Между наказанием - любовь

Утро выдалось на редкость тяжелым. Мысли путались, а тело казалось налитым свинцом, поэтому я даже не пыталась заставить себя выбраться из-под одеяла вовремя. Коротко бросив отцу, что общее построение сегодня отменяется, я позволила себе неслыханную роскошь — пролежать в кровати в полной тишине ровно до семи утра.

Собиралась я медленно, словно нехотя. За окном уже вовсю плавился воздух, обещая удушливый и жаркий день. Чтобы хоть как-то спастись от этой духоты, я выбрала максимально открытый наряд: короткий облегающий топ с завязками на шее и дерзкие джинсовые шорты. На ноги натянула привычные черные кеды, а завершила образ ярко-красной банданой.

Замерев перед зеркалом, я критически осмотрела свое отражение. Вроде бы всё на месте, но внутри настойчиво свербило чувство, что образу не хватает какой-то финальной точки. Я буквально кожей ощущала потребность в чем-то новом, в каком-то символе перемен. Решение пришло мгновенно — еще одна крошечная татуировка-звездочка за ухом. Это было именно то, что нужно. Не откладывая дело в долгий ящик, я быстро списалась со своим другом из тату-салона, и мы договорились, что он заскочит за мной к вечеру.

— Пап, мне вечером нужно... — я бодро заглянула в кабинет, но слова застряли в горле.

В кресле, вполоборота к двери, уже сидел Сергей Градов. Атмосфера в комнате была пропитана запахом дорогого табака и серьезных мужских разговоров.

— Доброе утро, — пролепетала я, чувствуя, как уверенность испаряется под их взглядами. — Я лучше зайду попозже.

Я уже начала пятиться к выходу, но голос отца остановил меня на полуслове.

— Нет, Лизи, останься, — возразил он тоном, не терпящим препирательств. — Я как раз собирался тебя звать. Садись.

Он указал на свободное кресло прямо напротив Градова-старшего. Делать было нечего. Стараясь сохранить максимально невозмутимый вид и не обращать внимания на то, как вызывающе смотрятся мои шорты в этой официальной обстановке, я зашла и уселась, сложив руки на коленях.

Я переводила растерянный взгляд с отца на Сергея Градова, кожей чувствуя, что назревает что-то монументальное. В голове пульсировала только одна мысль: лишь бы не вчерашний спектакль.

— Если вы по поводу Дениса и его работы в траншее, то всё под контролем, — попыталась я нащупать безопасную тему.

— На самом деле, Лизи, я здесь из-за тебя, — спокойно отозвался Сергей, откидываясь на спинку кресла. — Я уже ввел твоего отца в курс вчерашних событий и...

Я тут же подобралась, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна.

— В общем, мы согласны, — подытожил он с легкой полуулыбкой.

— На что именно вы согласны? — я прищурилась, требуя конкретики.

— Ну, на ваши отношения, разумеется, — Сергей расслабленно развел руками. — Мы с твоим отцом дружим целую вечность. И раз уж вы решили встречаться втайне от всех, мы подумали, что больше скрываться не стоит. Мы же ваши родители, в конце концов.

— О чем вы вообще говорите?! — я буквально подскочила с кресла, чувствуя, как гнев закипает в груди. — Нет у нас никаких отношений! Он просто помог мне выбраться из заварушки, ясно вам? Папа! — я резко повернулась к отцу. — Мы не пара. Вы всё в корне неверно поняли!

Меня начало трясти от несправедливости ситуации.

— Мать пытается навязать мне союз с Максом, понимаете? С этим подонком!

— Что?! — отец взорвался мгновенно, с грохотом обрушив ладонь на стол. — Вот же стерва... Опять за старое!

— Вот именно! — я почти кричала, переводя дыхание. — Денис просто подыграл мне, чтобы отвадить Ярцевых. Он знает про Максима, и я его об этом даже не просила. Так что, пожалуйста, просто забудьте об этом, ладно? — я в упор посмотрела на Сергея Градова. — Ваш сын просто отработает свое наказание до конца, и на этом всё.

Сергей лишь понимающе усмехнулся, в его взгляде проскользнуло легкое разочарование, смешанное с иронией. Он неспешно поднялся со своего места.

— В таком случае, мне пора, — спокойно произнес он, поправляя пиджак. — Раз реальность так далека от моих предположений, то и обсуждать нам больше нечего.

