Между наказанием - любовь

— В чем дело? — прошептала она, не открывая глаз, её губы всё еще дрожали от недавних поцелуев.

— У меня нет с собой защиты, — я тяжело опустил голову, упершись своим лбом в её лоб и стараясь унять бешеный ритм сердца. — Совсем нет.

В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая только нашим тяжелым, сбивчивым дыханием. Я чувствовал её тепло каждой клеточкой тела, и осознание того, что нам придется остановиться прямо сейчас, было почти физически болезненным.

— А я-то думала, у таких, как ты, они рассованы по всем карманам, — с колючей усмешкой бросила она, резко отталкивая меня в сторону. В её голосе проскользнуло разочарование, смешанное с привычным сарказмом. — Всё, забей. Пора уходить.

Она уже потянулась за одеждой, собираясь прервать этот момент, но я не позволил. Одним быстрым движением я опрокинул её обратно на подушки, надежно фиксируя её запястья.

— И куда это ты намылилась? — я буквально вжал её в матрас, нависая сверху. — Я тебя ещё не отпускал, Лисичка.

Я не собирался останавливаться на полпути. Мои губы снова коснулись её кожи, но теперь поцелуи стали жадными, лихорадочными. Я медленно спускался всё ниже, оставляя обжигающие следы на её животе и бедрах. Она что-то протестующе шептала, пыталась слабо вырываться, но её тело говорило об обратном.

Как только я коснулся языком самой её сути, той самой запретной точки, она громко ахнула, и этот звук стал для меня лучшим стимулом. Я лишь победно усмехнулся, продолжая свое чувственное путешествие по её «треугольнику». Лисичка тяжело, прерывисто дышала, её пальцы впились в мои предплечья, оставляя глубокие борозды от ногтей. Она невольно выгибалась мне навстречу, теряя контроль над собой и реальностью.

И вот, наконец, комнату прорезал тот самый заветный, сокровенный стон, который она так отчаянно пыталась сдержать. Её тело мелко задрожало в сладкой судороге, а я, чувствуя вкус триумфа, оставил последний поцелуй на внутренней стороне её бедра и снова навис над ней, глядя в её затуманенные глаза.

— Думаю, пока этого будет достаточно, — я с трудом перевел дыхание и заставил себя отстраниться, чувствуя, как в висках всё еще пульсирует кровь.

— Черт… — только и смогла выдохнуть Лисичка. Она лежала на смятых простынях, глядя в потолок остекленевшим взглядом, а её грудь всё еще судорожно вздымалась от пережитого.

— Пошли уже. Отец меня наверняка обыскался, устроит потом допрос с пристрастием.

Я начал торопливо собирать её разбросанную одежду. Бережно помог ей подняться и застегнул молнию на платье, стараясь не касаться лишний раз её обнаженной кожи, чтобы снова не сорваться. Быстро натянул свои вещи, поправил рубашку и пригладил растрепанные волосы.

— Лисичка, беда, — я критически оглядел её и покачал головой. — Твоя прическа… после наших «переговоров» она выглядит так, будто ты только что вышла из эпицентра шторма.

Она мельком глянула в зеркало и тут же принялась за дело. Пара отточенных движений, несколько шпилек — и вот она уже распустила волосы, собрав их в новую, не менее эффектную и элегантную укладку. Бросив на себя последний, оценивающий взгляд, мы осторожно выскользнули из комнаты и разошлись в разные стороны, чтобы никто не застукал нас вместе в этом крыле.

Я вернулся в зал и коротко кивнул отцу. Тот в ответ лишь одобрительно и понимающе усмехнулся.

Следующие двадцать минут я не сводил глаз с Лисички, которая стояла на другом конце зала. Она заметно нервничала: то и дело поправляла подол платья, а когда наши взгляды пересекались, тут же густо краснела и смущенно отворачивалась, делая вид, что страшно увлечена беседой с какими-то дамами.

И тут заиграла медленная музыка. Терпеть не могу такие танцы — скукотища смертная, но сейчас это был мой единственный шанс подобраться к ней легально. Я решительно пересек зал и, не обращая внимания на её протесты, утянул Лисичку за собой в центр круга.

— Градов, ты с ума сошел? Танцы вообще не входили в мои планы! — шипела она, пытаясь высвободить руку.

Но я уже не слушал. Я по-хозяйски прижал её к себе покрепче, чувствуя тепло её тела сквозь тонкую ткань, и закружил в медленном ритме.

— Ну и как ты себя чувствуешь? — спросил я с самой игривой интонацией, на которую был способен, склонившись к её уху.

— Нормально, — отрезала она и тут же отвернулась, рассматривая цветочные композиции на столах с таким видом, будто они были в сто раз интереснее моего лица.

— Лисичка, посмотри на меня. Ты что, меня теперь избегаешь?

— Конечно нет, Градов, даже не мечтай, — она наконец соизволила повернуть голову, но в её голосе всё еще слышались знакомые колючие нотки. — Мне же тебя еще исправлять и исправлять до самого конца лета. Моя работа вожатой еще не закончена.

