Лимб

Сначала никто вообще не понял, в чём дело. София испуганно захлопала глазами, озираясь по сторонам в холодном белом свете и ожидая, что из стен снова полезут склизкие слепые твари. Руслан мгновенно сел, его рука привычно дёрнулась к пустой кобуре, а Миша и Ксюша дикими взглядами сканировали закрытую железную дверь. Но звук шёл совершенно с другой стороны.

Когда ребята прислушались, до всех наконец дошло, что этот эротический акустический кошмар доносится прямиком из зоны общих душевых. Койки Марата и Камилы пустовали. Из душевой Камила кричала так, словно её там живьём режут на куски, а в следующую секунду эти вопли сменялись оглушительными, протяжными и совершенно недвусмысленными стонами, раскатывающимися эхом по бетонному боксу. Личные границы и страх перед Системой у этой парочки явно стёрлись под влиянием дикого адреналина.

Руслан, сообразив, что к чему, дико заржал на всю казарму, расслабленно откидываясь обратно на свои подушки:

— Ну дают, блядь... Нашли место для демографического взрыва! Мара в своём репертуаре, страх вообще потерял.

Ксюша тоже громко прыснула со своей койки, раздражённо качая головой и сдувая челку со лба:

— Тупые... Просто дегенераты. У людей тут ПТСР после вчерашнего, а эти устроили порностудию на выезде.

София от этого зрелища лишь брезгливо поджала губы, чувствуя, как щёки заливает пунцовая краска стыда. В её привычном мире подобные вещи за закрытыми дверями-то обсуждали смущённо, а тут всё происходило буквально у неё на ушах. Она судорожно схватила свою подушку и попыталась закрыть ею уши, чтобы расслышать этот позор, вжимаясь лицом в матрас.

Грач, сидевший на соседней койке, лишь устало закатил глаза, шумно выдыхая сквозь зубы:

— Дурдом, нахрен... Психушка ходячая. Извращенцы недоделанные.

Спустя какое-то время за шторками душевой наконец-то всё затихло. Дверь бокса скрипнула, и Камила с Маратом попытались незаметно прокрасться обратно к своим койкам, тихо, заговорщицки хихикая и поправляя на ходу влажные серые робы. Камила лениво накручивала мокрую чёрную прядь на палец, сияя от довольства.

Руслан лениво повернулся на бок, подперев голову рукой, и с ухмылкой встретил сладкую парочку:

— Слышь, Мара, — громко протянул вожак. — Ты в следующий раз попроси свою мадам так не вопить, словно у тебя там не член, а дубина столетняя. Всю казарму подняли, придурки.

Камила лишь высокомерно усмехнулась, окинув Руслана ленивым взглядом:

— Ой, завидуй дальше молча. Кому-то стресс снимать надо, а кто-то просто зубами по ночам скрипит.

Марат, абсолютно довольный собой, с размаху плюхнулся на свой матрас, тяжело вздохнув, и тут же нагло подмигнул Софии, которая как раз на секунду убрала подушку от лица.

— Не ревнуй, принцесса, — во всю глотку заржал амбал, поигрывая забитыми пламенем плечами. — Меня и на тебя с радостью хватит.

София от такой пошлости мгновенно отвела глаза в сторону стены. Настоящее отвращение захлестнуло её. Не желая слушать этот бред, она с головой укрылась серым одеялом, превращаясь в недвижимый кокон.

Илья от этих слов Марата заметно помрачнел, его челюсти снова сжались. Он шумно откинулся спиной на свою подушку, засунул руку в карман и привычно, до предела раздражённо запустил перекатывать свои неодимовые сферы.

Клик. Клик. Клик.

Этот сухой металлический скрежет в наступившей тишине подействовал на Камилу как красная тряпка на быка. Брюнетка, собиравшаяся лечь, возмущённо повернулась в его сторону, уперев руки в бока:

— Слушай, Грач! Долго ты ещё будешь греметь своими железками, а?! Бесит уже, спать невозможно! Убери их нахрен!

Илья даже взгляда на неё не поднял, продолжая методично смыкать магниты в кулаке. На его смуглом лице застыла ледяная, жёсткая усмешка.

