- -
- 100%
- +
Она снова громко, отчаянно зарыдала, хватаясь руками за голову. Лёгкие Софии намертво спёрло от нехватки воздуха, она начала задыхаться в настоящем приступе астматической паники, не в силах сделать даже мизерный вдох. Живой, зелёный туннель вокруг неё начал кружиться и темнеть.
— Пошли нахрен отсюда! — во всю глотку заорал на неё Грач.
Он резко подлетел сзади, бесцеремонно обхватил её поперёк талии и буквально утащил за собой вглубь тумана, не обращая внимания на её слабые попытки вырваться.
Илья утаскивал её за собой сквозь чавкающую грязь и ледяной туман, но лабиринт перестраивался на ходу, превращаясь в смертельную ловушку. Стены из переплетённых, гнилых корней двигались с жутким костяным скрежетом. Они бежали вместе, тяжело дыша, увязая в скользкой жиже. Илья держал её за руку, буквально волоча за собой, но София, измотанная паникой начала катастрофически отставать. Ноги подкашивались. Она шумно, прерывисто хрипела, чувствуя, как лёгкие намертво сжимает спазм.
В последний момент, когда до спасительного просвета оставалось всего несколько метров, София поскользнулась. Её пальцы выскользнули из ладони Ильи. И прямо перед самым носом парня, с оглушительным треском и шуршанием пожухлой листвы, тяжёлые столетние корни сорняков рухнули вниз, захлопывая проход и разделяя их живой стеной.
София вздрогнула, отшатнувшись назад, и в ужасе завертела головой, затравленно оглядываясь вокруг и судорожно ища новый выход среди глухих растительных колонн.
А по ту сторону стены Илья тут же яростно заорал, со всей дури ударив кулаком по переплетённым веткам:
— Софи! Твою мать, Софи!
Ответа не последовало. Плотный сорняк глушил любые звуки.
— Дьявол! — прошипел Грач сквозь зубы.
Его глаза бешено блеснули под козырьком кепки. Не теряя времени, он резко развернулся и бросился в боковой туннель, лихорадочно ища обходной путь, но Система Лимба снова безжалостно разделила их по разным коридорам.
На финише полигона — в просторной, залитой бездушным светом прожекторов бетонной зоне — туман постепенно рассеивался. Первым из лабиринта, тяжело хромая и держась за бок, вышел Миша. Он обессиленно рухнул на колени, жадно хватая ртом холодный воздух. Следом за ним, пружинисто выскочив из туннеля, появилась Ксюша. Она со злостью сорвала с головы чёрную кепку, вытирая пот со лба.
Последними, на полном бегу, вывалились Марат, Камила и Руслан. Они буквально хихикали, нервно и дико хохоча от зашкаливающего в крови адреналина, и гурьбой падали прямо на грязную землю. Они тяжело, со свистом дышали, не скрывая безумной, животной радости от того, что остались живы в этом первом раунде.
Илья выбежал из тумана значительно позже. Он тяжело дышал, его лицо было покрыто грязью и брызгами тёмной крови монстра, а роба на груди вздымалась от бешеного стука сердца. Но Софии, Светы и Мирона среди выживших не было. Туннели за его спиной продолжали безмолвно клубиться белой кашей. Илья, проигнорировав всех, замер у самой черты лабиринта, то и дело судорожно вглядываясь в мёртвый туман и упрямо ища глазами хотя бы малейший намёк на то, что девчонка выберется.
Руслан, отсмеявшись вместе со своим дружком, постепенно растерял всю свою наглую спесь. Он поднялся на локтях, оглядывая поредевшую группу, и его лицо помрачнело.
— Что за хрень там вообще произошла? — хмуро начал спрашивать он, глядя на застывшего Грача. — Где остальные?
Илья, поняв, что проходы заблокированы, медленно подошёл и сел на землю рядом с ним, тяжело, прерывисто дыша. Его ладонь на автомате нырнула в карман, и в тишине снова быстро, нервно защелкали магниты.
Клик. Клик. Клик.
— Там твари, — глухо, со скрытой яростью проговорил Илья, неотрывно смотря перед собой. — Там эти грёбаные твари с отростками на башках. Напали на Софи.
— Сожрали?! — тут же с каким-то диким, нездоровым любопытством спросил Марат, садясь рядом и вытирая нос.
— Нет, — отрезал Илья, и шарики в его кулаке со звоном сцепились. — Она палкой этой дряни глаз выбила. Но на обратном пути она отстала, и лабиринт нас снова разделил. Хрен знает, где она теперь.