— Тогда посмотри на меня по-нормальному, — прошептал я ей в самое ухо, притягивая чуть ближе, чем позволяли приличия на этом чопорном вечере.

Она медленно, словно нехотя, подняла глаза и встретилась со мной взглядом. В этот момент в груди что-то болезненно екнуло, а сердце предательски пропустило удар. «Черт, да что со мной такое? — пронеслось в голове, пока я тонул в её глазах. — Неужели я реально втюрился? Как какой-то сопливый подросток на первом свидании».

Я пытался списать всё на выпитый алкоголь, который до сих пор шумел в моей «особенной» бошке, но понимал — спиртное тут ни при чем.

Я не выдержал и начал медленно склоняться к её лицу, мечтая снова почувствовать вкус её губ прямо здесь, посреди зала. Но реальность оказалась жестокой: музыка внезапно стихла, обрывая момент на самой высокой ноте. Лисичка тут же опомнилась и буквально отпрянула от меня, разрывая дистанцию.

— Спасибо за танец, Денис, — она отвесила мне шутливый, но изящный поклон, в котором сквозило явное облегчение.

Не дав мне вставить ни слова, она развернулась и стремительно скрылась в толпе гостей, стараясь оказаться как можно дальше от меня и моего ошарашенного взгляда.

Спустя добрых три часа, когда вечер уже начал клониться к завершению, толпа гостей потянулась к небольшой сцене в центре зала. Все взгляды были прикованы к Светлане — она выглядела по-настоящему величественно. Хозяйка вечера произнесла проникновенную речь, поблагодарив всех присутствующих за щедрые пожертвования в пользу фонда, а затем, лучезарно улыбаясь, спустилась к нам, жестом подозвав к себе дочь.

Лиза, нацепив на лицо маску вежливости, сухо со всеми поздоровалась.

— Сергей, ты ведь знаком с Ярцевыми? — Светлана кивнула в сторону подошедшей к нашему кругу семьи.

Я заметил, как Лиза в ту же секунду подобралась и буквально окаменела.

— Разумеется, — мой отец сдержанно пожал руку главе семейства Ярцевых.

— У Виктора просто замечательный сын, — продолжала Светлана, и в её голосе зазвучали стальные нотки, замаскированные под патоку. — Я подумала, что было бы чудесно, если бы наши дети связали свои судьбы в будущем. Такой союз пошел бы на пользу всем.

— Буду только рад, Светлана, — мужчина галантно запечатлел поцелуй на её руке. — Мой наследник — достойная партия.

Когда он подозвал сына, я почувствовал, как челюсть медленно ползет вниз, а внутри всё закипает от ярости. Лиза рядом со мной побледнела так, что стала прозрачной.

— Познакомьтесь, это Максим, — с гордостью представил его отец. — Наследник моей империи. В следующем году я официально передаю ему бразды правления всем бизнесом. Пора мне уже и на покой, а молодой крови нужно развернуться.

На пороге нашего круга стоял тот самый Максим. Тот, из-за кого Лиза вздрагивала от каждого шороха.

— Лиза, солнце, ну что ты замерла? — Светлана нетерпеливо махнула рукой. — Подойди поближе к жениху. Что вы стоите по разным углам, как чужие? Дайте нам полюбоваться на вашу пару!

Она побледнела так сильно, что стала похожа на мраморную статую, и я отчетливо увидел, как её плечи начала бить мелкая, судорожная дрожь. Страх в её глазах был почти осязаемым. Я понял: если сейчас не вмешаюсь, этот «капкан» захлопнется навсегда.

— Прошу прощения, что встреваю в столь важный разговор, — мой голос прозвучал громко и уверенно, разрезая светскую патоку, как нож. — Но, боюсь, у вашей дочери уже есть жених. И заводить второго в дополнение к первому — как-то не по этикету, вы не находите?

Мать Лизи замерла, её лицо на мгновение превратилось в маску театрального недоумения. Она медленно повернулась ко мне, прищурив глаза.

— Неужели? — отозвалась она с приторным любопытством, явно ожидая услышать имя какого-нибудь конюха или соседа по ферме. — И кто же этот таинственный избранник?

— Это я, — отрезал я и, не давая никому опомниться, по-хозяйски притянул Лисичку к себе за талию, впечатывая её в свой бок.

Она вскинула на меня ошарашенный, почти безумный взгляд, в котором читался немой вопрос: «Ты что творишь?!». Я лишь едва заметно подмигнул ей, давая понять, что игру нужно поддержать.

— Не думаю, что я — плохая кандидатура для вашей семьи, — добавил я, глядя Светлане прямо в глаза.

— Что ты, Денис, конечно, нет! — она быстро взяла себя в руки, и на её лицо вернулась профессиональная улыбка. — Если у вас всё настолько серьезно, то я только за. Я ведь не из тех тиранов-матерей, что разбивают истинные чувства ради выгоды. Просто Лизи у нас такая скрытная... Я и понятия не имела, что она уже с кем-то встречается.

