- -
- 100%
- +
— Вывих. Не перелом, — сообщил он, садясь напротив и открывая медкейс . — Мне повезло.
— Знаю, — ответил Джеймс .
— Знаешь?
— У тебя рука всё ещё на месте.
Келл посмотрел на него. Потом на незажжённую сигарету . Потом снова на него.
— Ладно. Снимай штаны.
— Это не та фраза, которую хочется слышать от врача в полночь.
— Финтег.
— Снимаю.
Джеймс отстегнул крепления правой ноги привычным движением — пальцы нашли защёлки раньше, чем голова отдала команду — и положил ее рядом с монтажным столом . Без ноги он двигался иначе: чуть медленнее, с опорой на край кресла , корпус слегка довернут влево. Никакой суеты. Просто другой баланс. Келл взял ногу обеими руками — левой крепко, правой осторожно, с поправкой на бандаж — и поднёс под лампу . Провернул бедренный узел. Тихо, почти неслышно, но с тем характерным чуть вязким ходом, который бывает, когда уплотнитель уже не держит нагрузку нормально. — Вот он, — произнёс Келл . — Уплотнитель в стыке бедренного привода просел. Зазор небольшой, но при динамической нагрузке на скользкой поверхности…
— Подломится, — закончил Джеймс . — Знаю. Слышал весь вечер.
— И молчал.
— Работало.
Келл не ответил. Просто взял гидравлический уплотнитель , снятый с ноги эльфа , осмотрел маркировку под лампой и присвистнул — коротко, без пафоса.
— Военный класс. Хорошая вещь. Наш эльф был щедрым донором.
— Безвозмездно, — согласился Джеймс снова склонился над узлом.
— Ладно. Смотри — я сейчас выпрессую старый, поставлю новый. Займет минут двадцать, может чуть больше. Потом калибровка привода. Где у тебя диагностический порт?
— Левое предплечье. Нижний разъем.
— Тогда дай кабель.
Джеймс без слов вытащил из внутреннего кармана диагностический кабель — короткий, плетеный, с двумя разными разъёмами и бросил его на стол. Потом наконец щелкнул зажигалкой. Сигарета задымилась. Он затянулся, выдохнул медленно, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
— Делай.
Келл уже работал. Левой рукой достал монтажный ключ и выпрессовочный инструмент — небольшой, под кибернетические шарниры, и прицелился к стыку. Правая рука помогала, но осторожно, с ограниченным усилием. Вывих — не перелом, но двигать им тяжелые детали пока не стоило. В тех блоке было тихо. Лампа гудела ровно. Откуда-то из-за стены доносился далекий, равномерный гул вентиляции. Дождь барабанил по металлическому козырьку над окном — всё тот же упрямый, равнодушный дождь Нижнего яруса . Двадцать минут — это не так долго. Можно посидеть с сигаретой. Первый раз за весь вечер сидеть и не держать ствол.
— Финтег, — позвал Келл через несколько минут, не отрываясь от работы.
— Что.
— Ты сказал «трофей». Замкомандира посмотрел на тебя как на сумасшедшего.
— Я знаю.
— И ты забрал конечности эльфа , потому что…
— Потому что они военного класса и стоят денег, — ровно ответил Джеймс помолчал. Что-то щелкнуло. Старый уплотнитель вышел из гнезда с легким сопротивлением.
— Справедливо, — произнес он наконец.
— Я так и думал.
Дым поднялся к потолку тех блока , растворился под лампой . Келл взял новый уплотнитель — тот самый, с ноги эльфа — и начал заводить его в посадочное гнездо. Точно. Без лишних движений. Как врач, который умеет работать одной рабочей рукой и не признается в этом вслух. За окном шёл дождь, и Нижний ярус жил своей ночной жизнью — громко, грязно, не спрашивая ни у кого разрешения. Где-то там, в недрах базы , незнакомец сидел в одной из комнат для задержанных и смотрел в стену. А эльф лежал на койке в медблоке, без конечностей, под седативным, и три часа его сна шли к своему концу. Джеймс докурил. Погасил сигарету о подлокотник кресла . Вытащил новую.
— Долго ещё?
— Десять минут, — сказал Келл . — Потом калибровка.
— После калибровки — бар?
— После калибровки — бар, — согласился Келл . — Мне можно. Я ранен.
— Мне тоже можно. Я терпел тебя весь вечер.
Пауза. Потом из-за ноги , которую Келл держал под лампой , послышался короткий, негромкий звук. Не смех. Что-то похожее.
