Между наказанием - любовь

Вернувшись в комнату и увидел, что Илья уже вовсю суетится на ногах. Лицо у него было заклеено пластырями еще гуще, чем мое, но он упрямо пытался разгрести тот хаос, что мы тут устроили.

— Чего застыл? Хватай тряпку и помогай, — бросил он мне, не отрываясь от дела. — Сюда Лиза скоро заселится, так что марафет должен быть идеальный.

Я на мгновение замер, переваривая новости, и не сдержал издевательского смешка:

— А ты-то куда собрался? В амбар, на сено к мышам? — заржал я, представляя этого мажора среди соломы.

— Ха-ха, очень смешно, — Илья состроил максимально кислую мину. — Только вот не «я», а «мы». Лисица вынесла приговор нам обоим, так что не обольщайся. Раз расклад такой, девчонки сегодня будут по-королевски обживать наш корпус, а все парни стройными рядами отправляются в амбар.

Он с досадой пнул чей-то валяющийся кроссовок и выразительно посмотрел на меня, намекая, что времени в обрез.

— Так что давай, собирай свои дорогущие брендовые трусишки и носочки, пакуй чемоданы и домывай полы. Девки там уже под дверями копытами бьют — им не терпится расставить свои баночки с кремами и раскидать косметику по всем углам.

— Я уже три раза в амбаре спал! — в сердцах воскликнул я, картинно возведя руки к потолку, как будто взывая к небесной справедливости.

Илья, чей вид с пластырями на пол-лица вызывал только нервный смех, не остался в долгу.

— Ну ничего, кости не расшибутся, ещё разок на сене перекантуешься! — заржал он, явно довольный тем, что я в этой лодке не один. — Кто ж виноват, что ты у нас хронически плохо себя ведешь? Карма, брат, она такая.

— Слышь, ты давай тут, не провоцируй, — я усмехнулся и лишь пожал плечами, понимая, что крыть нечем.

Мы замолчали на секунду, окинули друг друга оценивающим взглядом — два «красавца» с разукрашенными физиономиями, один другого краше — и одновременно сорвались на дикий хохот.

Мы крепко пожали друг другу руки в знак примирения и, не теряя больше ни минуты, принялись за дело. Комнату нужно было вылизать до блеска.

— Ну, долго вы там еще будете? — девчонки уже облепили дверной косяк, воинственно выставив вперед свои чемоданы и дорожные сумки. — Давайте быстрее, нам еще разложиться надо!

— Да тут работы еще на полдня! — крикнул я в ответ, осторожно собирая в совок мелкие осколки разбитой вазы. — Видите же, марафет наводим, чтобы вы в чистоте спали.

— А нечего было разгром устраивать! — фыркнула Лиза. — Шли бы на улицу да там свои дела выясняли, кулаками махали. Обязательно было дом ломать? Теперь вот мучайтесь, Золушки недоделанные.

— Слышь, «Золушки» сейчас обидятся и оставят вам этот свинарник как есть, — огрызнулся Илья, вытирая пот со лба и размазывая по щеке какую-то пыль.

— Давайте-давайте, меньше болтайте — больше трите! — не унимались девчонки, буквально выживая нас из комнаты взглядами. — Мы уже заждались, нам не терпится свои баночки расставить, а вы тут со своими тряпками застряли.

Мы с Илье переглянулись, закатили глаза и ускорились. Но нашу мирную идиллию — если, конечно, совместную уборку можно так назвать — бесцеремонно разрушил Стас. Он влетел в комнату настолько запыхавшимся, будто за ним гналась свора псов, и замер, хватая ртом воздух.

— Дэн... там тебя Владимир ищет, — выдавил он, глядя на меня округлившимися глазами. — Бешеный до дури, просто в неадеквате. Я не знаю, где ты умудрился так накосячить, но дело дрянь...

Лиза, которой, кажется, чистота пола была важнее собственной жизни, тут же недовольно вклинилась:

— Эй, а убирать кто за него будет? Они же не закончили!

Стас, обычно спокойный, буквально сорвался на визг.

— Да плевать мне на твою уборку, ты поняла?! — гаркнул он так, что Лиза притихла. — Если этот придурок сейчас не явится на глаза боссу, нам всем тут в черных пластиковых мешках лежать. Ты масштаб катастрофы понимаешь?

Он не стал ждать, пока я соображу, что к чему. Грубо вцепившись пальцами в мой загривок, Стас буквально выдернул меня из комнаты, заставляя перебирать ногами.

