Аккорд на двоих

— О-о-о, мам, ты просто спасительница... — я буквально застонала, пытаясь оторвать голову от подушки. Каждая мышца ныла, напоминая о вчерашних часах на катке. Тело помнило лед, а разум — строгие требования отца.

— Я собрала тебе сэндвичи, — она замялась у порога, а потом её взгляд многозначительно переместился на мой рабочий стол. — И да, дорогая... Тебе стоит это припрятать.

Я проследила за её взглядом и похолодела. Там, в круге света от настольной лампы, лежала она — маска для турнира. Мое тайное творение, расшитое серебристыми камнями, которые в лучах утреннего солнца вспыхивали, как настоящие осколки льда. Вчера я была настолько вымотана, что даже не накрыла её тканью. Моя тайна лежала на виду, беззащитная и опасная.

— Блин, я вчера так выключилась, что совсем забыла... — пробормотала я, судорожно натягивая одеяло до самого подбородка, словно это могло что-то изменить.

Мама подошла ближе. В её глазах я увидела то, чего боялась больше всего — смесь искреннего любопытства и тихой тревоги.

— Не хочешь поделиться? — тихо спросила она. — Я пойму, обещаю.

Укол совести был резким и болезненным. Я отвела взгляд, не в силах смотреть ей в глаза.— Не сейчас, мам. Пожалуйста. Я обязательно всё расскажу, но... позже. Когда это станет чем-то осязаемым, реальным.

— Хорошо, малышка, — она нежно сжала мою руку. — Просто помни: я на твоей стороне. Что бы ни случилось.

Когда дверь за ней закрылась, я наконец выдохнула. Этот день обещал быть решающим, и я должна была успеть сбежать в колледж раньше, чем отец вспомнит, что еще не всё сказал о моей "деградации".

𝄞 𝄞 𝄞 𝄞

Через сорок минут мамин огненно-красный спорткар замер на стоянке колледжа — эффектно, как и подобает "принцессе" шоу-бизнеса. Я выскочила из салона, на ходу подхватывая сумку, и рванула к дверям. Нью-Йоркские пробки сегодня явно объявили мне личную войну: шансы на спокойное утро учебного дня таяли с каждой секундой, безнадежно упущенной на светофорах.

В дверях я на полном ходу впечаталась в кого-то плечом. Удар был резким, выбивающим воздух.

— Эй, опять?! — раздался до боли знакомый хрипловатый голос.

Я затормозила, едва не проехав кроссовками по лакированному полу, и обернулась. Перед глазами замаячила та самая выцветшая кепка. Итан. Опять этот парень из Лутона, и опять наши пути пересекаются в режиме крушения поезда. Его листы веером рассыпались у моих ног, усеивая пол белыми пятнами.

— Извини! — крикнула я, поспешно сгребая его бумаги.

Мельком взгляд зацепился за верхний лист — расписание первого курса. Память сработала быстрее, чем вежливость.

— Если что, история у тебя в тридцать пятом кабинете, в другом крыле! — выпалила я, буквально впечатывая стопку бумаг ему в грудь.

Итан опешил. Его руки инстинктивно прижали листы, а в глазах промелькнуло недоумение вперемешку с колючей насмешкой, которую я ненавидела.

— И не за что! — бросила я уже через плечо, скрываясь в лабиринте коридора.

Я кожей чувствовала его взгляд, сверлящий мою спину.

— Конечно, Ваше Величество! Большое спасибо! — его издёвка полоснула по воздуху, точь-в-точь как при нашей первой встрече.

Я даже не замедлила шаг. Мне было плевать. За этот год в колледже на меня навесили столько ярлыков, что под их тяжестью можно было задохнуться. «Золотая девочка», «Папина радость», «Билет в шоу-бизнес». Каждый второй здесь видел не меня, а фамилию в зачётке. «Миа, а можно твой отец меня послушает?», «Миа, замолви словечко на студии...». Для них я была функцией, удобным мостиком к славе Джереми Роудса. Они видели во мне перспективную дочку, ходячий контракт с пятью нулями, но никто — абсолютно никто — не знал меня настоящию.

Я влетела в 107-й кабинет, и звук моей сумки, грохнувшейся на стул, эхом разнесся по пустой студии. Коул уже возился с коммутацией, опутанный проводами, как паук в центре своей музыкальной паутины.