— Мы тут твои стоны минут двадцать слушали, — хмуро, с глубоким пацанским презрением оборвал её Илья, и его низкий бас эхом разнёсся по углам. — Так что не обязательно было всей казарме показывать, чем вы там в кабинках занимаетесь. Могла бы тоже узел на языке завязать.

Камила ничуть не обиделась. Напротив, её пухлые губы растянулись в хищной, заигрывающей улыбке. Она сделала шаг к его койке, лениво оглядывая его мощную широкоплечую фигуру:

— Ой, какие мы правильные... Что, Грач, завидно? Хочешь, и с тобой в следующий раз сходим? Я не против разнообразия.

Илья лишь брезгливо скривился, словно ему предложили съесть что-то испорченное. Он резко развернулся на бок, демонстративно поворачиваясь к Камиле спиной — как раз в сторону соседней кушетки Софии.

София в этот момент как раз осторожно вынырнула из-под своего одеяла, тяжело дыша от нехватки воздуха под тканью. Её большие зелёные глаза встретились с его пронзительным, ледяным взглядом стальных глаз. На таком близком расстоянии, в полумраке между их кроватями, вся наглость Грача куда-то испарилась. Осталась только глухая, упрямая забота парня, который вчера тащил её на себе сквозь туман.

— Спи, — тихо, почти беззвучно шепнул он ей одними губами, расслабляя пальцы.

Спустя какое-то время, показавшееся Софии короткой вспышкой забытья, их всех окончательно подняли. В этот раз обошлось без воя сирен — железная дверь казармы просто бесшумно отъехала в сторону, и на пороге появился один из безликих служащих Системы, сухо скомандовав: «Общий сбор. Время приёма пищи».Девяти выжившим участникам не оставалось ничего другого, кроме как покорно встать, застегнуть свои серые комбинезоны под самое горло и выйти в холодный бетонный коридор.

Их повели на завтрак. Но если София ожидала увидеть ещё один стерильный бокс или тесный склад, то реальность Лимба снова расширила свои масштабы. Конвой вывел их в пугающе огромный зал, напоминающий нечто среднее между армейской столовой и подземным вокзалом. Потолки уходили так высоко вверх, что терялись в густой тени, откуда струился тусклый, безжизненный свет мощных прожекторов. По всему периметру огромного зала ровными, бесконечными рядами тянулись массивные железные столы и такие же тяжёлые, прикрученные к полу металлические лавки.

Здесь была куча и других людей. София замерла на пороге, поражённая этим зрелищем: сотни парней и девушек в точно таких же тёмно-серых форменных комбинезонах Лимба заполняли пространство. За каждым столом, за каждой отдельной группой был жестко закреплён свой собственный Куратор и наставник в маске и тактической экипировке, бдительно следящий за каждым движением подопечных. Структура групп была абсолютно разной и пугающей в своей незавершённости: где-то за длинным столом сидело всего два человека — всё, что осталось от их десятки, а где-то копошились целых пятнадцать новичков.

Психологическое состояние этой огромной массы людей тоже разительно отличалось. Кто-то уже сидел с абсолютно пустым, остекленевшим взглядом, уставившись в свою железную миску и не реагируя на внешние раздражители — Система успела выжечь из них остатки воли. Кто-то, напротив, ведомый защитной реакцией психики, умудрялся громко шутить, травить пошлые байки и фальшиво смеяться на весь зал. А кто-то просто делал всё на автомате, превратившись в бездушных роботов: поел, встал, ушёл. Поел, встал, ушёл. Монотонный стук сотен железных ложек о металл сливался в единый, сводящий с ума гул.

Группу Руслана конвоир усадил за один из свободных столов в центре. София опустилась на лавку, оказавшись зажатой промеж Оли и Ильи. Парни с их стороны стола — Руслан, Марат и Миша — о чём-то тихо, хмуро перекатывались короткими фразами, обсуждая вчерашние туннели. Зато Камила, казалось, полностью оправилась после своего утреннего приключения в душевой. Брюнетка изо всех сил старалась понравиться абсолютно всем мужчинам в радиусе видимости, чтобы обеспечить себе надёжный тыл. Она наигранно, заливисто хихикала над каждой плоской шуткой Марата, то и дело кокетливо касаясь рукой то его забитого пламенем плеча, то локтя Руслана, то заглядывая в глаза Мише.

