Между наказанием - любовь

— Лизи! — его резкий окрик заставил меня вздрогнуть.

— Да, я в курсе, — отозвалась я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но учти: как только этот цирк закончится, вы всё исправите.

— Что именно мы должны исправить? — он искренне недоумевал.

Я обессиленно рухнула на диван, откинув голову на спинку. Потолок плыл перед глазами.

— Чёрт... мои собственные родители продают меня, как породистую свинью на ярмарке. То одному, то другому. Скажи, я для вас просто кусок мяса? — я резко выпрямилась, уставившись на него с горькой усмешкой.

— О чём ты вообще? — он попытался сесть рядом, но я подскочила, словно меня ошпарило кипятком.

— Пока мы здесь ведем светские беседы, — сорвалась я на крик, — он вместе с твоим папашей оформляет наш официальный брак! Понимаешь? Это не просто филькина грамота или договор — это настоящие документы, штампы в паспортах и моя новая фамилия, которую я не выбирала!

— Что значит — брак? — Денис вытаращил глаза, глядя на меня так, будто я заговорила на мертвом языке.

Я нервно усмехнулась, скрестив руки на груди.

— Алё, Денис! Приземляйся уже, выплывай из своих облаков. Обычный брак. Муж, жена, семья… Так тебе понятнее? Или нужно по буквам разобрать?

— Но как это возможно? — он все еще стоял в ступоре. — Мы же не давали согласия! Мы ничего не подписывали!

Я посмотрела на него с нескрываемым сарказмом.

— Ты сейчас серьезно? Ты издеваешься? Когда нужно прикрывать твои очередные замашки, всё решается одним звонком твоему папочке — и вуаля, проблема исчезла. А тут — всего лишь «обычный» брак. Для них это дело одного часа. Пара нужных людей, пара подписей за спиной — и всё готово. А мы проснемся с печатями в паспортах, пока ты тут хлопаешь глазами!

— Хочешь сказать, ты теперь официально моя жена? — на его губах заиграла самоуверенная улыбка, от которой у меня внутри всё сковало. Я на мгновение потеряла дар речи, оцепенела, не зная, смеяться мне или злиться.

— Ты совсем с катушек съехал? — наконец выдавила я, обретая голос. — Какое «жена»? Я своего согласия не давала и не дам. Забудь это слово, вычеркни из памяти! Всё, что произошло — лишь формальность, пара подписей на бумаге, которые ничего не значат. Я не знаю, какую игру затеяли наши родители, пытаясь разгрести тот хаос, что устроила моя мать, но предупреждаю: не смей передо мной паясничать. Я тебе не жена и никогда ею не стану, уяснил?

— А почему нет? — Денис картинно, почти обиженно вскинул руки, словно искренне не понимал моего возмущения. — Ты красивая, милая... Лично я вообще не против такого расклада.

— А я — против! — отрезала я, переходя на крик.

— Но почему? Я же вижу, что тоже тебе нравлюсь.

— Заткнись, Денис! Просто замолчи, — я чувствовала, как гнев закипает в груди, вырываясь наружу. — Да, ты симпатичный, я не спорю. И да, меня всегда тянуло к... странным людям. Но ты же абсолютно пустой! Избалованный мальчишка с золотой ложкой в заднице, за которым отец всю жизнь подчищает хвосты. Ты провел в этом лагере три месяца и ни черта не сделал так, как нужно. Ты хоть на каплю изменился? Стал серьезнее? Нет! Посмотри на свое лицо — ты только шрамы коллекционируешь, а ума как не было, так и нет!

Я выплюнула эти слова в лицо, не успев даже осознать, насколько больно они могли ударить. В комнате повисла тяжелая тишина. Денис лишь пренебрежительно фыркнул, обжег меня холодным взглядом и стремительно вышел, с такой силой захлопнув дверь, что в доме дрогнули стекла.

— Денис! — я пулей вылетела на крыльцо, надеясь перехватить его. — Слышишь? Ну извини, погорячилась!

Я лихорадочно оглядывала двор, переводя взгляд с пустой тропинки на густые тени деревьев, но его и след простыл. Тишина.

— Ну и куда тебя понесло? — пробормотала я под нос, чувствуя, как злость сменяется глухим беспокойством. — Заблудишься же в трех соснах, придурок... Денис!

Ответа не последовало. Тяжело выдохнув, я вернулась в дом и с силой захлопнула дверь. «Ничего, — успокаивала я себя, — перебесится, остынет и притащится обратно. Куда он денется?»