— Ты чего такая взвинченная? — он вскинул бровь, оценив мой растрёпанный вид и мамин брелок от спорткара, который я нервно сжимала в кулаке. — Опять фанаты папочки атаковали на парковке?

— Хуже, — выдохнула я, отбрасывая мешающие волосы от лица. — Нападение из Лутона. Итан Браун и его фирменный ядовитый сарказм прямо с порога.

Коул усмехнулся, протягивая мне спасительный стакан с кофе. Его спокойствие всегда немного приводило меня в чувство.

— Привыкай. Ноа вчера весь вечер жаловался — этот парень тот ещё экземпляр. Говорит, не смыкал глаз до трёх ночи, пока Браун истязал свою гитару, пытаясь «высверлить» какую-то одну-единственную ноту..

— Правда? Упёртый, как баран. Типичный провинциальный максимализм — думает, что если просидит над струнами всю ночь, то мир падет к его ногам.

Я поправила лямку сумки и кивнула в сторону выхода, допивая кофе на ходу.

— Ладно, ты тут шамань над аппаратурой, проверь звук. А мне пора на эшафот к руководителю. Новый учебный год — старые песни о главном. Уверена, миссис Саро уже наточила язык и выдаст нам что-то в духе: «Так, быстро подняли свои ленивые задницы и сыграли так, чтобы у спонсоров искры из глаз посыпались! Нам нужен этот кубок, или я сделаю из ваших гитар дрова!»

Коул расхохотался, едва не выронив кабель из рук.

— Один в один! Прямо слышу её стальные интонации. Давай, иди, «золотая надежда колледжа», не разочаруй её. Увидимся в два на репетиции.

Я вышла в коридор, чувствуя, как привычная маска "принцессы Роудс" снова плотно прилегает к лицу, скрывая настоящую меня. Возле кабинета деканата я наткнулась на Ноа. Несмотря на брендовые шмотки и укладку, вид у него был помятый и крайне недовольный.

— Слышь, Миа, — притормозил он меня, преграждая путь. — Твой новый басист… скажи ему, что если он еще раз устроит ночной перформанс «Как свести соседа с ума басовыми линиями», я его гитару об его же кепку в щепки разнесу. Ладно?

Я лишь усмехнулась, не замедляя шага.

— Скажи ему это сам в два часа на репетиции, Ноа.

— Я ему и в комнате это говорил, а он мне в ответ — «закройся»! Представляешь? — Ноа возмущённо зашагал за мной по пятам, размахивая руками. — Неделю в общаге, а этот провинциал уже ведет себя как хозяин жизни. И за какие грехи нам в группу ты этого... убогого? Ну скажи, Миа?

Я резко остановилась у самой двери кабинета миссис Саро и медленно повернулась к нему. На моих губах сама собой заиграла дерзкая ухмылка, которую я берегла для особых случаев. Я посмотрела ему прямо в глаза и, в точности скопировав интонацию, которую он только что описывал, произнесла:

— Ноа, закройся.

Я рассмеялась, видя, как у него буквально отвисла челюсть, и, оставив его переваривать моё «гостеприимство», толкнула дверь деканата..

В кабинете царил полумрак, статусный аромат старой бумаги и дорогого табака — фирменный знак миссис Саро. Она сидела за столом, погребенная под завалами папок, и даже не подняла головы, когда я вошла. В этой тишине я поняла: игры закончились, начинается настоящий бой за выживание в этом учебном году.

— Миа Роудс, — пророкотала она своим низким, прокуренным голосом, от которого у первокурсников обычно подгибались коленки. — Как раз вовремя. Присаживайся.

Саро не любила пустых приветствий. Она сразу перешла к делу, разложив передо мной невидимую шахматную доску семестра.— У нас грандиозные планы, и твои «Beyond Rules» в самом центре. Грант от города сам себя не заработает, а спонсоры жаждут не просто нот, а настоящего шоу. Ты ведь уже нашла нового гитариста?

Я опустилась в глубокое кожаное кресло, чувствуя себя скорее на допросе, чем на консультации.

— Гитариста в штате пока нет, но мы активно «прочесываем» поток новичков, — отозвалась я, выкладывая на стол пухлую папку с наработками. — Здесь то, что отшлифовано до блеска, а вот это — черновики новой программы. Я всё лето убила на аранжировки, так что, миссис Саро, будьте добры, утвердите бюджет на этой неделе. Если вам нужен кубок, мне придется загонять ребят до седьмого пота уже сейчас. И не забывайте про мои академические часы — их никто не отменял.