— Принято, — сказал Келл .
21 марта 2372 года
Вторник. 23:52.
База отдела , технический блок, бар базы .
Келл стоял у двери и смотрел на Джеймса с таким видом, как смотрят на человека, которому только что вручили медаль за то, что он не взорвал здание.
— А ты знал, что самые страшные слова заканчиваются на «льник»? Понедельник, начальник, будильник! Но самое страшное — это ебальник начальника в понедельник после будильника.
Хохотнул. Коротко, но по-настоящему — и вышел, не дожидаясь реакции. Джеймс несколько секунд смотрел в закрывшуюся дверь . Потом — почти неслышно, одним углом рта:
— Ага. А ещё собутыльник. Тоже страшно.
Он встал с монтажного кресла . Правая нога встала правильно. Без задержки, без люфта, без того тихого гула, который последние часы сидел в голове фоном. Джеймс перенёс вес, прошелся два шага туда, два обратно. Нога держала нагрузку ровно, сервопривод молчал. Просто работал, как должен. Вот так. Он не сказал ничего. Просто поднял разгрузку с крюка у стены, перекинул через плечо — привычно, как надевают старую куртку. Внутри что-то мягко стукнуло: предплечья эльфа в ветоши. Джеймс не проверял — и так знал, что на месте. Из угла взял плащ — темный, длинный, с тем налетом усталости на ткани, который не отстирывается. Накинул. Из кармана — сигарета , щелчок зажигалки. В коридоре базы пахло казенщиной, горячим кофе из автомата где-то за поворотом и той особенной усталостью, которую воздух впитывает, когда в здании третьи сутки идут без нормального сна. На посту у дежурной стойки сидел дежурный — молодой, с красными глазами, в мятом кителе — и при виде Джеймса поднялся с таким выражением, как поднимаются люди, которых специально обучили произносить слово «отчёт» в любых обстоятельствах.
— Финтег, нужно заполнить…
Джеймс не остановился. Левой рукой он нырнул в боковой карман разгрузки и вытащил небольшую стеклянную колбу с бесцветной жидкостью — прозрачная, с притертой пробкой, легкая на вид и тяжелая по смыслу. На боку — ни этикетки, ни маркировки. Только масло. Только нитроглицерин в промышленной концентрации. Он поставил колбу на дежурную стойку перед дежурным . Аккуратно. Без стука.
— Выпей. И попрыгай.
Пауза.
— Тогда я, может быть, напишу отчёт.
Дежурный посмотрел на колбу . Потом на Джеймса . Потом снова на колбу . Молчание длилось ровно столько, сколько нужно человеку, чтобы решить, что некоторые вещи лучше не уточнять. Джеймс забрал колбу , сунул обратно в карман и пошёл дальше. – Келл уже ждал у двери в бар базы — невысокое помещение в торце жилого крыла, без вывески, без претензий. Просто стойка , несколько столиков , полка с бутылками за стойкой и бармен — массивный орк лет сорока с шрамом через нижнюю губу и таким видом, будто он слышал уже всё и большинство из этого ему не понравилось. Бар в почти полночь был пуст. Только в дальнем углу столик занимала пара бойцов из ночной смены — тихо, над стаканами , никому не мешая. Келл приоткрыл дверь , заглянул внутрь и повернулся к Джеймсу .
— Живой?
— Нога работает, — ответил Джеймс .
— Это хорошо. Потому что мне нужен свидетель того, что я сейчас собираюсь сделать с этим виски .
Они вошли. Джеймс первым — по привычке — прошёлся взглядом по помещению: два выхода, один заблокирован ящиками , бойцы в углу не вооружены, бармен за стойкой занят стаканом и тряпкой. Угроз нет. Он это зафиксировал и отпустил. Сел у стойки . Келл устроился рядом и поднял правую руку показать бармену . Не жест заказа. Просто предъявил бандаж как доказательство.
— Мне можно. Я ранен.
Бармен - орк посмотрел на бандаж . Потом на Джеймса . Потом молча поставил на стойку бутылку виски. Не дешевую синтетику из нижних полок, а что-то с выдержкой и настоящей этикеткой, и два стакана . Умный орк. Джеймс взял бутылку , открыл, налил — себе и Келлу . Два пальца. Ровно. Поднял стакан , посмотрел сквозь него на лампу над стойкой — янтарь и свет.
— Никаких отчётов, — произнёс Джеймс .
— Никакого начальства, — добавил Келл .