— Вали уже быстрее, — прорычал он мне в самое ухо.

— Да в чём дело-то?! — в сердцах выкрикнул я, пытаясь вырваться из цепкой хватки Стаса, но тот лишь яростно замахал на меня руками, как на умалишенного.

— Иди уже, я не знаю! Просто шевелись, пока голова на плечах! — бросил он напоследок и буквально вытолкнул меня в сторону административного корпуса.

Я со всех ног припустил к дверям. Дыхание сбилось, в голове пульсировала только одна мысль: «Что я опять натворил?». Но стоило мне влететь на крыльцо, как я едва не сбил с ног самого Владимира. Он стоял там, массивный и мрачный, словно грозовая туча.

— Денис, чёрт бы тебя побрал! Где ты шляешься, когда ты нужен?! — прорычал он, и от его голоса у меня внутри всё похолодело.

— Да я... там... убирал, — пробормотал я в ответ. Весь мой боевой задор мгновенно испарился. Я старался отвечать как можно аккуратнее, тщательно подбирая слова, чтобы не спровоцировать новый взрыв ярости.

Владимир смерил меня тяжёлым взглядом, в котором читалось явное нетерпение.

— Водить большие машины умеешь? — резко спросил он, огорошив меня этим вопросом.

— Чего? — я на секунду завис. — Большие — это какие? Грузовики?

— Вон те! — Он коротко кивнул куда-то мне за спину.

Я обернулся. Позади, прямо посреди двора, стоял запылённый, видавший виды УАЗ. Я невольно хмыкнул.

— Так разве это большая? Обычный «козлик»...

— Можешь или нет?! — гаркнул он так, что я невольно втянул голову в плечи.

— Да могу, могу, — тут же притих я, понимая, что сейчас не время для дискуссий о классификации автотранспорта.

— Отлично. Тогда тащи свою задницу за мной! — бросил он через плечо и, не оборачиваясь, зашагал во внуторь здания.

Когда мы вошли в кабинет, Владимир даже не притормозил. Он коротко кивнул охранникам, замершим у стены, и те, подхватив неподъемные на вид спортивные сумки, молча потянулись к выходу. Обстановка была нервная, пахло какими-то лекарствами и дорогим табаком.

— Берешь Лизу и везешь вот по этому адресу, — бросил он, протягивая мне клочок бумаги.

Я замер, не сразу сообразив, о чем он. В каком еще смысле «берешь»? Но стоило Владимиру отойти чуть в сторону, как я оцепенел. На широком кожаном диване, свернувшись калачиком, лежала Лиза. Она выглядела до странного безмятежной, будто просто прилегла отдохнуть посреди рабочего дня.

— Она под снотворным, — отчеканил Владимир, заметив мой ошарашенный взгляд. — Не проснется в ближайшее время.

— Что значит — под снотворным? — внутри у меня всё похолодело. — Может, объясните уже, что здесь происходит?

Я ждал ответов, но Владимир лишь полоснул по мне яростным взглядом, от которого захотелось вжаться в пол.

— Нет времени, ясно?! — рявкнул он, пресекая любые расспросы. — Выполняй, что сказано. Хотя нет, стой! — Владимир резко обернулся, его голос прозвучал как выстрел. — Выходишь ровно через десять минут. Вот через эту дверь.

Он с силой одёрнул тяжёлый пыльный ковёр, который до этого мирно висел на стене, закрывая добрую её половину. За ним, к моему полному изумлению, обнаружилась массивная железная дверь, о существовании которой я даже не догадывался.

— Сейчас подгоню машину, — продолжал он, чеканя каждое слово. — Выезжаешь через задние ворота. Сделаешь всё тихо, чтобы тебя ни одна живая душа не видела, понял? Как будешь на месте — сразу отзвонись. Дальше дам распоряжения по ситуации. Всё уяснил?

Я лишь молча кивнул, хотя на самом деле ни хрена не понял. В голове был полный кавардак: спящая Лиза, какие-то сумки, тайные двери... Но спорить с Владимиром сейчас было гиблой затеей. Его взгляд не обещал ничего хорошего тем, кто задаёт лишние вопросы.

Как только Владимир вышел, я бессильно опустился на корточки рядом с Лисичкой. Глядя на неё вблизи, я почувствовал, как сердце сжалось: лицо было болезненно красноватым, а веки — тяжелыми и припухшими, явно от долгих слёз.