Саро бегло листала бумаги, согласно кивая своим мыслям.— Да, Миа, выглядит убедительно. Я рассмотрю это в приоритете. Но есть еще кое-что... Традиционный выезд в студенческий лагерь. Буду признательна, если ты возьмешь на себя культурную программу. Ну, сама знаешь: костры, песни, «тимбилдинг».

Внутри у меня всё закипело. Опять общественная нагрузка?

— Но миссис Саро! — я всплеснула руками, едва не смахнув лампу. — У меня дел выше крыши! Группа, сессия, тренировки... Почему я? Пусть этим займутся новички. Лагерь ведь для них — вот пусть сами себя и развлекают, принося пользу колледжу!

На губах Саро заиграла та самая загадочная улыбка, которая не сулила ничего хорошего. Похоже, роль вожатой была выписана мне в сценарии еще до того, как я вошла.— А знаешь, это отличная идея! — она внезапно просияла и захлопнула мою папку. — Возьми новичков и вместе со своей группой подготовьте всё. Я даже выделю вам время за счёт занятий, которые сейчас не в приоритете. Например... фортепиано. Кому оно нужно в таком объёме, верно?

Она заговорщицки подмигнула, зная, как я ненавижу бесконечные часы за роялем, которые навязывает мне отец.— Бери тех, кто на нём не специализируется, и вперед. Жду отчет через две недели.

— Ладно! — я почти подпрыгнула в кресле. — Раз уж мы жертвуем классикой... то будут вам и костры, и песни, и такие пляски, что лесничие прибегут на шум.

𝄞 𝄞 𝄞 𝄞

Я пулей вылетела из кабинета, едва не снеся Итана, который, кажется, решил окончательно прописаться в этом коридоре.

— Да что ты вечно под ногами путаешься? — прошипела я, нервно поправляя сумку.

— А ты чего вечно летишь как ненормальная? — не остался он в долгу, вальяжно скрестив руки на груди. — В этом здании люди ходят, а не устраивают забеги на выживание.

Я закатила глаза, чувствуя, как внутри закипает раздражение.— У меня, в отличие от тебя, первогодка, дел по макушку. А хотя... — я резко затормозила, и в голове со звоном щелкнул идеальный план. — Вот ты этим и займешься.

Итан подозрительно прищурился, в его взгляде читалось явное ожидание подвоха. Но я не дала ему вставить ни слова.

— Миссис Саро подкинула задачку. Твоя личная миссия: найти таких же «одаренных» первокурсников, как ты сам, и за две недели выдать мне готовый план выезда в лагерь. Подробный список требований получишь в два часа, когда явишься на репетицию. А теперь — шагай, куда шел, не загораживай проход.

Я оставила его стоять посреди коридора с открытым ртом. Вид у него был такой, будто я только что вручила ему не список дел, а активированную бомбу с тикающим таймером.

— Слышь, «Ваше Величество»! — крикнул он мне в спину, когда я была уже в десяти шагах. — Ты сейчас серьезно? Я только порог этого храма переступил, а ты уже вешаешь на меня организацию целого табора?

— Привыкай к ритму Нью-Йорка, Браун! — отозвалась я, даже не оборачиваясь, наслаждаясь моментом. — Или ты думал, что будешь только струны перебирать и ловить восторженные взгляды? У нас тут выживает сильнейший. И раз уж ты такой упертый, вот и покажи, на что способен твой хваленый «лутонский характер».

— План к выезду... — пробормотал он себе под нос, но эхо коридора донесло его слова до меня. — И где я тебе найду таких же «глупых», если тут все вокруг строят из себя будущих Паганини?

Я только победно усмехнулась. — Найти новичков, мечтающих прогулять нудные пары по фортепиано ради костра и свободы — задача на пять минут. А вот заставить их работать как единый механизм под твоим началом — это уже задачка на выживание, Итан.

𝄞 𝄞 𝄞 𝄞

После бесконечной череды нудных лекций я наконец встретила Клэр. Мы буквально доползли до столовой, и я рухнула на свободный стул, чувствуя себя выжатым лимоном. Клэр моя подруга коллежда, и по совместительству психолог.