Я чувствовала, как внутри всё клокочет от возмущения и неловкости. Хотелось поскорее сбежать из этого душного кабинета, где взрослые уже успели распланировать мою жизнь за моей спиной.

— Пап, я уеду вечером, — бросила я отцу, даже не оборачиваясь, уже стоя в дверях. — Так что со всеми делами по лагерю разбирайся сам, меня не будет.

Я пулей вылетела в коридор, едва не хлопнув дверью. Ярость подстегивала меня, и я быстрым шагом направилась к выходу из корпуса. Нужно было срочно остыть, пока я не наговорила лишнего кому-нибудь еще. Но стоило мне выйти на крыльцо, как я нос к носу столкнулась с Денисом, который, судя по всему, подпирал стену и грел уши всё это время.

— Доброе утро, лисичка, — буднично бросил он, и в его голосе сквозила такая непривычная сухость, что я невольно поежилась.

Денис даже не соизволил поднять на меня взгляд и с каким-то отрешенным видом крутил в пальцах сухую травинку, будто это было самым важным занятием в его жизни. Никаких ехидных ухмылок, никаких искр в глазах — только холодное равнодушие.

— Доброе, — буркнула я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же безразлично.

Я быстро прошла мимо, чувствуя, как между нами искрит невидимое напряжение. Сердце предательски кольнуло: еще вчера он готов был свернуть горы ради меня, а сегодня ведет себя так, будто мы едва знакомы. Но это ведь именно то, чего я хотела, верно? Тишина и соблюдение правил.

«Одной звезды мне явно будет мало...» — эта мысль не давала покоя, пока я шла к плацу.

Спустя десять минут я выгнала всю эту заспанную компанию на поле с пеньками. Вид у них был такой, будто их ведут на эшафот, а не на свежий воздух.

— Итак, внимание! — я прикрикнула, чтобы перекрыть их недовольное гудение. — Сегодня по расписанию у нас глубокое изучение вашего поведения. А закрепим материал интенсивным бегом.

— Какой еще бег?! — тут же взвилась Юлька, картинно всплеснув руками. — Мы и так каждый день носимся как ненормальные! Посмотри на мои ноги, они уже скоро станут как у Олега! А я, между прочим, модель! У меня контракт!

Я медленно перевела на неё взгляд, поправляя красную бандану. Градус моего раздражения после утреннего разговора в кабинете всё еще зашкаливал, и Юля была идеальной мишенью.

— Юля, бег — значит бег. И точка, — отрезала я ледяным тоном. — Ещё спасибо мне скажешь, когда твои «спортивные ножки» будут красоваться на обложках как эталон тонуса, а не рыхлого безделья. Разговоры окончены. На старт!

Они нехотя начали разбредаться по кругу, но их движения больше напоминали ленивую прогулку в парке, чем тренировку. Никакого энтузиазма, только шарканье подошв по сухой земле.

— Живее, ребята! — прикрикнула я, сложив руки на груди. — У нас на сегодня еще целый список дел, не растягивайте удовольствие.

— Лизи, побойся бога, жара же невыносимая! — взревел Стас, вытирая пот со лба. — В таком пекле только инфаркты ловить, а не кроссы бегать!

Я лишь холодным взглядом обвела их ряды.

— А почему это вы, интересно, так долго сегодня дрыхли? Кто вам позволил валяться до последнего?

— Так твой отец сам сказал, что построения не будет! — выкрикнул кто-то из толпы. — Вот мы и решили, что у нас законный выходной...

— Ошибка, — отрезала я, прибавляя в голос металла. — Построение отменили, но график никто не аннулировал. Вы должны были встать по расписанию и отбегать свое, пока солнце еще не вошло в зенит. А раз вы предпочли подушки, теперь будете плавиться под этим пеклом. И не дай бог кто-то из вас решит картинно шлепнуться в обморок — лично приведу в чувство ледяной водой. Бегом марш!

Я заметила, как Денис, который до этого стоял неподвижно, медленно сорвался с места и начал бег, легко обгоняя остальных. Он даже не взглянул в мою сторону, но в его движениях чувствовалась какая-то злая, напряженная энергия.

— Всё, я пас! — Лиза с вызовом плюхнулась прямо на пожухлую траву, и её примеру тут же последовала добрая половина группы. — В такую жару только самоубийцы бегают.

Ребята довольно заулыбались, решив, что бунт удался. Я лишь спокойно кивнула, не сводя с них глаз.