И в этот самый момент, звенящую тишину финишной зоны, из глубины туманных туннелей раздался истошный, полный чистого ужаса крик Софии, который мгновенно переплёлся с громким, хриплым и зловеще захлёбывающимся хрипом Мирона.
— Нет... Нет! Нет! — отчаянно кричала София где-то за стеной сорняков, и её голос срывался на свист от нехватки воздуха.
— Дьявол! — во всю глотку заорал Руслан, и его бандитское хладнокровие сорвало к чёртовой матери.
Он первым вскочил на ноги, дико всматриваясь в клубящуюся белëсую мглу лабиринта. На его шее вздулись вены.
— Софи! Принцесса, тащи свой зад сюда! — заорал он, складывая ладони рупором у рта. — Беги на голос, Громова! Сюда, блядь!
Камила, сидевшая на земле и лениво поправлявшая грязные черные волосы, вдруг заливисто, цинично рассмеялась, глядя на парней как на сумасшедших:
— Да вы что, с ума посходили? С каких это пор вы её тут защищаете? Ну помрёт и помрёт, одной конкуренткой меньше! Система же сказала — балласт отсеивается. Сама виновата, что...
— Завали ебальник, Камила! — с бешеной, звериной яростью прорычал Руслан, резко разворачиваясь к ней и делая угрожающий шаг. Его лицо со сжатыми челюстями перекосило от злости. — Завали пасть, пока я тебя лично туда, обратно в туннели к этим тварям не вышвырнул! Поняла меня?!
Камила от такого дикого напора вожака мгновенно осеклась. На её красивом лице застыл испуг. Она лишь обиженно поджала пухлые губы и замолчала, забившись поближе к Марату, а Руслан и Илья снова синхронно повернулись к туманной стене, готовые рвануть обратно в этот ад на звук её угасающего крика.
И спустя бесконечность София наконец показалась на горизонте. Из густого клубящегося тумана вылетела её хрупкая серая фигура, вот только прямо за ней, буквально наступая на пятки, неслась та самая склизкая тварь. Из разодранного по шву предплечья Громовой непрерывно текла свежая кровь, пачкая комбинезон, а монстр с уродливым пустым окровавленным глазом яростно шипел за её спиной, разевая пасть с иглами зубов.
София бежала из последних сил, но, увидев впереди чистую финишную зону и застывших ребят, она резко всё поняла. В её затуманенном от боли мозге вспыхнула чёткая мысль: если она сейчас выбежит к ним, то притащит эту смертельную ловушку всем остальным, подставив под удар выживших. София тут же замерла, резко затормозив всего в нескольких метрах от финишной черты и тяжело, со свистом хватая ртом холодный воздух.
— Софи, твою мать! Ты кого сюда притащила?! — во всю глотку заорал Марат.
Все в панике подорвалась со своих мест, делая поспешные, испуганные шаги назад от туманного прохода.
София бросила на парней один быстрый, отчаянный взгляд, а затем приняла сумасшедшее решение. Она просто развернулась, на чистом адреналине проскользнула под лапой прыгнувшей на неё твари и на полной скорости убежала обратно в самую глубь проклятого лабиринта, уводя монстра за собой.
Илья, увидев, как она снова исчезла во тьме, окончательно потерял контроль над собой. С дикой, бешеной яростью он обернулся к амбалу:
— Тебя кто, блядь, за язык тянул, урод?! — начал верещать на Марата Илья, и на его шее вздулись канаты вен. — Ты зачем её напугал?!
— Да лучше сдохнет она одна, чем все мы тут ляжем! — оскалившись, прошипел ему в ответ Марат, утирая пот с лица. — Видишь, баба не дура, сама всё сообразила и ушла! О нашей шкуре надо думать!
И тут Илья не выдержал. Он с размаху, со всей своей мощной рабочей силой вставил Марату тяжёлым кулаком прямо в челюсть. Раздался глухой, хлёсткий удар, от которого амбал отлетел на пару метров назад, едва удержавшись на ногах и сплёвывая кровь.
— Мы должны защищать девок, а не на корм их пускать, урод! — прорычал Грач, тяжело дыша и сжимая окровавленные костяшки.
Руслан даже не посмотрел на их драку. Он лишь неподвижно стоял, крепко сжав зубы до хруста и неотрывно глядя на пустой коридор, из которого только что выбегала Громова. А в следующую секунду этот проход с глухим треском захлонулся, отрезая Софию окончательно.