— Ну и? Сколько претендентов в итоге прошло через твои пытки? — спросила Клэр, лениво ковыряясь в салате.

— Десять... — простонала я, закрывая лицо ладонями. — Клэр, как я должна выбрать одного? Трое еще хоть как-то попадают в ритм, но мне нужен тот самый пазл, понимаешь? Чтобы всё совпало до щелчка.

Клэр ехидно прищурилась, явно наслаждаясь моей дилеммой.— Слушай, ты сама захотела собрать свою банду, «Миа и компания». Теперь не жалуйся на кастинг.

— Кто же знал, что мы так выстрелим за год? — я откинулась на спинку стула, глядя в потолок. — Эта группа задумывалась как прикрытие, чтобы отец меньше капал на мозги со своей классикой. А теперь... в меня вцепились все. «Миа, послушай трек!», «Миа, давай коллаборацию!». Чувствую себя породистым щенком на выставке, которому каждый норовит сунуть лакомство.

— Все хотят кусочек славы Роудсов, — Клэр внезапно посерьезнела. — Но ты ведь ищешь не просто исполнителя. Тебе нужен тот, кто не будет заглядывать тебе в рот и ловить каждое слово. Такого как Мэтью.

— Именно! — я со стуком поставила стакан на стол. — И, кажется, один такой экземпляр из Лутона сегодня возомнил, что он здесь самый умный.

— Ого? И кто этот смертный счастливчик? — Клэр замерла с вилкой во рту, требуя подробностей.

— Кто-кто... конь в пальто, — огрызнулась я, ворочая остывший ланч. — Ноа говорит, он только на гитаре бренчать горазд. И по иронии судьбы они теперь соседи по комнате. Представляешь?

Клэр вдруг замерла, а потом со стоном уронила голову на руки.— Это который Итан? Боже! Ноа мне все уши прожужжал про своего нового соседа-гитариста. Прямо трагедия шекспировского масштаба: «Он басит над ухом!», «Он дышит моим воздухом!». Слушай, Миа, а может, тебе реально стоит его взять? Если Ноа так бесится, значит, парень играет чертовски хорошо. Раздражать Ноа своим талантом — это, знаешь ли, почти искусство.

— Посмотрим, — я холодно прищурилась, выстукивая нервный ритм по столу. — Мне нужен бас, понимаешь? Настоящий фундамент, костяк, а не очередной выскочка, мечтающий о соляках. Между «просто гитарой» и басом — пропасть, Клэр.

— Ну, если он всю ночь «высверливал» ту самую ноту, значит, пальцы у него что надо, — Клэр многозначительно подмигнула своим пошлым намёком. — Дай ему шанс. В крайнем случае, будет кому хворост в лагере таскать.

Я промолчала, но в голове снова и снова всплывало его дерзкое «Ваше Величество». В два часа на репетиции я устрою ему такой экзамен, что его хваленая «лутонская закалка» затрещит по швам. Либо он докажет, что его бас — это живое сердце моей группы, либо пусть отправляется играть в переходы подземки.

Глава 5

Итан

Я и в самом страшном сне не мог представить, насколько здесь всё пропитано деньгами. Ощущение, будто я — какой-то пришелец, вылезший из сточной канавы прямо на красную дорожку. Куда ни глянь — сплошные подиумные модели в брендах, цена которых превышает мой годовой бюджет на еду. И я — в своём растянутом худи, которое всё ещё хранит запах дождей Лутона.

На очередной паре я забился на самую дальнюю парту, надеясь слиться со стеной. Но тут ко мне подвалил Ноа. Он бесцеремонно приземлился рядом, бросив косой взгляд на профессора, который с занудством робота вещал что-то об «этической науке и истинной стоимости человеческого существования».

— Ты серьёзно собираешься тухнуть на этой лекции? — прошептал Ноа, едва шевеля губами.

— У меня репетиция в два, — огрызнулся я, не отрываясь от тетради. — Сейчас только половина первого.

— И что? — он насмешливо вскинул бровь. — Итан, завязывай. От этой заумной чепухи в настоящей музыке толку ноль. Ты здесь ради драйва, а не чтобы слушать сказки о познании жизни от парня, который не держал в руках ничего тяжелее мела. Поднимай зад, нам пора.