Я рухнула на диван, чувствуя во всем теле свинцовую усталость. Выудив мобильник, я не нашла ничего лучше, как спрятать его поглубже в лиф — подальше от глаз и рук. Если отец решит позвонить еще раз, клянусь, я устрою им всем такой «семейный совет», что мало не покажется никому.

Тишина в пустом доме становилась невыносимой, она буквально давила на плечи, напоминая о том, что Денис так и не вернулся. Прошло уже достаточно времени, а от него — ни слуха, ни духа. Чтобы окончательно не извести себя мыслями, я поднялась с дивана и побрела на кухню.

Порывшись в запасах продуктов и оценив содержимое шкафов, я пришла к выводу, что ужин сам себя не приготовит. Готовка всегда помогала мне немного заземлиться.

Спустя полчаса по дому уже поплыл аппетитный аромат: на сковороде золотилась и заманчиво шкварчала жареная картошка, а в духовке медленно доходила до готовности курица, покрываясь румяной корочкой. Работа руками немного утихомирила мой пыл, но тревожное ожидание всё равно засело где-то под рёбрами.

Когда курица в духовке окончательно дошла до готовности, а Денис так и не появился, моё раздражение сменилось настоящей тревогой. За окнами уже сгустились плотные сумерки, превращая знакомые очертания двора в пугающие тени.

Я выудила из ящика старый фонарь, щелкнула выключателем — работает. Проверив луч света, я решительно шагнула за порог.

— Денис! — позвала я, но ответом мне была всё та же давящая тишина, от которой предательски застучало в висках.

Я методично обошла весь участок, заглядывая в каждый угол, но парня нигде не было. Пытаясь предугадать, куда этот горе-беглец мог податься в темноте, я побрела вглубь территории, подальше от дома.

— Денис, чёрт бы тебя побрал! — выкрикнула я в пустоту, стараясь скрыть дрожь в голосе за напускной злостью. — Если ты где-то свалился в канаву, имей в виду: у меня не хватит сил тащить твою тушу обратно!

— Да здесь я, чего орешь? — внезапно раздалось прямо у меня за спиной.

От неожиданности я вскрикнула, сердце ушло в пятки, а фонарь, выскользнув из ослабевших пальцев, с глухим стуком повалился на траву, высвечивая лишь чьи-то ботинки.

— До смерти напугал, придурок! — я прижала ладонь к бешено колотящемуся сердцу, пытаясь перевести дыхание. — Где тебя черти носят? На улице хоть глаз выколи!

— Держи, — коротко бросил он, протягивая мне что-то объемное.

Я прищурилась, пытаясь разобрать в густом сумраке, что это за предмет, как вдруг почувствовала на голове приятную тяжесть. На мои волосы опустился пышный, пахнущий луговыми травами венок. Я замерла в оцепенении, а Денис тем временем подобрал с земли фонарик и направил луч прямо себе в лицо, снизу вверх.

— Да убери ты! Выглядит жутко, как в фильмах ужасов, — я возмущенно пихнула его в плечо, пряча за напускным гневом внезапное смущение. — Я уже решила, что ты в лесу потерялся!

Денис лишь весело расхохотался, и этот звук в ночной тишине показался на удивление теплым.

— Значит, всё-таки переживаешь за законного мужа, а? Признайся.

— Прошу тебя, замолчи, — я закатила глаза, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Ты эти документы в глаза видел? Вот именно. Может, они еще передумают. Пошли в дом, ужин остывает.

— А что на ужин? — он тут же оживился и засеменил следом, как голодный щенок.

— Что дам, то и съешь. Не капризничай.

Не успела я договорить, как он подхватил меня на руки, словно пушинку.

— Тогда давай быстрее! — выкрикнул он, срываясь на бег в сторону светящихся окон дома. — Тащишься как черепаха, а я сейчас с голоду помру!

Я не удержалась и звонко рассмеялась, крепче вцепившись в его широкие плечи, пока он нес меня к крыльцу. Ввалившись в дом, Денис на ходу сбросил ботинки, а я, всё еще болтаясь у него на руках, кое-как скинула свои туфли. Он бережно, почти торжественно, опустил меня на стул, но мой взгляд тут же упал на его обувь.

— Это ещё что такое? — я округлила глаза, указывая на пол.

Денис, уже собиравшийся сесть за стол, замер и выглянул из-за края:

— А что не так?

— Ты где лазил вообще? Посмотри на свою обувь — живого места нет!