— Что, чёрт возьми, происходит? — прошептал я в пустоту кабинета, не надеясь на ответ.

Я оглядел её, пытаясь сообразить, как удобнее подхватить это обмякшее тело, и тут же нахмурился. Нести её в таком виде через все посты — себе дороже. Эта короткая юбка, которая и так едва прикрывала бёдра, сейчас предательски задралась, выставляя все её прелести на показ охране. Мужики там тертые, лишнего повода им давать не хотелось.

Недолго думая, я сорвал с себя кофту. Стараясь действовать как можно нежнее, я обернул её вокруг талии Лизы, соорудив подобие кокона, и только после этого осторожно приподнял девушку на руки. Она была легкой. Её голова безвольно упала мне на грудь, но Лиза даже не пошевелилась, не издала ни звука.

— Сколько же они в тебя вкачали? — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает злость.

Она не моргнула, не вздрогнула — просто спала мертвецким сном, пока я, стараясь не задеть углы, боком пробирался к той самой потайной двери за ковром.

— Это что еще за художества? — прошипел Владимир, едва завидев мою кофту, повязанную на талии дочери. Глаза его недобро сузились.

— Да у нее там... — я замялся на секунду, а потом резко обернулся к одному из охранников, который слишком уж откровенно пялился на Лизу. — Эй! Чё зыришь? Глаза вылупил! Шел бы ты отсюда.

Охранник недовольно хмыкнул, но отошел. Я повернулся к Владимиру и уже тише добавил, аккуратно укладывая Лисичку на пассажирское сиденье:

— Юбка у нее слишком короткая, всё напоказ.

Я бережно пристегнул её ремнем безопасности, стараясь не тревожить этот странный, тяжелый сон. Владимир лишь коротко кивнул, признавая мою правоту.

— Ладно. Вези аккуратно.

— Она точно не проснется в дороге? — уточнил я, бросив на него подозрительный взгляд.

— Нет. Часа четыре у тебя есть, минимум, — отрезал он. — Там на месте уже всё готово. Твой отец помог всё организовать, так что не переживай.

— Отец? — я невольно вскинул брови от удивления. При чем тут старик? Мысли путались, превращаясь в тугой узел. Я перевел взгляд на безвольную Лисичку. — А что мне ей сказать, когда она очнется?

— Я потом сообщу. Всё, трогай! — Владимир захлопнул дверь, обрывая разговор.

Я покрепче вцепился в руль, чувствуя, как вспотели ладони, и аккуратно вырулил за ворота. Стоило лагерю остаться позади, как я тут же потянулся к установленному в машине навигатору. Нужно было вбить адрес, пока руки не начали дрожать от всего этого абсурда.

Когда карта прогрузилась, я на мгновение опешил.

— Что это вообще за глушь? — пробормотал я, не веря своим глазам.

Точка назначения находилась в самой гуще лесного массива. Судя по карте, вокруг не было ни единого жилого дома, ни заправки, ни захудалого магазина в радиусе добрых тридцати километров. Сплошное зеленое пятно на экране и узкая проселочная нитка дороги, уходящая в никуда.

Я мельком взглянул на спящую Лизу. Она даже не пошевелилась, когда колесо поймало первую выбоину. Стало не по себе: если в этой глуши что-то пойдет не так, помощи ждать будет просто не от кого.

Около двух часов я кружил по бесконечным, петляющим дорогам. Тряска в этом УАЗе была такая, что я всерьез опасался, как бы мы с Лизой не расквасили себе головы о панели салона. Но, вопреки всему, я всё-таки добрался.

Когда машина замерла перед домом, я не удержался и присвистнул.

— Это что ещё за собор? — вырвалось у меня.

Дом выглядел максимально экзотично: полностью бревенчатый, массивный, с какими-то странными башенками по углам — настоящий терем посреди глухого леса. Выглядело это всё как декорация к мрачной сказке.

— Так, ладно... — пробормотал я, оглядывая запертую громаду. — А открывать-то чем?

Я начал лихорадочно копошиться в сумках, которые охранники закинули в багажник. Внутри обнаружились продукты, какие-то личные вещи, запасы одежды, но никаких ключей. Проверил бардачок, обшарил всю панель — пусто.

Чёрт. Взгляд упал на телефон, валяющийся на заднем сиденье. В списке контактов светился всего один номер: «ВЛАДИМИР». Выбора не было. Я тут же набрал его, и он ответил после первого же гудка.

— Я на месте. Что дальше? — коротко бросил я в трубку.