София практически не смотрела на свою тарелку с серой кашей. Её глаза то и дело лихорадочно вглядывались в лица других групп за соседними столами. Громова судорожно сканировала эту толпу в серых комбезах, словно надеясь, что где-то здесь, среди сотен незнакомцев, мелькнёт знакомый силуэт из её прошлой жизни... Но чужие лица оставались безмолвными и безразличными.

Оля, заметив её отрешённость, аккуратно толкнула Софию локтем в бок и тихо, обеспокоенно проговорила:

— Соф, ну ты чего застыла? Ешь давай. Нам силы нужны, Герман сказал, что сегодня начнётся новая жесть. Попробуй хоть ложку.

София вздрогнула, переводя взгляд на подругу. Аппетита не было совершенно, к горлу при мысли о еде тут же подступал тошнотворный запах вчерашней тухлой слизи монстра. Она просто решительно отодвинула от себя железную тарелку в сторону, сделала один большой глоток пресной воды из кружки и тихо сказала:

— Я не голодна, Оль. Правда. Не могу.

Она молча встала из-за стола, привлекая к себе мимолётный взгляд Ильи, который на секунду перестал жевать и замер. София ровным, упрямым шагом направилась к выходу из обеденной зоны, где у колонны стоял их наставник Герман, скрестив руки на груди. Девушка подошла к нему, тихо задав какой-то вопрос. Инструктор через свою плотную тёмную маску что-то сухо, коротко проговорил ей в ответ, указывая пальцем на коридор жилого блока, и София, покорно кивнув головой, ушла прочь из этого шумного зала.

На их половине стола тут же раздался наглый, издевательский хохот. Руслан, проводив Софию долгим взглядом, вальяжно поднялся со своего места, застегивая робу. Он посмотрел на Марата, который продолжал довольно скалиться, и с ухмылкой посмеялся на весь стол:

— Кажется, Маратик, наша принцесса Громова приревновала тебя к Камиле! — Руслан качнул головой, закидывая полотенце на плечо. — Вы утром в душевых так громко стонали, что окончательно аппетит девчонке испортили. Не выдержала шёлковая натура такой суровой реальности!

Марат от этих слов дико, довольно погоготал, подмигивая Камиле, а Илья лишь с дикой, побелевшей силой сжал в руке свою ложку.

После перевязки в госпитальном крыле София вернулась в казарму. Металлическая дверь за её спиной закрылась с тихим, маслянистым щелчком. В общем боксе было непривычно тихо — остальная группа, похоже, всё ещё задерживалась в огромном зале столовой.

Но комната не пустела. На своей кушетке, по-хозяйски закинув ногу на колено, уже сидел Руслан. В его татуированных руках, покрытых чернильной вязью из шипов и роз, была какая-то старая, потрёпанная книга с пожелтевшими страницами. Увидев вошедшую Софию, он ехидно усмехнулся своими тонкими губами и демонстративно отложил чтиво на железную тумбочку. Руслан вальяжно откинулся спиной на подушки, заложил руки за голову и принялся неотрывно прожигать девушку проницательным, наглым взглядом.

София молча прошла к своей койке, стараясь не обращать внимания на его давящее присутствие.

— Что, Громова, всё ещё не отошла от наших лесных монстров? — вкрадчиво, с ленивой ухмылкой нарушил тишину Руслан. Он наклонил голову набок, сканируя её бледное лицо. — Или тебя наш утренний Маратик так сильно смущает своими пацанскими подкатами за завтраком?

София замерла у края своего матраса. Внутри неё снова закипела гордость, упрямо вытесняя липкий страх перед этим лидером. Она резко развернулась к нему лицом и холодно процедила сквозь зубы:— Твой друг мне совершенно безразличен, Руслан. Как и его плоские шутки.

Вожак казармы тихо, хрипло рассмеялся, явно довольный тем, что смог вызвать у «принцессы» хоть какие-то эмоции.— Да ладно тебе, не колючесть тут врубай, — протянул он, сузив глаза. — Если не Марат, то кто же тебе тогда здесь нравится? Неужели Грач со своими дебильными магнитными погремушками?