Они выпили. Не чокаясь. Джеймс поставил стакан , взял сигарету , закурил прямо у стойки — бармен покосился, но ничего не сказал. Дым поплыл под низкий потолок бара . На полке за стойкой , между бутылками , тихо мигал маленький экран — ночные новости без звука. На нём что-то горело в Нижнем ярусе — не здесь, где-то в пятом секторе , судя по подписи. Техника, дрон, дымный столб. Обычная ночь. Джеймс смотрел на экран без интереса. Потом перевёл взгляд на свою правую ногу — просто так, мельком. Нога стояла ровно. Сервопривод молчал. Работает. Он налил второй раз. — Эта штука у тебя в руке, — сказал он, кивнув на бандаж Келла , — когда излечится?
— Если не буду дергать — через неделю нормально. Если буду дергать — через три дня будет больно и некрасиво.
— Будешь дёргать.
Джеймс просто поднял стакан . За дверью бара база жила своей ночной жизнью: где-то в медблоке под седативным лежал эльф — без рук, без ног, и с тремя часами седатива, которые, если считать от укола, уже заканчивались. В комнате для задержанных незнакомец смотрел в стену и, вероятно, очень старательно придумывал, что говорить на допросе. А где-то на верхних этажах базы кто-то из начальства уже читал предварительный рапорт и, судя по всему, испытывал сложные чувства. Но это всё — завтра. Или послезавтра. Или никогда, если дежурный всё-таки выпьет и попрыгает.
— Наливай третий, — сказал Келл . Джеймс налил.
22 марта 2372 года
Среда. Около 09:40.
Солнце в базе отдела не было видно никогда — только тот рассеянный серый свет, что просачивался сквозь узкие окна под потолком и не давал называть это место ни днём, ни ночью. Этого обычно было достаточно. Келл очнулся у себя в кабинете с ощущением, что кто-то аккуратно, но методично постукивал изнутри черепа тупым инструментом. Минералка из холодильника ушла залпом, не принеся особого облегчения, только прохлада в горле и короткая иллюзия, что организм ещё поддаётся переговорам. На интеркоме мигало.
— У вас одно входящее сообщение и девяносто три звонка. Отправитель — жирный дворф . Желаете послушать?
Келл посмотрел на интерком с тем видом, с которым смотрят на человека, который хочет поговорить прямо сейчас, когда у тебя болит голова и нет никакого желания его видеть. Нажал отключить. Аппарат замолчал. По пути к административному центру Келл завернул к интенданту базы - пожилому гному с вечно недовольным выражением и привычкой записывать всё в бумажный журнал поверх электронного, «на всякий случай». Получил табельный пистолет - стандартный, без изысков, с полным магазином. Покрутил в руке правой кистью, поморщился. Всё-таки дергал. Интендант это заметил, но промолчал. Мудрый гном. Келл принял ибупрофен из кармана, запил остатком воды , убрал пистолет в кобуру и направился к кабинету Хейза. В кабинете начальника Келла встретила секретарша — молодая, с уложенными волосами, в аккуратном жакете, совершенно неуместном в этом здании. Она печатала что-то с равномерной скоростью и даже не подняла головы.
— Если вы ищете босса, он ушёл к мистеру Финтегу.
Келл прошёл мимо. Дверь в кабинет Джеймса была закрыта. Из-за неё доносилось то, что трудно назвать разговором. Скорее два голоса, которые одновременно пытаются занять одно пространство. Оба достаточно громко. Келл остановился в коридоре, прислушался.
За дверью Джеймс выглядел именно так, как выглядит человек, который бухал всю ночь, в какой-то момент вышел в рейд к начальству, получил седатив в шею, очнулся на кушетке у себя в кабинете , и теперь сидел на этой самой кушетке в мятой одежде с запахом вчерашнего виски — с одной рукой за головой и взглядом человека, который еще решает, начался ли уже день или это всё ещё продолжение ночи. Правая кибернетическая нога стояла ровно. Сервопривод молчал. Хоть что-то. Напротив него, на стуле , развёрнутом спинкой вперёд, сидел начальник — невысокий, коренастый дворф лет под шестьдесят по виду (хотя дворфам считать годы дело неблагодарное), с густой рыжей бородой, заплетенной в две косы, и с левым глазом, который вчера еще был просто глазом, а сегодня являл собой произведение синяков в желто-фиолетовой гамме. Он смотрел на Джеймса с выражением, которое где-то между «я тебя убью» и «я слишком стар для этого дерьма», и держал в руках кружку с кофе так, будто она была единственным якорем, удерживающим его от финального решения. Звали его Грегор Хейз . Начальник базы отдела и, по совместительству, человек, который лично договаривался о кушетке в кабинете Джеймса , потому что альтернатива — объяснять, почему в изоляторе регулярно что-то взрывается — стоила дороже нервов.