Я посмотрел на него, потом на засыпающую аудиторию. В его словах была доля правды: моя музыка рождалась в подворотнях и дешёвых барах, а не в залах под бубнёж о высоких материях. Я молча захлопнул пустую тетрадь, закинул рюкзак на плечо и двинулся к выходу, чувствуя спиной недоуменный взгляд профессора.

— Если мне влепят выговор за прогул, я сошлюсь на тебя, — бросил я в спину Ноа. Коридоры колледжа в этот час напоминали муравейник в дорогих костюмах.

— Замётано! — Ноа заржал. — Скажу, что ты тухляк и до сих пор не разобрался, как работает расписание в Нью-Йорке. Спишем на «адаптацию деревенщины».

Я только хмыкнул. Его наглость начинала мне даже нравиться — по крайней мере, он не пытался лебезить. Мы свернули в восточное крыло, где звук классических скрипок постепенно сменялся глухими ударами барабанов и гулом усилителей.

— Ладно, залетай, — Ноа с грохотом распахнул тяжелую дверь 107-го кабинета.

Я переступил порог и на мгновение забыл, как дышать. Воздух здесь был странным коктейлем: сухой запах канифоли мешался с ароматом дорогого кофе и чем-то неуловимо-сладким… жасмин? Чертовски неподходящий запах для места, где рождается музыка.

Миа уже была там. Она оккупировала высокий стул, по-хозяйски закинув ногу на ногу, и с каким-то остервенением кромсала бумагу карандашом. Даже когда дверь хлопнула, она не удостоила нас и взглядом, продолжая выплескивать свою ярость на несчастную тетрадь. В этой студии она была не просто клавишницей — она была королевой, а мы — случайными прохожими, осмелившимися нарушить её священный ритуал.

— Руди! — жизнерадостно заорал Ноа, разбивая тишину вдребезги.

Миа лишь страдальчески закатила глаза, так и не оторвавшись от записей. Её молчание было громче любого крика.

— Я выкрал Итана прямо с лекций! — Ноа так и светился от собственной гордости. — Не против, если он сегодня немного побрямчит с нами?

«Её величество» лишь неопределенно пожала плечами, даже не потрудившись поднять головы.

— Ваше право. Раз прогуливать лекции для вас важнее, чем будущее, — флаг в руки, — отозвалась она тоном ледяного автомата, пальцы при этом с бешеной скоростью выбивали дробь по экрану смартфона.

В её голосе не было злости — только тотальное, вымороженное равнодушие, которое задевало куда сильнее открытого конфликта. Она словно проводила невидимую черту между нами: по одну сторону — её мир с четким расписанием и золотым будущим, по другую — я, со своим сомнительным драйвом и бедностью.

— Надеюсь, за своим «брямчанием» ты не забыл, что на тебе висит лагерь? — бросила она, и в её голосе прорезались командные нотки, от которых у меня сводило челюсти.

Она не спрашивала, она ставила перед фактом. Пока я пытался казаться независимым, подпирая косяк, она одним предложением напомнила мне, кто здесь распоряжается временем и правилами. Телефон в её руке замер, и на мгновение в студии стало так тихо, что я услышал собственное участившееся дыхание.

— Не забыл, — отозвался я, стараясь придать голосу максимум независимости.

Воздух в студии мгновенно наэлектризовался. Ноа замер у своей установки, переводя взгляд с меня на Мию, предвкушая зрелищную катастрофу.

Она небрежно протянула мне увесистую папку. Бумага хрустнула в тишине студии, как вызов на дуэль.

— Вот тебе список дел для лагеря. Раз уж ты решил примерить на себя роль почетного прогульщика с первого же дня, придется отрабатывать репутацию. Изучи это и найди в своих общагах кого угодно, кто еще способен держать в руках инструменты или просто не боится испачкаться. Мне плевать, кто это будет — твои приятели из Лутона или случайные прохожие, которых ты подцепишь по дороге. Главное одно: всё должно быть сделано в срок и без нытья.

Она сделала паузу, меряя меня взглядом, в котором читалось явное превосходство.

— Деньги на расходы возьмете на ресепшене. Я дам распоряжение. А теперь соизволь приземлиться, — Миа небрежно кивнула в сторону свободного стула, уже вычеркивая меня из списка приоритетов.

— Целый список поручений, а я ведь еще даже не в штате, — я усмехнулся, складывая её папку в рюкзак. — Не боишься, что я наберу таких «помощников», что твой элитный лагерь превратится в рок-фестиваль на выживание?