И ещё через какое-то время, показавшееся всем вечностью, в глубине зарослей раздался оглушительный, предсмертный скулёж раненой твари. Прямо чуть дальше от парней с шумом открылся совершенно другой, новый проход, и оттуда, шатаясь, выскочила София. Сделав два шага, она обессиленно упала на колени прямо в грязь. Из её разодранной руки и шеи обильно сочилась багровая кровь, смешанная со склизкой серой жижей существа.
Парни тут же, сломя голову, позабыв про все свои разногласия, дружно рванули к ней через всю площадку. Руслан оказался самым быстрым. Он первый с размаху опустился перед ней на колени, лихорадочно рассматривая изломанную, окровавленную девчонку.
София медленно вздёрнула на него свой затуманенный, невидящий взгляд зелёных глаз. Вся её роба, лицо и кудри были покрыты тёмной кровью монстра и вонючей слизью. Она судорожно вздохнула, а в следующую секунду её силы окончательно иссякли, и она плавно рухнула прямо ему в руки, потеряв сознание.
— Держу... — только и смог тихо, хрипло сказать Руслан, подхватывая её обмякшее тело на свои сильные руки и прижимая к груди.
В этот самый момент его уличный авторитет и желание выпендриваться перед казармой полностью испарились. Ему совершенно было не смешно.
глава 7
Госпиталь
Зона финиша остывала, превращаясь в звенящий, холодный склеп. Руслан всё ещё держал Софию на руках, чувствуя, как её тёмная кровь пропитывает его серый комбинезон. Но Система не собиралась давать им время на сантименты. Из тумана монументальной фигурой вырос Герман. Не говоря ни слова, он бесцеремонно забрал обмякшее тело Громовой из рук вожака.
— Все, кто на своих двоих — марш в казарму приводить себя в порядок, — глухо отчеканил инструктор через маску. — А ты, Грачев, и остальные парни, у кого царапины — в так называемый госпиталь на санобработку. Шевелитесь.
Герман развернулся и понёс Софию совершенно в другом направлении, вглубь тёмных коридоров медицинского блока. Руслан, чьё эго уличного лидера было уязвлено такой бесцеремонностью, сделал пару шагов вслед за ним и злобно крикнул в спину:
— Эй, слышь! Ты куда её забираешь?! Она жива вообще?!
Герман даже не обернулся. Из динамика над их головами раздался лишь сухой, хриплый голос дежурного Куратора: «Комалов, вали приводить себя в порядок. Приказ Системы». Руслан хмуро сжал кулаки, но спорить с пушками инструктора не решился.
Миша, вытирая грязь со лба, сделал шаг вперёд и громко спросил, глядя на пустеющую арену:
— А где ещё двое? Мирон и Света где? Они выберутся?
Герман лишь леденяще зыркнул на них через плечо своими немигающими глазами, и этот взгляд был красноречивее любых слов. Отрезанные проходы лабиринта остались глухи к чужой беде.
Когда уцелевшая часть десятки вернулась в холодный, серый бокс казармы, их ждал первый настоящий шок. Света уже была там. Она лежала на своей угловой кушетке, бледная как смерть, а её разорванная штанина была аккуратно срезана — изломанная лодыжка была стянута тугой, профессиональной медицинской повязкой Системы. Света судорожно, диким взглядом смотрела на их грязные, покрытые кровью монстра и слизью внешности, и в её водянистых глазах застряли крупные, напуганные слёзы.
Грач, чьё лицо всё ещё горело после драки с Маратом, при виде живой девчонки окончательно потерял контроль над собой. Он сорвался с места, в два широких шага пересёк казарму и буквально навис над ней грозовой тучей, яростно шипя прямо в её испуганное лицо:
— Ты... ты куда, сука, пропала?! Мы из-за тебя чуть в том туннеле копыта не отбросили! Ты как здесь оказалась, крыса?!
Света испуганно вжалась в матрас, закрываясь руками и истошно зарыдав:
— Я не виновата! Не виновата! Когда Громова убежала, корни за моей спиной раздвинулись! Там открылся скрытый проход, я в него выползла на карачках и оказалась прямо на финишном выходе! Меня там Кураторы сразу подхватили и утащили сюда! Я не знала, что на неё нападут!