— Значит, помнишь, — сказал Хейз без интонации.
— Гоблины, — повторил Джеймс . — Вооружённая группа. Кустарная экзо пластина. Целенаправленно шли за цилиндром. Их было минимум четверо — один в технический канал ушёл, трое вглубь. Плюс эльф в коридоре — отдельный игрок, не с ними.
— Это я уже читал в предварительном рапорте. Который ты не писал. Который писал дежурный со слов Вэйда.
— Значит, хорошо написал.
Хейз поставил кружку на стол с аккуратностью человека, который очень старается не шваркнуть ею об стену.
— Финтег. Вас отправили вдвоем. Ты и медик.
— Я знаю.
— На биологическую угрозу неустановленного класса.
— Я знаю.
— На объект, где связь не работает.
— Я знаю!
— И ты пришёл ко мне в три ночи и попытался мне объяснить, что это было неправильное решение, — сказал Хейз , — кулаком.
Пауза.
— Я обычно так выражаю несогласие, — сказал Джеймс .
— Я заметил. У меня теперь три дня синяк будет. — Хейз потрогал левый глаз, поморщился. — Слушай, я тебя понимаю. Правда, понимаю. Группу надо было формировать иначе, это факт.
— Группа — это не подрывник и медик, — произнёс Джеймс с интонацией человека, который повторяет очевидное уже несколько часов. — Это минимум четыре бойца. На объект с неустановленным биологическим агентом, с нерабочей связью и без разведданных. Ты бы в армии за такое решение…
— В армии мы оба насмотрелись на решения, за которые никто ничего не получил, — перебил Хейз . Голос стал чуть тише. — Я знаю. Я не идиот.
— Тогда зачем так?
Хейз помолчал. Взял кружку , отпил.
— Потому что у нас четыре бойца сейчас на карантине. «Восток-2», помнишь, там химия была три недели назад. Двое на выезде в Северном ярусе . Один в лазарете с переломом. А из тех, кто остался на базе, я мог отправить либо тебя с Вэйдом, либо двух стажеров, которые видели живого гоблина только на учениях.
Молчание. Нехорошее молчание — то, в котором аргументы не пропадают, а оседают. Вот почему.
Джеймс знал это ощущение. Когда посылаешь людей не потому что хочешь, а потому что больше некого. Когда выбора нет — есть только варианты, каждый из которых хуже предыдущего. Он посмотрел в стену. Потом на свою правую ногу. Потом снова на Хейза .
— Надо было сказать.
— Ты бы спорил.
— Я бы всё равно пошёл.
— Я знаю. Поэтому не сказал. — Хейз потёр лоб. — Финтег, ты справился. Вы оба справились. Образец у нас, эльф в медблоке, техник в камере. Всё чисто.
— Не чисто, — возразил Джеймс . — Один гоблин ушёл в технический канал. Мы его не нашли. Значит, кто-то знает, что операция провалилась. Значит, кто-то сейчас делает выводы.
Хейз смотрел на него несколько секунд.
— Это я тоже читал.
— И?
— И работаем. — Встал со стула . — Техника сегодня допрашивают. С эльфом — сложнее, он в медблоке под наблюдением, медики говорят, ещё сутки минимум. Но как только он придёт в нормальное состояние…
— Он без конечностей.
— Я в курсе, — сказал Хейз ровно. — Это, кстати, отдельный разговор. Трофеи — это понятно, я не первый раз это вижу. Но юридически…
— Юридически он стрелял первым. У него было оружие. Конечности использовались как оружие. Я обезвредил угрозу.
Долгая пауза.
— Финтег, — произнёс Хейз . — Ты хоть иногда слышишь, что говоришь?
— Постоянно.
Хейз посмотрел в потолок, потом в сторону двери . Вот в этот момент дверь и открылась.
Келл вошел с видом человека, который уже слышал примерно треть разговора через дверь и специально выбрал момент, когда с той стороны наступила пауза. В правой руке он держал стакан с водой — взял у автомата в коридоре, — а на лице было то нейтральное выражение, которое опытные медики используют в ситуациях, когда все остальные выражения хуже.
— Доброе утро, — сказал он.
Хейз посмотрел на него. Потом на стакан .
— Вэйд.