София проигнорировала вопрос про Илью. Она просто устало села на свою кровать, выпрямив спину и упрямо скрестив руки на груди, чтобы защитить своё личное пространство.— Никто, — жёстко и отчётливо отрезала она, глядя Руслану прямо в глаза. — Я здесь точно не для того, чтобы любовные интрижки заводить, как ваша Камила. И спать ни с тобой, ни с кем-либо ещё в этой казарме я не собираюсь. У меня другие цели — выжить и вернуться домой.

Руслан пару секунд молча разглядывал её точёный профиль и чернильный водопад непослушных кудрей. На его лице не дрогнул ни один мускул, а в глазах плясали опасные огоньки.

— Посмотрим, принцесса, — лениво и самоуверенно проговорил Руслан, качнув головой. — Мы тут надолго. Судя по сбоям Системы и тому, как нас фильтруют, этот ад затянется, пока мы все нахрен не сдохнем. Так что в любом случае, так или иначе, тебе со временем станет слишком страшно и одиноко. Ты сама захочешь с кем-то себя связать, чтобы не сойти с ума под этим бетонным потолком. И если этот момент настанет... могу предложить себя. Чисто без обязательств и сопливых нежностей. Со мной надёжнее, Громова.

София аж задохнулась от такой запредельной наглости. Её щёки мгновенно вспыхнули от возмущения и дикой брезгливости.— Катись ты! — яростно шикнула она ему в ответ, резко поднимаясь с матраса.

Оставаться в одном замкнутом боксе с этим самоуверенным типом было выше её сил. София круто развернулась на пятках и быстрым, размашистым шагом направилась прочь из казармы. Она так сильно торопилась уйти, что у самого порога, в узком дверном проёме, со всего размаху столкнулась плечом с возвращавшимся в бокс Ильёй.

От сильного удара о его массивную широкоплечую фигуру Софию слегка отшатнуло в сторону. Илья, чей козырёк чёрной кепки был низко надвинут на лоб, замер, удивлённо приподняв брови и инстинктивно протянув руку, чтобы придержать её за талию. Но София, раздираемая злостью на Руслана, брезгливо и грубо отпихнула его мощное плечо в сторону:— Отвали! — бросила она на эмоциях.

Илья лишь нахмурился, его глаза опасно сузились. Он молча проводил её хмурым, тяжёлым взглядом. София, даже не обернувшись, упрямо ушагала дальше по длинному холодному коридору Лимба, направляясь прямиком в сторону кабинета Германа — туда, куда инструктор и вызвал её.

Он медленно развернулся к Руслану и, набычившись, хмуро спросил:

— Что это с ней? Какая муха её укусила, что она на людей бросается?

Руслан, всё ещё вальяжно лежавший на подушках, закинул руки за голову и ехидно, нагло прищурился. На его губах играла сытая ухмылка, который обожал чужой контроль выводить из строя.

— Да брось ты, Грач, — лениво протянул он, косясь на соседа. — Всё просто. Девчонка хочет меня, но пока что это дико отрицает. Громова же у нас гордая, ей статус не позволяет уличным пацанам на шею вешаться. Вот её и бомбит изнутри.

Руслан заливисто, хрипло рассмеялся на весь пустой бокс, явно довольный своей собственной шуткой.

Илья от такой самоуверенности соседа лишь презрительно скривил лицо.

— «Хочет придушить» — ты, наверное, хотел сказать? — жёстко, с глубоким презрением отрезал Грач.

— О-о-о, если бы... — снова громко, басовито посмеялся Руслан, подмигнув Илье и возвращаясь к своей потрёпанной книге. — Поверь моему опыту, Грач: от ненависти до постели у таких примерных девочек — один шаг. В этом бетонном мешке мы все рано или поздно сломаемся.

Илья лишь недовольно покачал головой, понимая, что спорить с этим идиотом — только время терять.

— Дурдом... — глухо и утомлённо отозвался он, уваливаясь спиной на свой матрас и упрямо отворачиваясь в сторону пустой койки Софии. — Ей-богу, дурдом какой-то устроили.