— В этом колледже, Браун, боятся только одного — посредственности, — отрезала она, снова уходя в свой планшет. — Лучше просвети: на чем еще ты способен извлекать звуки? Барабаны? Клавиши? Может, мастерски бьешь в бубен?Она прищурилась, задумчиво почесывая карандашом свой растрепанный пучок, который каким-то чудом еще держался.

— Нет. Только гитара, — отчеканил я, не давая ей пространства для маневра.

— А как насчет баса? — Миа замерла, глядя на меня в упор в ожидании ответа.

— Не пробовал.

— М-да-а-а... — протянула она, и в этом звуке было столько ядовитого скепсиса, что мне захотелось немедленно выйти вон. — Тогда зачем ты вообще здесь? В объявлении было четко прописано: мне нужен бас. Это фундамент, Браун, основа, а не просто беспорядочное бренчание по струнам в надежде на автограф.

— А что, здесь главная — ты? — я выгнул бровь, изображая на лице крайнюю степень фальшивого изумления. — Серьезно?

Миа медленно развернулась на крутящемся стуле. Её взгляд — тяжелый, как бетонная плита, — пригвоздил меня к месту. На губах заиграла ухмылка «золотой девочки», которая с пеленок привыкла, что мир вращается вокруг её капризов.

— Представь себе, — бросила она, чеканя каждое слово. — Удивлен? Что ж, приятно. Все новички выглядят так же нелепо, когда до них доходит, чьи приказы им придется выполнять, если они хотят задержаться в этом здании дольше, чем длится перемена.

Она отложила карандаш и скрестила руки на груди, сканируя меня взглядом, будто я был каким-то барахлом на антикварном рынке.

— Ладно, раз уж ты решил прийти раньше всех и продемонстрировать своё рвение... покажи, что ещё ты умеешь? Кроме того, чтобы спотыкаться в коридорах. Может тебя в «певички» возять для эффектного разворота группы? Будешь у нас на бэк-вокале в розовом костюме.

Внутри у меня всё перевернулось от этой неприкрытой издевки. В Лутоне за такие шутки можно было и в челюсть получить, но здесь... здесь я просто покрепче сжал лямку чехла с гитарой. Розовый костюм?

Я почувствовал, как в груди закипает знакомая ярость. "Певички"? В розовом костюме? Она явно напрашивалась на грубость, проверяя мою броню на прочность. Но я не доставил ей удовольствия увидеть мой гнев. Вместо этого я медленно, почти ритуально, вытащил гитару из кофра.

— В розовом я смотрюсь не очень, — буркнул я, начиная настраивать струны. Резкий, чистый звук заполнил кабинет, разрезая атмосферу высокомерия.

Миа откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди. В её взгляде читался нескрываемый вызов: "Удиви меня, если сможешь, парень из ниоткуда".

— Давай тогда что-нибудь из своего, авторского, — бросила она, ожидая очередную банальную балладу.

— У меня нет своего, — отрезал я, натягивая четвертую струну до нужного тона.

— Почему? — она недоуменно вскинула бровь. — Почти все, кто по-настоящему живет музыкой, рано или поздно начинают писать сами. Ты что, исключение?

Я помедлил, глядя на потертый гриф, который помнил пальцы другого человека.— Могу сыграть вещь моего отца. Он раньше писал... много.

При упоминании отца Миа едва заметно вздрогнула — тень пробежала по её лицу, но она тут же взяла себя в руки и сухо кивнула, разворачиваясь к звуковой системе.— Давай. Послушаем твоё наследие.

Я коснулся струн, и по комнате поплыла тихая, обволакивающая мелодия. Это не был агрессивный рок из дешевых баров. Это была музыка-призрак — тягучая, меланхоличная, пахнущая дорожной пылью и несбывшимися надеждами. В ней звучала вся жизнь отца: слепая влюбленность в звук и горькое осознание цены, которую приходится платить за талант.

Миа что-то сосредоточенно крутила на панели, её пальцы летали над фейдерами, но я перестал её замечать. Мой взгляд замер в одной точке на стене, а мысли унеслись в дождливый Лутон. Я снова видел отца на краю кровати, слышал его хриплое дыхание и чувствовал ту особенную тишину, которая наступала после финального аккорда. Я играл не для неё — я играл, чтобы он снова был рядом.