— Мистер Хейз. — Келл покосился на синяк. — Хорошо выглядите.
Хейз не ответил. Повернулся к Джеймсу .
— Значит так. Ты пишешь нормальный рапорт. Не дежурный, не Вэйд — ты. Сегодня. Пока помнишь. — Поднял кружку , сделал шаг к двери . — И можешь считать, что про кулак — мы поквитались. — Тронул левый глаз. — Почти.
Вышел. Дверь закрылась. Тишина в кабинете Джеймса была короткой и немного влажной — как после дождя. Келл поставил стакан с водой на стол перед Джеймсом , дошёл до второго стула у стены и сел, осторожно согнув правую руку. Посмотрел на Джеймса .
— Ты ему в глаз дал.
— Да. Он маленький. — Пауза. — Дворф вообще.
— Зато нос у них…
— …на уровне кулака, я понял.
Келл помолчал.
— Попал?
— В глаз же.
— Хороший глаз.
Келл откинулся к стене.
— Он мне девяносто три раза звонил. Интерком.
— Я знаю. Звонили, пока ты его не отключил.
— Откуда ты знаешь, что я отключил?
— Потому что иначе ты бы пришёл раньше.
Еще одна пауза. Келл посмотрел на стакан с водой перед Джеймсом .
— Пей. Ты выглядишь как цилиндр после взрыва.
— Работаю над этим, — сказал Джеймс , но руку к стакану не протянул.
Снаружи, где-то в глубине базы , хлопнула дверь и сразу после этого прошли шаги по коридору. Быстрые. Не стремительные, но целенаправленные. Потом стихли. На столе у Джеймса лежал пустой бланк рапорта . Отчёт никто не написал. В медблоке сутки до допроса эльфа. В комнате для задержанных — техник с нейропортом за ухом и, вероятно, уже придуманными ответами. И где-то в Нижнем ярусе — один гоблин , который видел всё и ушёл в технический канал.
22 марта 2372 года
Среда. 09:42 — 17:15.
База отдела .
Келл придвинулся к столу Джеймса и посмотрел на пустой бланк рапорта . Потом на Джеймса . Потом снова на бланк .
— Ну что, дружище, — сказал он с той интонацией человека, который уже принял решение не торопиться, — с чего хочешь начать? Эльф? Технарь? Или отчёт? Сделал паузу. — Писанины тебе предстоит просто ебанись.
Откинулся на спинку стула , закинул руки за голову и начал насвистывать что-то издевательски бодрое — похожее на марш, только слегка расстроенное. Джеймс смотрел на него с тем выражением, которое у людей появляется, когда они обдумывают, стоит ли делать что-то, о чём потом спросят в рапорте.
— Мне кстати выдали новый пистолет, — продолжил Келл . Извлёк табельный пистолет из кобуры, покрутил на пальце — правая рука чуть дернулась на обратном движении, бандаж напомнил о себе, — и ловко засунул обратно. Почти ловко.
— Но на самом деле я бы начал с допроса эльфа. Уж больно мерзкая у него рожа. Тупая такая, как у… как у Хейза. Только тупее.
Джеймс помолчал секунду.
— Хейз хотя бы умещается в поле зрения целиком.
Потянулся к стакану с водой , отпил. Поставил обратно. Взял бланк рапорта , положил перед собой. Посмотрел на него долгим взглядом человека, который смотрит на мину с неизвестным принципом срабатывания — и начал писать. Келл ушёл. У него было свое расписание, свой кофе и, вероятно, хоть какое-то намерение узнать, что происходит с задержанными. Джеймс остался один. Сигарета. Бланк . Ручка. Первая страница далась легко — дата, личный номер, объект. Потом пошло хуже. Потому что рапорт — это не просто «мы зашли, нашли, взорвали, вышли». Рапорт — это объяснение. Каждое решение, каждый выстрел, каждый отрезанный кибернетический сустав должен превратиться в предложение с подлежащим и сказуемым, желательно без слов «потому что он меня раздражал». Применение взрывного заряда… в целях нейтрализации угрозы… в соответствии с… тактической необходимостью… Первый бланк полетел в мусорную корзину через двадцать минут. Второй — через десять. Третий Джеймс поджёг прямо над пепельницей и смотрел, как он горит, с нездоровым удовлетворением. К половине двенадцатого в корзине было три скомканных черновика , один сожженный дотла, один, разорванный на восемь частей. Джеймс сидел, курил и думал о том, что бюрократия — это оружие массового поражения, которое убивает медленно и без следов. В двенадцать он встал, надел плащ и вышел. Бордель в Нижнем ярусе назывался « Серебряная ветка » — без иронии, с неоновой вывеской в форме листа, которая мигала одним концом. Внутри пахло дешевыми духами, разогретым пластиком и тем особым воздухом помещений, где никогда не бывает утра. Джеймс знал это место. Бывал. Не часто, но достаточно, чтобы администратор — пожилая нага с очками на носу — посмотрела на него поверх оправы без особого удивления.