— А, это... — он беззаботно махнул рукой. — Там лужа какая-то попалась, я чуть шею не свернул, пока за цветами лез.

Я тяжело вздохнула, глядя на него с нескрываемым сомнением:

— Нет, ты явно неисправим. Я только зря силы трачу, пытаясь тебя в чувство привести.

— Как это зря? — он притворно надулся. — Ты посмотри, какой венок красивый!

Я осторожно сняла с головы его творение и принялась рассматривать. Плетение было на удивление плотным и аккуратным, цветок к цветку — настоящая ювелирная работа.

— Выглядит здорово, — нехотя признала я, чувствуя, как злость окончательно улетучивается. — Соглашусь, руки у тебя растут из нужного места. А вот голова и язык...

— А с языком-то что не так? — возмутился он, хитро прищурившись. — Тебе же понравилось!

Я мгновенно вспыхнула, чувствуя, как краска заливает лицо. Стало до жути неловко. Чтобы скрыть смущение, я резко вскочила со стула и принялась лихорадочно раскладывать еду по тарелкам.

— Ешь давай лучше, болтун, — буркнула я, усаживаясь напротив и стараясь не смотреть ему в глаза. — Тоже мне, виртуоз...

После ужина я поднялась на второй этаж и толкнула дверь в свою старую спальню. Удивительно, но время здесь будто застыло: всё осталось ровно так, как я помнила. Я медленно провела пальцами по полкам, ощущая под подушечками пальцев слой пыли, а в воздухе — тяжелую, застоявшуюся духоту нежилого помещения.

Мой взгляд зацепился за фоторамку. Я взяла её в руки и нахмурилась — старый снимок больно кольнул воспоминаниями. Резким, почти механическим движением я выудила фотографию из-под стекла и, не задумываясь ни на секунду, оторвала край, где стояла мать. Ошметок бумаги полетел в сторону, а ту часть, где мы были вдвоем с папой, я бережно сунула в лиф рядом с телефоном.

— Чем занимаешься? — голос Дениса ворвался в комнату так внезапно, что я снова вздрогнула всем телом.

— Да что ж ты вечно крадешься, как тень! — я прижала руку к груди, чувствуя, как бешено заколотилось сердце. — Ты меня так до инфаркта доведешь.

— А чего ты дергаешься? — Денис облокотился о дверной косяк с самым невозмутимым видом. — Ты же сама сказала, что нас здесь никто не найдет. Чего пугаться-то? Я же тут один с тобой.

— Да мало ли что! — я раздраженно повела плечами, пытаясь унять дрожь в руках. — Привычка у меня такая, ясно?

Денис, не спрашивая разрешения, прошел вглубь комнаты и с любопытством огляделся по сторонам.

— Вы здесь всегда жили? — спросил он, касаясь пальцами спинки старого кресла.

— Нет, — отозвалась я, и в голосе невольно промелькнула грусть. — Это было что-то вроде нашего загородного убежища. Курортный домик, понимаешь? Мы приезжали сюда на семейные праздники, когда хотелось сбежать от городской суеты и бесконечных дел.

Я подошла к окну, за которым шумел ночной лес.

— По сути, я провела здесь всё своё детство. Каждый скрип половицы, каждый уголок в этом саду я знаю наизусть. Знаешь, когда-то это место было для меня самым родным. Я любила каждый уголок в этом доме… но теперь всё изменилось. Всё закончилось именно здесь. В тот проклятый день наша жизнь как семьи просто оборвалась, рассыпалась в прах. Мать… она поступила с нами как с каким-то мусором. Помню, как она стояла передо мной и отцом, победно размахивая какими-то бумажками прямо у нас под носом, и заявляла, что мы теперь — никто, и за душой у нас ни хрена нет. Я не понимаю, как ей это удалось, как она провернула эту махинацию, ведь я точно знала: отец оформлял всё имущество на моё имя. Но в один миг всё, что у него осталось — это старая ферма. Это уже потом, послушав совет твоего отца, мы решили переделать её в лагерь. Только это нас и спасло.

Денис сделал шаг ко мне, сокращая расстояние так, что я почувствовала его присутствие всем телом.

— Значит, вы знакомы с моим отцом уже давно? — тихо спросил он.

— Папа — да, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А я встретила его только тогда, когда приехал ты.

Денис прищурился, заглядывая мне в глаза: — И в том кабинете ты ведь искала свои документы, верно?

Я молча кивнула. Смысла отпираться не было. На самом деле, мне повезло — я действительно их нашла, пусть и не все. Но теперь пришла моя очередь спрашивать.

