он без особого раскаяния в голосе. — Восемнадцать часов на ногах.
Хейз смотрел на него секунду. Потом на Джеймса — с гранатой в руке. Потом снова на рапорт . Потёр висок.
— Вэйд. — Голос у него был усталый. — Ты хоть знаешь, что он разбирает?
— Знаю, — сказал Келл . — Я стараюсь об этом не думать.
Хейз закрыл глаза на три секунды. Видимо, считал. Или просто отдыхал от обоих.
— Финтег. Убери.
Джеймс убрал. Без спешки, без комментариев. Щелчок. Карман. Хейза это, кажется, устроило ровно настолько, чтобы вернуться к рапорту . Он перевернул страницу — девятнадцатую, судя по тому, как долго шло чтение — и на некоторое время в кабинете снова стало тихо. Только дождь за окном . И ровный гул вентиляции . И тихий, почти неслышный щелчок предохранительной скобы в кармане разгрузки Джеймса . Хейз поднял взгляд — медленно, с тем выражением человека, у которого кончилось терпение, но не кончился профессионализм.
— Финтег.
— Убрана, — сказал Джеймс ровно. — Просто проверил предохранитель.
Хейз смотрел на него долгую секунду. Потом дочитал двадцать вторую страницу. Закрыл папку . Положил перед собой. Помолчал — не из задумчивости, а из того особого молчания, каким молчат люди, когда им нужно сначала выдохнуть, прежде чем говорить.
— Промзона Д, — произнёс он наконец. — Пятый сектор. Бокс семнадцать.
— Да.
— И ты думаешь, что у нас есть окно.
— Я думаю, что окно уже закрывается. — Джеймс бросил окурок в пепельницу на краю стола . — Тарвэ не явился с грузом. Курьеры не вышли на связь. Заказчик не идиот. Хейз посмотрел на Келла .
— Вэйд. Ты в состоянии работать?
Келл перестал думать про горячую еду и ложку.
22 марта 2372 года
Среда. ~17:33.
Кабинет Хейза , база отдела .
Келл посмотрел на Хейза . Взгляд получился такой, что Хейз — опытный дворф, переживший три административные реструктуризации и одну корпоративную проверку, на долю секунды, кажется, почувствовал под ногами зыбкость почвы.
— Мне нужно выспаться. — Келл произнес это ровно. Потом что-то в нём, видимо, накопилось до нужной отметки, потому что следующее вышло уже громче: — Я не гребаный андроид! Единственный аугмент — это ебаное шило в моей заднице, которое вы мне втыкаете со своими заданиями! Я ХОЧУ СПАТЬ!
В кабинете стало очень тихо. Хейз смотрел на Келла с выражением человека, который открыл холодильник и обнаружил там нечто неожиданное. Джеймс тоже смотрел. С тем же выражением.
— Ну и поесть чуть-чуть, — добавил Келл , тоном на два регистра ниже. — И в медчасть зайти — снять бандаж .
Пауза.
Келл , кажется, хотел сказать ещё что-то — открыл рот, и тут же закрыл — и решил, что достаточно. За окном дождь шёл ровно и без лишних комментариев. Джеймс первым нарушил тишину.
— Бляяяя…
Сказал он это задумчиво. Как человек, который взвешивает варианты.
— Хочешь, я тебе выстрелю в стопу? Резко станешь очень больным.
Келл посмотрел на него.
— Хотя нет. — Джеймс уже доставал револьвер . — Лучше я сам застрелюсь.
Хейз открыл рот. Джеймс приставил револьвер к виску и нажал на спуск.
Щёлк.
Сухой, пустой, абсолютно бесполезный звук. Джеймс посмотрел на револьвер . Потом куда-то в сторону, с видом человека, у которого в этот момент идёт внутренняя сверка показаний.
— Забыл перезарядить, наверное…
Убрал револьвер за пояс. Спокойно. Как убирают ключи.
— Значит, придется ехать на ебучее задание.
Хейз сидел совершенно неподвижно. У него было лицо человека, который понял, что сегодня просто такой день, и с этим уже ничего не поделаешь. Джеймс повернулся к нему.
— Хейз . Отправь нормальную поддержку и нюхачей. Нам понять бы — был там кто или нет. Келл — он врач . А я хоть и хорош во взрывах и хаосе, но разведчик из меня никакой.
Хейз медленно потёр переносицу. Потом подбитый глаз. Потом снова переносицу.
— Нюхачей, — повторил он тихо. Не вопрос — просто проговорил вслух, как проговаривают слово на незнакомом языке. — Финтег. У меня сейчас на всю базу двенадцать боеспособных единиц. Четверо на карантине, трое в промзоне Б по контракту с портовыми. Оставшиеся — охрана периметра и два дежурных.
Пауза.
— Разведывательной группы нет. Есть Мартин — он техник и не паникует, это уже что-то. И есть Зара — она оборотень, обоняние рабочее, ориентируется в промзонах. Обоих могу отправить с вами.
Он посмотрел на Келла .
— Вэйд. — Голос стал немного тише. Не мягче — просто без казённой жёсткости. — Два часа. Медчасть , еда, потом поспи хоть немного. Я дам тебе два часа.
Потом посмотрел на Джеймса .
— Выход в двадцать ноль-ноль. — Он взял папку с рапортом и убрал её в ящик стола . — Поддержку дам. Транспорт — грузовой, без опознавательных знаков. Промзона Д — не наша территория, там корпоративные патрули «Армакор» . Открытого конфликта избегать.
Пауза.
— И Финтег.
— Что.
— Давай потише там. Пожалуйста.
Джеймс не ответил. Просто достал револьвер , открыл барабан, посмотрел внутрь — три гильзы, три пустых гнезда — и убрал обратно с тем видом, который мог означать «займусь» или «не твоё дело», и, скорее всего, означал оба варианта одновременно. Хейз отвернулся к окну . За стеклом — серый двор базы , дождь, первые огни нижних уровней. Где-то там, за промышленным туманом и гнилым светом неона, промзона Д жила своей жизнью. Или уже не жила. Или ждала.