Илья лишь дико, с хрустом сжал челюсти так, что на щеках заходили желваки. Ему хотелось высказать этой психованной всё, что он думает о её «везении», но он пересилил себя. Грач резко развернулся к своей тумбочке, с грохотом вытащил оттуда полотенце, кусок казенного мыла и дешёвый шампунь, после чего размашистым шагом направился в сторону общих душевых.
Камила, которая как раз стояла посреди бокса, брезгливо осматривая свои грязные рукава, тут же капризно запротестовала, преграждая ему путь:
— Эй, Грач! Вообще-то я первая собиралась идти мыться! Я вся в этой мерзкой слизи, от меня пахнет тухлятиной!
Илья даже не притормозил, бесцеремонно обойдя её по дуге и бросив сквозь зубы хмурый, пацанский бурк:
— Я тебе не мешаю. В одной кабинке с тобой мыться не собираюсь, места всем хватит. Шевелись давай.
Остальные парни — Руслан, Марат и Миша — хмуро похохотали над её обломом, тоже подхватили свои гели для душа и мочалки и гурьбой направились следом в душевую зону. Оказавшись внутри, они не стали церемониться. Парни прямо там, посреди кафельного пола, с матами поскидывали с себя вонючие, испачканные в крови комбинезоны, оставшись в казенных чёрных боксерах, и один за другим вошли в кабинки, с шумом загораживаясь шторками.
Через минуту в душевую робко вошли девчонки. Камила и Ксюша замерли у порога.
— Только не смотреть, пацаны! — громко, с нажимом проговорила Ксюша, включая свой кран. — Имейте совесть после такого ада.
Парни из-за шторок сначала по-привычке грубо пошутили:
— Да ладно тебе, Ксюх, будто мы там ничего не видели! — загоготал Марат, врубая горячую воду на полную мощность.
Но всё же, после всего пережитого ужаса на полигоне, когда Света чуть не погибла, а София осталась в госпитале, никто из мужчин не стал намеренно нарушать личные границы девушек. В душевой воцарился тяжёлый, плотный шум падающей воды, смывающей кровь монстров и человеческий пот.
Лишь Марат, чья наглая натура не затыкалась никогда, не удержался от подколки, когда Камила зашла в соседний ряд и встала за полупрозрачную пластиковую перегородку кабинки. Сквозь мутный пластик её фигура угадывалась довольно чётко. Амбал шумно присвистнул:
— Ого... Камилка, а изгибы у тебя что надо! Реально сочная мадам. Под таким ракурсом этот Лимб мне даже начинает нравиться!
Камила из-за перегородки лишь яростно, со злостью шикнула, перекрывая шум воды:
— Заткнись, Марат! Заткнись, придурок, пока я тебе вторую бровь не рассекла! Мойся молча!
Марат лишь довольно погоготал на всю душевую, подставляя бритую голову под струи воды.
Среди этого шума и мыльной пены Миша, стоявший в дальней кабинке, внезапно выключил свой кран. В наступившей относительной тишине его тихий, вдумчивый голос прозвучал непривычно серьёзно:
— Слышьте, пацаны... А как вы думаете, где сейчас Мирон? И вернётся ли вообще Софи в казарму? Или Система её спишет?
В ответ на его вопрос в душевой воцарилась глухая, мёртвая тишина. Ни Руслан, ни Марат, ни Илья, который в этот момент яростно тёр мочалкой свои плечи, так ничего ему и не ответили. Каждый из них прекрасно понимал: в мире без дат и времени гарантий на жизнь Системой не предусмотрено.
****Белый свет госпитального отсека Лимба резал глаза даже сквозь плотно сомкнутые веки. София пришла в себя от резкого, колющего ощущения в правом предплечье — Эвелина методично, сантиметр за сантиметром обрабатывала её разодранную руку каким-то шипящим, ледяным антисептическим раствором. Девушка лежала на узкой медицинской кушетке, безучастно уставившись в абсолютно ровный белый потолок. Силы покинули её, оставив лишь пустоту внутри. Капли серой склизкой жидкости монстра уже подсохли на её шее и щеках, стягивая кожу, но Софии было абсолютно плевать.
Герман стоял чуть вдали, опершись плечом о холодную металлическую панель стены. Его лицо всё ещё скрывала плотная тёмная маска, а кепка была низко надвинута на глаза, но в его позе больше не было утренней вальяжности. Инструктор выглядел непривычно хмурым.
— На этом секторе полигона не должно было быть этих тварей, — глухо, сдерживая глухое раздражение, произнёс Герман, ломая пальцами какую-то пластиковую ампулу. — Это тренировочный уровень для молодняка. Какого хрена они прорвались через заградительные арки?