— Да, я искала своё. А вот что в том кабинете делал ты?

— Да так, отец попросил пару снимков сделать, — Денис небрежно пожал плечами, будто речь шла о какой-то скучной формальности. — Если честно, я даже не вчитывался в его инструкции. Меня это мало волнует: меньше знаешь — крепче спишь. Лишние проблемы мне ни к чему.

Я внимательно всмотрелась в его лицо, пытаясь поймать хоть тень фальши или скрытого мотива.

— Ну, какой-никакой прогресс у тебя есть, — я едва заметно качнула голвой, не разрывая зрительного контакта. — Но, скажем так, далеко не полный. Ладно, проехали.

— И где мы будем спать? — Денис с сомнением огляделся. — Чур, не на диване. Он жутко неудобный, у меня от него спина колом встанет, — картинно простонал он.

В моем голосе невольно проскользнула хитрая нотка:

— Спи, где хочешь. Здесь комнат полно, выбирай любую, — я неопределенно махнула рукой в сторону темного коридора.

Он сделал шаг ко мне, и его тон мгновенно лишился всякой веселости.

— Нет, Лиза, ты не поняла. Мы будем спать в одной комнате. Я не оставлю тебя одну.

Я шумно вздохнула. Внутри боролись легкое раздражение и странное, тягучее чувство защищенности.

— Денис, ну куда я денусь среди ночи? Двери заперты, окна тоже. Проснешься утром, а я всё так же здесь, никуда не испарюсь.

— Нет, — отрезал он так решительно, что я поняла: спорить бесполезно.

— Ладно, — я картинно закатила глаза, сдаваясь под его напором. — Тогда идем в соседнюю, там кровать побольше, места обоим хватит.

— Тогда пошли быстрее, а то я уже с ног валюсь, — он тут же подхватил меня под локоть, практически затаскивая в спальню.

Но стоило нам переступить порог, как Денис замер. В следующую секунду он так оглушительно чихнул от застоявшей пыли, что тишина старого дома разлетелась вдребезги. Я не выдержала и прыснула, глядя на его ошарашенное лицо.

— М-да… — пробормотал он, забавно потирая нос. — Ну и пылища тут, конечно.

— Тебе же не привыкать к походным условиям! — я смеялась так сильно, что в животе начало покалывать.

— Ах, вот ты как? — Денис прищурился, в его глазах вспыхнул озорной огонек. — А ты сама? Привыкла, небось, спать только в идеально чистой постельке на шелковых простынях?

Не успела я ответить, как он резко обхватил меня за талию. Секунда — и мы оба повалились на старое, покрытое пылью покрывало. От удара в воздух взметнулось целое облако, и Денис снова оглушительно чихнул. Это выглядело так нелепо, что я зашлась новой порцией смеха, и через мгновение он подхватил мой хохот.

— Так, ладно, — выдохнула я, пытаясь успокоиться. — Мне нужно посмотреть, что там отец сложил в сумки, и переодеться.

Я быстро сбежала вниз, подбежала к вещам и принялась в них копошиться. Выудив из глубин сумки свою любимую пижаму, я отправилась обратно наверх. Но стоило мне переступить порог спальни, как слова застряли в горле, а дар речи испарился.

— Ты... что ты делаешь? — выдохнула я, глядя на представшую картину.

— А что такого? — Денис невозмутимо пожал плечами. — Мне, в отличие от тебя, пижама не нужна.

Он уже вольготно развалился на постели, предварительно скинув на пол грязное пыльное покрывало. На нем остались только черные боксеры. Я невольно скользнула взглядом по его фигуре и тут же поспешно отвела глаза, качая головой:

— Укрылся бы хоть чем-нибудь для приличия... Ладно, отвернись, мне нужно переодеться.

Денис в ответ лишь лукаво улыбнулся и отрицательно покачал головой:

— Грех от собственного мужа прятаться, женушка.

— Ах ты!.. — я моментально вспыхнула. Подскочив к прикроватной тумбе, я схватила первую попавшуюся тяжелую статуэтку и, недолго думая, швырнула в него.

Но Денис среагировал мгновенно. Он ловко перехватил фигурку в воздухе и с невозмутимым видом поставил её на свою сторону тумбы.

— Ну и ну, Лисичка, — протянул он, глядя на меня с прищуром. — Кто-то, помнится, читал мне нотации за разгром комнаты в лагере. А сама? Какой пример подаешь? Ай-ай-ай.