— Ну ладно. Сидите, отдыхайте. Я сейчас вернусь.

Они явно расслабились, переговариваясь и вытирая пот, но их идиллия длилась ровно десять минут. Ровно до того момента, пока тишину не разорвал натужный рев мотора. Я выкатила на поле на нашем стареньком малом тракторе, выжимая из него всё, на что он был способен.

Глаза у ребят полезли на лоб, когда они увидели, что я на полной скорости тараню их импровизированный лагерь на траве. Повскакивали как ошпаренные! Я и не думала тормозить, надвигаясь прямо на толпу.

— С ума сошла?! Лизи, тормози! — завопил Стас, едва успев отпрыгнуть в сторону.

Я с абсолютно невозмутимым видом крутила руль, то и дело давая задний ход и снова заходя на вираж, прижимая то одного, то другого к краю поля. Вопли стояли на весь лагерь.

— Ты чеканутая?! Кто тебе вообще права дал на эту хрень?! — орала Юля, пытаясь на бегу поправить бандану.

— Быстрее, ребята, быстрее! — крикнула я сквозь грохот двигателя. — Трактор — штука неповоротливая, но настойчивая!

Около двадцати минут я носилась по полю, заставляя их метаться из стороны в сторону, пока пыль не встала столбом. Наконец, я резко выжала тормоз, заглушила ревущий мотор и в наступившей тишине спрыгнула с трактора на землю.

Ребята стояли полукругом, тяжело дыша и едва держась на ногах, красные от жары и злости.

— Вот и молодцы, — я невозмутимо отряхнула ладони. — Оказывается, открывается второе дыхание, когда за спиной пара тонн железа, да? А теперь брысь в душ. Даю вам полчаса на отдых, и чтобы через тридцать минут все были как огурчики.

Толпа, ворча и проклиная мою «педагогику», поплелась в сторону корпусов.

Я только собралась уйти, как ноги будто приросли к земле. На площадку, вальяжно помахивая граблями, выходил Максим. Он уже успел сменить свой пафосный костюм на обычные шмотки, но взгляд остался таким же колючим и самоуверенным.

В ту же секунду тишину разорвал глухой, вибрирующий от ярости голос.

— Какого хрена ты тут забыл?!

Я резко обернулась и увидела Дениса. От его утренней медлительности не осталось и следа. Он несся в нашу сторону через всё поле, и по его лицу было видно: он сейчас не просто злой, он в бешенстве. Желваки так и ходили под кожей, а кулаки были сжаты до белизны в костяшках. Максим замер, перехватив грабли поудобнее, и на его губах заиграла та самая ехидная ухмылка, которую я так ненавидела.

— О, гляди-ка, защитник прибежал, — бросил он, даже не глядя на Дениса, а сверля глазами меня.

Денис затормозил в паре метров от нас, тяжело дыша. Весь его вид так и кричал о том, что вчерашнее предупреждение «убью, если увижу в лагере» всё еще в силе.

— Лисичка, отойди в сторону, — процедил Денис сквозь зубы, не сводя глаз с Максима. — Я сейчас объясню этому наследнику бизнеса, почему ему здесь не рады.

— Прекратите уже этот балаган, ясно вам?! — я сорвалась на крик, пытаясь перекрыть гул нарастающей агрессии. — Денис, марш отдыхать, это приказ! А ты... — я ткнула пальцем в сторону Максима, — бери грабли и выполняй поручение отца, живо!

Но мои слова отскакивали от них, как горох от стены. Денис даже не повел ухом. Он надвигался на Максима медленно и неотвратимо, как тяжелая кирпичная кладка, заслоняя собой всё небо.

— Денис! — я рявкнула приказным тоном, от которого у любого другого поджилки бы затряслись, но он словно оглох.

В следующую секунду они сцепились. Это не было похоже на красивый бой из кино — они вгрызлись друг в друга, как бешеные цепные псы, катаясь по пыльной земле в клубах грязи. Я лишь тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри всё выгорает от этой бесконечной мужской тупости, и демонстративно уселась на ближайший пенёк. Сложила руки на груди и стала ждать, когда у них кончится завод.

Тишину разорвал топот тяжелых ботинок — из корпуса вылетел отец в сопровождении пары охранников.

— Что тут за гладиаторские бои?! А ну, разошлись! Живо! — гаркнул он так, что даже птицы с деревьев снялись.