Эвелина, даже не повернув к нему своей ослепительно-белой седой головы, ловко наложила на предплечье Софии широкую прозрачную повязку, которая намертво запечатала глубокие багровые борозды от ветвей.
— Система в последнее время совсем троит сбоями, Герман, — ледяным, бесстрастным тоном отозвалась женщина-куратор. — Число критических перегрузок на реанимационных узлах в реальности растёт. Лимб адаптируется, меняет геометрию арен на ходу, мы теряем тотальный контроль над фауной. Это уже третий случай за цикл.
Договорить они не успели. Автоматическая дверь медицинского кабинета со скрежетом отлетела в сторону, и внутрь тяжело, задыхаясь от быстрого бега, ворвался другой служащий Лимба — молодой парень в такой же тёмно-серой робе, чьё лицо было бледным от паники.
— Инструктор! — хрипло выкрикнул он, удерживая руку на кобуре. — Обновление по базе данных! Шестого номера... парня под номером шесть больше нет. Зафиксирована терминальная стадия. Система закрыла его карточку.
Герман медленно перевёл свой тяжёлый, немигающий взгляд на Софию. Но Громова даже не вздрогнула от этого извещения. Парень под номером шесть — это был трусливый, плачущий восемнадцатилетний Мирон. София продолжала просто неподвижно смотреть в одну точку на потолке, а её зрачки были расширены от пережитого шока. Текст чужого доклада не принёс ей новой боли — её разум был заблокирован жутким воспоминанием.
Она снова видела этот туманный коридор. Снова слышала этот дикий, клокочущий хрип Мирона. Монстр без глаза, от которого она упрямо уводила погоню, в последний момент развернулся. Тварь настигла паникующего мальчишку в тупике. София помнила, как огромные склизкие лапы с хрустом сомкнулись на его узких плечах, и как Мирона прямо у неё на глазах просто растерзало это чудовище, превращая его юное тело в серый, безликий пепел до того, как он успел издать последний связный крик.
— Приведи её в порядок и верни в казарму, — хмуро бросил Герман, отталкиваясь от стены. — У нас по плану вечернее распределение сухпайков. Мясо должно быть в загоне.
Женщина в белом халате молча кивнула. Инструктор развернулся и стремительным шагом вышел из кабинета, а дверь за его спиной захлопнулась с глухим стуком.
Эвелина аккуратно убрала окровавленные медицинские инструменты в лоток и повернулась к Софии. Посмотрев на её застывшее, фарфоровое лицо, куратор сделала тихий вдох и неожиданно мягко произнесла:
— Ему не было больно, София. Система блокирует болевые рецепторы в момент окончательного отбора. Для него всё закончилось за долю секунды.
Только после этих слов София медленно, словно через силу, повернула к ней голову и посмотрела прямо в её пустые, прозрачные глаза. Внутри Громовой всё выжгло дотла.
— За что... за что вы так с нами? — едва слышно, осипшим от слёз и крика голосом проговорила она, крепко сжимая кулаки. — Зачем этот ад? Кто вам дал право уничтожать людей как скот на бойне?
Но Эвелина ничего ей не ответила. Её лицо снова превратилось в застывшую маску без эмоций. Она лишь отстранилась от кушетки, указывая рукой на выход:
— Ты готова, Громова. Показатели в норме, повязка зафиксирована. Можешь возвращаться к группе. Прими душ в казарме, смой эту дрянь и ложись спать. Завтра будет новый этап.
София молча кивнула, спустила ноги с кушетки и поднялась. Тело всё ещё подрагивало от слабости, но рука больше не кровоточила. Тот самый молодой служащий, который принёс известие о смерти Мирона, молча пристроился рядом и без лишних слов проводил её по длинным каменным коридорам обратно до жилого сектора.
Когда дверь казармы со знакомым лязгом отъехала в сторону, внутри бокса мгновенно воцарилась тишина. Все разговоры и грубые шутки парней у раковин смолкли в ту же секунду.
Оставшиеся в живых ребята — Руслан, Илья Грач, Ксюша, Камила, Миша, Оля и сутулая Света — синхронно перевели на неё свои тяжёлые, напряжённые взгляды. Они рассматривали её бледное лицо, разорванный рукав комбинезона и медицинскую повязку. Все ждали от неё слов, объяснений, слёз или истерики. Взгляд Ильи, сидевшего на своей койке, буквально впился в её фигуру, а его рука в кармане робы замерла, сжав металлические сферы.