Владимир в деталях расписал мне, где искать ключи и что делать дальше, а мои брови с каждым его словом ползли всё выше и выше. Отключив мобильник, я сунул его в карман и в сердцах выдал длинную матерную тираду.

— Сказали же тебе: не вляпайся, Денис! — прорычал я сам себе под нос. — А сам? Куда ты меня втянул, старик?

Быстро отыскав ключи в указанном тайнике, я первым делом зашел внутрь. Осмотрел комнаты, пахнущие деревом и хвоей, приметил в гостиной широкий диван и поспешил обратно к машине.

— Прости, Лисичка, но на кроватке тебе будет явно удобнее, чем на этом сиденье, — тихо сказал я, хотя она всё так же не слышала меня.

Я аккуратно размотал кофту, которой укрывал её ноги, и снова подхватил девушку на руки. Стараясь не зацепить дверной проем, я бережно понес её в дом, чувствуя, как её размеренное дыхание щекочет мне шею. Сейчас она казалась совсем хрупкой и беззащитной в этом пугающем, чужом месте.

Я аккуратно уложил её на диван, а сам вернулся к машине, чтобы перетаскать все сумки, которые в неё загрузили. Ещё раз перетряхнув их содержимое и окончательно сообразив, что к чему, я вывалил продукты на кухонный стол.

Затем я принялся обходить дом. Хотелось найти хоть какие-то зацепки, детали, которые помогли бы понять, что это вообще за место и во что я влип. Переходя из одной комнаты в другую, я внезапно наткнулся на дверь, за которой обстановка разительно отличалась от остального дома.

Комната выглядела очень аккуратно: светлые тона, обои в мелкий цветочек, уютный текстиль. Это явно была девичья спальня, принадлежавшая уже не совсем ребенку, а скорее подростку. Я медленно прошел внутрь, и тут мой взгляд застыл на фотографии в простой рамке, стоявшей на прикроватной тумбочке.

С бумажного глянца на меня смотрели Владимир и Светлана, а прямо между ними, обнимая их за плечи, стояла и широко улыбалась Лисичка. На вид ей там было лет тринадцать — совсем еще девчонка, счастливая и беззаботная.

— Чёрт... — вырвалось у меня в пустой комнате.

Значит, это не просто случайное убежище. Это их семейный дом, скрытый ото всех. Но почему он прячет её именно здесь?

Вопросы роились в голове один за другим: зачем такие меры предосторожности? От кого её нужно так фанатично прятать в этой глуши? И какая роль во всём этом отведена моему отцу?

Стараясь унять дрожь в руках, я по-быстрому нарезал какой-то простенький салат из привезённых продуктов. Желудок требовал еды, но аппетита не было. Я вернулся в комнату и пристроился на диване в ногах у Лизы. Я решил, что буду сидеть здесь до победного, пока она не очнётся, чтобы она не напугалась.

Однако тишина дома и монотонный шум леса за окном начали брать своё. Бесконечные смены на ферме, таскание тяжестей и эта сумасшедшая гонка по бездорожью выжали из меня все соки. Веки налились свинцом. Я и сам не заметил, как голова опустилась на спинку и я провалился в глубокий, беспросветный сон прямо там, у неё в ногах.

Проснулся я от резкого пинка в живот. Вскочил как ошпаренный, поначалу вообще не соображая, где нахожусь и что это за бревенчатые стены вокруг. Но реальность быстро обрела очертания: на меня, не мигая, смотрела Лисичка. В её глазах плескалась неприкрытая ярость. Она сидела поодаль, подтянув колени к груди, и продолжала методично пинать меня ногой, будто проверяя, живой я или нет.

— Чёрт, я уснул... Извини, — пробормотал я, пытаясь прогнать остатки тяжелого сна. Я машинально потер лицо и тут же шикнул от резкой боли, задев свежую ссадину на губе.

— Какого хрена я здесь делаю?! — рявкнула она, вскакивая с дивана. По тому, как она заметалась по комнате, стало ясно: она прекрасно помнила это место, и эти воспоминания явно не приносили ей радости.

— Твой отец велел привезти тебя сюда, — ответил я, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна. Голос звучал напряжённо. — Он ничего не объяснил. Знаешь ли, он прямо пообещал, что нам всем конец, если я не выполню поручение. Так что сидим тут тихо и ждём звонка.

— Живее, дай сюда телефон! — она требовательно протянула руку, и в её взгляде не было ни капли тепла.