— Отвернись! — почти рыкнула я на него, чувствуя, как щеки обжигает румянец.

Денис послушно, хоть и с явной усмешкой, накинул на себя одеяло с головой, превратившись в бесформенный кокон. Я, не теряя ни секунды, лихорадочно стянула платье. Пальцы чуть дрожали, когда я выуживала спрятанные за лифом телефон и ту самую фотографию.

— Ну, долго еще? — раздался приглушенный голос из-под горы ткани. Одеяло зашевелилось. — Лиза, я там сейчас задохнусь, дышать нечем!

— Эй! — вскрикнула я, когда он резко откинул край одеяла. Я инстинктивно прижала руки к груди, пытаясь прикрыться.

Денис замер, и его взгляд изменился. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Надо же… — тихо протянул он, и его голос стал непривычно низким. — Даже в этом слабом лунном свете ты выглядишь чертовски красиво. А это белье…

Он начал медленно, по-кошачьи подкрадываться ко мне, перебирая руками по матрасу.

— Сиди на месте, ясно тебе? — пригрозила я, пятясь назад и нащупывая на кровати свои штаны.

Я уже почти схватила их, но Денис оказался быстрее. Одним ловким движением он перехватил одежду, а следом за ней вырвал у меня из рук футболку и небрежно швырнул их на пол, подальше от кровати.

— Ты что творишь? Отдай сейчас же! — возмутилась я, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться. — Что еще за игры у тебя начались на ночь глядя?

Но Денис, кажется, меня уже не слышал. Он плавно соскользнул с кровати и оказался совсем рядом. Он замер, не мигая глядя мне в глаза. В этой тишине его взгляд казался почти осязаемым.

— Ну долго ещё пялиться будешь? — выдохнула я, пытаясь вернуть остатки самообладания, хотя голос предательски дрогнул.

— Ты чертовски красивая, Лисичка, — прошептал он, склоняясь ко мне так низко, что я почувствовала его горячее дыхание на своих губах. — Дикая, колючая… но такая красивая.

Его пальцы осторожно, почти невесомо коснулись моей щеки, а затем он накрыл вторую щеку ладонью, мягко приподнимая мое лицо, заставляя смотреть прямо на него.

— И глаза у тебя… просто удивительные. В них можно пропасть.

— Ты чего, Денис?.. — едва слышно прошептала я, окончательно теряя нить реальности.

Я совсем забыла, в каком виде стою перед ним, забыла про холод ночного воздуха и про все наши споры. Его ладони отдавали таким невыносимым, манящим теплом, что мне до боли захотелось прижаться к нему плотнее, но я застыла, боясь разрушить этот хрупкий момент.

— Лисичка… — снова выдохнул он, сокращая последние миллиметры между нами.

— Дени… — я хотела что-то сказать, возразить или просто позвать его по имени, но не успела.

Он накрыл мои губы своими. Поцелуй был таким нежным и глубоким, что в голове мгновенно стало пусто и «ватно», а колени подогнулись. Сначала я оторопела от неожиданности, сердце пропустило удар, но уже через секунду я сама подалась навстречу, отвечая на его ласку. Стоило ему оказаться так близко, и я будто теряла волю, глупела на глазах. Казалось, меня саму пора отправлять на перевоспитание в тот лагерь, потому что рядом с ним я забывала обо всей своей осторожности.

Денис аккуратно подхватил меня под бедра, легко, словно я ничего не весила, и уложил на кровать. Каждое его движение было медленным, тягучим, полным нежности. Он начал покрывать мою кожу поцелуями, спускаясь ниже, от чего я невольно вздрагивала, ловя каждый его вдох. Когда его пальцы коснулись застежки лифа, по телу пробежала искра. Щелок — и кружево полетело на пол вслед за остальной одеждой. Когда он приник к моей груди, мир окончательно перестал существовать, оставляя только его жар и ритмичный стук сердца.

— Денис... — выдохнула я, и он тут же слегка отпрянул, заглядывая мне в глаза с тревогой.

— Что-то не так? Мне остановиться? — голос его звучал хрипло, но в нем слышалась готовность отступить по первому моему слову.

Я посмотрела на него, на его растрепанные волосы, на то, как он ждал моего решения, и все сомнения разом испарились.

— Ты... У тебя есть?.. Ах, ладно, к черту! — я сама притянула его обратно к себе, обрывая все вопросы.

Лихорадочно избавившись от последних преград, я решительно толкнула его на подушки и оказалась сверху, перехватывая инициативу.

