Мята и краски

Серёга выдохнул, его пальцы до белизны сжали плечи Леры. Голос его дрожал от с трудом сдерживаемого напряжения:

— Мы познакомились в детском доме.

— Что? — выдохнула Лера, и я увидела, как в её глазах застыло полное непонимание.

— Да, Лера. Я не тот «супер-мужчина» с богатыми предками и золотым наследием. Мои родители были алкашами, их лишили прав, а меня сдали в систему. Всё, что ты видишь сейчас — квартиру, машину, байк — я выгрызал у этой жизни зубами. Да, иногда переступая закон, но иначе было не выжить. И сейчас я готов землю жрать, лишь бы ты ни в чем не нуждалась.

— Ты дурак! — вскрикнула она, и по её щекам потекли слезы. — Разве это криминальная тайна? Почему ты молчал, когда я спрашивала?

Серёга горько усмехнулся и посмотрел ей прямо в душу:

— А ты? Почему ты про себя молчишь?

Лера тут же стушевалась, её боевой задор исчез, сменившись щемящей болью.

— Признаю... мне тоже было не по себе. Я видела всю твою богатую мишуру и боялась, что если ты узнаешь правду — прогонишь меня. Потому что я тоже из детдома. С самого начала. Мать выкинула меня годовалую зимой на мусорку... Женщина мимо проходила, нашла.

Она начала плакать, размахивая руками, захлебываясь в этой старой, кровоточащей истории. Она рассказала, что по документам её звали Вероника Белова, но имя ей сменил мой отец, когда забрал её. Фамилию она оставила свою — единственное, что связывало её с той ночью на помойке.

— В шесть лет её забрал мой папа, — тихо добавила я, чувствуя, как Дима крепче прижимает меня к себе. — И только потому, что я, маленькая, увидела эту девчонку за решеткой забора, когда мы проходили мимо, и вцепилась в отца: «Папа, возьми её. Забери эту девочку с хрустальными глазами,» — прошептала я, и перед глазами всплыла та сцена из детства. — Папа, я хочу себе сестру.

Я помнила, как воспитатели в один голос твердили отцу, что ребенок проблемный: «Она буйная, нелюдимая, постоянно пытается сбежать!» Но я вцепилась в его руку и умоляла до тех пор, пока он не сдался. Я видела в её глазах не «буйство», а просто девченку с хрустальными глащами. Я чувствовала, что хочу чтобы она была рядом. — Так что не думаю, что можно официально считать тебя «детдомовской», — я мягко улыбнулась Лере через слезы. — Ты — Белова. Ты часть нашей семьи с шести лет. Ты моя сестра, и точка.

Лера всхлипнула и уткнулась лицом в плечо Серёги, который только сильнее сжал её в объятиях. Напряжение, копившееся годами, наконец начало уходить, сменяясь опустошенностью и облегчением.

— А можно считать, что мою тайну Серёга стырил? — весело проговорил Дима, разряжая накалившуюся атмосферу.

Мы все дружно засмеялись — этот смех был нужен нам как воздух после такого признания. Тяжесть, давившая на грудь, наконец-то отпустила.

— Нет! — тут же возразила я, толкая его плечом. — Это не считается. Говори тогда другую!

Дима на мгновение задумался, глядя на огонь, потом покрепче обнял меня за плечи, притягивая к себе, и заговорил уже серьезнее:

— Я занимаюсь нелегальным бизнесом. Точнее, для закона всё выглядит чинно и легально, документы в порядке, но по факту... всё совсем не так.

— Ты про зал? — я тут же повернулась к нему всем телом.

— Да. Документы на него, скажем так, с «особенностями». Мне помог один человек, который подарил его в своё время. Мы всё ещё общаемся, он что-то вроде моего босса, наставника... не знаю точно. До сих пор не понимаю, чем я его тогда зацепил. Но после одного из боёв, где я выгрыз победу, он просто отдал мне ключи от клуба. Сказал: «Я здесь всё равно не живу, пусть будет кому за ним присматривать». Представь, он даже процент не просит с того, что я там зарабатываю.

Дима замолчал, и в его взгляде промелькнула благодарность к этому таинственному покровителю. А потом он резко повернул голову ко мне, и в его глазах заплясали опасные искорки.

— Свою порцию честности я выдал. Теперь твоя очередь. Какая твоя тайна, Кира?

Я долго молчала, гипнотизируя взглядом пляшущие языки пламени. Могла бы рассказать, что на самом деле умею драться и всё то время в зале, куда он меня притащил, просто ломала комедию, притворяясь слабой. Но это было не то.

— Это постыдная история, — наконец выдохнула я. — Точнее, для меня она такая. Почти год назад, на своё день рождения, я переспала с незнакомцем. И всё бы ничего, но я его вообще не помню.

В гостиной стало тихо, только дрова в камине издевательски треснули.

— Я не знаю, как мы познакомились, как его зовут, что между нами было. Я даже лица его не помню, — я закрыла глаза, снова прокручивая ту пустоту в голове. — Просто проснулась утром рядом с ним и сбежала как последняя трусиха. Моя амнезия меня подставила. И теперь я постоянно о нём думаю. А что, если бы я осталась? Может, у нас вообще ничего и не было? Вдруг мы просто разделись и отрубились? Или я нализалась так, что упала в отключке, а он меня раздевал, потому что я испачкала бельё?

Лера не выдержала и заливисто захохотала, хлопая себя по коленям.

А вот Дима, Дима не смеялся. Я почувствовала, как его рука на моём плече напряглась, а пальцы едва заметно впились в кожу. Он замер, превратившись в натянутую струну.

— В общем, как бы там ни было, — продолжила я, стараясь не смотреть на него, — меня это до жути бесит. Я каждый раз пытаюсь вернуться в тот день, но помню только, как пила и веселилась. Полный провал.

Серёга тут же раскатисто расхохотался, откидываясь назад и едва не опрокидывая пустую бутылку.

— Мужик — огонь! — выдавил он сквозь смех. — Удовлетворил так, что у девчонки память отшибло начисто! Кира, это же лучший комплимент, который можно сделать парню!

Мы все зашлись в новом приступе хохота.

— Кто бы это ни был, он засел в её голове надолго, — добавила Лера, издевательски салютуя мне бокалом. — Даже грёбаный Марк не стал помехой для этого призрака прошлого.

— Да замолчи ты! — я в шутку запустила в неё подушкой, но Серёга перехватил её в воздухе и с хохотом швырнул обратно в меня. На этот раз снаряд поймал уже Дима, ловко и бесшумно, даже не шелохнувшись.

Мы просидели так ещё какое-то время, просто болтая обо всём на свете. Парни вспоминали своё детство, рассказывая, что все эти странные игры они узнали ещё в те времена, когда заняться в их суровой реальности было больше нечем. Слушая их, я понимала, что за каждой шуткой скрывается целая жизнь, о которой я раньше и не догадывалась.

Лерка уже вовсю дремала на коленях Серёги, окончательно сморенная вином и эмоциями. Серёга, заметив это, мягко салютовал нам свободной рукой, подхватил её на руки, как пушинку, и поднялся.

— Долго не сидите, — бросил он нам напоследок, направляясь к их комнате. — Завтра нас ждёт рыбалка, надо хоть немного поспать.

Когда дверь за ними закрылась, в гостиной воцарилась совсем иная тишина. Камин почти догорел, оставляя лишь тусклый оранжевый отблеск на бревенчатых стенах.