Я лишь медленно покачал головой, не спеша выполнять приказ.

— Твой отец ясно дал понять: никакой самодеятельности. Нам велели ждать звонка.

— Дай телефон, иначе я сама тебя придушу! — сорвалась она на крик, сокращая дистанцию. — И поверь, в эту глушь еще очень долго никто не приедет. Если с тобой что-то случится, тебя даже искать не станут.

Вздохнув, я выудил из кармана тот самый допотопный кнопочный аппарат и протянул ей на ладони. Лиза замерла, её яростный запал на мгновение сменился ступором. Она смерила пластиковую коробочку брезгливым взглядом, и её брови медленно поползли на лоб.

— Да чтоб тебя! — в сердцах выкрикнула она и швырнула мобильник обратно на диван, будто он был раскаленным.

— Хочешь, я сам наберу, если современные дети не умеют пользоваться кнопками? — не удержался я от усмешки.

Лиза тут же прожгла меня таким взглядом, что захотелось замолчать навсегда.

— Денис, я не тупая, — процедила она сквозь зубы. — Это ... специальная трубка. «Чистая». В общем, если отец выдал тебе такой аппарат, значит, всё по-настоящему паршиво.

— И что такого твой отец натворил, что в эту кашу впутали меня, да ещё и моего старика? — спросил я, глядя, как она пытается прийти в себя.

— Твоего отца? — Лиза резко замерла, и в её глазах промелькнуло искреннее удивление.

— Да, Владимир сказал везти тебя именно сюда. Якобы мой отец здесь всё подготовил к нашему приезду. Вот только я так и не понял, что именно «всё».

Она тут же застыла, будто её ударило током, а в следующую секунду начала хаотично метаться по комнате. Она бегала от стены к стене с высоко закинутой головой, внимательно изучая потолок и карнизы.

— Кажется, снотворное тебе немного мозги оплавило, — пробормотал я, наблюдая за этим странным марафоном. — Что ты делаешь?

— Камеры ищу, что же ещё! — огрызнулась она, не прекращая своего досмотра. — Неужели ты думаешь, что мой отец оставил бы меня с таким идиотом, как ты, один на один?

— Чего?! — я аж подпрыгнул на диване от такой наглости. — Ты, может, забыла, но совсем недавно сама целовала меня, как дикая кошка…

Договорить я не успел. Она с такой силой впечатала ладонь мне в губы, что свежую рану снова обожгло дикой болью.

— Ты, идиот, заткнись немедленно! — прошипела она мне прямо в лицо.

— А что такого? — глухо пробубнил я сквозь её пальцы.

— Давай, расскажи ещё моему отцу, что ты вытворял своим этим … — она указала на мой рот.

— В смысле? — выдавил я, когда она наконец убрала руку.

— В прямом! Идиот, думаешь, что твой отец тут подготовил, а? Мы в самой гуще леса, и он явно не романтическое свидание нам устроил. Тут повсюду камеры и прослушка! — Она резко кивнула в сторону одного из углов, где под самым потолком едва заметно поблескивал маленький стеклянный глазок.

Я невольно проследил за её взглядом.

— Ну а что? У меня от отца секретов нет, — пожал я плечами, хотя внутри всё неприятно сжалось. — Думаешь, он с мамой в такие игры не играет?

— Да фу-у-у! Заткнись! — она скривилась от отвращения и в изнеможении плюхнулась на диван, нервно поправляя задравшуюся юбку.

Я быстро сбегал на кухню и притащил тарелку с тем самым салатом.

— На, ешь. Это пока всё, что получилось сообразить, — буркнул я, чувствуя себя немного неловко под её пристальным взглядом. — По-любому проголодалась после такого долгого сна.

— Ты что, сам салат сделал? — искренне удивилась она. На её лице впервые за вечер промелькнула слабая улыбка.

Она буквально выхватила тарелку у меня из рук и принялась жадно поглощать всё содержимое. Огурцы и помидоры я кромсал на скорую руку, так что куски вышли огромными и неровными, но ей, видимо, было абсолютно плевать на оформление и кулинарные изыски.

— Вкусно, спасибо, — прошептала она, едва прожевывая очередную порцию.

Глядя на то, с каким аппетитом она ест мой корявый салат, я невольно смягчился.

— Может, ты всё-таки объяснишь, что стряслось? — я подался вперёд, пытаясь поймать её взгляд. — Зачем твоему отцу понадобилось так тайно увозить тебя из лагеря? У вас проблемы? Вам кто-то угрожает?