Охранники с трудом растащили их в разные стороны. Оба тяжело дышали, как загнанные лошади, одежда в клочья, на лицах — «боевой раскрас». У Дениса из рассеченной брови заливало глаз кровью, а Максим утирал разбитый нос, размазывая красную жижу по лицу. Оба взъерошенные, злые и готовые вцепиться друг другу в глотки при первой же возможности.

— Лизи?! — отец перевел на меня тяжелый, вопросительный взгляд, требуя объяснений.

— А что я? — я лишь пожала плечами, не вставая с пенька. — Булку в столовой не поделили, сам знаешь — голод не тётка. Когда желудок пустой, голову сносит напрочь, инстинкты просыпаются.

Отец нахмурился, понимая, что правды от меня сейчас не дождешься, а Денис с Максимом продолжали прожигать друг друга ненавидящими взглядами.

— В мой кабинет, живо! — взревел отец так, что, казалось, стёкла в корпусе жалобно звякнули. — Все трое!

— А я-то тут при чём? — буркнула я, пытаясь включить режим «непричастности», но отец лишь сурово зыркнул в мою сторону.

— Лизи, это и тебя касается. Шагом марш!

— Тупицы, — прошипела я, проходя мимо парней и намеренно задевая их локтями. Те даже не поморщились, продолжая буравить друг друга взглядами, полными первобытной ненависти.

Я поплелась вслед за отцом, чувствуя за спиной тяжёлое сопение и периодические глухие удары — эти двое умудрялись толкаться плечами и пинаться даже по пути на «расстрел». В кабинет мы ввалились шумной и крайне помятой компанией. Я, не дожидаясь приглашения, вальяжно развалилась в глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Отец грузно опустился на своё рабочее место, и по тому, как он медленно потирал переносицу, я поняла: сейчас будет громко.

Денис и Максим застыли перед столом, как два гладиатора, которых насильно развели по углам. У одного кровь из брови уже начала подсыхать, у другого нос раздуло так, что он стал похож на спелую сливу, но оба продолжали прожигать друг друга глазами. Казалось, поднеси сейчас спичку — и кабинет взлетит на воздух.

— Ну? — отец обвёл их тяжёлым, свинцовым взглядом, от которого у любого нормального человека поджилки бы затряслись. — Кто-нибудь соизволит объяснить, что за дешёвый балаган вы устроили посреди бела дня на глазах у всего лагеря?

В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы на стене. Ни один из них не соизволил даже пискнуть — стояли, как истуканы, упершись взглядами в переносицы друг друга.

Отец не выдержал и с грохотом хлопнул ладонью по столу.

— Живо заговорили! Иначе я вам сейчас такие характеристики накатаю в личные дела, что вовек не отмоетесь. Мало не покажется обоим!

— Ваш будущий зять просто не дружит с головой, — первым подал голос Максим, выплевывая слова вместе со сгустком крови. — Кидается на людей без причины.

Я лишь выразительно закатила глаза к потолку. «Зять», надо же, как запел.

Денис даже не дрогнул от этой шпильки, продолжая сохранять пугающее спокойствие, нарушаемое только тяжелым дыханием.

— Денис? — отец перевел на него взгляд, ожидая своей порции оправданий.

— Да бесит он меня просто, — Денис лениво пожал плечами, будто речь шла о погоде, а не о драке в кровь. — Ему русским языком было сказано: отвали. А он всё равно лезет и лезет, как опарыш в навозной куче. Терпеть не могу назойливых насекомых.

Максим дернулся, готовый снова кинуться в бой, но охранник у двери предупреждающе кашлянул.

— Итак, — выдохнул отец, переводя взгляд на меня. — Лизи, солнышко. Расскажи уже по-нормальному, в чём тут дело? От этих двух баранов я всё равно толкового ответа не дождусь.

Я почувствовала, как внутри всё закипает.

— А что тут говорить? — я развела руками, не скрывая горькой иронии. — Всё просто: мать спит и видит, как бы повыгоднее свести меня с Максимом. А Денис... он, скажем так, категорически против этой идеи.

Я мельком взглянула на Градова-младшего, а затем снова переключилась на отца.

— Максима вежливо просили отвязаться и забыть дорогу к этому лагерю, но он, как видишь, на редкость непонятливый. Вместо того чтобы разойтись миром, эти двое решили устроить гладиаторские бои. Вот и весь секрет. Оставь их, пап, серьезно. Пусть хоть бошки друг другу оторвут, мне только легче дышать станет. Меньше народу — больше кислорода.