— Лисичка, я... — Денис явно оторопел от моей внезапной настойчивости.

— Заткнись, Денис, — прошипела я и властно впилась в его губы.

Он попытался что-то возразить:

— Нет, подожди, надо же...

— Ты всё портишь! — шикнула я на него, раздосадованная заминкой.

В следующее мгновение он перехватил мои запястья и одним мощным движением развернул меня, вжимая в подушки своим весом.

— Хочешь стать моей женой навсегда? — вдруг спросил он, глядя на меня совершенно серьезно.

Я округлила глаза от неожиданности:

— Чего?! Черт, Денис, свали с меня! Ты опять за старое?

Весь мой боевой настрой мгновенно улетучился, сменившись недоумением. Но он лишь сильнее прижал меня к постели, не давая отвернуться.

— Тогда дай мне секунду, ладно? Потому что я пока не готов стать отцом — меня самого еще перевоспитывать и перевоспитывать.

Он быстро чмокнул меня в кончик носа, спрыгнул с кровати и принялся лихорадочно копаться в карманах своих брюк, брошенных на пол. Выудив заветный сверток, он быстро вооружился защитой и в два прыжка вернулся ко мне.

— Ну всё, теперь погнали! — пролепетал он с такой мальчишеской радостью, что я не выдержала и прыснула.

— Дурак ты, Денис.

— Но тебе же это нравится, признай, — ухмыльнулся он, нависая сверху.

— Меньше слов, — выдохнула я.

Повторять не пришлось. Он тут же накрыл мой рот поцелуем, но перед тем, как зайти дальше, прошептал прямо в губы:

— Если что-то пойдет не так, сразу скажи, хорошо? Я постараюсь быть максимально аккуратным.

Я лишь молча кивнула, затаив дыхание. Я чувствовала, как он медленно, сантиметр за сантиметром, входит в меня, стараясь не причинить боли.

— Расслабься, маленькая, — шептал он, и когда я почувствовала, что готова, он чуть прибавил темп.

Я вздрогнула, и в ту же секунду по телу разлилась теплая, обволакивающая эйфория. Пальцы сами собой впились в его крепкие плечи, а ладони запутались в его ярких, разноцветных волосах. В груди сладко екнуло — в этот момент весь мир за пределами этой пыльной комнаты перестал существовать.

«Боже, что я творю?» — эта мысль на мгновение вспыхнула в сознании и тут же погасла, накрытая волной жара. Глядя на Дениса, на его сосредоточенное лицо и горящие глаза, я кожей чувствовала: сейчас всё именно так, как должно быть. Правильно.

Ритм становился всё более рваным, его дыхание учащалось, становясь тяжелым, а мои стоны невольно становились всё громче, отражаясь от пустых стен старого дома. В какой-то момент он неожиданно отстранился. Из груди вырвался стон разочарования — тело, охваченное огнем, требовало продолжения, но протест застрял в горле.

Денис, словно не чувствуя моего веса, одним движением развернул меня, как пушинку, ставя на колени. Он вошел снова — на этот раз резче, глубже, жестче. От былой нежности и осторожной медлительности не осталось и следа. Теперь в каждом его толчке сквозила дикая, первобытная уверенность и жадное, не знающее границ желание.

Я судорожно вцепилась руками в изголовье кровати, стараясь удержать равновесие, пока мир вокруг окончательно уходил из-под ног. Денис навис надо мной, вжимаясь всем телом и осыпая мою шею горячими, неистовыми поцелуями. Он что-то шептал мне на ухо, горячо и сбивчиво, но разобрать слова было невозможно. В ушах стоял навязчивый гул, а сознание окончательно растворилось в этой лихорадочной эйфории, оставляя место только чувствам.

Мы меняли позы снова и снова, теряя счет времени. Мои губы горели и припухли от его бесконечных, жадных поцелуев, а наши стоны эхом разносились по пустому домику, заполняя каждую щель стен. В порыве страсти я впивалась пальцами в его плечи, царапала спину, притягивала за ягодицы, стараясь быть еще ближе, еще неразлучнее. Денис сделал еще несколько резких, до предела мощных движений, и в этот миг мир для нас обоих взорвался — наши тела содрогнулись в едином ритме неистовой, выжигающей всё внутри блаженности.

Тяжело, с хрипом дыша, он обессиленно повалился рядом на пропыленный матрас и тут же собственническим жестом притянул меня к себе. Его грудь мерно вздымалась, касаясь моей.