Лиза лишь неопределённо пожала плечами, и в этом жесте было столько усталости, что мне стало не по себе.

— Всё куда хуже, — буднично отозвалась она, будто речь шла о прогнозе погоды, а не о её жизни.

Она отставила пустую тарелку на ближайший столик и медленно повернулась ко мне. Её лицо в полумраке комнаты казалось совсем бледным.

— Моя мать тайно выдала меня замуж. Что-то типа того, — выдохнула она.

Я замер, переваривая услышанное. Слова никак не укладывались в голове.

— В смысле «выдала замуж»? Мы же в двадцать первом веке, а не в средневековье...

— Не знаю как именно, — Лиза горько усмехнулась, глядя в пустоту. — У вас, богатых, свои связи и схемы, я не в курсе, как они это проворачивают. Но Максим сказал, что они с матерью подписали какой-то договор, и теперь я официально принадлежу ему в роли невесты.

Она замолчала, и в комнате повисла тяжелая тишина.

— В лагерь он приехал не для того, чтобы исправляться, как все остальные, — тихо добавила она. — Он приехал забрать меня. Как вещь.

— Вот же грёбаный урод! — взревел я, подрываясь с места.

Ярость вспыхнула мгновенно, застилая глаза. Я начал мерить комнату быстрыми шагами, сжимая кулаки так, что затрещали костяшки. Теперь всё встало на свои места: и бешенство Владимира, и секретность, и эти «одноразовые» телефоны.

— Но почему тогда именно сюда? — я обернулся к ней, пытаясь уложить в голове новую порцию фактов. — Это же, как я понимаю, ваш семейный дом?

Лиза медленно кивнула, обхватив плечи руками, будто ей внезапно стало холодно.

— Это дом матери. По крайней мере, это последнее место, где нас начнут искать в первую очередь. После того как она вышла за Игоря, сюда никто не ездит. Про это гнездышко совсем забыли.

Она горько усмехнулась, глядя на бревенчатые стены, которые когда-то, должно быть, были полны жизни.

— По правилам мы с отцом вообще не имеем сюда доступа. Мать перекрыла все входы и выходы. Но раз этот дом подготовил твой отец... — она сделала паузу, с интересом посмотрев на меня, — значит, организовать «черный ход» у него вышло просто блестяще.

Я прислонился к косяку, переваривая услышанное. Мой старик всегда умел находить лазейки там, где другие видели глухую стену, но вскрыть законсервированное поместье бывшей жены босса — это был уже новый уровень.

И тут тишину разорвал звонок. Лиза дернулась и почти мгновенно выхватила телефон.

— Пап?! — резко рявкнула она, даже не дождавшись, пока он заговорит. — Какого хрена происходит? Я же сказала, что никуда не поеду! Ты меня вывез и спрятал, как какую-то коллекционную статуэтку!

Она начала буквально выплёскивать на отца всё, что накопилось: страх, обиду, непонимание. Владимир, судя по тишине в трубке, даже не пытался её перебить — просто не мог вставить и слова в этот поток обвинений. Но внезапно она осеклась. Весь её пыл куда-то исчез, она замерла с приоткрытым ртом.

— Что ты сказал? — переспросила она, и голос её дрогнул.

Лиза медленно перевела взгляд на меня, и в её глазах я увидел смесь недоверия и подступающего ужаса.

— Нет... Этому не бывать, — уже тише, но всё так же твердо отрезала она. — Я сказала — нет!

Она еще секунду слушала что-то, тяжело дыша, а потом, не глядя на меня, протянула трубку.

— На. Это тебя.

— Алло? — я неуверенно прижал трубку к уху, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.

— Денис, где твой паспорт? — голос Владимира в трубке звучал на удивление спокойно, и от этого становилось ещё тревожнее.

— В каком смысле? — я опешил. — К чему такие вопросы сейчас?

— В прямом! Документы твои где?! — рявкнул он так, что я невольно отстранил телефон от уха.

— Э-э-э... в сумке, в комнате остался, — выдавил я, лихорадочно соображая, зачем ему мои личные данные в разгар этого побега.

— Отлично. Ждите звонка, — коротко бросил он и тут же сбросил вызов, оставив после себя лишь монотонные гудки.

— Что за нахрен?! — только и смог я выругаться в пустоту.

Я перевёл взгляд на Лизу. Она всё так же стояла напротив, бледная и напряжённая, и по её виду было понятно: она знает о планах отца гораздо больше, чем я.