Но София не удостоила их ни единым словом. Она молча, прошла мимо застывшего Руслана прямо к своей железной тумбочке. Бесстрастно достав оттуда чистое полотенце, комплект выданного сухого белья, свежий комбез и кусок мыла, она даже не повернула головы в сторону соседней кушетки Грача.
Она развернулась и ровным, упрямым шагом ушла в сторону общих душевых.
****София вышла из душа, непрерывно вытирая мокрые волосы полотенцем. Из-за горячего пара и влажности они упрямо завились в крупные, густые кольца. Этот чернильный водопад непослушных кудрей, хаотично рассыпавшийся по её узким плечам, резко контрастировал со строгой серой робой и придавал её бледному, исплаканному лицу какую-то особенную, домашнюю милоту.
Камила, сидевшая на своей койке, завистливо окинула её взглядом с ног до головы и презрительно фыркнула, отворачиваясь. Света при виде вошедшей Софии судорожно сжалась под своим одеялом, натягивая его до самого носа. В её водянистых глазах застыл дикий, граничащий с безумием страх. София, заметив эту реакцию, на секунду застыла на месте. Она смотрела на испуганную девчонку, которую ещё час назад вытаскивала из кровавой ямы, но внутри Громовой больше не было ни злости, ни жалости — всё выгорело. Она просто молча прошла мимо её кушетки.
Дойдя до своего угла, София повесила влажное полотенце на железное изголовье кровати, забралась под серое одеяло и свернулась калачиком, отворачиваясь к холодной бетонной стене. Её мелко подрагивало.
Марат, которому не терпелось узнать подробности, нагло подался вперёд со своего матраса и громко, на всю казарму спросил:
— Слышь, Громова! Расскажи хоть, чё ты там в туннелях так вопила? Тварь тебя за задницу укусить успела, что ли?
София даже не шелохнулась, упрямо игнорируя его выпад. И в этот самый момент звенящую тишину бокса разорвал сухой, щелкающий звук из потолочных динамиков. Противный электронный зуммер пропищал один раз, и холодный, бесстрастный голос Системы отчеканил на всю казарму:
— Внимание участникам десятки. Обновление статуса группы. Настоящее количество выживших в боксе — девять. Участник под номером шесть официально выбыл из программы отбора. Перерасчёт ресурсов завершён.
В боксе воцарилось оцепенение. Номер шесть. Мирон. Теперь это было зафиксировано официально.
Илья Грач, сидевший на соседней кушетке, медленно перевёл свой тяжёлый взгляд на свернувшуюся под одеялом Софию. Его челюсти сжались с такой силой, что на смуглых щеках отчетливо заходили желваки. Он прекрасно понимал, почему она молчит — Громова видела смерть этого пацана своими глазами.
Марат, сидевший напротив, не выдержал давящей тишины и негромко, цинично похихикал под нос, крутя в руках пустую пластиковую бутылку. Илья тут же смерил его таким злым, леденящим взглядом из-под нахмуренных густых бровей, что пластик в руках амбала хрустнул.
— Тебе, блядь, смешно? — вкрадчиво, но с угрожающим хриплым басом спросил Илья, подаваясь всем телом вперёд. Его кулаки на коленях побелели.
Марат от такого напора Грача слегка опешил, но быстро вернул себе наглую мину и безразлично пожал плечами.
— Ну а чё? Хоть нытиком меньше стало, — грубо проговорил он, сплёвывая на бетонный пол. — От этого Мирона всё равно толку на испытаниях было как от козла молока. Только под ногами путался и выл круглые сутки. Система просто почистила балласт.
Руслан, всё это время сидевший неподвижно на своей койке, тоже какое-то время молча, неотрывно прожигал взглядом спину Софии. В его глазах метались странные, тяжёлые мысли. Уличный вожак прекрасно понимал, что завтра на месте Мирона может оказаться любой из них. Услышав циничную реплику своего дружка, Руслан резко обернулся и жёстко, с ледяным нажимом бросил Марату:
— Завали ебальник, Мара. Кончай базар.
Амбал мгновенно осёкся, удивлённо зыркнув на вожака, но спорить не стал и хмуро увалился на свой матрас.
глава 8
Дурдом
Пробуждение в этот раз оказалось не просто резким, а откровенно абсурдным. Нового раунда сирен не было, но тишину казармы разорвали дикие, истошные крики, от которых вся оставшаяся девятка выживших подорвалась на своих кушетках.