— Эльфийское крыло, — сказал он.
— Кабинет три свободен. Двести пятьдесят в час, напитки отдельно.
— Не нужны напитки.
Нага протянула ключ-карту . Джеймс взял её, прошёл по коридору. Кибернетическая нога ступала ровно, сервопривод молчал. Хорошая работа, Келл . Что происходило в кабинете три следующие два часа — в рапорт не вошло. Потому что рапорт об этом никто не просил. И потому что некоторые способы выпустить пар лучше оставить личным делом. Джеймс вышел в начале третьего. Купил у лоточника на углу стакан чёрного кофе — слишком горячий, слишком горький, абсолютно правильный — и закурил на улице, глядя на нижний горизонт Нижнего яруса .
Лучше.
Не хорошо. Но лучше. Он вернулся в кабинет в начале четвёртого. Сел. Открыл новый бланк . Написал первое предложение. Потом второе. Потом скомкал третью страницу, потому что там появилось слово «нецелесообразно», и он не был уверен, применимо ли оно к ампутации кибернетических конечностей. В пять еще один черновик растворился в небольшом флаконе кислоты — технический растворитель из нижнего ящика стола , предназначенный для очистки контактов. Бумага не была предназначена для кислоты. Кислота об этом не знала. В половине шестого Джеймс выровнял последнюю страницу на столе , прочитал ее два раза, поморщился один раз и подписал. Двадцать две страницы. Полный отчёт об операции на объекте « Восток-9 » от 21 марта 2372 года. Изложено сухо, точно, с минимумом прилагательных и максимумом существительных. Ампутация конечностей эльфа описана как «механическое обезвреживание кибернетически усиленного противника в условиях ограниченного пространства и невозможности применения летального поражающего воздействия» — формулировка, которую Джеймс крутил в голове четыре часа и которой всё равно не был доволен, но которая, по крайней мере, не содержала правды в неудобном виде. Он сложил рапорт в папку . Встал. Из внешнего кармана разгрузки достал небольшой плоский цилиндрический корпус — самодельный, с магнитным основанием и парой выведенных наружу контактов. Внутри — ничего. Абсолютно ничего. Холостая. Но внешне — практически неотличима от реальной нажимной мины с детонатором, реагирующим на смещение.
Почти.
Коридор до кабинета Хейза — полтора пролёта, один поворот. Джеймс прошёл его спокойно, кивнул секретарше у входа — та открыла рот и сразу закрыла — и зашёл без стука. Кабинет Хейза был пуст. Хорошо. Джеймс положил папку с рапортом на центр стола . Достал холостую мину , примагнитил снизу к папке , аккуратно — чтобы сама не слетела, но при первой же попытке сдвинуть папку контакты замкнулись бы и индикатор мигнул красным. Выставил на детектор смещения. Нажал активацию. Индикатор мигнул зеленым — на боевом взводе — и затих. Выпрямился. Посмотрел на стол.
Рапорт готов. Отчёт написан. Можно считать, что задание выполнено.
Вышел. Дверь закрыл тихо. В коридоре секретарша смотрела на него с выражением человека, который уже понял, что лучше ничего не спрашивать.
— Передайте мистеру Хейзу , что рапорт на столе, — сказал Джеймс . — И что перед тем, как его взять, лучше позвонить мне.
Пауза.
— Это важно.
В коридоре базы пахло кофе из автомата, чьим-то ужином из столовой и тем ровным гулом рабочей смены, которая не заканчивается и не начинается, а просто всегда идёт. Где-то в глубине этажа хлопнула дверь . В медблоке эльф лежал уже без седатива — тот закончился несколько часов назад по расчётам — и, вероятно, смотрел в потолок с тем особым взглядом, который бывает у людей, обнаруживших, что у них больше нет рук и ног. В комнате для задержанных — техник , который провёл с ответами весь день и теперь, судя по всему, ждал. И где-то в Нижнем ярусе — один гоблин , который видел всё. Джеймс закурил прямо в коридоре и пошел искать Келла .