Я решительно поднялась с кресла. Одним движением сорвала бандану и принялась собирать растрепанные волосы в высокий, тугой хвост.

— Если хочешь, можешь и дальше заставлять их работать вместе, это твое право как начальника. Но я тебя предупреждала: убери этого урода отсюда как можно дальше, — я брезгливо ткнула пальцем в сторону Максима, даже не удостоив его взглядом.

Затем я всё же повернулась к несостоявшемуся «жениху», и мой голос стал ледяным:

— А ты... засунь все свои байки и пустые разговоры в свою дорогущую и наглую задницу. Я не собираюсь тратить время на то, чтобы ворошить наше сомнительное прошлое. Скажи спасибо судьбе, что ты вообще сейчас стоишь здесь, а не догниваешь в четырех стенах за решеткой. Ты мне уже поперек горла стоишь. И что бы там ни выдумала моя мать — забудь. Я ей не кусок мяса, чтобы бросать меня под каждого встречного урода ради приумножения капиталов.

— Денис, жди меня за дверью, — бросила я через плечо, и он, на удивление, даже не стал спорить, молча выйдя в коридор.

Как только дверь закрылась, я вплотную подошла к столу отца.

— Я тебя предупреждала, папа! — прошипела я, чувствуя, как внутри всё клокочет от обиды. — Я говорила, что его появление здесь не кончится добром. Либо он выметается отсюда сию же минуту, либо... либо у его отца скоро останется только один сын. Тебе самому-то не тошно от этой ситуации? Ты пригрел в собственном лагере насильника своей дочери! За что ты так со мной, а?

Отец попытался что-то вставить, но я не дала ему и шанса.

— Ты такой же, как мать! Вы оба помешаны на деньгах, связях и своем дутом успехе.

— Лизи, всё совсем не так... — начал он, но его голос дрогнул.

— Тогда пусть валит! Верни его отцу все те бабки, что он тебе отсыпал, и пусть катится на все четыре стороны. Я лучше до конца жизни буду пахать в стриптизе, чем еще хоть день видеть рожу этого урода!

Слово вылетело раньше, чем я успела его поймать. Я тут же прикусила язык, осознав, что только что выдала свою самую позорную тайну.

Отец медленно, словно во сне, поднялся из-за стола. Его лицо посерело, а Максим, стоявший рядом, внезапно побледнел, осознав масштаб катастрофы.

— Ты... что ты сейчас сказала? — голос отца был опасно тихим.

— Сюрприз! — рявкнула я, чувствуя, как по щекам катятся злые слезы. — Слышал?! Теперь ты знаешь всё! Я сказала: пусть он проваливает. Иначе забудь, что у тебя вообще была дочь. Навсегда!

Я выкрикнула это так громко, что отец буквально опешил, застыв на месте. Не дожидаясь ответа, я пулей выскочила из кабинета и с такой силой хлопнула дверью, что, казалось, весь корпус содрогнулся.

Денис тут же бросился за мной, стараясь не отставать, но я не сбавляла темп, почти срываясь на бег. Вихрем влетела в свою комнату, надеясь захлопнуть дверь перед его носом, но этот придурок успел проскользнуть следом.

— Какого хрена тебе здесь надо?! — рявкнула я на него, когда он бесшумно прикрыл дверь, отсекая нас от внешнего мира.

— Я думал, мне нужно идти за тобой... Ты же не сказала «остаться», — произнес он непривычно мягко, и в его голосе не было ни капли прежнего сарказма.

— Вали отсюда! — сорвалась я на крик, который тут же перешел в захлебывающиеся рыдания. Силы иссякли, маска ледяной воительницы треснула и осыпалась осколками.

Но Денис не ушёл. Одним стремительным шагом он сократил расстояние между нами и крепко, почти до хруста в ребрах, сжал меня в объятиях. Я попыталась упереться руками ему в грудь, оттолкнуть, ударить, но он только плотнее прижал меня к себе, давая уткнуться лицом в свою многострадальную футболку.

— Тише, Лисичка, тише... — шептал он, пока я содрогалась от слез, выплакивая всё: и унижение в кабинете, и правду про клуб, и ту невыносимую боль, которую Максим причинил мне.

Я чувствовала, как его сердце бешено колотится под моими пальцами, и впервые за долгое время мне не хотелось бежать. Мне просто хотелось, чтобы этот момент длился вечно, чтобы он защитил меня от всего мира.