Лиза молчала, вцепившись пальцами в мою руку так, что костяшки побелели. Она явно была в шоке от моей наглости.

— Это я попросил её помалкивать, — снова вклинился я, на ходу сочиняя легенду. — Не хотел, чтобы её донимали папарацци или сплетники. Сами знаете, как тяжело приходится в нашей жизни, когда пресса не дает и шагу ступить спокойно.

— Ох, это чистая правда, — закивала Светлана, и в её глазах промелькнуло некое подобие уважения к моей «предусмотрительности». — В наше время приватность — это роскошь.

Отец на мгновение нахмурился, его взгляд стал тяжелым, но старая закалка не подвела — он моментально включился в игру, подхватывая мою безумную легенду.

— Сергей, ты был в курсе? — Светлана повернулась к нему, в её голосе сквозило легкое недоверие.

Отец лишь как-то по-актерски печально кивнул, разведя руками.

— Да, Светлана... Прости, что не открылись раньше. Денис буквально пригрозил мне молчать, костьми лег. Сама понимаешь, как сейчас у молодых: любовь, тайные свидания, свои секреты от родителей. Хотят счастья без лишних глаз. Но раз уж карты раскрыты... Если ты не против союза моего сына с твоей Лизой, я буду только рад обсудить детали нашего будущего родства в более спокойной обстановке.

Светлана после этих слов буквально расцвела, моментально позабыв о своих «несостоявшихся» родственниках Ярцевых. Перспектива породниться с нашей семьей явно прельщала её куда больше. В это время Максим сверлил меня взглядом, в котором читалась неприкрытая ненависть, а его отец буравил глазами моего батю. Поняв, что ловить здесь больше нечего, старший Ярцев что-то злобно буркнул Светлане на ухо и, грубо схватив сына за локоть, потащил его прочь из зала.

— Прошу нас извинить, но нам уже пора возвращаться в лагерь, — я обвел присутствующих коротким взглядом, не выпуская талию Лизи. — У меня там, знаете ли, работы еще непочатый край, целая траншея ждет своего героя.

Светлана залилась звонким смехом, приняв мои слова за удачную шутку столичного мажора, решившего поиграть в «трудотерапию». Препятствовать нашему уходу она не стала.

— Конечно-конечно! Тем более я обещала Владимиру вернуть дочь к вечеру. Лизи, спасибо, что приехала, солнце. Мы еще обязательно поговорим о твоем… избраннике, ладно?

Лисичка лишь молча, почти механически кивнула. Я, не теряя ни секунды, потащил её к выходу.

Она на ходу подхватила свои вещи, даже не стала переодеваться — так и осталась в этом роковом черном платье. Мы стремительно направились к её машине, подальше от вспышек и лицемерных улыбок.

Путь к выходу преградила тень — Максим вырос перед нами, словно из-под земли. Он медленно обвел нас тяжелым, колючим взглядом, и на его губах заиграла гадкая, торжествующая ухмылка.

— Невеста, значит? — процедил он, и в его голосе послышался яд. — Мать твоя, Лизи, может, и купилась на этот дешевый спектакль, но меня вы не проведете. Я-то знаю правду. Нам нужно поговорить, прямо сейчас. Всего один разговор.

— Проваливай, Ярцев, пока ноги носят, — прошипел я, делая шаг вперед и закрывая собой девушку. — Отвали от моей невесты, или я тебе шею сломаю прямо здесь, при всех этих свидетелях. Мне плевать.

Максим лишь издевательски рассмеялся, подаваясь ближе.

— Какая она тебе невеста, Градов? Ты хоть знаешь её? Разве ты забыл её главное «золотое правило»? Прикосновения запрещены! — С этими словами он резко, наотмашь ударил меня по руке, которой я крепко сжимал ладонь Лизи, пытаясь разорвать наш контакт.

— Это правило на меня больше не распространяется, — прорычал я, чувствуя, как внутри всё окончательно вскипает.

Прежде чем он успел вставить еще хоть слово, я впечатал кулак ему прямо в глаз. Удар вышел коротким. Максим отлетел назад, хватаясь за лицо.

— Только попробуй еще раз к ней подойти. Больше предупреждений не будет — сразу закопаю в той самой траншее. Появишься в лагере — и ты труп, усёк?

Не дожидаясь ответа, я выхватил у Лизи сумку, перехватил опешившую девушку поперек талии и одним рывком закинул её себе на плечо. Она лишь коротко вскрикнула от неожиданности, инстинктивно вцепившись ногтями в мою спину, чтобы не соскользнуть.

Уже разворачиваясь в сторону парковки, я по-хозяйски положил ладонь на её обтянутую черным шелком попку. Медленно, нарочито собственнически поглаживая её, я обернулся к скулящему Максу:

— Запомни раз и навсегда: она только МОЯ.